Часть 3

Артур Уизли, возглавлявший расследование по контрабанде зачарованных артефактов, проводил общее собрание. Рон сидел за одним из столов, стараясь сосредоточиться на словах отца. Она сидела напротив, по другую сторону стола. В тот момент, когда Артур обратился к ней с вопросом о магических печатях, ее взгляд, холодный и ясный, на долю секунды скользнул по Рону. Не мимоходом, не случайно. Целенаправленно. Он резко отвел глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он сконцентрировался на отчете перед собой, но буквы расплывались. Именно в этот момент дверь в зал бесшумно открылась. В проеме возникла высокая, худая фигура в черном. Северус Снейп, вернувшийся из командировки, стоял, окидывая собрание своим пронзительным взглядом. Его глаза на мгновение остановились на Роне, и в них вспыхнула та самая холодная, понимающая усмешка, что Рон видел в библиотеке. Не говоря ни слова, Снейп прошел к столу и опустился на стул рядом с Минервой. Он не смотрел на нее. Он смотрел на Артура, делая вид, что слушает. Но его левая рука, скрытая от большинства присутствующих краем стола, медленно опустилась ниже. Рон, сидевший под углом, видел все. Длинные, бледные пальцы Снейпа легли на бедро Минервы, на темную ткань ее мантии. И начали двигаться. Медленно, почти лениво, он ласкал ее бедро через ткань, рисуя круги, скользя вверх, к талии, и снова вниз. Минерва не дрогнула. Она продолжала делать заметки на пергаменте, ее лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Но Рон, загипнотизированный, увидел, как ее плечи чуть расслабились, как самый легкий румянец тронул ее щеки. Снейп наклонился к ней, как будто чтобы что-то прошептать о деле. Его губы коснулись ее уха, и Рон, затаив дыхание, прочитал по ним слова: «Я скучал по твоей коже.» Минерва не ответила. Но ее рука, лежавшая на столе, сжалась вокруг пера чуть сильнее. Снейп откинулся на спинку стола, его рука продолжала свое медленное движение. Он снова наклонился, и на этот раз его шепот был чуть громче, преднамеренно двусмысленным: «Жду, когда смогу растянуть тебя снова. По всем швам.» Это была пытка. Здесь, при свете дня, в окружении коллег, под носом у его собственного отца. Естественно, они же в браке. Симус, сидевший рядом, резко кашлянул и под столом несильно толкнул Рона коленом. Когда Рон, оторвавшись от своих мучений, взглянул на него, Симус едва заметным движением глаза указал под стол, в сторону Снейпа и Макгонагалл. Его взгляд был полон тревоги и предупреждения: «Смотри, но будь осторожен». Рон и так не мог оторвать глаз. Но теперь, с подсказкой Симуса, его взгляд сфокусировался с убийственной точностью. Складки мантии Минервы на ее бедре лежали неестественно. Ткань была приподнята, образуя едва заметный, но для его зацикленного взгляда очевидный бугор. И рука Снейпа, его бледная, жилистая кисть, скрытая от глаз большинства присутствующих, не просто лежала на ее ноге. Она исчезала под тканью. Он видел, как мышцы его предплечья напрягались и расслаблялись в медленном, размеренном ритме. Он не просто ласкал ее через одежду. Его рука была внутри. Под мантией. Под платьем. Прямо там. Воздух перехватило в горле. Весь шум в зале — голос отца, ответы других сотрудников — превратился в отдаленный, невнятный гул. Все его существо сузилось до одной точки: до того места под столом, где бледные пальцы Северуса Снейпа, не спеша, с собственнической уверенностью, ласкали самую сокровенную плоть женщины, которую он желал до безумия. Он видел, как безупречно неподвижное лицо Минервы дрогнуло. Не сильно. Лишь легкий тремор в уголке губ. Ее веки на мгновение сомкнулись, когда пальцы под столом, должно быть, совершили особенно точное движение. Она сделала небольшой глоток воды из стоявшего перед ней бокала, и ее кадык нервно подернулся. Снейп же, напротив, выглядел абсолютно невозмутимым. Он кивал Артуру, делая вид, что внимательно слушает доклад о контрабанде василисковых яиц. Рон сидел, вцепившись пальцами в деревянную столешницу, чувствуя, как его собственное тело предательски отзывается на эту сцену смесью отвращения и возбуждения. Совещание, наконец, подошло к концу. Стулья заскрипели, участники стали расходиться, и общее напряжение в зале сменилось негромкими разговорами. Артур Уизли с улыбкой подошел к сыну. — Ну, Рон, как тебе перспективы по делу? — спросил он, похлопывая его по плечу. — Думаешь, удастся выйти на след контрабандистов? Рон пытался сосредоточиться, выдавить что-то вроде связного ответа, но его мозг был пуст. Все его существо было приковано к другой стороне зала. В этот момент Снейп и Макгонагалл поднялись со своих мест. Они двигались к выходу, и их путь лежал прямо мимо Рона и Артура. Снейп, как и всегда, шел бесшумно, его черные одежды развевались. . Он резко, почти грубо, схватил Минерву за локоть и притянул ее к себе так, что их плечи соприкоснулись. Типо «ты идешь со мной». Он наклонился к ее уху, но его голос, низкий и ясный, был отчеканен так, чтобы его непременно услышал стоявший в двух шагах Рон. — Мне срочно требуется массаж, дорогая. Я невероятно устал, — пауза, и его губы искривились в едва заметной усмешке. — Моя неповторимая женушка. Эти слова, «неповторимая женушка», прозвучали не как ласка, а как клеймо. Как заклинание, призванное навсегда отсечь любые чужие притязания. И пока Артур, ничего не заметивший, продолжал что-то говорить о модификациях своего «Форда Ангии» Снейп, все еще держа Минерву за локоть, отвел свою свободную руку назад. Движение было быстрым, скрытым от посторонних глаз телом Минервы и складками мантии. Но Рон видел. Видел совершенно отчетливо, как бледная ладонь Северуса легонько, почти шлепком, похлопала Минерву по ягодице. Минерва не отреагировала. Ну да, она жена. Она принимала это. Как принимала все остальное. Снейп бросил на Рона последний взгляд — быстрый, как удар бича, полный абсолютного, безраздельного торжества. ————— Щелчок замка прозвучал в кабинете как выстрел. Рон остался один, запертый в четырех стенах с демонами, которых сам же и породил. Тишина давила на уши, и тогда он позволил ей прорваться. Мысль ударила его с такой силой, что он выпрямился на стуле, словно получив электрический разряд. А что если?! Но что, если все не так? Что, если за этой показной уверенностью, за этой демонстративной страстью, скрывается нечто иное? Он перебирал в памяти все сцены, свидетелем которых был. Да, она отвечала ему. Стонала. Обвивала его руками. Но всегда — в ответ. Что, если она... боится? Не в смысле физического насилия. Нет, Снейп не избивал бы женщин. Стойте… а может и… сука! Нет! Я не уверен. Но страх бывает разным. В конце концов, ее предыдущие мужья умирали. А Северус Снейп был тем, кто всегда выживал. Может, ее холодность — не естественное состояние, а щит? Неприступная крепость, в которую она запирается, потому что знает — стоит ей показать хоть искру тепла кому-то другому, и этот ледяной взгляд Снейпа, эта демонстративная ласка на глазах у всех, обернутся чем-то гораздо более жутким в четырех стенах их спальни. Может, тот миг в коридоре, когда она остановилась и назвала его по имени, был не началом чего-то, а криком о помощи? Мигом слабости, который она тут же подавила, когда ее Владелец вернулся. Эта мысль была одновременно ужасающей и пьянящей. Она не делало его положение лучше. Напротив, оно становилось еще безнадежнее. Если она и впрямь боялась Снейпа, то что мог сделать он, Рон? Ничего. Абсолютно ничего. — Сука... — его голос был хриплым шепотом, сорвавшимся с губ прежде, чем он успел подумать. — Старая, чертова сука... Он схватился за крашеный металл стола, его пальцы побелели от натуги. Проклятия лились наружу, грязные, похабные, те самые, что он слышал от братьев на задворках Загона. — ...а я, я просто... — его голос сломался, и он с силой ударил кулаком по столу. Боль пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. — Я блять... не могу... никому... Он задыхался. Комната плыла перед глазами. Рассказать? Кому? Гермионе? Она бы выслушала с своим практичным взглядом, проанализировала, разложила по полочкам и вынесла вердикт: «Ты ведешь себя нерационально, Рон». Гарри? Он бы понял одержимость, но никогда не понял бы ее объект. Он видел в Макгонагалл только профессора, строгую и неулыбчивую. А Симус... Симус уже все сказал. Открыть сердце? Какому другу? Как вливать в чьи-то уши эту отраву? «Понимаешь, я подглядываю, как мой бывший учитель трахает свою жену, а теперь я дрочу на ее фото и мне кажется, что она боится своего мужа-готика»? Это звучало как бред сумасшедшего. Как грязный, жалкий секрет, который сгноит его изнутри, если он попытается его вытащить на свет. — Что же ты со мной сделала...профессор Макгонагалл..