Часть 4 — Чары стазиса

Хлопки оказались ничем иным, как результатом того, что кто-то поскользнулся на мокрой траве и в панике случайно запустил с полдюжины магических фейерверков. Но это было лишь началом череды испытаний, которые приготовил этот день. Как выяснилось, один из ликвидаторов проклятий что-то недопонял и притащил с собой… чихуахуа. Гермионе потребовалось немало времени, чтобы мягко донести до коллеги, что крошечному псу, который, судя по всему, с трудом справляется даже с небольшой лестницей, тут совсем не место. И независимо от того, что этому ликвидатору сказали (или не сказали) в Министерстве, псу (Хьюго, как выяснилось) придется временно где-нибудь погостить, пока его хозяин разбирается с древними и опасными проклятиями, и, возможно, многочисленными лестницами. Все это, разумеется, происходило на глазах у Малфоя, который явно наслаждался моментом. — Это существо выглядит как картофелина с зубочистками вместо ножек, — пробормотал он, когда несчастный ликвидатор проклятий наконец ушел. Малфой сморщил нос. — Хотя картофелина с зубочистками пахла бы получше. Гермиона почти улыбнулась, потому что в чем-то он был прав. Но она прекрасно знала, каково это, когда кто-то издевается над твоим любимым питомцем, так что вместо этого наградила Малфоя своим самым строгим и неодобрительным взглядом и специально удерживала зрительный контакт на пару секунд дольше, чем было нужно, чтобы подчеркнуть свое разочарование. Малфой, естественно, не проникся. Позже, когда Гермиона, Фиона и двое носильщиков, выделенных Министерством, левитировали ящики с хрупкими ингредиентами для зелий к лабораторной палатке, разразился ливень. Все были слишком поглощены тем, чтобы уберечь ингредиенты, и не подумали о том, чтобы самим укрыться от дождя. Когда все четверо ввалились в столовую насквозь мокрые, измазанные в грязи и в ужасном настроении, Малфой как раз выходил после обеда, сытый и сухой. Он окинул Гермиону взглядом с ног до головы, ухмыльнулся, наложил на себя Импервиус и вышел под дождь, который, ударяясь о невидимый щит, рассыпался сверкающими каплями. Самодовольный мелкий… — Этот мистер Малфой… явно не слишком озабочен тем, что о нем подумают окружающие, правда? — с ноткой раздражения заметила Фиона. Гермиона хмыкнула в знак согласия. Только Малфой мог так быстро умудриться довести до белого каления даже такого дружелюбного человека, как Фиона. Наложив на себя заклинания очищения и сушки, Гермиона наконец села пообедать, мечтая о ванне с пеной или хотя бы о душе, — но, увы, дел было еще слишком много. Во второй половине дня, когда вся суета, связанная с заселением, наконец начала утихать, пришло время заняться чарами стазиса. Гермиона, Малфой и трое ликвидаторов проклятий из Ирландского Министерства (по удивительному совпадению их звали Роб, Роберт и Ронда) провели несколько часов, накладывая сложные диагностические заклинания, чтобы убедиться, что попытка снять стазис не активирует никаких ловушек или скрытых проклятий. Результаты показали, что стазис представляет собой странную мозаику из множества заклинаний, наложенных друг на друга за прошедшие века. Все эти чары в целом давали один и тот же эффект, а более новые оказались абсолютно идентичными, но некоторые из более древних консервирующих заклинаний разительно отличались друг от друга, что несколько осложняло работу. К тому моменту, как Гермиона наконец вернулась в благословенную тишину своей палатки, солнце уже клонилось к горизонту, а сама она едва держалась на ногах. Снятие стазиса разумно отложили на завтра, так что Гермиона, Малфой и «Три Р» (как она мысленно их назвала) пришли к согласию, что на сегодня поработали достаточно. Тем более что Робу срочно нужно было найти передержку для несчастного картофелеобразного Хьюго. Ее сундук все еще парил у входа, один угол уже начал задевать пол. Взмахом палочки Гермиона отправила вещи в спальню — после столь насыщенного дня даже такое простое заклинание вызвало у нее головную боль. И тут Гермиона вспомнила, что даже не добралась до ванной, — ее прервали прямо во время первого осмотра палатки. Похоже, под зоной спальни находилась еще одна небольшая комнатка. Однако это оказалась не ванная, а своего рода мини-библиотека или кабинет — четыре длинных пустых книжных полки и простой письменный стол из светлой сосны в центре. Гермиона довольно улыбнулась. Да, это ей подойдет. Ванная комната тоже оказалась прекрасно оборудована — глубокая роскошная ванна, неожиданно маггловская душевая кабинка, несколько брусков ароматного мыла, пушистые полотенца и халат, достаточно большой, чтобы в него влезли сразу две Гермионы. Она счастливо вздохнула, открывая воду и предвкушая блаженное ощущение от погружения в горячую ванну… Но тут в дверь резко постучали. Гермиона выругалась. Она подавила внезапную, абсолютно иррациональную волну гнева, напоминая себе, что в любом случае ванне нужно время, чтобы наполниться. Приложив немалые усилия, чтобы не выглядеть совсем уж взбешенной, Гермиона открыла дверь. Хорошо хоть она не успела переодеться — встречать кого бы то ни было в этом огромном пушистом халате было бы особенно невыносимо. Это оказался Малфой. Ну а кто же еще. — Что тебе нужно? — резко спросила она, решив, что ей плевать, если он подумает, что она раздражена. Она и была раздражена. Он ее раздражал. — Как мило, — усмехнулся он, каким-то образом умудрившись выглядеть расслабленным, хотя пытался удержаться на ногах в разрастающемся море грязи, пока дождь стучал по невидимому куполу Импервиуса над его головой. — Льет как из ведра, ты серьезно заставишь меня тут стоять? — День был длинным, Малфой, и, если я не ошибаюсь, ты весь день просто околачивался вокруг, пока я работала, — процедила она сквозь зубы. — Так что повторяю: что тебе нужно? На долю секунды в его глазах что-то промелькнуло, как будто он собирался начать спор, но в следующее мгновение все исчезло, и он снова стал невозмутимым и спокойным. — Ничего важного, — пожал он плечами. — Если ты занята, можем обсудить потом. — Да. Я занята. Гермиона тут же почувствовала укол вины. Технически она еще не была занята. Технически рабочий день еще не закончился. В Министерстве точно не закончился. Но если она сейчас не получит хотя бы немного личного времени, она просто сойдет с ума. — А. Ну, в таком случае не смею мешать, — вежливо ответил он. — Ну… хорошо, — сказала она, слегка ошарашенная тем, как легко он отступил. Теперь ей стало неловко, что она намекнула, будто он вовсе не работал. — До завтра, Грейнджер, — сказал он с легкой ухмылкой, разворачиваясь к своей палатке. Гермиона проводила его взглядом, ломая голову над тем, что могло быть важным настолько, чтобы прийти, но при этом не до такой степени, чтобы настаивать на разговоре. Она захлопнула дверь и всю дорогу до ванной сердито бормотала себе под нос что-то о его бесконечной способности раздражать. Вода уже набралась, воздух наполнился паром и легким ароматом розмарина и лаванды — а она думала о Малфое?! Гермиона взяла себя в руки, глубоко вдохнула и наложила на дверь все охранные заклинания, какие только смогла вспомнить. Она получит личное время — даже ценой собственной жизни. На следующий день погода улучшилась. Небо оставалось серым, но тучи разошлись. Земля под ногами все еще напоминала болото, но кто-то догадался выложить через центральный проход между палатками импровизированную дорожку из деревянных досок до самой крепости. Удивительно, но внешние слои чар стазиса удалось снять довольно быстро, и после обеда они добрались до более старых, нестабильных чар. «Три Р» отправились выпить заслуженную чашку чая, и Гермиона почти ушла с ними, но Малфой остался стоять на месте, хмуро рассматривая мерцающую, полупрозрачную стену магии, словно стазис под его взглядом должен был устыдиться и развеяться сам. — Что такое? — спросила она. — Ммм? А, просто… тебе не кажется, что тут что-то не так? — Ты про заклинание? — Мгм. — Да нет, — Гермиона наклонила голову и наложила еще одно диагностическое заклинание, ощущая, как через нее протекают магические потоки. — Эти чары, конечно, отличаются от первого слоя, но… — Ты не чувствуешь? — Нет… не думаю. Малфой, да что происходит? Что я должна увидеть? — Может быть… — он сделал шаг вперед, подняв палочку. Гермиона, разумеется, должна была понять, что не стоит ждать от него объяснений. — Малфой, стой, — сказала она, протягивая руку, чтобы остановить его, прежде чем он сделает что-нибудь чудовищно глупое. Именно ей придется сообщать Министерству (не говоря уж о его матери) о его скоропостижной кончине в первый же день. К сожалению, она не успела. Пальцы Гермионы коснулись плеча Малфоя в тот самый миг, когда кончик его палочки соприкоснулся с куполом стазиса. У Гермионы возникло странное ощущение — будто под кожей пробежал разряд тока, и их обоих немного отбросило назад. Когда Гермиона восстановила равновесие, то заметила, что купол отодвинулся, теперь он находился в нескольких метрах от них. Стоящий впереди Малфой мотал головой, словно пытался вытряхнуть воду из уха, и вполголоса ругался. Хотя бы не придется докладывать о его скоропостижной кончине. По крайней мере, сегодня. — Ты в порядке? — спросила она, моргая и пытаясь избавиться от тумана в голове. Малфой обернулся, презрительно глядя на нее, но потом его взгляд скользнул мимо, и его челюсть резко напряглась. — Вот дерьмо… — Что? — Гермиона обернулась. — Вот дерьмо. Купол стазиса оказался у них за спиной. По сути, они застряли в серповидном зазоре между двумя куполами, где заклинания накладывались друг на друга. Сквозь дымку чар Гермиона могла различить размытые силуэты палаток и какое-то движение между ними. Она вытянула руку, пытаясь вернуться тем же путем, которым они пришли, но Малфой резко схватил ее за запястье и без церемоний дернул назад. — Ты что, отпусти! — рявкнула она, вырываясь. — Ты с ума сошла?! — взорвался он. — Я же сказал, что чары выглядят подозрительно. Зачем ты полезла их трогать?! — Ты первый дотронулся! — Да, но я знал! — О, я так и знала! — воскликнула она торжествующе, тыкая в него пальцем. — Я знала, что тебе известно больше, чем ты говоришь! Ну-ка, поделись с классом, Малфой, что именно ты знал? Черт, она не хотела звучать настолько похоже на МакГонагалл. Гермиона сжала челюсти и упрямо уставилась на него. Было очевидно, что он не рискнул вслух сравнить ее с их бывшим профессором. Похоже, хватило самого факта, что они оба это поняли. Он лишь самодовольно ухмыльнулся и вернулся к обсуждению их затруднительного положения. — Я подозревал, что это может быть чем-то вроде… — он сделал неопределенный жест рукой, — ... фильтра, чтобы пропускать только членов рода. Такое было модно несколько столетий назад, насколько я знаю. Хотя, учитывая, что все чистокровные семьи состоят в родстве, возникает вопрос, насколько это вообще было эффективно… — И ты решил проверить свою теорию, просто войдя внутрь?! — раздраженно вздохнула Гермиона. Он ощетинился, так что она продолжила: — Потребовалось бы всего пять секунд, чтобы убедиться наверняка. Я и не думала, что ты настолько глуп… — Я не ожидал, что ты вцепишься в мое пальто, как… — Я не цеплялась за тебя. — Еще как цеплялась, — фыркнул он. — Иначе бы чары тебя не пропустили. — Да чтоб… Если ты уверен в этом, тогда… Тебе вообще в голову приходило, Малфой, что было бы полезно поделиться информацией со всеми участниками? Ничего бы не произошло, если бы ты просто сказал мне… — Ничего бы не произошло, если бы ты не вела себя как… как Грейнджер каждый гребаный раз. Ты вообще хоть раз оказывалась в ситуации, когда ты не самая умная? — Ха! Будто ты не ведешь себя как Малфой! Я тебя насквозь вижу. — О, прошу, просвети меня, — закатил глаза он. — Грейнджер же всегда все знает лучше всех. Ничего не меняется. — Я проигнорирую это, потому что мне абсолютно ясно, что ты просто обиделся и уходишь в демагогию, лишь бы отвлечь меня от факта, что ты поступил глупо и необдуманно и теперь нам придется разбираться с последствиями. Он промолчал и тем самым подтвердил ее правоту. Но наступившая тишина дала Гермионе время остыть, и до нее дошло, что вместо ругани они вполне могли бы уже на самом деле начать разбираться с последствиями. — Вот и закончилась вся вежливость, — пробормотал он. — Похоже на то. — Продержались дольше, чем я ожидал, если честно. — Согласна. Пауза. — Ну, неловко получилось, да? — Ужасно. Гермиона снова повернулась к куполу стазиса за их спинами, пытаясь уловить отголоски магии. Малфой делал то же самое. Теперь, когда она знала, что именно искать, это давалось легче, и через несколько минут у Гермионы появилась уверенность, что она сможет снять чары (на этот раз как следует) без особых усилий. Она подняла палочку и… — Убери от меня руки, Малфой! — воскликнула она, во второй раз вырывая свою руку. — Ты что вытворяешь? — Знаешь, ты такая лицемерка! На секунду Гермиона снова почувствовала себя четырнадцатилетней — сытой по горло его самодовольными ухмылками и пренебрежением и в двух шагах от того, чтобы окончательно сорваться. — Прости, что? — возмутилась она, уперев руки в бока. — Ты же собиралась снять чары, не сказав мне ни слова, так? — Я… Да твою же мать. Она действительно лицемерка. И он прав. Омерзительно. — А тебе не приходило в голову, Грейнджер, что было бы полезно поделиться информацией со всеми участниками? — с самодовольной усмешкой произнес он, скрестив руки на груди и подняв бровь. Гермиона глубоко вдохнула. Он, видимо, решил вынудить ее вести себя по-взрослому. В голове промелькнул поток отборных ругательств, каждое из которых она мысленно отложила на потом, — на тот момент, когда не придется вести себя как профессионал. — Ты… ты прав, Малфой, — процедила она сквозь зубы, и он втянул воздух, как будто порезался бумагой, довольный, как кот, стащивший сметану. — Ох, непросто тебе это далось, да? — усмехнулся он, и Гермиона еще раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. — Есть предложения? — натянуто спросила она, решив проигнорировать его наглое поддразнивание. — Не пойми неправильно, я уверен, что ты справишься… — Естественно я справлюсь. — Да-да, разумеется, лучше всех справишься, я даже не сомневаюсь. Но, с точки зрения безопасности, я подумал, что, возможно, мне стоит заняться снятием чар, — на случай если вдруг… — На случай, если простолюдинка вроде меня оскорбит утонченные чары твоих предков? — сухо спросила она. — На случай, если всплывет еще какой-нибудь неприятный сюрприз, — медленно и четко произнес он. — Ты ведь согласишься, что логично предположить — раз мое происхождение позволило мне войти, оно должно позволить и выйти? Или, по крайней мере, у меня меньше шансов активировать… — Да-да. Хорошо. — Она раздраженно замахала руками. — Давай, действуй. Малфой пробормотал несколько заклинаний (Гермиона с мелочным удовлетворением отметила, что он использовал именно тот метод, который применила бы она), — и чары рассеялись в одно мгновение. Ее порадовало, что их непродолжительного отсутствия никто не заметил. Гермионе сейчас совершенно не хотелось ни перед кем отчитываться. Да и к тому же это означало, что они не угодили в какую-нибудь кошмарную временную ловушку и не провели в ней за десять минут целое столетие. Это было бы по меньшей мере неловко. После быстрого обмена сердитыми взглядами они с Малфоем молча разошлись по своим палаткам — на сегодня общения им более чем хватило. Но Гермиона внезапно остановилась в шаге от своей двери, охваченная внезапным порывом. Не просто так ведь и в британском, и в ирландском министерствах вздохнули с облегчением, когда узнали, что именно она будет контролировать Малфоя. Ее присутствие должно было предотвратить как раз такие инциденты. Гермионе совершенно не хотелось возвращаться к разговору, но так больше продолжаться не могло. — Малфой! — окликнула она, развернувшись на каблуках и успев поймать его за локоть как раз в тот момент, когда он уже собирался скрыться в своей палатке. Ей послышалось, будто он выругался себе под нос. — Что? — Нам нужно поговорить. — О? Ко мне или к тебе? — Заткнись, Малфой, — прорычала она. Она поняла, на что он намекает, но тон его был издевательским, а лицо скривилось в лишенной юмора ухмылке, как будто сам намек был настолько отвратительным, что от этого становился забавным. — Ко мне, значит, — кисло заключил Малфой. — Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. — Отлично. — Отлично. Палатка Малфоя была почти такой же, как ее собственная, разве что выглядела заметно аккуратнее. Ковер был другого цвета, и пара мелочей отличались. Гермиона вдруг поняла, что просто стоит у входа и рассматривает интерьер, подсознательно ожидая увидеть копию слизеринской гостиной. Она заставила себя сделать шаг вперед, пытаясь подавить внезапное чувство неловкости. — Чай? Кофе? — раздался из кухни голос Малфоя. — Немного рановато для вина, но я не против, если ты за, — он бросил взгляд через плечо и громко вздохнул. — Сядь уже, Грейнджер. Такое ощущение, что ты сейчас объявишь мне выговор. Гермиона ничего не ответила, только нахмурилась, наблюдая, как он снова повернулся к плите. Затем, вопреки здравому смыслу, села за небольшой деревянный стол, держа спину неестественно прямо. — Так чай? Кофе? — повторил он. — Нет… Да. Кофе, пожалуйста. Он коротко хмыкнул, давая понять, что услышал, и через пару минут воздух наполнился насыщенным ароматом свежесваренного кофе. Несмотря на все опасения, Гермиона поймала себя на том, что размышляет, разрушит ли ее репутацию просьба о печенье. Увы, ответ был очевиден. Попросить у Малфоя печенье — значит лишиться всякого авторитета. Она и так слишком долго откладывала эту беседу и уж точно не собиралась получать от нее удовольствие. Малфой вернулся с кофейником и двумя фарфоровыми чашками, сел напротив и призвал с полки такую же фарфоровую сахарницу. Налил им обоим кофе, положил в свою чашку два кубика сахара и сцепил пальцы, внимательно наблюдая за Гермионой, будто они разыгрывали партию в покер с высокими ставками. Но она была больше не в настроении блефовать, откладывать и ходить вокруг да около. — А молоко есть? — ладно, можно отложить еще ненадолго. — Прости, что? — Молоко. Или сливки. К кофе. — А, да… — он махнул рукой в сторону кухни и уже собрался встать. — Не надо, я сама, — легко ответила она, заметив кувшинчик, который Малфой оставил у холодильника. Невербально призвала сливки к себе, порадовавшись, что не пролила ни капли, и ловко поймала в воздухе. Не только Малфою можно выделываться. Несколько секунд прошли в тишине, нарушаемой только звяканьем ложечек о фарфор. — Мы готовы поговорить? — Да, думаю, готовы. — Тогда начинай, Грейнджер, не стесняйся, — устало вздохнул он, откинувшись на спинку стула. — Этот… инцидент с чарами стазиса — все могло закончиться хуже. Гораздо хуже. — Согласен, — произнес он, поджав губы и делая глоток кофе. — И мы могли бы избежать этого риска, проявив хотя бы малейшее стремление к сотрудничеству и общению. — Это небольшое преувеличение, ты не находишь? — усмехнулся он. — Нет, не нахожу, — мрачно ответила она, с легким звоном опустив чашку на стол. — Предполагается, что мы работаем над этим проектом вместе. А если ты думаешь, что я собираюсь заниматься всей скучной работой вроде инвентаризации или разбираться с, прости Мерлин, неучтенными чихуахуа, пока ты в это время будешь порхать, занимаясь чем душе угодно и устраивая хаос… — Опять же, небольшое преувеличение? — Ни капли. Я собираюсь пресечь это на корню, Малфой, пока ты не улизнул и не натворил чего-то действительно опасного. — Грейнджер, не хочу тебя огорчать, но некоторые аспекты этого проекта неизбежно будут опасными. Я правда думал, что это и так очевидно из описания должности. И вообще, разве такие великие герои, как ты, не должны — не знаю — смотреть опасности в лицо смеясь? — Опасность сама по себе — не проблема, — холодно ответила она, не желая поддаваться. — Если произойдет несчастный случай, я приложу все усилия, чтобы разобраться. Если все перерастет в катастрофу — тоже. Даже если дойдет до апокалипсиса, я не сдамся. Но вот чего я действительно не хочу, так это объяснять своему начальству, как умудрилась потерять из виду тебя и позволить тебе сделать что-то опрометчивое. — Сомневаюсь, что тебе придется что-то объяснять начальству, если мы спровоцируем апокалипсис, — лениво заметил он. — Наверняка у них и без того дел будет по горло — скажем, разгребать лаву и устанавливать дипломатические отношения с четырьмя всадниками? — Да, и как ты понимаешь, мне будет ужасно неловко. — А мы ж этого не хотим. — В идеале — нет. — Послушай… — Нет, ты послушай, — оборвала она. — Тебе ведь ничто не мешало до нашего прибытия сюда. Так где теперь все эти твои намерения «придерживаться исключительно делового и вежливого тона»? Мне все равно, будем ли мы дальше изображать эту странную вежливость или нет, но если ты собираешься намеренно молчать и скрытничать, особенно когда мы наконец доберемся до самой крепости, — тогда у нас начнутся проблемы. — Да уж, придерживаться вежливости было странновато, — заметил он, одарив ее косым взглядом и легкой улыбкой. — Малфой… — Ладно, ладно, — простонал он. — Хорошо, выкладываю карты на стол? — Я жду. — Ладно. Во-первых, знаю, тебе будет сложно в это поверить, но тут нет никакого всемирного заговора, Грейнджер. Просто я привык работать в одиночку. Или, по крайней мере, быть единственным, кто руководит процессом. Вот и все. — Если ты привык быть главным, тогда почему ты ведешь себя как… Почему ты просто молча нависаешь надо мной, когда мы разговариваем с Фионой или остальными? — Я не выбирал свой рост — как, впрочем, и ты свой, — усмехнулся он. — Так что с «нависанием» я вряд ли что-то смогу поделать. Но — понимаю, что в это трудно поверить, — я не вмешиваюсь исключительно для того, чтобы не нарушать твои границы. До инцидента во Франции мне вообще не требовался министерский надзор. Все это для меня в новинку. — Что именно случилось во Франции? — Долгая история, — отмахнулся он. — Суть в том, что я предположил, — и, судя по нашему разговору, не ошибся — что у тебя есть ясные и четко определенные представления о том, как все должно работать. — У меня не «представления», а опыт, подкрепленный практикой, — отрезала она, мысленно отметив вопросы, от которых он так ловко уклонился. — К тому же я не думаю, что помощь в перемещении ящиков с ингредиентами вчера как-то нарушила бы мои границы. — Мне просто не хотелось промокнуть, — усмехнулся он, пожимая плечами, и выглядел при этом совершенно невыносимо самодовольным. — Подай на меня в суд. Гермиона только фыркнула. — Ну неужели нельзя выражать свое презрение чуть потише, Грейнджер? Фырканье вышло из моды. Она сверкнула на него глазами, что развеселило его еще сильнее. — Итак, это все? — спокойно спросил он, потягивая кофе. — Нет. У тебя есть какая-нибудь информация о Мэлле, которой нет у меня? — Никакой конкретики. А что? — Хмм. — Какой сюрприз, ты мне не веришь, — вздохнул он, осматривая ногти. — Уже начинает надоедать, Грейнджер. — Потому что ты такой честный, добродетельный человек, который не знает даже значения слова «двуличие»? — Ай, — поморщился он театрально, хотя Гермионе показалось, что настолько довольным она его никогда не видела. Странный он. — Мне плевать, надоел ли тебе мой прагматизм… — Ты говоришь «прагматизм», я говорю «безнадежный пессимизм». — Мне все равно, — повторила она. — Может, это и пессимизм, но он, мягко говоря, не лишен оснований. Она выдержала паузу в ожидании ответа, но, похоже, Малфою нечего было сказать или он просто не захотел отвечать. Так что она продолжила: — Сейчас я здесь, чтобы выполнить работу. Я хочу, чтобы все было безопасно, эффективно и, к слову, законно. Честно говоря, я даже не думала, что это придется проговаривать отдельно, но… — К сути, Грейнджер. — Главное — меня бы вообще здесь не было, если бы я не считала все это интересным. Мне не обязательно было браться за этот проект, Малфой. И не хочу хвастаться, но я достаточно хороша во множестве вещей… — Только не говори, что сейчас начнешь перечислять свои результаты ЖАБА… — Только если ты считаешь, что они имеют отношение к делу, — как можно нейтральнее ответила она и с удовольствием отметила раздражение, мелькнувшее у него на лице. — Все это я говорю к тому, что, несмотря на историю наших взаимоотношений, тебе бы не помешало начать делиться со мной своими мыслями. Сама в шоке, что говорю это, Малфой, но мы с тобой сейчас на одной стороне. Пожалуйста, веди себя соответствующе. Договорив, она допила кофе, встала и направилась к выходу. Уже почти дойдя до двери, Гермиона услышала, как за ее спиной по деревянному полу шаркнул стул. — Еще кое-что, Грейнджер. — Да? — Она обернулась. Малфой стоял, чуть склонив голову в своей обычной, убийственно невозмутимой манере, держа одну руку в кармане пиджака, а другой опираясь о край стола. Если бы Гермиона не знала его, она бы решила, что он позирует. Пиджак (совершенно непрактичный, но идеально сидящий) чуть распахнулся, демонстрируя подкладку из дорогого шелка. Да ладно. Никто так не стоит в жизни, кроме моделей на фото. Спасибо, что не выпячивает губы, не откидывает волосы назад или не смотрит задумчиво вдаль, повернув голову так, чтобы падающий свет подчеркнул скулы. Смешной он. — Раз уж ты такая многогранная, Грейнджер, то почему вообще взялась за этот проект? Судя по его хитрой улыбке, его не интересовал прямой ответ на вопрос. Этот вопрос был задан, только чтобы увидеть, как она ответит. Во времена учебы в Хогвартсе она бы, может, и не заметила, но спустя десятилетие выживания и даже процветания в осином гнезде, считающимся Министерством Магии, она научилась распознавать, когда тебя просто о чем-то спрашивают, а когда это замаскированные политические махинации. Поэтому она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза и выражая взглядом всю уверенность, на которую была способна. — Долгая история, — ответила она. И ушла, пока он не втянул ее в еще одну словесную перепалку. У нее были дела поважнее