Глава 25. Ритм Клетки

Прошёл почти месяц. Месяц, проведённый в холодном, безупречно организованном аду Bonten. Цепь, которую Майки нацепил на Эл, оказалась, к её циничному удовольствию, действительно больше символом, чем ограничением. Это было дорогое украшение, которое говорило всем: она принадлежит ему, но не мешало ей передвигаться по обширному особняку. Она могла сидеть в библиотеке, работать в гостиной или, как и просила, проводить часы во дворе. Присутствие цепи стало фоном, как и присутствие её похитителей. За это время Эл довела своё двойное существование до совершенства. Днём она была незаменимым активом Майки. Её аналитика приносила Bonten миллиарды, её стратегии разрушали конкурентов, а её словесные дуэли с Коко и Хайтани стали новой, мрачной формой развлечения. Хайтани больше не пытались её трогать — их сдерживал страх перед Майки, а не её блестящий ум. Их общение свелось к убийственно вежливому сарказму и интеллектуальной агрессии. Ночью она была его якорем. Она лежала рядом с ним, слушая его ровное дыхание. Это было извращённо интимно и тошнотворно одновременно. Именно в эти часы она получила свою самую большую уступку: доступ к его защищённому рабочему каналу и, опосредованно, к тайным файлам Bonten, пока Майки спал. Он не давал ей пароль, но его отпечаток пальца был доступен, а его расслабленное состояние было её ключом. Эл не искала дыру в заборе буквально. Она искала системный сбой. Месяц беспрепятственного доступа к информации, который она оплатила своим достоинством и сном, дал свои плоды. Её поиски сосредоточились на двух точках: Секреты Майки: Она знала, что уязвимость Майки кроется в его прошлом. Логистика: Слабые звенья в цепи поставок Bonten Прошёл почти месяц, и ритм жизни в особняке Bonten приобрёл странный, нездоровый комфорт. Цепь Эл, дорогой и бесполезный аксессуар, больше не была символом немедленного угнетения, а стала маркером её особой роли. Эл не просто выжила — она адаптировалась и подружилась с самыми неожиданными членами окружения Майки. Её прямой, циничный юмор, не боящийся задеть ничьё эго (даже Майки), стал необходимой отдушиной для тех, кто устал от атмосферы постоянного психоза. Какучо и Коко стали теми, кто оказался в её орбите чаще всего. Эл быстро поняла: они не просто инструменты, как Санзу или Хайтани. Они были людьми, потерявшимися в системе, которую создали другие. Коко — циник, чей гений был сломлен трагедией. Какучо — воин, чью совесть не до конца убила война. Они оба видели в Эл то, что сами боялись потерять: ясную, неуступчивую человечность. Их общение происходило поздно ночью, когда Майки спал, а Хайтани и Санзу были заняты своими делами. Однажды ночью Эл сидела в гостиной, прикованная (условно) к ноутбуку. Коко пил виски, глядя на её работу. Какучо стоял на посту, но чуть ближе, чем положено. — Я смотрю, ты уже полностью интегрировалась в систему, — произнёс Коко, его тон был непривычно мягким. — Работаешь усерднее, чем на себя. — Конечно, — Эл усмехнулась. — Я создаю идеальную корпорацию зла. Когда я сбегу, мне будет к чему возвращаться. — Ты не сбежишь, — Какучо прервал её, но без угрозы. Просто констатация факта. — Ты слишком нужна ему. И ты это знаешь. — Нужда — это зависимость, Какучо. А зависимость — это лазейка, — Эл сделала глоток кофе. — И раз уж мы говорим о лазейках... Она повернула к ним ноутбук, демонстрируя те самые подозрительные двойные счета в схеме Коко. — Ты знаешь, Коко. Ты гений, но ты ленив. Эта схема — слишком очевидна для твоего уровня. Это не ошибка. Это золотой парашют, — Эл посмотрела ему прямо в глаза. — Ты собираешься бежать. И ты готовишь себе мягкую посадку. Коко не стал отрицать. Он усмехнулся — горько и измученно. — Ты самая опасная вещь, которая случалась с нашим финансовым отделом, — признал он. — Да, я готовлюсь. Я — материалист. У меня нет короля, за которым я буду следовать в ад. У меня есть деньги, чтобы купить себе выход из этого ада. — А ты, Какучо? — Эл повернулась к нему. — Ты будешь сидеть здесь и смотреть, как Майки разрушает себя? Ты был его голосом разума. Какучо посмотрел на неё с тоской. — Я не могу его оставить. Но и не могу его спасти. Мой долг… Эл выслушала их молча. В свете тусклой лампы она видела, как напряглись лица Коко и Какучо. Они хотели свободы, но она требовала предательства, которое они не могли себе позволить. Коко осушил свой стакан. — Ты не понимаешь, Эл, — его голос был жёстким, снова деловым. — Ты правильно увидела золотой парашют. Он существует. Но он нужен, если Майки провалится или умрёт. Он не нужен для побега. Я не побегу от него. Я убегу, если потеряю место или возможность зарабатывать. — Майки — это не друг, Эл, — продолжил Какучо, его глаза были холодными и убеждёнными. — Он единственное, что у нас осталось. Ты права, мы устали. Мы видим хаос. Но он — наш якорь. Он даёт нам цель, даже если эта цель — безумие. Без него мы просто потерянные куски дерьма. Какучо подошёл ближе. — И вот в чём разница. Ты — ценный инструмент. Ты — часть бизнеса. Но он — это бизнес. Если мы будем выбирать между тобой и им... ты знаешь ответ. Мы никогда не сделаем ничего, что по-настоящему ему навредит. Эл медленно кивнула, впитывая информацию. Никакого предательства. Никакой помощи в побеге. Они не хотели свободу; они хотели контролируемый хаос, который оправдывал их существование рядом с Майки. — Хорошо, — сказала Эл, и в её голосе не было разочарования, только пересчёт. — Значит, прямой шантаж не сработает. Она снова открыла ноутбук, сосредоточившись на финансовых схемах Коко. — Коко, твой "золотой парашют" — это не выход. Это чёрная дыра. Ты используешь слишком много двойных счетов и слишком много оффшоров, которые могут быть связаны с особо чувствительными активами Майки. Если ты активируешь этот побег.Он найдет тебя и уничтожит. Коко вздрогнул. Эл нашла уязвимость, которую он сам не осознавал. На следующей неделе, когда операция «Изоляция» была на волоске от активации, в центральном офисе Bonten произошла катастрофа. Санзу провалил рядовое задание с невиданным размахом, устроив международный скандал и уничтожив критически важный актив Майки. Майки вернулся в особняк в состоянии холодной, абсолютной ярости. Его бледное лицо было похоже на маску из льда, но в глазах горел безумный, неуправляемый огонь. Он прошёл мимо оцепеневших членов банды, которые разбегались, как тараканы. Он искал выход, и этим выходом оказалась Эл. Эл сидела за рабочим столом. Цепочка на её шее громко звякнула, когда она резко подняла голову. — Ты! — Голос Майки был низок и плосок, но в нём вибрировала сила, способная разнести стены. — Что случилось? — она попыталась сохранить спокойствие, но её сердце бешено заколотилось. Майки схватил её за плечо, его пальцы впились в ткань рубашки и кожу. Он оторвал её от кресла так резко, что стул с грохотом упал. — Ты сидишь здесь, — его глаза сверкали, — играешь в своего гребаного стратега, а мои люди творят хаос! Моя цепь! Мои правила! Ты думаешь, ты контролируешь ситуацию, потому что я сплю?! Он толкнул её к стене. От удара у неё перехватило дыхание, а сломанный палец пронзила острая боль. — Я король! Я — единственный, кто здесь имеет право на хаос! — Он приблизился, его дыхание было горячим. Он использовал своё присутствие как оружие. — Твой цепной пёс — причина хаоса! — Эл не выдержала, её голос сорвался на шипение. — Санзу не смог справиться с базовым заданием! Не вини меня за его наркотическую тупость! Майки сорвал с неё цепочку и швырнул Эл на пол. Но его ярость не нашла выхода. Он посмотрел на рабочий ноутбук — её символ независимости — и разнёс его вдребезги, уничтожив единственный инструмент, который обеспечивал ему покой. Эл пыталась подняться, но он не дал ей этого шанса. — Ты думаешь, ты лучше их?! — его голос был жестоким шёпотом, полным бессонницы и ненависти к самому себе. — Ты — никто! Он снова схватил её — на этот раз за горло. Его пальцы были стальными тисками, его лицо — маской смерти. Эл почувствовала, как воздух исчезает, а сознание проваливается в белую пелену. Он не собирался просто угрожать. В самый последний момент, когда темнота уже начала поглощать её, Майки разжал хватку. Он не хотел её смерти — не такой простой, не такой быстрой. Но он хотел абсолютного разрушения. С диким, животным рёвом, он схватил её и с силой отшвырнул в сторону. Удар был направлен к окну. Стекло лопнуло с оглушительным, жутким грохотом. Эл пролетела сквозь раму и выпала из окна второго этажа. Кровавый Финал Воздух вырвался из её лёгких. Была боль, ослепляющая, пронизывающая, но кратковременная. Затем — глухой удар о влажную траву. Майки, всё ещё стоя в комнате, тяжело дышал, глядя на разбитую раму и острые осколки, сверкающие в полумраке. Ярость медленно отступала, оставляя после себя лишь холодную пустоту. В этот момент, заглушая тишину особняка, раздались торопливые шаги. Ран, Риндо, Коко и Какучо возвращались после доклада в офис. Они подняли головы, увидев разбитое окно, и застыли. Майки медленно подошёл к проёму и посмотрел вниз. Эл лежала на газоне. Её рубашка была разорвана, а одежда пропитана кровью — не только от порезов разбитым стеклом, но и от внутреннего удара. Её лицо было белым, волосы разметались по траве, а вокруг головы медленно расплывалось тёмное пятно. Она была неподвижна. Майки просто смотрел. Его лицо было пустым. Он только что уничтожил свой собственный якорь, своё условие существования, свою самую ценную собственность. Четверо членов Bonten, застыв внизу, молча смотрели на то, что казалось трупом своей новой коллеги, а затем на Майки, стоящего в проёме, одинокого короля хаоса. Коко был первым, кто среагировал. Он побежал к Эл, его обычный цинизм сменился отчаянием. — Эл! Какучо не двигался. Он смотрел на Майки. В его глазах не было осуждения, была лишь печальная, окончательная констатация того, что его Король перешёл последнюю черту — он уничтожил единственную вещь, которая давала ему шанс на покой. Ран и Риндо, хотя и были шокированы масштабом разрушения, быстро взяли себя в руки. — Быстро! Врача! — прошипел Ран, оглядываясь. Но все взгляды были прикованы к Майки. В комнате не было гнева. Был лишь вакуум. Эл была сломана, но жива.