Chapter 4

Автобус рывком тронулся от остановки, и Эвелин инертно покачнулась вместе со всеми. День был долгим, серым, и единственным спасением от уныния были её грезы. Она устроилась у окна, закрыв глаза, и сразу же погрузилась в воспоминания о Лукасе. О его руках, его губах, его властном присутствии, сметающем все границы. Она открыла глаза и случайно встретилась взглядом с парнем, сидящим напротив. Он был простой, в темной худи, наушники в ушах. Но его глаза... Они были пристальными, темными, и в них читалась тихая, уверенная сила. Что-то в них заставило её сердце пропустить удар. Это был тот же пронзительный, пожирающий взгляд, что и у Лукаса. Он медленно снял наушники, не отрывая от неё глаз. Автобус наполнялся людьми, но для Эвелин мир сузился до этого узкого пространства между сиденьями. Парень наклонился вперед, его колени почти касались её коленей. Его рука с сильными, длинными пальцами легла на её зажатое между сиденьями колено. Прикосновение было электризующим, жгучим сквозь тонкую ткань платья. И тогда его черты начали плыть. Короткая стрижка будто отросла, скулы стали выразительнее, а губы сложились в ту самую, знакомую до боли, лукавую улыбку. Это был Лукас. Шум двигателя, разговоры, гул города — всё это превратилось в сплошной, бессмысленный гул. Он не говорил ни слова, но его пальцы уже скользили вверх по её бедру, задирая подол платья. Его ладонь, горячая и твердая, легла на её оголенную кожу, и она непроизвольно раздвинула ноги, давая ему больше простора. Он приблизился так близко, что его дыхание смешалось с её дыханием, а его свободная рука скользнула между её ног и властно прижалась к самой сердцевине её желания сквозь тонкое кружево трусиков. Эвелин издала тихий, сдавленный стон, потерянно впилась пальцами в его предплечье. Он не спеша, с хищной уверенностью, отодвинул тонкую преграду в сторону. Его пальцы нашли её влажную, горячую плоть. Один палец легко скользнул по её щели, собрав влагу, чтобы нежно, почти насмешливо, коснуться набухшего, невероятно чувствительного клитора. Волна жгучего удовольствия заставила её выгнуться на сиденье. Он не останавливался, ритмично и настойчиво растирая этот маленький, твердый бугорок, пока всё её тело не затрепетало в его руке. Она была полностью в его власти, её голова запрокинулась на спинку сиденья, губы приоткрылись в беззвучном крике. Он наблюдал за её наслаждением с тем самым знакомым, властным выражением лица. Затем он помог ей резко, почти грубо, перебраться к нему на колени, спиной к окну, загораживая её собой от всего автобуса. Его руки крепко держали её за бедра. Она чувствовала сквозь ткань его джинсов твердый, мощный бугорок его возбуждения. Он одной рукой расстегнул ширинку, высвободил свой член — большой, напряженный, с каплей влаги на головке. Не говоря ни слова, он направил его к её готовому, стремящемуся входу. Она сама, движимая всепоглощающим желанием, опустилась на него, чувствуя, как он заполняет её до самого предела, растягивая и насыщая каждую частичку внутри. Тихий, прерывивый стон вырвался из её груди. Он начал двигать её на себе, её спина билась о стекло автобуса в такт его яростным, глубоким толчкам. Его руки сжали её ягодицы, помогая ей двигаться быстрее, принимая его ещё глубже. Её ноги обвились вокруг его талии, её пальцы впились в его плечи. Она уже ничего не видела и не слышала, кроме его тяжелого дыхания у своего уха и влажного звука их тел. Он входил в неё с такой силой, что пар от их дыхания затуманил стекло. Его пальцы снова нашли её клитор, и он принялся стимулировать его быстрыми, точными круговыми движениями, доводя её до неистовства. — Лукас... — вырвалось у неё хриплым, чужим шепотом. Оргазм накатил на неё внезапно и сокрушительно, заставив всё её тело сжаться в спазматической волне, молнией пробежавшей от кончиков пальцев до макушки. Внутри всё перевернулось и залилось белым, ослепительным светом. Она кричала, но крик застрял в горле, превратившись в серию беззвучных, судорожных вздохов. Через мгновение его тело напряглось, он с силой вжал её в себя, и она почувствовала внутри себя пульсацию и горячий выброс его семени. Они сидели, слившись воедино, тяжело дыша. Его лоб был прижат к её плечу. Мир плыл вокруг в тумане блаженства. И тут из этого тумана до неё донесся настойчивый, раздраженный голос: — Девушка, вы выходите? Конечная. Ошеломление ударило её, как удар током. Она резко дёрнулась. Автобус стоял в пустом депо. Водитель смотрел на неё с нетерпением. Напротив никого не было. Она всё ещё сидела на своём сиденье у окна, одна, её сумка лежала на коленях. Но её тело лгало реальности: между ног была влажно и тепло, грудь тяжела, а на внутренней стороне бедер она с ужасом обнаружила следы, будто от чьих-то пальцев. Она пробормотала извинения, схватила сумку и выбежала на прохладный вечерний воздух, пытаясь убежать от призрака наслаждения, которое было ярче и реальнее, чем вся её жизнь.