Глава 34. Упорное Упрямство

Весь хаос и веселье внезапно закончились. Усталость и неизбежность возвращения к делам давили на всех. Майки не стал немедленно объявлять своё желание. Он отложил казнь. Утро следующего дня было спокойным . Напряжение за завтраком после мучительного возвращения было осязаемым. Эл, Ханма, Какучо и Риндо ждали приговора за проигрыш в волейболе. Майки медленно отставил свой прибор. Он посмотрел на Эл. Его взгляд был спокойным, но полным властного ожидания. — Желание, — тихо произнёс Майки, обращаясь ко всей проигравшей команде. Все замерли, ожидая унизительного труда или нелепых заданий. Майки, однако, проигнорировал Ханму, Какучо и Риндо. Он говорил только с Эл. Майки подождал, пока взгляды всех остальных отвлекутся, и, когда Санзу начал жаловаться на головную боль, а Коко считать убытки от машины, он тихо наклонился к Эл. — Эл, ты проиграла. Твоё подчинение — это правда, — его голос был едва слышен даже для неё. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Твоё желание — это спать со мной в обнимку каждую ночь, до конца нашей работы. Без одежды и без протестов. Эл замерла. Её глаза расширились от шока. Это было жестко и смущающе. Не потому, что она боялась физического контакта – её беспокоил интимный, постоянный контроль. Это было нарушением её психологических границ. Она мгновенно покраснела – реакция, которую Майки заметил и оценил. — Что это? — прошептала Эл, стараясь не дышать. — Это не имеет отношения к Bonten! — Имеет, — тихо ответил Майки. — Ты мой катализатор сна. И я не хочу рисковать, что ты сбежишь или задохнёшься под одеялом. Я должен чувствовать, что ты здесь. Это контроль за ценным активом. А без одежды... — он улыбнулся той хищной улыбкой, которую Эл ненавидела. — Это просто дополнительная гарантия, что ты не прячешь под одеждой средства связи или оружие. Он поднял голос, обращаясь уже ко всем, скрывая суть желания. — Команда Эл в полном составе: вы получаете новые, самые унизительные задания. Но это потом. Сейчас главное — аналитик должен восстановить свою работоспособность. Эл сжала зубы. Она поняла: она проиграла. Желание было высказано и услышано только ими двумя. — Х.о.р.о.ш.о, — процедила Эл, её глаза горели от негодования и смущения. Теперь, помимо работы и выживания, у Эл была ночная обязанность, которая абсолютно стирала её личные границы. И это было только начало его психологической игры. Несмотря на шокирующее личное желание Майки, работа в особняке Bonten возобновилась с привычным темпом, хотя и с непривычным уровнем напряжения. Эл и её команда (Ханма, Какучо, Риндо) выполняли свои рутинные обязанности, но делали это с удвоенной аккуратностью, помня о полном подчинении. Коко получил самую жёсткую задачу — он проверял каждую деталь работы Эл, пытаясь найти хоть малейший промах, чтобы отомстить ей за фломастеры и аварию. Однако новый режим работы для Эл и Майки теперь включал ещё один пункт, который никто из Bonten не знал, кроме них двоих. Каждую ночь, когда работа заканчивалась, Эл снимала всю свою одежду и ложилась к Майки. Это было сложнее, чем прыгать с обрыва. Это требовало от неё абсолютной капитуляции перед его контролем и близостью. Майки соблюдал контракт в букве и духе: не было никаких сексуальных намёков или насилия. Была только абсолютная, собственническая близость. Он обнимал её — нежно, но крепко, как самую ценную вещь. Эл спала плохо. Ее нервная система протестовала против безоружного сна рядом с самым непредсказуемым человеком в Японии. Но эффект был неоспорим: Майки спал. Крепко. Утром он был спокоен, собран и готов к работе. А Эл, хоть и не высыпалась, осознавала, что её главная задача — стабилизация лидера — выполняется идеально. Прошло около трёх месяцев после возвращения из поездки и установления нового режима. Работа шла как по маслу. Майки спал идеально благодаря своему «катализатору сна» (который теперь был постоянной, обнажённой частью его ночи). Эл и Коко, тем временем, тихо, но эффективно проворачивали финансовые махинации, увеличивая счета Bonten, пока Майки был отвлечён своим контролем над Эл. Эл привыкла к физической близости, научившись эмоционально дистанцироваться. И вот, во время рутинного рабочего дня, Эл заявила о своей просьбе. — Майки, — начала она, положив отчёт о новых активах. — Я хочу татуировку. Майки, который был абсолютно погружён в бумаги, поднял голову. — Татуировку? Что-то абстрактное? — Нет, — Эл посмотрела на него упорно. — Я хочу такую же, как у всех. Знак Bonten. Но на ключице. Майки мгновенно нахмурился. Это было не то, что он ожидал. — Нет, — ответил он наотрез. — Это исключено. — Почему? — Эл не отступала. — Я важный член команды. Я участвую во всех самых опасных и крупных делах. Я заслужила этот знак. — Нет, — повторил Майки. — Твоя роль — быть незаметной. Этот знак отгораживает тебя от нормальной жизни. Твоё лицо и тело должны быть чистыми. Это косвенно отгораживает тебя от наших дел, сохраняя твою ценность как аналитика, который может работать на свету. — Ты лицемер! — возразила Эл. — Ты обнимаешь меня каждую ночь, контролируя мой сон, полностью стирая мои личные границы. Но нанести знак организации, на которую я работаю — это слишком? — Да, — сказал Майки, его глаза были холодными. — Твоя безопасность — моя собственность. Знак означает, что ты наша. А ты... ты моя, и ты здесь по контракту. Эл упрашивала его долго и упорно. Она использовала все свои аналитические навыки и психологическое давление. — Ты боишься? — провоцировала она. — Боишься, что кто-то увидит, что женщина равна самым опасным из твоих людей? Или боишься, что я захочу уйти, и знак усложнит мне жизнь? Майки промолчал. Последнее задело его сильнее всего. — Знак на ключице, — продолжала Эл, — это личный выбор. Это моя лояльность, которую я хочу тебе показать. Если ты отказываешь мне в такой мелочи, что это говорит о нашем контракте? Что ты не веришь мне? Его глаза сузились. Он не мог позволить ей поставить под сомнение его контроль или её лояльность — особенно после трёх месяцев ночной близости. — Хорошо, — наконец выдохнул Майки. Это было сложное согласие. — Но только на ключице. И если это повлияет на твою работоспособность или способность перемещаться... я не прощу тебе. Эл победно улыбнулась. Она знала, что получила больше, чем просто татуировку. Она получила от него официальное, внешнее признание своей принадлежности, которое вышло за рамки их личного контракта. Знак Bonten на её ключице станет её собственным, добровольным актом владения собой, а также символом его уступки.