Глава 27. Свои правила

К утру Эл не нашлась. Вся огромная, изощренная сеть Bonten не смогла обнаружить одну раненую, истощенную женщину. Майки, не спавший уже целую вечность, был функционально недееспособен. Его ледяная ярость сменилась опасной апатией. Санзу вернулся с пустыми руками, его безумие лишь усилилось. Хайтани сидели в командном центре, просматривая тысячи камер с одинаковым, безнадежным результатом. Коко нервно потел, понимая, что каждый потерянный час — это цена, которую они заплатят своей жизнью. Эл просто исчезла. Эл проснулась, и первая мысль была: тишина. Не удушающая, пустая тишина особняка, а нормальная, городская тишина, проникающая сквозь плотные шторы. Она медленно поднялась. Тело протестовало — ребра ныли, голова гудела, но раны были чистыми и перевязанными. Она была не в своей комнате. Не в клинике. Гостевая спальня была просторной и элегантной, без намёка на тюрьму или больницу. Эл нашла в себе силы, чтобы надеть халат, и осторожно, с присущей ей расчётливостью, вышла в коридор. Она ориентировалась, как стратег на незнакомой территории. Коридор привёл её на кухню. Там, у плиты, стоял Куро. Он был в домашней одежде и сосредоточенно смотрел на сковороду. Кухня была современной и огромной, но запах гари свидетельствовал о том, что Куро был в ней редким гостем. Он пытался приготовить что-то простое, но дым стоял столбом. — Проклятье, — пробормотал Куро, явно не замечая её присутствия. — Я думал, это проще. Эл остановилась у входа. Впервые за долгое время она почувствовала не страх или ненависть, а лёгкое, ироничное облегчение. — Ты слишком часто двигаешь сковороду, — тихо сказала Эл. Её голос был хриплым. Куро вздрогнул и резко обернулся. В его глазах не было ни страха, ни агрессии, только быстрая, профессиональная оценка. — Вы проснулись, — он кивнул. — Извините за этот газовый хаос. Я пытался сделать омлет, но, кажется, это требует большего ума, чем управление фондами. Эл подошла к плите. — Отойди, — приказала она. Несмотря на боль в рёбрах, она быстро и эффективно спасла остатки продуктов, за пару минут превратив их в идеальный завтрак. Они сели за стол. Куро не мог оторвать глаз от своей тарелки. — Это… невероятно, — сказал он. Эл жевала медленно, восстанавливая силы. — Управление ресурсами. Это моя работа. После того как они закончили, Куро отложил вилку и посмотрел на неё. В его глазах была ясность и спокойствие. — Меня зовут Куро, — сказал он. — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Я знаю, что вы не отсюда и что ваш побег не был случайностью. Я видел ваши травмы. Я видел цепь, которую вы выбросили. Эл сжалась, готовая к допросу или шантажу. — Я не офисный работник, — продолжил Куро. — Я влиятельный человек. И я уважаю анонимность. Вы оказали мне человеческую услугу, помогли с завтраком. Я оказал вам человеческую услугу, вызвал врача. Он развёл руками. — Мне не нужны объяснения, Эл. Мне не нужны ваши тайны. Мне не нужна плата. Вы просто были ранены и хотели покоя. А я просто оказал человеческую помощь. Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Я не задам ни одного вопроса. Эл смотрела на него. Ненавязчивое человеческое отношение было самым страшным оружием, с которым она сталкивалась в этом новом мире. Впервые она могла просто быть, а не стратегировать. Эл провела первый день в пентхаусе Куро в состоянии полного бездействия. Она лежала в гостевой спальне, позволяя телу восстанавливаться, а мозгу — переваривать произошедшее. Уют и ненавязчивое присутствие Куро были шокирующим контрастом после недель, проведенных в особняке Майки. "Я знала, на что иду", — повторяла она про себя. Она знала, что Майки непредсказуем. Она знала, что её жизнь висит на волоске. Но она не предполагала, что её интеллект, её ценность будут настолько легко отброшены в угоду его минутной, безумной ярости. Она не предполагала, что унижение станет таким физически болезненным и абсолютным. В её голове шёл стратегический анализ: Майки: Ушёл в себя. Кризис бессонницы. Полностью нефункционален. Bonten: В панике, ищут. Уязвимы. Её позиция: Свободна, но ранена. Нуждается в информации и плане. Куро: Неизвестная, но полезная переменная. На второй день Эл почувствовала себя достаточно восстановившейся для действий. Ей нужно было единственное, что давало ей реальную силу: её старый телефон и один контакт. Она попросила Куро отвезти её. — Мне нужно забрать кое-что очень важное. Если что-то пойдет не так, я не хочу, чтобы ты был втянут, — сказала она ему, стараясь вернуть себе деловой тон. Куро лишь спокойно кивнул. — Я не буду задавать вопросов, Эл. Скажи, куда. Он отвез её к старой, скромной, но безопасной квартире. Эл вернулась в пентхаус Куро. В руках она держала активированный, старый телефон. Она не стала звонить. Она открыла защищенный чат со своим единственным контактом: Техподдержка Вселенной. Сообщения посыпались мгновенно, словно собеседник только и ждал её появления онлайн. Техподдержка Вселенной: ТЫ. ЕБ*НАЯ. НАИВНАЯ. СТРАТЕГИНЯ. Я СКАЗАЛА ТЕБЕ, что это не игра в шахматы. СКОЛЬКО РАЗ, ЭЛ?! Ты думала, ты умнее психопата, который себя ненавидит?! Он тебя выбросил из окна, сука! Ты там лежала в своей дорогой одежде, истекая кровью! Это не урок, это МАТЬ ЕГО УНИЖЕНИЕ. Эл сидела, опершись о стену, и читала каждое слово. Мат, гнев, отсутствие жалости — это было именно то, что ей было нужно. Отрезвляющая, беспощадная правда. Эл: Успокойся. Я у Куро. Я жива. И да, я не предполагала, что он настолько отморожен. Моя ошибка. Техподдержка Вселенной: "Настолько отморожен"?! Он бог хаоса, который ищет покоя. Ты думала, ты продаешь ему лекарство, а ты стала наркотиком. Наркотики всегда заканчиваются ломкой и насилием! Эл отказалась от немедленной, сложной мести. Ей было скучно, и она была обижена. Для неё это означало продолжение игры, которую Майки начал, но не закончил. Она попросила Куро отвезти ее в один из самых людных парков Токио. Она сидела на скамейке, наблюдая за нормальной, размеренной жизнью, и чувствовала превосходство. Она нашла старый, общественный телефон-автомат — идеальный анахронизм для абсолютной анонимности. Набрав защищённый, но известный ей номер Коко, она дождалась ответа. — Не помешала? — спросила Эл, её голос был легким и циничным, совсем не похожим на голос женщины, которая только что выпала из окна. На другом конце провода раздался резкий выдох Коко. — Помешала?! Я старался... — он запнулся, видимо, вспомнив, что его могут слушать. — Эл, это очень смешно. Тебя тут буквально по всему Токио ищут, а ты спокойно звонишь с... с городского телефона?! Бежать! Тебе бежать надо, дура! Желательно на другую планету! — Оооо, нет, дорогой Коко, — Эл оперлась плечом о будку. — Я рождена для веселья. Короче, начну заново: мне нужен Майки и маленький разговор. В трубке воцарилась напряжённая тишина. — Идея очень плохая, — наконец выдохнул Коко. — Знаю. Но зато какая, — Эл улыбнулась. — Прямо сейчас? — Да. — Пиздец, конечно, — прошептал Коко. — Но понимаешь, проблема в другом. Его рядом нет. Он... он не выходит и ни с кем не разговаривает. — Обидненько, конечно, — в голосе Эл прозвучало искреннее разочарование. — Ладно. Тогда у меня есть план Б. Пока. — Эл, стой! — крикнул Коко, но ответа не последовало. Только гудки. Активация «Плана Б» Эл вернулась к машине Куро, который терпеливо ждал. — Следующая остановка, — сказала она с безумным блеском в глазах, — моя квартира. Куро не задавал вопросов. Он просто вёл машину, понимая, что стал частью самого интересного и самого опасного представления в городе. Она вошла в старую квартиру — то самое место, где нашла свой телефон для связи с Техподдержкой. Эл быстро достала свой старый, нигде не зарегистрированный, «чистый» телефон. Тот, который Bonten не могли отследить. Коко не смог дать ей Майки. Но Майки заперся в своём хаосе. Ему нужно было лично позвонить. Эл набрала единственный номер, который гарантированно вывел бы Майки из равновесия: его личный, приватный номер, который он держал для экстренных ситуаций и единственных людей, которым доверял. Майки, лежавший в своей комнате, резко дёрнулся, услышав звонок на личном, приватном номере. Он не спал уже почти неделю. Каждый звук был пыткой, но этот звонок, нарушивший его изоляцию, потребовал реакции. Он взял трубку. — Да, — его голос был хриплым, полным усталости и угрозы. — Привет, Король хаоса. Не помешала? — голос Эл был мягким, едким и звучал так близко, словно она сидела в соседней комнате. Майки застыл. Он не услышал страха, только чистое, незамутнённое веселье. — Ты. Где ты? — прошипел он. — О, это было бы слишком скучно — говорить тебе. Давай лучше поговорим о тебе. Коко сказал, что ты скучаешь по мне. — Возвращайся. — Нет, — Эл засмеялась. Звук был чистым и холодным. — Ещё раз из окна вылететь не хочу, спасибо за предложение. Я ценю твою заботу о моих потребностях в адреналине, но на этот раз я выбираю горизонтальную поверхность. Майки сжал трубку. — Ты думаешь, это игра? — его голос стал опаснее. — Думаю, это чёрная комедия, Майки! Ты вышвыриваешь самый ценный актив, а потом запираешься, как обиженный ребёнок, потому что не можешь уснуть без своей игрушки! Кстати, как спалось? Я вот спала отлично. Уютно, тихо, никто не пытался меня придушить или выкинуть в стекло. Рекомендую! — Твои шутки... — А, ты про юмор? Это мой ответ на твоё искусство. Твоё искусство — это резня и уничтожение. Моё — сарказм и выведение тебя из себя. В этом я, согласись, преуспела. Коко, бедный, чуть не плакал, когда я звонила с общественной будки. Он переживает за тебя. А Санзу, наверное, уже напился своей шипучки и охотится на голубей, представляя, что это я? Майки издал короткий, сухой звук, который мог быть смехом или спазмом. — Ты хочешь умереть, Эл. — Нет, я хочу жить. Просто хочу веселиться! Скучно же! Смотри, что ты сделал: ты уничтожил мой ноутбук. Мой единственный инструмент для работы. Это как если бы я отрезала тебе голову, чтобы ты не скучал. — Вернись, и я куплю тебе новый. Лучше. — О, обещания! Как мило! Новая игрушка за то, что ты меня чуть не убил? Нет, спасибо. Я тебе не та глупая любовница, которую можно заткнуть новым "Ламборгини" за синяк под глазом. Мне нужна реальная плата. — Назови её. — Свобода. Полная. Неприкосновенность от тебя самого,и извинения не помешали бы. — Извиниться? Майки замолчал. Он услышал не угрозу, а абсолютную, неоспоримую логику. Она действительно сделает это. — Ты сейчас где? — Дома. Я же сказала — спать и отдыхать! А ты, Майки, иди поспи. Ты выглядишь ужасно. И Коко выглядит ужасно. Вы позорите свой бренд преступности. Эл не стала дожидаться ответа. Она повесила трубку. Она получила то, что хотела: прямой контакт, абсолютное унижение и доказательство его зависимости. С улыбкой, полной чистой, едкой радости, Эл посмотрела на старый телефон. Игра продолжалась, и она только что сделала свой самый смешной ход. Эл тут же набросала документ, используя чистый лист бумаги и ручку из квартиры. Это был не юридический контракт, а Меморандум о Новых Условиях Существования Актива. В нём были всего три пункта: неприкосновенность, свободный выход в любое время и немедленное возмещение ущерба. Она сфотографировала его и, используя защищенный канал Куро, отправила Коко с пометкой: «На утверждение Королю. Немедленно». Не прошло и часа, как Коко прислал ей ответ. В нём не было слов. Была лишь одна точка — символ утверждения Майки. А спустя еще тридцать минут Эл получила уведомление о доставки в соседний дом. Эл усмехнулась увидев огромную коробку. Внутри лежал новый ноутбук. Самый дорогой, самый красивый. Идеальный инструмент. Рядом лежала небольшая, черная коробочка. В ней не было извинения. В ней была флешка, на которой был записан один-единственный аудиофайл. Эл вставила флешку в свой новый, блестящий ноутбук. Она нажала "Плей". Из динамиков раздался хриплый, уставший, почти беззвучный голос Майки: -Вернись.