Chapter 5

Вечер в квартире Эвелин был тихим и уютным. Она заварила чай и собиралась устроиться с книгой, пытаясь заглушить тоску, которая вечно грызла её изнутри в эти часы одиночества. Лукас. Его имя всегда было там, на самом дне каждого стакана, в паре каждого чайника. Призрак его прикосновений был реальнее, чем тепло керамики в её ладонях. Внезапно раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Доставка еды, которую она заказала почти машинально. Она вздохнула, отставила чашку и пошла открывать. Когда дверь распахнулась, её сердце на мгновение замерло. На пороге стоял курьер, подсвеченный тусклым светом коридорной лампы. Высокий, в тёмной куртке, с шапкой, надвинутой на глаза. Но в его скулах, в разрезе губ, в манере держаться… было что-то до боли знакомое. — Эвелин? Заказ, — произнёс он, и его голос, низкий и бархатистый, пронзил её насквозь. Это был голос так похож на Лукаса. Мир поплыл. Очертания его фигуры задрожали, как в мареве. Шапка исчезла, и перед ней стоял он. Настоящий. Его глаза горели тёмным огнём, а на губах играла та самая, хищная и ласковая улыбка. Он не стал передавать пакет. Вместо этого он резко, но уверенно шагнул вперёд, подхватил её на руки, как перышко, и переступил порог её квартиры, толкнув дверь ногой. Она не успела издать ни звука, лишь обвила его шею руками, утопая в головокружении. Он понёс её, не останавливаясь, через прихожую в гостиную, и опустил на мягкий ковёр. Его губы нашли её губы в поцелуе, который был не вопросом, а приказом. Язык Лукаса настойчиво вторгся в её рот, властный и требовательный. Его руки скользнули под её домашнюю футболку, и она почувствовала, как тонкая ткань бюстгальтера не является для него преградой. Он ловко расстегнул его одним движением, и его ладони охватили её грудь. Пальцы сжали упругую плоть, большие пальцы грубо провели по соскам, заставляя её выгнуться от резкого, почти болезненного удовольствия. Он не давал ей опомниться. Его губы скользнули вниз по её шее, оставляя горячие, влажные следы, к ключицам, а затем опустились ниже, к груди. Он взял её твёрдый, возбуждённый сосок в рот, лаская его кончиком языка, то нежно, то засасывая почти до боли, и она стонала, впиваясь пальцами в его волосы. Затем он отстранился, перевернул её на живот и одним резким движением стянул с неё штаны и трусики. Его ладони легли на её ягодицы, сжимая и разминая их. Потом она почувствовала его горячее дыхание между своих ног. Он грубо раздвинул её бёдра, открывая взгляду всю её сокровенную нежность. — Лукас… — успела она простонать, прежде чем его язык коснулся её. Это было не ласковое прикосновение, а настойчивое, властное вторжение. Он не просто ласкал её — он изучал, пробовал на вкус, владел ею. Плоский кончик его языка провёл долгий, медленный путь от самого низа её щели кверху, к её клитору, и замер на нём. Он надавил, заставив её вздрогнуть, а затем начал водить по нему быстрыми, вибрирующими движениями. Волны наслаждения били в неё, одна за другой, всё сильнее и сильнее. Она металась под ним, её бёдра сами собой двигались в такт его языку, подставляясь ему ещё глубже. Он не отпускал её, держа крепко за бёдра, и его язык работал с ней без устали — то кружа вокруг её чувствительного бугорка, то проникая внутрь её, наполняя её влажным жаром. Она чувствовала, как по её внутренней стороне бедер стекают её собственные соки, слышала смущающие, влажные звуки, и от этого её возбуждение только нарастало. Одной рукой он раздвинул её ещё шире, а пальцы другой руки нашли её. Два пальца легко вошли в её готовое, пульсирующее влагалище, двигаясь в ней в такт работе его языка. Он погружал их глубоко, находя внутри ту самую чувствительную точку, и тер её, пока она не закричала от нахлынувшего ощущения. Она была на грани, её тело напряглось как струна. И тогда он сосредоточился исключительно на её клиторе, зажав его губами и яростно вибрируя языком. Оргазм накатил на неё сокрушительной, оглушительной волной. Всё её тело затряслось в беспомощных конвульсиях, из горла вырвался сдавленный, хриплый крик. Она билась в его руках, пока волны удовольствия перекатывались через неё, медленно затихая. Он дал ей несколько секунд прийти в себя, не отпуская её. Затем его пальцы внутри неё снова пришли в движение, сначала медленно, потом быстрее. — Ещё, — приказал он своим низким, хриплым голосом. — Я хочу видеть, как ты кончаешь снова. И он продолжил. Его пальцы двигались внутри, а большой палец нажал на её перевозбуждённый, невероятно чувствительный клитор. Новый, ещё более мощный оргазм рванул её изнутри, заставив её заломить руки и закатить глаза, потеряв связь с реальностью. Когда она наконец открыла глаза, запыхавшаяся и совершенно разбитая, комната была пуста. Она лежала одна на ковре в луже собственной влаги и пота. Дверь в прихожую была приоткрыта, а на полу у порога стоял пакет с едой. Эвелин медленно поднялась, её ноги дрожали. Она подошла к двери и закрыла её на замок, прислонившись лбом к прохладной деревянной поверхности. Её тело всё ещё горело, гудело и пульсировало, с каждой клеточки стекали капли невыносимого, призрачного блаженства. Она была одна. Снова одна. Но воспоминание о его прикосновениях, таких реальных, таких властных, жгло её изнутри сильнее, чем любой огонь.