Часть 5 — Крепость

Оставшиеся чары стазиса были сняты уже в первую неделю. Можно было и быстрее, но все сошлись во мнении, что, поскольку подобные чары в какой-то степени манипулируют временем, лучше не рисковать и избегать любых временных сбоев. Наконец, в один холодный мартовский день, чары исчезли и крепость Мэллы предстала во всей своей суровой красе. То тут, то там проглядывали крокусы, некоторые деревья отчаянно пытались зацвести, но зима упорно не собиралась сдаваться, и, хотя развалины замка были залиты ярким солнечным светом, все вокруг казалось холодным и зловещим. Этот замок не был похож на Хогвартс — никакой величественности, бескрайнего пространства вокруг и бесчисленных башен. Крепость Мэллы скорее напоминала куб с изящными зубцами наверху и одной-единственной центральной башней, которая выглядела гораздо менее устойчивой, чем остальная часть постройки. Башня, похоже, была деревянной, а не каменной, и производила впечатление шаткой, как будто ее возвели в спешке в последнюю очередь. Основная часть крепости, несмотря на обвивающий ее плющ и другие растения, пробивавшиеся сквозь серый камень, выглядела вполне целой. В центре стены находилась массивная, внушительная на вид дверь — не менее двух метров в высоту, из темного, почти черного дерева, обитая тяжелым кованым железом и увешанная замками. Однако детали с такого расстояния было не рассмотреть. Единогласно решили не приближаться к этой двери ближе чем на десять футов, пока все оставшиеся проклятия не будут правильно идентифицированы, тщательно изучены на предмет рисков и окончательно устранены. Гермиона не могла не признать, что была удивлена тем, как быстро Малфой согласился с этим решением. Но с момента последнего разговора он действительно сделал шаг вперед. Отношения между ними все еще оставались натянутыми, но, по крайней мере, теперь он тоже принимал участие в работе и, что куда важнее, шел на контакт. Фиона тоже понемногу оттаяла, но это имело и побочный эффект — убедившись в способности Гермионы и Малфоя работать вместе, она заявила, что, возможно, лишь мешает делу, и даже подумывала сообщить ирландскому Министерству, что ее ежедневное присутствие излишне. Все это привело к тому, что Гермиона стала проводить с Малфоем намного больше времени, чем ожидала. Почти каждое утро они встречались в его палатке, чтобы обсудить планы на день. Сначала Гермиона яростно настаивала на том, чтобы проводить эти совещания в столовой, потому что ей по-прежнему было неуютно находиться в его личном пространстве. Но Малфой, как выяснилось, оказался весьма привередливым в отношении утреннего кофе, особенно первой чашки. Посмотрев несколько дней на сморщенный нос и театральные гримасы Малфоя в сторону напитка, предлагаемого Нессой и Пиппи, Гермиона сдалась. Она решила, что он вряд ли оценит комментарий, что заметно вырос как личность, раз предпочитает варить кофе сам, а не поручать это заурядное занятие домашним эльфам. Да и вряд ли ей удалось бы сказать это без сарказма. К тому же, к ее досаде, его кофе действительно был вкуснее. Охранных чар и заклинаний, скрытых под стазисом, оказалось столь же много, как и самих авторов этих чар за прошедшие века. Но за несколько дней большую часть защиты удалось снять. Не обошлось без неприятных сюрпризов, вроде рунической ловушки, которая могла превратить всю землю в радиусе десяти метров в зыбучие пески, или особенно мерзкого заклинания «опускающейся решетки», которая должна была рухнуть прямо перед ними, разрубая все, что случайно пересекло линию. К счастью, Ронда вовремя обнаружила проклятие. Работа шла медленно — слишком велик был риск оказаться обожженными, трансфигурированными, окаменевшими, проткнутыми или иным образом покалеченными. Но вот, в первый день третьей недели Гермиона, Малфой и «Три Р» наконец обнаружили себя перед той самой огромной, почерневшей дверью. При ближайшем рассмотрении большая часть того, что они приняли за замки и кованые засовы, на деле оказалась всего лишь орнаментом, пусть и весьма жутким, без сомнения предназначенным для отпугивания случайных воришек. Дверь и сама по себе служила физическим барьером, но неудивительно, что в плане безопасности Мэлла больше полагалась на магию, — даже без диагностических чар Гермиона чувствовала, что дверь буквально ощетинилась охранной магией. К счастью, заклинания, защищающие саму дверь, поддались куда быстрее, чем те, что были на подступах к крепости. Гермиона предположила и Малфой нехотя согласился, что эти чары, скорее всего, были делом рук самой Мэллы, а потому отличались последовательностью в сравнении с хаотичным нагромождением последующих заклинаний. Когда работа была закончена, уже стемнело, но все были уверены, что завтра наконец окажутся внутри и столкнутся со множеством новых испытаний. Как выяснилось позже, Гермиона недооценила серьезность этих проблем. На следующее утро, впервые с момента прибытия, она действительно почувствовала приближение весны. На солнце было уже достаточно тепло, так что в шерстяном свитере и толстых носках стало жарко, и Гермиона хотела было вернуться в палатку, чтобы переодеться, но любопытство взяло верх. Малфой и «Три Р» уже собрались, крепость манила неразгаданными тайнами, так что, скрутив волосы в небрежный пучок, Гермиона взялась за дело. — Надеюсь, сегодня обойдется без сюрпризов, а? — пробормотал Роб, когда они подошли ближе, и Ронда слегка пихнула его локтем. — Не каркай, — засмеялась она. Хорошая погода явно улучшила ее настроение, она подняла лицо к солнцу и, закрыв глаза, впитывала свет, как растение. — Мы же почти у цели! — Мы профессиональные ликвидаторы проклятий, а не деревенские предсказатели, — мрачно заметил Роберт, самый серьезный из троицы. — Перестаньте быть такими суеверными. — Да расслабься ты, — бодро отозвалась Ронда, на что Роберт лишь нахмурился. — Так, дети, успокойтесь, — сухо произнес Малфой, подавляя зевок, и все «три Р» (которые, между прочим, были как минимум лет на десять старше Малфоя) одновременно обернулись к нему. — Ты, что ли, папочка? — фыркнула Ронда. — Сопляк еще, — покачал головой Роб, явно глубоко разочарованный самонадеянностью современной молодежи. Гермиона предпочла не вмешиваться, особенно учитывая, что она была ровесницей Малфоя, и развеселилась, заметив, как его щеки слегка порозовели. — Это фигура речи, — угрюмо буркнул он. Видимо, свой утренний кофе он сегодня не выпил. Роб и Ронда, посмеиваясь, пошли вперед, а Роберт, как обычно, сохранил невозмутимость. Малфой надулся, и Гермиона задумалась, когда в последний раз кто-то (помимо нее, конечно) над ним смеялся. Их с Малфоем… отношения (если это слово тут вообще применимо) всегда были в лучшем случае натянутыми, в худшем — враждебными. Учитывая его репутацию (не говоря уже о характере), большинство людей, вероятно, держались с ним вежливо и отстраненно или даже с легким недоверием, до дружеских подколок доходило редко. Гермионе хотелось надеяться, что мрачное выражение лица Малфоя не отпугнет Роба и Ронду. Немного дружеских поддразниваний со стороны тех, с кем у него нет мрачного общего прошлого, вполне могли пойти Малфою на пользу. А еще… Это было просто забавно. Хотя, разумеется, она никогда бы в этом не призналась. Дверь немного посопротивлялась, но в конце концов они одержали верх, и, когда рассеялось последнее защитное заклинание, Гермиона почувствовала, как изменилось давление воздуха вокруг. Все выдохнули с облегчением, Роберт похлопал Роба по спине, и к ним подошла сияющая Фиона. — Отличная работа, ребята. Это все? — Похоже, что да, — ответила Гермиона. — По крайней мере, снаружи. — Прекрасно. Что ж, окажете нам честь, мистер Малфой? — предложила Фиона, указав на огромную, все еще прочно закрытую дверь. — Вероятно, так будет безопаснее, — ответил он и бросил на Гермиону взгляд искоса. Из соображений безопасности они с Малфоем рассказали остальным в общих чертах о ситуации с «семейным фильтром», но умолчали о том, что препирались дольше, чем снимали этот самый фильтр. — Алохомора, — произнес он. Звякнули тяжелые железные замки, засовы со скрипом сдвинулись в сторону, и после напряженной паузы дверь начала открываться с протяжным скрипом, от которого даже воздух задрожал. За ней оказался небольшой внутренний двор шириной в два-три метра, и все пятеро вытянули шеи, пытаясь заглянуть туда. Малфой протянул руку, его пальцы замерли в миллиметре от темной, искривленной древесины, но он отдернул ладонь, вместо этого подняв палочку, — вероятно, вспомнил о проклятии «опускающейся решетки». Сделал короткое резкое движение, и дверь распахнулась. — После вас, — просияла Фиона. — Повезло мне, — мрачно ответил Малфой, но шагнул через порог и заметно расслабился, когда не оказался обожженным, трансфигурированным, окаменевшим, проткнутым или иным образом покалеченным. — Отличная работа, — с гордостью повторила Фиона. Они все последовали за Малфоем… точнее, попытались. Гермиона прошла внутрь, но, услышав за спиной громкие возгласы и ругань, резко обернулась и обнаружила, что Фиона и «Три Р» пострадали в той или иной степени. — Поторопилась я с похвалой, — простонала Фиона, пока Роб и Ронда потирали ушибленные носы. Роберт просто наблюдал с невозмутимым интересом, явно не получив физического отпора, в отличие от остальных. — Что случилось? — спросила Гермиона, когда Малфой обернулся к ней. Он выглядел по-настоящему встревоженным, что немного снизило подозрения о его возможной причастности. Конечно, возможно, он просто удивлен, что она смогла пройти… Но также возможно, что у нее просто развилась паранойя. — Невидимый барьер, — ответил Роб, зажав нос и часто моргая. — И необдадужимый. — Опять какая-то семейная штука? — Но тогда почему Гермиона прошла? — Действительно, почему — пробормотал Малфой, и в ее голове тут же зародилась тревога. Нет, она не параноик. Она прагматик. Он начал тихо бормотать диагностические заклинания, и Гермиона последовала его примеру. — То же самое, что и тогда, — сказал Малфой, нахмурившись. — Да, я тоже это чувствую, — ответила Гермиона. — Возможно, наложено тем же волшебником, но зачем..? — Не знаю. — Может, вы на самом деле родственники? — невинно предположила Ронда. Малфой одарил ее злобным взглядом, а Гермиона громко фыркнула. — Или не родственники… — По какому критерию чары могли пропустить вас двоих, а нас нет? — с искренним недоумением спросила Фиона. — Понятия не имею, — ответила Гермиона, искоса поглядывая на Малфоя. — Что у вас общего? — Ничего, — решительно ответили оба. — Ну, хоть в этом вы согласны, — сухо заметил Роберт, впервые позволив себе шутку. Увы, ни Гермиона, ни Малфой его настрой не оценили. — Они оба англичане? — предположила Ронда и тут же вскинула руки в извиняющемся жесте. — Без обид! — Э… мы не в обиде? — Нет, дело не в этом, — все еще хмурясь, отозвался Малфой. — Считаешь? Поделись с классом. — Это только теория, но когда мы вместе прошли через первый барьер… — …Если внутри есть другие и они связаны между собой… — Именно. И если… Фиона громко прочистила горло, и Гермиона обернулась — все четверо стояли и смотрели на них с Малфоем со смесью раздражения и веселья. — Если вы двое закончили уже договаривать друг за другом, то, может, расскажете остальным, к чему вообще пришли? — спросила Фиона. — Конечно, простите, — вспыхнула Гермиона. Она увлеклась и напрочь забыла, с кем разговаривает. В конце концов, она профессионал, а не безголовая школьница. Как неловко. — Я считаю, что оба этих барьера, и, возможно, другие внутри, связаны между собой, — сказал Малфой, упрямо глядя только на Фиону, но не на Гермиону. — И когда Грейнджер… вломилась без спроса в первый раз… Гермиона возмущенно фыркнула от такого описания, но он ее проигнорировал. — Повторюсь, это лишь теория, но, думаю, параметры заклинания позволяют вносить дополнения, делать исключения из правила наследования, если можно так сказать. Для супругов, слуг… — Что, прости? — Это всего лишь примеры, Грейнджер, — ответил он с бесконечно раздражающим спокойствием, хотя уголки губ у него чуть заметно дернулись. То ли от ее реакции, то ли от самой идеи. — Очевидно, что я слишком ценю свою жизнь, чтобы даже гипотетически называть тебя служанкой. А насчет другого примера… чем меньше сказано, тем лучше. — Даже не знаю, что из этого вызывает у меня больше отвращения, — пробормотала она. Гарри и Джинни будут рыдать от смеха, когда она им расскажет. Прошло всего две недели, а у Гермионы уже накопился целый арсенал анекдотов. А я вам рассказывала, как заклинание решило, что я жена Малфоя? — Что ж, — Малфой пожал плечами, усмехнулся и скрестил руки на груди. — Не то чтобы мне самому эта перспектива нравилась, но… — Все, хватит, — устало сказала Фиона, сжимая переносицу. — Ты можешь снять этот барьер или нет? — Думаю, да, — быстро ответила Гермиона, решив, что достаточно насмотрелась на то, как Малфой делает вид, что нашел решение в одиночку. Он бросил на нее резкий вопросительный взгляд, словно говоря: «О, ты думаешь?». Она сладко улыбнулась в ответ: — Я же теперь член семьи, да? Ей доставило искреннее удовольствие видеть, как его едва заметно передернуло. Хотя она и сама с трудом подавила дрожь. Одна только мысль об этом заставляла кровь стыть в жилах. — Ну, тогда не будем вам мешать, — сказал Роберт, который, судя по тону, окончательно устал от происходящего. Не желая продолжать этот детский спектакль, Гермиона просто сделала свое дело — сняла защитный барьер всего за несколько секунд. Она была уверена в себе, но все равно выдохнула с облегчением, когда через порог осторожно переступила Ронда, а за ней и остальные, и никто даже не пожаловался на головную боль. Внутренний двор оказался квадратным, около четырех метров в длину, а стены со всех сторон были настолько высокими, что внутри было заметно темнее и холоднее, чем снаружи. Гермиона и Малфой сделали шаг вперед, чтобы дать остальным пройти, и именно тогда она увидела руны, вырезанные на каменных плитах под ногами. Глупо. До невозможности глупо. Как они могли забыть проверить? Единственное утешение — Малфой тоже не догадался. Символы были едва различимы на шероховатой поверхности камня, но теперь начали едва заметно и жутко мерцать, отчего у Гермионы похолодела спина. Что-то активировалось. Она не узнала руны — что неудивительно, учитывая то, что, скорее всего, эти руны были вырезаны задолго до основания Хогвартса, — но замерла от осознания, что они с Малфоем угодили в ловушку с совершенно непредсказуемыми последствиями. — Стойте! — закричала она, предостерегающе вытянув руки. Все замерли с поднятыми палочками, уставившись на светящиеся плиты, образующие шестиугольник вокруг Гермионы и Малфоя. — Дерьмо, — от души выругался Малфой. — Узнаете руны? — спросила Гермиона напряженно. — Я — нет. Все хором ответили, что нет. Плохо. Очень, очень плохо. — Так, ладно, нужно просто… — Ты это слышишь? — перебил ее Малфой. — Нет… постой, да, — ответила Гермиона. Это было похоже шорох где-то за стеной, будто кто-то сминает лист бумаги в соседней комнате. — Я ничего не слышу, — сказала Ронда, нервно оглядываясь по сторонам. Остальные пожали плечами и покачали головами. — Не слышите? Это как будто… Но договорить она не успела, потому что шорох вдруг перешел в оглушительный треск, и прежде чем она успела прикрыть уши, кожа покрылась мурашками, как от статического электричества, и внутренний двор крепости растворился в небытии.