Часть 7 — По ту сторону

К досаде Драко, ему потребовалось неприлично много времени, чтобы понять, что не-Грейнджер на самом деле не Грейнджер. Не то чтобы он ее хорошо знал — две недели, проведенные в относительной близости, едва ли могли компенсировать десятилетие взаимного избегания. И все же собственная слепота раздражала. Сначала он попался в эту идиотскую ловушку, а потом оказался зациклен на собственном затруднительном положении и даже не заметил, что Грейнджер ведет себя как Пэнси в худшем своем проявлении, а не как святоша. Хотя, тут же осознал Драко, сейчас это было уже не совсем правдой. Грейнджер, может, и оставалась карикатурой на чопорную министерскую добродетель и безжалостный идеализм, но все-таки теперь больше походила на политика, чем на ту лохматую девчонку, которая когда-то всем демонстрировала свой праведный гнев. Надо признать, это свидетельствовало о развитии, правда, при общении с Драко ее спокойствие куда-то пропадало. В последнее время они пытались наладить рабочие отношения. Грейнджер, возможно, позволила себе несколько язвительных замечаний, замаскированных ее обычным сухим профессионализмом и неотъемлемым всезнайством, но, как правило, неприкрытая ненависть была ей не свойственна. Чего нельзя было сказать про не-Грейнджер. Не-Грейнджер вытащила (в переносном смысле) свой словарь и закидала Драко синонимами к словам «ужасный», «подлый» и «слабый», даже не прерываясь, чтобы вдохнуть. Она разнесла его в пух и прах с такой поразительной точностью, будто видит его насквозь. Ее оскорбления были выверенными и безжалостными, что было вполне в характере Грейнджер. Возможно, поэтому Драко и не заметил разницы. Однако именно нежелание не-Грейнджер строить гипотезы по поводу их положения в конечном счете выдало ее. Настоящая Грейнджер ни за что не упустила бы возможность продемонстрировать всем и каждому, что она невыносимо умна или считает себя таковой. Ох, кого он пытается обмануть? Она ровно настолько умна, насколько сама о себе думает. И именно это бесит больше всего. Когда они только начали работу над этим проектом, у Драко действительно хватало самомнения (или, может, просто наивности) надеяться, что годы неблагодарной работы в Министерстве остудили пыл Грейнджер. Но уже к концу их первой встречи стало ясно, что ничего не изменилось. Грейнджер осталась невыносимой, заносчивой всезнайкой, какой всегда и была. Насколько он знал, предложение поработать над проектом она приняла всего за две недели до их встречи, но каким-то образом успела превратиться в гребаного специалиста по теме, которой Драко посвятил последние несколько лет жизни. Тут нечему было удивляться, ведь в школе Грейнджер была точно такой же, но почему-то даже спустя столько лет ее поведение все равно раздражало. Настолько, что грозило разрушить хрупкую маску хладнокровия и уверенности, позволявшую Драко существовать в обществе без риска снова стать жертвой, изгоем или военным преступником. Он был удивлен, что не заработал себе язву за последние две недели, учитывая то, как ему приходилось сдерживаться. Временами он был почти уверен, что Грейнджер намеренно его провоцирует. Хотя такое мелочное поведение, казалось бы, недостойно столь возвышенного создания, как великая Гермиона Грейнджер (или, по крайней мере, столь возвышенного создания, каким ее видит весь волшебный мир). Но отточенное чувство самосохранения запрещало Драко поддаваться на провокации. Его тщательно выстроенная респектабельность была хрупкой, как стекло, и он это прекрасно знал. И не-Грейнджер тоже знала. — Знаешь, сломать тебя было бы так легко, — сказала не-Грейнджер, наблюдая, как Драко мечется как зверь в клетке, тщетно пытаясь понять, что делать дальше. — Мне ли не знать, — проворчал Драко. Он не понимал, с чем имеет дело. Нечто притворяется Грейнджер? Или это галлюцинация, вызванная каким-нибудь зельем? А может, у него просто начался старый добрый психоз — в семье такие случаи бывали. Что бы это ни было, но надменный и самодовольный «мне лучше знать» тон это существо копировало идеально. — Она тебя никогда не простит. И не забудет. — Это ее право, — огрызнулся Драко, мечтая, чтобы эта чертова тварь заткнулась хоть на минуту и дала ему подумать. — Она только и ждет повода доказать миру, что ты остался таким же подлецом. — О, отлично. Ну и что ты предлагаешь? — бросил он, обернувшись к не-Грейнджер. Было очевидно, что вся эта игра — попытка натравить его на Грейнджер. Но Драко отлично разбирался в манипуляциях, у него был большой опыт. И уж точно он не собирался проигрывать Грейнджер, в каком бы виде она ни предстала. Может, она и повзрослела, но он оставался Малфоем — коварство и интриги у него в крови. Оно улыбнулось. Это было поразительно — у существа было ее лицо, ее волосы, даже одежда была в точности скопирована. И эта самодовольная ухмылка была до жути похожа на ту, что появлялась у настоящей Грейнджер, когда она думала, что переиграла его. Да, она научилась лучше себя контролировать, но все равно оставалась гриффиндоркой в душе, а значит ей по-прежнему очень нравилось побеждать. Особенно ей нравилось побеждать Драко. Он, конечно, был точно таким же, просто ему нравилось думать, что он проявляет больше изящества, — все-таки он Малфой, коварство и интриги у него в крови и все такое. Темнота вокруг была всепоглощающей, и не-Грейнджер на этом фоне казалась ослепительно яркой. Хотя ее очертания были размытыми, ее фигура начинала мерцать, словно в мареве, если долго смотреть в одну точку. Драко в тысячный раз попробовал применить окклюменцию, но снова не вышло. Чем бы это ни было, это точно не был другой волшебник, ковыряющийся в мозгах Драко, как показалось сначала. Впрочем, Драко был почти уверен, что ее голос — голос этого существа — раздавался снаружи, а не у него в голове. Слабое утешение, учитывая, что он был вынужден смотреть в лицо этой имитации Грейнджер, искаженное выражением холодной злобы, которого он, пожалуй, никогда не видел у настоящей. — Что я предлагаю? — переспросила не-Грейнджер с широкой улыбкой. — Ударь первым. — А, вот так просто, да? — рявкнул он, тщетно вглядываясь в темноту. Надо было прислушаться к утренней паранойе и набить карманы безоарами, антидотами и целым арсеналом на случай катастрофы. По крайней мере, никто никогда не узнает, что Драко этого не сделал, исключительно потому что иначе карманы пиджака некрасиво бы топорщились. Иронично, что из всех грехов именно тщеславие может его погубить. Несомненно, Грейнджер бы это ужасно позабавило. Словно услышав его мысли, не-Грейнджер рассмеялась, и Драко инстинктивно использовал окклюменцию, хотя и знал, что в этом нет смысла. — С ней никогда не бывает просто. Ты это знаешь, — сказало существо. — Жаль это признавать, но ты и сам знаешь, что она тебя победит. Знаешь, что она лучше тебя. И поэтому у тебя есть только один выход — ударить исподтишка, как подлый трус, каким ты и являешься. Драко промолчал. Не-Грейнджер не сказала ничего нового. Он не мог отрицать, что слова попадали в цель, несмотря на то, что это происходило не по-настоящему. Драко не понимал, пытались ли его довести до полного отчаяния (в таком случае понадобилась бы пара дней оскорблений, недосыпа и отсутствия кофе) или же его хотели настроить против Грейнджер. Настоящей Грейнджер. Он ощутил крошечную искру надежды, потому что если целью было последнее, то ничего не выйдет. — Так что ты предлагаешь? — повторил он. — Ты считаешь, достаточно буквально ударить ее в спину, или ты намекаешь, что мне стоит развернуть какую-то публичную кампанию против нее? Как будто один из этих вариантов был хоть немного реалистичным. Удар в спину — в переносном или буквальном смысле — сделал бы его врагом народа номер один (если, конечно, Грейнджер сама не размазала бы Драко по полу). А на организацию масштабной кампании по дискредитации у него не было ни времени, ни желания (опять же, если предположить, что она или ее многочисленные союзники не размазали бы его по полу). Задолго до начала этого проекта Драко уже пришел к выводу, что единственный шанс на более-менее нормальную жизнь — это принцип «живи сам и дай жить другим» по отношению к Поттеру, Уизли и Грейнджер. Драко можно было назвать упрямым и вздорным человеком, но не дураком. Список людей, которые пытались как-либо навредить этой троице, был достаточно длинным. И большинство из них либо мертвы, либо в Азкабане, либо обезумели, либо страдают от связанного с кентаврами ПТСР, либо испытывают хроническую клаустрофобию после нескольких месяцев заточения в стеклянной банке. Драко не стремился ни к одному из вышеперечисленных вариантов. — Я предлагаю тебе ударить первым, — сказала не-Грейнджер, склонив голову на бок, как пес, услышавший свист, и снова улыбнулась. — Но у нас нет времени. Она быстрее, умнее и сильнее, и она уже идет за тобой. Защищайся — если считаешь, что твое отвратительное, трусливое «я» вообще стоит защищать. — Что…? Но не-Грейнджер начала растворяться в бархатной темноте, и прежде чем Драко успел придумать хоть какой-то план, последний луч света погас. Черт. Послышался шепот. Ты заслуживаешь всего, что есть у нее… Она хочет отнять у тебя все… Уничтожь ее первым… Черт. Черт. Черт. Во тьме появился силуэт, тени наползали друг на друга. — Малфой… это ты…? Голос звучал глухо и искаженно, будто сквозь толщу воды, но Драко был уверен, что это она. Наконец-то. Мерлин, если он рад услышать голос Грейнджер, значит, дела действительно плохи. — Грейнджер? — позвал он в темноту, но в ответ услышал только неразборчивый шепот. — Акцио палочка, — пробормотал Драко, и, к его величайшему удивлению, поблизости что-то со стуком упало на пол, а затем палочка сама прыгнула ему в руку. До этого заклинание призыва не срабатывало, и Драко понятия не имел, почему сработало сейчас, но волосы на затылке встали дыбом. Он вгляделся в черноту и поднял палочку. — Люмос. — Не сработало. Неудивительно. — Мал… не надо… — снова этот голос. — Грейнджер? — позвал он, делая осторожный шаг вперед и держа палочку наготове. Затем тьма рассеялась, и из ослепительного света вышла Грейнджер. Воздух вокруг нее потрескивал от первозданной магии. В глазах пылала ярость, а волосы клубились, как грозовые тучи. Драко в буквальном смысле онемел в ту решающую секунду, когда еще мог что-то предпринять. А теперь только беспомощно наблюдал, как Грейнджер поднимает палочку, целясь точно ему в грудь. Драко открыл рот, хотя не имел ни малейшего понятия, что собирается сказать. Но не-Грейнджер была права — Гермиона оказалась быстрее. — СТУПЕФАЙ! После этого время словно замедлилось. Палочка Грейнджер рассекла воздух, разбрасывая искры, и пространство вокруг осветилось черными и красными вспышками. Драко почувствовал, как его глаза расширяются. Хотя он понимал, что не успеет увернуться, отчаянный выброс адреналина захлестнул его, и он инстинктивно рванулся в сторону от алого луча заклинания, летевшего прямо в сердце. Вот тебе и «бить первым». Он не ощутил удара, только рывок за плечо, будто его встряхнули, как тряпичную куклу, и отключился. Первое, что он почувствовал, очнувшись, — это тупую, пульсирующую боль в каждой мышце. Второе — движение над ним. Шуршание ткани, высокий и встревоженный неразборчивый голос. Лучше бы помолчали. У Драко голова раскалывалась. Когда ему все же удалось сосредоточится, он начал улавливать отдельные слова. Большинство из них оказались ругательствами. Тонкие пальцы сомкнулись на его запястье — настолько холодные, что он вздрогнул и застонал. — Малфой? Малфой, ты меня слышишь? Он пробормотал что-то невнятное. — Я… пожалуй, приму это за «да»… — она бормотала исцеляющие заклинания, и ее голос звучал напряженно и сосредоточенно, но в то же время немного встревоженно. Когда в последний раз кто-то волновался о нем? — Ай, — выдавил Драко. Не слишком красноречиво, но все же лучше, чем предыдущее жалкое бульканье. — Знаю, — мягко ответила она. — Прости. Он открыл глаза и с облегчением понял, что свет хоть и тусклый, но совершенно обычный. Ни мерцающей тьмы, ни кроваво-красного сияния. Потолок был каменным, пол, вероятно, тоже — холод и жесткость лишь усиливали боль, растекающуюся по всему телу. Хмурая Грейнджер водила палочкой вдоль руки Драко, держа другую ладонь в нескольких дюймах над его плечом. Это же правда она…настоящая Грейнджер? — Грейнджер, — пробормотал он, глядя на нее с подозрением. — Хмм. Похоже на вывих. — Грейнджер, — повторил он уже резче. — Да? — Она перестала колдовать, сдула прядь волос с глаз и положила руку Драко на ключицу, будто пытаясь пресечь любую его попытку подняться. Было адски больно, но он мужественно сдержался, сцепив зубы и сжав руку в кулак. Та же прядь снова упала Грейнджер на лицо, и она нетерпеливо сдула волосы еще раз. — Почему ты трогаешь меня, Грейнджер? — выдавил он, припоминая, прикасалась ли к нему не-Грейнджер. Имело ли то существо физическое воплощение? — Проверяю, нет ли перелома, — невинно ответила она, перекладывая руку на его запястье. — Хочу убедиться, что ты… Ай! — С пугающей быстротой и отвратительным хрустом она вставила его плечо обратно в сустав. — Твою ж мать, Грейнджер, ты что, убить меня решила? — Не искушай, — немного виновато улыбнулась она. И, как ни странно, именно это окончательно убедило его, что перед ним настоящая Грейнджер. — Прости, иногда лучше действовать неожиданно. — Тебе легко говорить, — проворчал Драко, разминая шею. Стало действительно лучше. — И часто тебе приходится исцелять переломы и вывихи в Департаменте международного магического сотрудничества? — Почему-то все мои друзья играют в квиддич, — пожимая плечами ответила она. — Не завидую тому, кто будет вынужден удерживать Джинни от полетов на метле в третьем триместре. — Так ты поэтому уехала? — О да. Ты разгадал мою тайну, — ответила она с улыбкой, отчего Драко почувствовал себя так, будто они разделили шутку, понятную только им двоим. — Я уволилась, переехала в другую страну и рискую жизнью бок о бок с тобой, только чтобы спрятаться от Джинни с ее беременными гормонами. Драко не был уверен, как именно он относится к тому, что оказался человеком, у которого с Грейнджер есть общие шутки, но сейчас у него были проблемы поважнее. Впрочем, он был почти уверен, что она не всерьез. Он сделал мысленную пометку держаться от младшей Уизли еще дальше, чем обычно, когда все это закончится. — Сумасшедшие вы все… — пробормотал он и попытался встать. Грейнджер вернула его обратно в горизонтальное положение двумя пальцами. Унизительно. Его мужская гордость была окончательно уничтожена. — Дай мне закончить осмотр. Ты только навредишь себе, если начнешь бродить тут до того, как… — И чья, по-твоему, это вина? Она слегка покраснела, и Драко испытал прилив мелочного удовлетворения. — Я… прости, Малфой, я не хотела… Я подумала… — она моргнула и отвернулась. — Я увидела… и подумала, что ты собираешься… — Я тоже видел тебя, — тихо сказал он, отводя глаза. — Не тебя, то есть. Это было… довольно мощно. — Да уж. Они оба замолчали. Впереди их наверняка ждал обстоятельный отчет, но Драко совершенно не горел желанием обсуждать произошедшее, впрочем, как и она. Он прикрыл глаза, давая ей закончить с исцеляющими чарами. Внутренний голос кричал, что нужно быть настороже — даже спустя все эти мирные годы, — но сейчас Драко было не до постоянной бдительности. Достаточно и девяноста процентов уверенности, что перед ним не зловредная имитация, одержимая жаждой его уничтожить. Все тело болело, голова раскалывалась, и, если честно, если он кому и мог довериться в таком состоянии, то это Грейнджер. Хотя он ни за что не признался бы в этом вслух. Он даже расслабился, по крайней мере, пока Грейнджер не начала обращаться с ним грубо. Драко в целом не возражал против грубости — при условии, что все происходит по взаимному согласию в процессе взрослых развлечений. Но ее действия не имели никакого отношения к развлечениям. Он в который раз задумался, понимает ли она вообще концепцию развлечений, взрослых или любых других. Ее руки были ледяными, а чувство меры в вопросах надавливания на человеческую кожу отсутствовало. Грейнджер тыкала и прощупывала его ребра, дергала и крутила руки, проверяя, как они двигаются (у Драко были сомнения насчет ее добрых намерений). Когда же ее пальцы-ледышки добрались до его шеи, он оттолкнул ее руки, прежде чем она успела выкрутить ему голову. — Я должна…. — начала она, но Драко одним взглядом заставил ее замолчать. — Тебе уже говорили, что целительство — твое призвание? — саркастически поинтересовался он. — Дементоры и то нежнее. — Всегда пожалуйста, — язвительно отозвалась Грейнджер, скрестив руки на груди. — Думаешь, я забыл, что это ты со мной такое сотворила? Она нахмурилась, тяжело вздохнула и всплеснула руками: — Прекрасно. Сверни себе шею, мне все равно. — Да я лучше останусь инвалидом, чем снова попаду в твои заботливые руки. — Теперь я жалею, что ограничилась оглушающим. — Да-да, уверен, ты бы меня на куски разорвала, только дай повод, — буркнул он, закатывая глаза и надеясь этим скрыть, что действительно так считает. — Ну, по крайней мере, твоя склонность драматизировать никуда не делась, — заключила Грейнджер, наградив его таким презрительным взглядом, что Драко почти инстинктивно сжал палочку. Вдруг этих девяноста процентов уверенности все-таки недостаточно. — А теперь, если ты не возражаешь, я бы очень хотела выбраться отсюда. Или ты еще не закончил язвить? — Не закончил, — процедил он, наслаждаясь своей мелочной мстительностью. — Но я могу язвить и работать одновременно. — Твои таланты неисчерпаемы. — Приятно слышать, что ты это признаешь, Грейнджер. Она глубоко вдохнула, очевидно, стараясь сдержаться, и выдохнула. — Ладно. Давай уже приступим. Комната оказалась вполне заурядным подземельем, и они молча взялись за работу, проверяя наличие защитных заклинаний, проклятий или какой-нибудь еще дряни, которой до этого момента им так удачно удавалось избегать. Применять базовые изгоняющие и диагностические чары для Драко было так же легко, как дышать. И впервые с тех пор, как они с Грейнджер ступили на эти проклятые руны, Драко наконец смог подумать в тишине. Что бы он ни пережил, очевидно, Грейнджер пришлось столкнуться с зеркальной версией того же самого. Что ей наговорил не-Драко? У нее наверняка было достаточно воспоминаний, из которых она могла черпать вдохновение. Он ведь действительно говорил ей ужасные, непростительные вещи… И это только слова. Поступки были еще хуже. Неважно, сколько прошло времени. Может, она и правда всегда хотела отплатить ему за все, силой накопленного за годы гнева размазать его по стене, как мешок с костями. После краткого заключения жизнь Драко оказалась почти смехотворно пресной по сравнению с годами, проведенными в Хогвартсе. Шесть лет назад по настоянию матери он очистил старое разрушенное поместье недалеко от Кентербери. Он подозревал, что это была уловка, чтобы вытащить его из поместья Малфоев и той бездны апатии, в которую он погрузился. И, как ни странно, такое занятие ему даже понравилось. С тех пор Драко завершил уже четыре подобных проекта. Занятие оказалось неожиданно увлекательным — достаточно опасным, чтобы не расслабляться, и при этом полным тайн. Но восстановление полуразрушенных фамильных владений не шло ни в какое сравнение с тем стрессом и страхом, которые Драко пережил во время войны. За все время работы он, пожалуй, не испытывал настоящего страха — едкого от осознания неминуемой смерти. Но это чувство вернулось, когда он увидел Грейнджер, бросившуюся на него подобно валькирии, за секунду до того, как она его оглушила. Она словно сошла со страниц скандинавских мифов — воплощение чистой ярости и небесной красоты, окутанное молниями и дышашее непостижимой силой. Драко взглянул на Грейнджер, которая пыталась собрать волосы в пучок, — судя по всему, без особого успеха. Драко мысленно встряхнулся. Никакой чистой ярости и непостижимой силы. Проклятая ловушка просто пыталась свести его с ума. В этом смысле она, похоже, преуспела, но даже это было куда менее тревожной мыслью, чем осознание того, что столь сильный страх в нем вызвал всего лишь образ Грейнджер, — той самой Грейнджер, которая теперь раз за разом сдувала с лица одну и ту же прядь волос. Абсурд. И в этот самый миг его накрыло озарением — мыслью, которая не давала покоя с момента пробуждения, а теперь обрушилась на него, словно ведро ледяной воды. Даже если увиденное Драко было всего лишь иллюзией, галлюцинацией или чем бы то ни было еще, оглушающее заклятие принадлежало Грейнджер — как и сила, с которой оно было применено. — На что уставился? — рявкнула она. — Ты закончил с диагностикой? — Я… да. Готов идти. — Прекрасно, — отрезала Грейнджер и, не удостоив Драко даже взглядом, прошествовала к двери. А он смотрел ей вслед со странной смесью тревоги и восхищения. Он ее недооценил. Это было ясно как день. И второй раз такой ошибки Драко не допустит.