Часть 3 — Прибытие

За следующую неделю у Гермионы состоялись еще три встречи с Малфоем — все прошли так же вежливо, продуктивно и (почти) без скрытой неприязни. И это вызывало только больше подозрений. Гермиона была уверена — он знает куда больше, чем говорит, но пока не была готова к открытому противостоянию. Возможно, для Малфоя такие задания были не в новинку, но она собиралась не сводить с него глаз. Любой другой назначенный Министерством представитель или, скорее, надзиратель мог бы поверить, что Малфой действительно таков, каким кажется, — человек со сложным прошлым, который просто хочет двигаться дальше, строго соблюдая все правила. Но Гермиона — не любой другой. Она знала Малфоя. И он знал ее. А это означало, что легко не будет, даже если работа в итоге окажется легкой. За исключением этого проект обещал быть захватывающим. Не успела Гермиона оглянуться, как пришло время уезжать. Все было упаковано, уменьшено и уложено в один-единственный чемодан — тот самый, которым она пользовалась с одиннадцати лет. Она также купила несколько новых вещей, включая надежные походные ботинки, — офисный гардероб вряд ли пригодится на крошечном заболоченном острове посреди озера Лох-Корриб. Добраться туда, судя по всему, тоже непросто. Чары стазиса на крепости можно будет развеять без особых проблем (все на это надеялись), но весь остров оказался окутан скрывающими и магглоотталкивающими чарами, которые, по словам Малфоя, было проще оставить, чем снимать, и, как ни странно, Гермиона была с ним согласна. А значит, никакой аппарации или каминной сети. Оставались портключи, или можно было воспользоваться лодкой или метлой, чтобы выбраться за границу охранных чар и уже оттуда аппарировать, но все равно место было куда более изолированным, чем Гермиона надеялась. Тем не менее, она упрямо настроилась довести дело до конца. Прощальная вечеринка в Министерстве прошла неплохо, хотя, если уж быть честной, Гермиона просто окончательно убедилась, что давно пора было сбежать из этого сборища скучных старых пердунов. Можно ли считать совместную работу с Малфоем улучшением — сказать трудно. Но на данном этапе Гермиона отчетливо понимала, что пора двигаться вперед. Куда угодно, только подальше отсюда. Отношения с Роном все это время представляли собой американские горки. Холодная вежливость сменялась колкостями и плохо скрытой неприязнью — что выглядело как странное отражение ее взаимодействия с Малфоем, если задуматься. Однажды эта неприязнь даже вовсе не была скрыта — но всего лишь однажды. И Гермиона сочла это хорошим знаком. Джинни едва не заставила Гермиону дать Непреложный обет присутствовать на родах, но, к счастью, Гарри вмешался и отговорил жену, напомнив, что Гермиона не заслуживает смерти из-за того, что портключ до Лондона не сработает вовремя. Даже если проект продлится все шесть месяцев, она, вероятнее всего, успеет вернуться (впритык), разве что ребенок не унаследует от обоих родителей наплевательское отношение к пунктуальности и появится раньше срока. В любом случае — как Гермиона напоминала Джинни, Гарри и даже, в один неожиданно сентиментальный момент, Луне — она уезжает в Ирландию, а не на Марс, и регулярные визиты вполне возможны. Даже с учетом потенциальных сложностей с перемещением. Это было странно. Гермиона никогда не была против самой идеи иметь детей — но теперь, когда ее близкие друзья действительно ждали ребенка, она вдруг поняла, что не знает, что по этому поводу чувствует. Она, конечно, радовалась за них — особенно учитывая, насколько они оба были счастливы, — но одновременно ощущала себя словно выброшенной на обочину. А еще — испытывала вину за то, что не могла всей душой отдаться радости. Джинни и Гарри проявили невероятную доброту и понимание в отношении всех неприятных последствий ее расставания с Роном, которое отравило последние месяцы, но в глубине души Гермиона чувствовала, что даже без всей этой драмы с Роном ей все равно было бы так же неловко и неуютно. Ей определенно нужно было сделать паузу. От всего. Гермиона неохотно, но согласилась прибыть в таунхаус Малфоя через каминную сеть, чтобы вместе воспользоваться портключом в Ирландию. Как и в случае с остальными их встречами, это было вынужденное решение. Она до сих пор чувствовала себя странно в личном пространстве Малфоя — пусть даже видела пока только кабинет и коридор. И вот, когда наступил решающий момент и Гермиона уже стояла у камина со всеми вещами, она вдруг засомневалась. Она действительно собирается это сделать? Гермиона резко покачала головой и встретилась взглядом со своим отражением в стоящем рядом зеркале. — Соберись, — строго сказала она себе. — Ты отправляешься в Ирландию, а не на Марс. Так и было. Это временная работа. Внезапное, импульсивное решение — возможно. Но не конец ее карьеры. Не конец жизни, к которой привыкла Гермиона. Пора перестать позволять тревожному подсознанию брать над собой верх. Она шагнула вперед. — Марлоус-роуд, 170, — четко и громко произнесла Гермиона, бросая в огонь горсть летучего пороха. Изумрудные языки пламени взметнулись, закрутившись вспышками чужих комнат, и наконец она вышла из камина в коридоре дома Малфоя. Сделав шаг вперед, Гермиона огляделась по сторонам. Все двери были закрыты, включая ту, что вела в кабинет. Внезапно со стуком распахнулась дверь в конце коридора, и из нее выглянул раздраженный Малфой. — Грейнджер. Ты опоздала. — И тебе привет, — пробормотала она, невербально левитируя свой багаж. Малфой скрылся в комнате. Она сверилась с часами и нахмурилась, шагая к открытой двери. — Малфой, сейчас две минуты десятого. — Да, а портключ сработает в десять минут десятого, — сухо отозвался он. — Играешь с огнем, да? — Мы договорились на девять, и две минуты — это едва ли… — начала она, перешагнув порог. Едкое замечание о том, что его отполированные туфли и идеально сидящий угольно-серый костюм явно не предназначены для болот, замерло у нее на губах, когда она увидела комнату. Гермиона, конечно, не была профессиональным зельеваром, но даже ей с первого взгляда стало ясно, что перед ней — исключительно хорошо оснащенная лаборатория. Предназначение некоторых из изящных, сложных приборов Гермиона не могла бы даже предположить. Одну стену почти целиком занимало огромное окно от пола до потолка, благодаря которому помещение казалось куда более светлым, чем подземелья Хогвартса, хотя вид на крыши маггловского Лондона создавал немного неуместный контраст с древними фолиантами и идеальными рядами диковинных бутылочек, выстроившихся вдоль всех стен. Каждая бутылочка была аккуратно подписана, и Гермиона подумала, что у Малфоя наверняка должна быть сложная, тщательно продуманная система каталогизации. Сам Малфой что-то бормотал себе под нос и был занят проверкой багажа, который громоздился на большом столе в центре комнаты. Одинокий чемодан Гермионы смотрелся скромно по сравнению с горой, над которой мелькнула светловолосая голова Малфоя. Гермиона невольно представила капризную богатую старушку, боящуюся что-нибудь забыть. Но тут он выпрямился во весь рост, метнул в нее уничтожающий взгляд, и сравнение показалось нелепым. — Постарайся не залить слюнями мою лабораторию, Грейнджер, — самодовольно протянул он. — Я знаю, она впечатляет, но, умоляю, сдерживай себя. — Я не пускаю слюни! — огрызнулась она. — Ммм, — недоверчиво хмыкнул он, поджав губы и снова занявшись проверкой чемоданов. — Но… вообще-то, лаборатория действительно впечатляет, — признала она. Он поднял голову и широко, самодовольно улыбнулся. — Впечатляющая, правда? — протянул он таким тоном, будто только что наелся своего любимого десерта. — Уверен, тебе было нелегко это сказать, Грейнджер, но я очень ценю твои слова. — Ладно-ладно, — проворчала она. — Так, давай… уже восемь минут десятого. Где портключ? — Вот. Он кивнул на маленький фиолетовый абажур сбоку, который, как теперь поняла Гермиона, действительно выбивался из строго упорядоченного интерьера. Она кивнула, сверилась с часами, и Малфой сделал то же самое. — Девять минут, нам стоит… — Да, стоит. Гермиона отлевитировала свой багаж ближе, а Малфой подхватил кожаные ремни, которыми были стянуты его чемоданы. Она протянула руку и коснулась абажура. Тот был теплым — от солнечного света, струившегося сквозь окно. — Малфой, — сказала она с нажимом, следя, как секундная стрелка приближается к отметке. — Не ворчи, Грейнджер, — отрезал он, резко оборачиваясь. В одной руке он держал ремни багажа, другой ухватился за абажур. Несколько секунд стояла неловкая тишина. Снаружи доносился приглушенный шум маггловского города, а над дверью гулко тикали часы. — А разве мы уже не должны были? — начала она, но фраза оборвалась унизительным бульканьем, когда портключ ожил. Их мгновенно подхватил водоворот, невидимые силы закружили их быстрее, чем, по мнению Гермионы, вообще допустимо для человеческого организма. Желудок болезненно сжался, мир вокруг расплылся в месиво из цвета и движения, переливаясь, как будто она оказалась внутри гигантской машины для смешивания красок… А потом все кончилось. Подошвы с хлюпаньем ударились о мокрую землю. Гермиона глубоко вдохнула, стараясь подавить накатившую тошноту, и только после этого открыла глаза. — Ненавижу эти гребаные портключи… — раздался рядом слабый голос. Малфой стоял, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени, волосы свисали ему на лицо — он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Гермиона подумала, что у игроков в квиддич желудок должен быть покрепче. — Я… мне кажется, багаж все портит… — выдавила она. — Наверное… Удивительно, что за все это время кто-нибудь не придумал, как сделать портключи менее ужасными… — Эй, вы двое! — окликнула их женщина, бодро и весело шагающая по влажной траве. Ее щеки порозовели, она энергично махала рукой. — Вы, должно быть, мисс Грейнджер и мистер Малфой? — Да? — Прекрасно! Фиона Талли, представляю Ирландское Министерство. — Она широко улыбнулась и с энтузиазмом пожала руку сначала Гермионе, потом Малфою. Фиона оказалась высокой, жилистой женщиной с коротко подстриженными темными волосами и сединой на висках. Гермионе она тут же напомнила профессора Спраут — прямолинейная, деловая, но всегда доброжелательная. — Рада познакомиться с вами обоими. — И я, — неуверенно улыбнулась Гермиона, ее все еще мутило. — И, пожалуйста, зовите меня Гермиона. — Хорошо, — кивнула Фиона. Она посмотрела на Малфоя, будто ожидая, что он тоже предложит ей звать его Драко, но тот упрямо молчал. Фиона прочистила горло и хлопнула в ладони. — Ну что ж, к делу! Сначала покажу вам лагерь — начнем с палаток, чтобы вы могли оставить вещи. Гермиона кивнула — ей не терпелось вдохнуть свежего воздуха и развеять мутную тошноту после портключа — и они зашагали вперед. Неидеально круглый остров оказался примерно двести метров в ширину. В центре находилась большая поляна, окруженная деревьями, на ветвях которых только начали пробиваться зеленые почки. За ними виднелась серо-голубая гладь озера. Почти все открытое пространство занимало некое подобие лагеря — дюжина волшебных палаток всех возможных форм и размеров. А на заднем плане возвышалась сама крепость, заклинание стазиса над которой мерцало как марево от жары. — Вот она, во всей красе, — весело произнесла Фиона, указывая на расплывчатый силуэт. — Крепость Мэллы во плоти, если можно так выразиться. — Впечатляет, — отозвалась Гермиона — больше потому, что так было принято. Малфой надменно промолчал. Фиону это ничуть не смутило, но Гермиона бросила на него укоризненный взгляд. Малфой, как и следовало ожидать, ее проигнорировал. Ну вот тебе и конструктивные рабочие отношения. — Вот эта квадратная палатка — столовая, — показала Фиона на большую открытую палатку. — У нас работают два домовых эльфа… — Они свободные? — тут же спросила Гермиона. — Как и положено по закону, да, Грейнджер? — пробормотал Малфой себе под нос. — Что за намеки в адрес нашей новой подруги? — Ну-ну, все в порядке. Мы тут все друзья, как сказал мистер Малфой, — бодро добавила Фиона. — Они такие же свободные, как вы или я, мисс Грейнджер, уверяю вас. Насколько я знаю, их зовут Несса и Пиппи. — О. Хорошо. — Полностью согласна, — сказала Фиона тоном, который совершенно недвусмысленно давал понять, что вопрос закрыт. — Так-с, вот столовая, хотя, разумеется, в ваших палатках тоже есть кухни, так что выбор за вами. Эту палатку мы в основном используем как склад, но это может изменится, если выяснится, что нужен лазарет, например. Ах да, вон та, большая, зеленоватая — это лаборатория зельеварения, так что, пожалуйста, перед тем как войти, всегда проверяйте, не работает ли там кто-то. Мне уже не раз приходилось вызывать целителей, когда какой-нибудь бедолага забредал туда без защитной экипировки во время варки чего-нибудь ядовитого. — Могу себе представить, — сказала Гермиона. Малфой промолчал, но по его лицу было видно, что его оскорбила сама идея. Что-то ей подсказало, что он наверняка вскоре единолично завладеет зельеварческой палаткой. Придется приглядывать, чтобы он не начал проклинать всех подряд за то, что кто-то поставил бутылочку с зельем не на то место. — А вот и дом, милый дом! — указала Фиона на две палатки в конце импровизированной дорожки. От других они отличались незначительно и вовсе не выглядели особенно роскошными. — Тут я вас покину. Оставите вещи, а потом встретимся в столовой минут через тридцать — обсудим кое-какие основные вопросы? — Отлично, — отозвалась Гермиона. — Я бы сейчас хлебнула чайку, если честно. С едва скрываемым удовольствием она заметила, как Малфой поморщился от ее простонародного оборота речи. Что-то подсказывало Гермионе, что раздражать Малфоя станет одним из ее любимых развлечений на ближайшие месяцы. — Такое я одобряю, — ответила Фиона. — Ну что ж, до встречи! Гермиона. Мистер Малфой. Она бодро поспешила обратно — судя по всему, встречать новых прибывших, которым не повезло приземлиться ровно в ту же лужу, что и Гермионе с Малфоем. Они переглянулись, потом оба фыркнули и разошлись, левитируя за собой багаж. Гермиона сама не знала, чего ожидала от палатки, которая должна была стать ее домом на ближайшие пару месяцев. Возможно, она подсознательно представляла что-то вроде миниатюрного поместья Малфоев — темное дерево, холодные полы, душные тяжелые ткани всех возможных оттенков зеленого. Но на деле все оказалось прекрасно. Снаружи палатка выглядела как низкое строение трапециевидной формы примерно трех метров в ширину с заостренным верхом, сшитое из светлого, бежевого брезента. К удовольствию Гермионы, там была даже настоящая дверь. Пусть тонкая, плетеная, пусть даже покачивалась на ветру — но главное непрозрачная. Значит, можно будет а) наложить на нее все известные охранные и запирающие заклинания и б) требовать, чтобы все приходящие стучали, прежде чем войти. Все это можно будет сделать позже. Сейчас же Гермиона собиралась потратить несколько минут на то, чтобы пока никто не видит, похихикать наедине с собой и насладиться нелепой роскошью. Основное пространство представляло собой просторную открытую зону с небольшой кухней (всего чуть меньше, чем была у Гермионы дома в Лондоне, действительно делюкс-палатка), маленьким деревянным обеденным столом, парой уютных кресел, расставленных вокруг толстого ковра, и кофейным столиком. В центре находилась винтовая деревянная лестница, ведущая в спальную зону, скрытую за плотными белыми шторами. Кровать, заваленная мягкими подушками и одеялами, выглядела восхитительно. Она явно была больше, чем нужно одному человеку, — но после расставания Гермиона все чаще оказывалась на той стороне, что раньше считалась «не ее», так что, вероятно, место зря не пропадет. Она уже собиралась по традиции прыгнуть на кровать, раскинувшись в позе звезды, как и полагается, когда останавливаешься в роскошном жилье, как вдруг снаружи послышалось что-то похожее на взрывы петард, за которыми последовали крики. Гермиона вздохнула. Бросила последний, полный тоски взгляд на великолепную кровать и отправилась выполнять свои обязанности. Что-то подсказывало ей, что с чашкой чая придется подождать.