Часть 9 — Перерыв на кофе

Теперь, когда входить в крепость стало более или менее безопасно, они переключились на составление плана и обследование остальной части крепости — в рамках подготовки к приезду множества специалистов, которых предстояло вызвать в ближайшие недели и месяцы. Работа не казалась излишне изнурительной, но, к несчастью, Гермиона прошлой ночью не сомкнула глаз, и, судя по виду Малфоя, он тоже. После того как она покинула вчера вечером палатку с зельями, Гермионе удалось заснуть, но всю ночь чуть ли не каждый час она просыпалась, мучимая кошмарами и нелепыми, но при этом пугающе реалистичными снами. Наверное, стоило дождаться, пока Малфой закончит варить свою порцию зелья Сна-без-сновидений, но судя по тому, что Малфой сегодня выглядел ничуть не лучше Гермионы, даже если он и принял зелье, толку от этого было немного. Под глазами Драко залегли темные круги, волосы были растрепаны, и впервые с начала проекта он выглядел совсем не безупречно. Гермиона, может, и отпустила бы какой-нибудь глупый комментарий по этому поводу, если бы сама не была сильно измотана. К тому же, если живешь в стеклянном доме, не стоит бросаться камнями: ее волосы выглядели не то что неухоженно, а попросту дико, и сегодня ей не хватило сил даже собрать их в пучок. Малфой тоже не стал комментировать прическу Гермионы, что было либо проявлением выдающегося самоконтроля, либо тревожным свидетельством ухудшения психического состояния Малфоя вследствие длительного недосыпа. Если верно второе, то работать это Малфою не помешало, и к концу дня они значительно продвинулись в составлении плана первого этажа крепости. Главным открытием оказался большой обеденный зал, который в какой-то момент, очевидно, был переоборудован в нечто, скорее напоминающее утилитарное складское помещение, а не парадную залу для пиршеств и приемов. Огромный деревянный стол был от края до края завален ящиками и бочками, вдоль стен стояли грубо вытесанные кадки с засохшими растениями. Единственным признаком того, что этот зал когда-то мог считаться чем-то вроде уменьшенной копии Большого зала Хогвартса, был громадный камин. Хотя он был почти полностью скрыт тем же хламом, что загромождал остальную комнату, небольшое пространство перед решеткой расчистили в качестве дани пожарной безопасности, а дымоход, тянувшийся до самого сводчатого потолка, был покрыт затейливой резьбой, которую Гермиона не могла разглядеть под слоем пыли. К сожалению, Гермиона была не в том состоянии, чтобы по достоинству оценить увиденное, и, едва доев ужин, поплелась в свою палатку спать, чуть не забыв поблагодарить Нессу и Пиппи. Если бы Гермиона не споткнулась по пути о прибывшую почту, то, вполне возможно, просто рухнула бы на кровать прямо в одежде. Отчаянно хотелось спать, но что-то в глубине души содрогалось при мысли о незавершенных делах, так что она подобрала два конверта и побрела к столу. Дорогая Гермиона, видимо, новая работа настолько тебя увлекла, что ты не писала ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ. Тебе повезло, что я сама не сижу сложа руки, а то начала бы уже подозревать, что ты меня просто разлюбила, — шучу, мы обе знаем, что это невозможно. Я потрясающая. Мы все очень по тебе скучаем. Никогда не думала, что когда-нибудь это скажу, но я до смерти устала от разговоров о квиддиче. Хотя Рон переехал обратно в ваш старый дом, они с Гарри теперь практически неразлучны, и при всей моей любви к обоим, кажется, я недооценивала, как сильно ты их сдерживала. У меня нет твоего терпения, Гермиона, я не в состоянии выносить их изо дня в день, я честно не понимаю, как ты не сошла с ума, общаясь с ними все школьные годы. Мое единственное спасение — Нора, но там другая крайность: я и не подозревала, что можно иметь столько разных мнений о подгузниках и конструкциях чертовых колясок. Все это я веду к тому, что: Умоляю тебя, Гермиона, отвлеки меня от этого кошмара. Кстати о кошмарах — Гарри передает привет. С любовью, Джинни

***

Гермиона, Что бы тебе ни наговорила Джинни — это чудовищное преувеличение. Но, пожалуйста, ответь ей — ей нужно выговориться кому-то, кто понимает. Рон в последнее время часто бывает у нас, а он никогда особо не замечал за собой, что может ляпнуть лишнего. Хотя мы оба знаем, что у него добрые намерения, мне кажется, если он выскажет Джинни очередное мнение по поводу ее беременности, она и правда сорвется. Надеюсь, работа идет хорошо и Малфой ведет себя прилично. С любовью, Гарри. P.S. Разумеется, я тоже скучаю.

***

Несмотря на усталость, Гермиона улыбнулась и покачала головой. Ничто в этих письмах ее не удивило, но за всеми драмами и кипучей деятельностью на их маленьком острове она почти забыла, что остальной мир продолжает вращаться, а люди, которых она любит, живут своей жизнью параллельно с ее собственной. Это осознание слегка отдавало горечью, но смягчалось пониманием, что это не навсегда. Гермиона решила сначала ответить Гарри. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: «надеюсь, Малфой ведет себя прилично» — это код для «если тебе покажется, что что-то не так, только дай знать, и к обеду он окажется в камере», и лучше было разобраться с этим до того, как паранойя возьмет верх и на остров нагрянет половина Аврората, потому что Мальчик-Который-Делает-Нелепые-Выводы решил, что запоздалый ответ Гермионы означает, будто Малфой держит ее в заложниках. Ладно, это было несправедливо. Гарри был далеко не настолько невыносим, но, к сожалению, тот факт, что на шестом курсе он действительно оказался прав насчет Малфоя, означал, что Гарри до сих пор переживал, что может снова оказаться прав. Хуже всего было то, что хотя сама Гермиона не считала подозрения Гарри обоснованными, она не могла возразить против того факта, что Гарри тогда действительно оказался прав, — особенно после того, как Гермиона с Роном почти год клялись и божились, что Гарри ошибается. Такое трудно забыть даже спустя столько времени. Гарри был, как и они с Роном, упрям до мозга костей. Черт, почему от этой мысли она улыбнулась? Боже, такое ощущение, что за эти годы Гермиона привыкла находить всю эту чушь Гарри и Рона трогательной. Вот же идиот… идиоты. Хотя она и правда их обоих любила — на свою беду. Дорогой Гарри! Полагаю, под «кем-то, кто понимает» ты имеешь в виду кого-то, кто прекрасно знает, насколько невыносимо тупоголовыми вы с Роном можете быть? Чудо, что Джинни еще не сорвалась. Дружеский совет: поговори с Роном наедине насчет высказываний о беременности. Он, скорее всего, просто пытается проявить участие и поддержать разговор. Хочется верить, что он достаточно умен, чтобы не нарываться на ссору с беременной Джинни, находящейся под влиянием гормонов. Рон, конечно, ведет себя как болван, но он не самоубийца. Малфой есть Малфой, но ведет себя как профессионал, хоть и остается до крайности язвительным. Всегда есть место маленькому чуду. С любовью, Гермиона. P.S. Спасибо, что присматриваешь за Роном. Ты хороший друг нам обоим, и я надеюсь, что ты и о себе не забываешь.

***

Дорогая Джинни! Прости, что не писала. Тут все довольно сумбурно, хотя мне на самом деле очень нравится эта работа. Кажется, в последний раз я сталкивалась с подобным интеллектуальным вызовом (в профессиональном смысле, не в личном) во время войны, а это довольно удручающая мысль. Мне жаль, что Гарри и Рон ведут себя кошмарно, — они раздражают даже в лучшие времена, и, поверь, я бы сорвалась давным-давно, если бы не твое влияние. По сути, мы делим обязанность «сдерживания» между собой. Только представь, что приходится терпеть их бедным коллегам, когда нас обеих нет рядом. Можешь спокойно изливать душу по совиной почте, обещаю отвечать почаще, и у меня нет никакого мнения о конструкции колясок. Но если хочешь нормально поболтать при личной встрече, мы можем пересечься в следующие выходные. Я выпью вина за нас обеих, и мы наговоримся вдоволь. В эти выходные у меня, боюсь, не хватит сил — вообще-то я, скорее всего, лягу спать, как только допишу это письмо. Я нормально не спала несколько дней (долгая история) и едва держу глаза открытыми, хотя сейчас всего полвосьмого и на улице еще даже толком не стемнело. Крепко обнимаю, Гермиона.

***

Эта ночь прошла немногим лучше предыдущей, и когда рассветные лучи начали проникать в палатку, Гермиона мысленно отругала себя за то, что вчера не взяла у Малфоя зелье Сна-без-сновидений. Кошмары отравили каждый миг ее ночного отдыха. От чрезмерно ярких воспоминаний о войне до случайных панических видений, в которых Гермиона опаздывала на экзамен, совершенно к нему не подготовившись, — хотя ей не приходилось сдавать экзамены уже лет десять. Пожалуй, стоило радоваться, что ей хотя бы не приснилось, как она приходит на работу в Министерство и обнаруживает, что забыла одеться. Сегодня от них с Малфоем, как выразилась Фиона, «не было никакого толку». Малфой был раздражителен и язвителен, мог вспыхнуть от малейшего пустяка, а Гермиону мотало от истерического веселья до чего-то вроде транса. Обед она поглотила, впав в состоянии зомби, и вспомнила, что должна была отправить ответы Джинни и Гарри, лишь спустя час после обеда. Вспыльчивость Малфоя то и дело вызывала у Гермионы приступы хихиканья, от чего Малфой злился еще больше, а Гермиона, в свою очередь, смеялась еще сильнее, и на четвертый раз их обоих отправили по палаткам — отоспаться. Как будто это было так просто. — Нас поставили в угол, — хихикнула Гермиона, когда они подходили к палаткам. — Да заткнись ты уже, Грейнджер, — прорычал Малфой, протопал к своей палатке и скрылся внутри, не проронив больше ни слова. К счастью, прежде чем укрыться в собственной палатке, Гермиона вспомнила, что нужно отправить письма, а еще большим счастьем оказалось то, что в тот вечер ей действительно удалось немного поспать. Кошмаров было не так много, как прошлой ночью, но ей снились какие-то совершенно сумбурные и довольно тревожные сны, из-за которых те моменты отдыха, которые Гермионе удалось урвать, казались мимолетными и неполноценными. В одном сне Джинни родила огромное яйцо, из которого в конце концов вылупилось нечто, напоминающее миниатюрного Грохха. В другом Гермиона и Уизли (все семеро, включая Фреда, и все в школьной форме Хогвартса) оказались на маггловском рок-концерте, и по какой-то непостижимой причине Гермиона позволила Фреду и Джорджу затащить себя в слэм. Однако самым мучительным оказался сон уже под утро, во время последней отчаянной попытки урвать хоть час блаженного забытья перед работой. Он почти в точности повторял то, что Гермиона пережила после того, как они с Малфоем активировали ловушку: зыбкая тьма застилала зрение, неизвестность и страх захлестывали ее. Единственное разительное отличие сна от реальности состояло в том, что во сне не-Малфой пытался ее соблазнить, и хотя Гермиона проснулась прежде, чем что-то… еще произошло, у нее было ужасное ощущение, что собственное подсознание выдернуло ее в явь, потому что во сне не-Малфой преуспевал. Гермиона пришла к выводу, что лучше не задумываться об этом слишком сильно. В итоге она проспала и, ругаясь себе под нос, торопливо запихнула в рот недожаренный тост с кусками слишком твердого масла. Наверное, можно было приготовить себе завтрак и поприличнее, но Гермиона чувствовала себя раздраженной и осоловелой, и к тому же опаздывала. Хватая пальто, Гермиона подумала, что прямо сейчас она, пожалуй, убила бы (или, по крайней мере, слегка покалечила) за чашку кофе, приготовленного Малфоем. И, словно призвав Драко, чуть не врезалась в него на выходе из палатки. Как и вчера, выглядел он настолько же отвратительно, насколько Гермиона себя чувствовала. — Черт… прости… — Нет, я… я не смотрел куда иду, — буркнул он, часто моргая, словно пытаясь понять, реальность это или нет. — Проспал. — Да, я тоже. — Сны? — Я… да. Странные сны. — Невероятно странные. — Да. — Гермиона переминалась с ноги на ногу. — Может, нам сходить к целителям? Это может быть связано… — Ни за что. — Но… — Иди, если хочешь, Грейнджер, но лично я не имею ни малейшего намерения изливать свои сокровенные мысли какому-то случайному целителю, который вытянул короткую соломинку и вынужден работать в выходные. — Но… подожди. Черт, сегодня же суббота? — Ну разумеется… ох, да ну… а, дерьмо. Три «Р» разъехались, чтобы провести время с друзьями и семьями (и картофелеподобным чихуахуа), а Фиона упоминала день рождения племянницы. Гермиона застонала. Она так переживала из-за того, что проспала, и так была сбита с толку странными снами, что действовала на автопилоте и собралась на работу в выходной. — Что ж. Довольно неловко, не правда ли? — бесцветным голосом произнес Малфой. — Я никому не скажу, если ты будешь молчать, — пробормотала Гермиона. — Договорились, — проворчал он, поморщившись и сжав переносицу пальцами. — Я как раз хотела спросить, Малфой, у тебя случайно не осталось еще зелья Сна-без-сновидений? Малфой широко зевнул, и Гермиона зевнула в ответ, спрятав лицо в ладонь. Глаза слегка заслезились. — У меня его полно, — ответил он, когда они наконец вырвались из бесконечного круга заразительных зевков. — Прости, что приходится тебя разочаровывать, Грейнджер, но оно ни черта не помогает. — Что? Но… тогда нам точно нужно к целителям… — Ладно, оно вроде как действует, — быстро исправился Малфой. Гермиона одарила его многозначительным взглядом. — Ты что, боишься врачей, Малфой? — Не говори глупостей, — фыркнул он, но Гермиона посмотрела еще многозначительнее. — Прекрати пользоваться моим недосыпом, чтобы заставить меня признаваться в том, что не является правдой, Грейнджер. Как тебе не стыдно. — Ладно, ладно, — усмехнулась она, ощущая подступающую от изнеможения истерику и заставляя свое лицо принять серьезное выражение, пока не начала хихикать как сумасшедшая. Опять. — Так оно «вроде как действует»? В каком смысле? — Действует, просто недолго, всего на несколько часов за раз, — ответил Малфой, подавляя очередной зевок. — И, как тебе наверняка известно, зелье сбивает циркадные ритмы, если принимать одну порцию за другой… Слушай, Грейнджер, может, мы продолжим этот разговор внутри? Ужасно холодно, и я не выпил свой кофе… — О, да, спасибо, — вздохнула она. — Читаешь мысли. — А кто сказал, что тебе достанется кофе? — Я вырву этот кофе из твоих холодных мертвых рук, если понадобится, Малфой, — устало произнесла Гермиона, сузив глаза. — Мерлин… это не слишком? — буркнул он. — Ладно, весь кофе мира для Грейнджер, лишь бы мне позволили продолжать дышать. — Какая щедрость, — невозмутимо ответила Гермиона, и Малфой закатил глаза. Первые несколько раз, когда она заходила к нему в палатку, Гермиона чувствовала себя неловко, оттого что ей было некомфортно находиться в личном пространстве Малфоя, но сегодня подобных колебаний не было. Она прошла мимо маленького обеденного столика и рухнула на мягкий диван — точно такой же, как в ее палатке, только с геометрическим узором в фиолетовых тонах. Довольно современный по меркам магического мира, но Гермионе он напоминал обивку сидений в маггловских автобусах — впрочем, сейчас ей было совершенно все равно, ведь диван оказался невероятно удобным. — Чувствуй себя как дома, — сухо пробормотал Малфой, гремя чем-то на кухне у нее за спиной. — Уже, — зевнула она, слишком сонная, чтобы даже отреагировать на его сарказм. Вполне возможно, она задремала на несколько минут, потому что в следующий момент Малфой ставил поднос с кофейником и чашками на маленький столик у дивана. К немалому удивлению Гермионы, вместо того чтобы сесть в одно из бежевых кресел напротив, Малфой опустился рядом с ней, удовлетворенно вздохнул, закрыл глаза и откинул голову назад. Она смотрела на него секунду — на то, как расслабились мышцы его лица, на почти неестественно выступающий кадык на длинной шее. — Не смотри на меня так, Грейнджер, — пробормотал Малфой, не открывая глаз, отчего она слегка вздрогнула. — Ты сидишь на моем обычном месте, и будь я проклят, если сяду в эти дрянные кресла только потому, что ты здесь. — Они и правда неудобные, да? — хмыкнула она. — Очень. — Ты что, видишь меня? У тебя глаза чуть приоткрыты, или ты просто угадал, что я на тебя смотрю? — подозрительно спросила Гермиона, наливая себе кофе. «Боже, какой потрясающий аромат…» Малфой открыл глаза и одарил Гермиону кривой ухмылкой. Вышло чуть жутковато — учитывая его впалые щеки и темные круги под глазами. — Профессиональная тайна, — ответил он. — Злодеям с такой черной душой, как у меня, нужно поддерживать ореол загадочности. Иначе какой смысл героям вроде тебя разгадывать наши секреты? — А, ну конечно, — сказала Гермиона, хлопнув себя по лбу в притворном озарении, — уверена, тебя бы выгнали из гильдии, если бы ты просто взял и рассказал мне… — Именно, — усмехнулся Малфой. — Так что сделай одолжение и просто пей свой кофе, ладно, Грейнджер? Гермиона закатила глаза в усталом раздражении и послушалась. Господи, она и правда была совершенно измотана. Гермиона сделала еще один глоток кофе, но Малфой так и не шевельнулся. Шея его была по-прежнему вытянута, тело сползло по дивану так, чтобы голова удобно покоилась на спинке. Глаза снова были закрыты, руки — скрещены на груди. Гермиона тихо вздохнула и поставила чашку обратно. Кофе все равно был еще слишком горячим, так что она откинулась назад, позволив себе расслабиться и утонуть в диване. На мгновение ей показалось, что она буквально слышит, как ее мышцы стонут от облегчения. Наверное, стоит спросить, не хочет ли Малфой кофе? Чуть позже. Гермиона нальет ему, когда поднимется за своим. Когда сумеет собрать волю в кулак, чтобы оторвать себя от этого до нелепости удобного дивана. Что она непременно сделает. С минуты на минуту. Гермиона позволила глазам закрыться, а Малфой рядом с ней протяжно выдохнул. Отдохнуть бы минутку. Буквально мгновение…