Глава 6: Поцелуй под омелой.

Мираджейн уже около часа сидела напротив зеркала туалетного столика, нервно всматриваясь в собственное лицо. Ненадолго оторвав взгляд, она достала роскошную резную шкатулку, открыв ее со звонким щелчком. Пепельноволосая серьезно вздохнула, глядя на драгоценности, но все же принялась их надевать. Через несколько минут, спустя пару ловких движений (какие приходили к любой светской даме с опытом) Мира застегнула обе застежки, вновь в упор уставившись на отражение. В ушах красовались фамильные серьги с большим изумрудным камнем — знак семьи Джастин. Когда Фрид преподнес их в подарок невесте, та весьма удивилась, поскольку они совершенно не подходили к ее образу. Однако, учитывая их значение, носить их приходилось в любом случае. Герцогиня смерила драгоценный камень взглядом, сразу же ощутив приступ тревоги. В голове промелькнула мысль «это должно помочь». Отвлечься, сфокусироваться. В память о Фриде, в конце концов. Все же, она испытывала к нему некоторые чувства. Испытывала ведь.? Новая неделя подходила к концу, и Мираджейн всем телом ощущала, как с каждым днем ей становится все хуже. Банкет, гости, приглашения, цветы (достать которые было практически невозможно посреди суровой зимы), музыканты. Кольца, клятвы. Бывшая Штраус, конечно, слышала и о примерке белоснежного платья. «Какое счастье, что этой девице хватило ума не звать меня хотя бы на сие мероприятие», закусывая губу до кровавых следов размышляла она. Ей казалось, что она сходит с ума. Вожделеть мужчину, который женится через несколько дней. Такой абсурд, бесчестие, стыд… Но разве сердцу прикажешь? Пепельноволосая буквально убивалась от собственных ощущений. Если бы она только знала, что была не единственной, кто испытывает подобное…

***

Ярмарка выходного дня пестрила рождественскими украшениями: хвойные ветки сосен, красные мерцающие шары, плетеные венки и фигурки ангелов. Многие горожане приезжали сюда закупиться праздничной утварью и хорошенько повеселиться. В этот раз и наша компания не стала исключением. Драгнил рассматривал небольшие брошки на прилавке, одним ухом слушая причудливый рассказ торговца. Разумеется, он не мог отказаться от предлога снова увидеть Люси. В последние дни ее… Свободной жизни. Впрочем, молодой господин не слишком задумывался об этом. Хоть и не мог отрицать, однако, что прекрасная чужестранка пленила его все больше, парень искренне желал Дреяру благополучия. И если он получит его в браке с Хартфилией — так тому и быть. «Лаксус действительно заслуживает свое счастье», с легкой грустью рассуждал он, в упор не замечая очевидных вещей о том, кому на самом деле принадлежит сердце холодного блондина. — Нацу, Мираджейн, здравствуйте, — оба гостя обернулись на слишком радостный голосок поблизости. «Прямо светится счастьем. Тошно», хмыкнув подметила Мира, демонстративно медленно отвернув голову. В отличие от Саламандра, встреча не была для нее долгожданной. Однако вновь — приличия, приличия. Вдобавок, испытание для Дреяра — ей хотелось еще несколько раз помельтешить перед его глазами. «Может, тогда до него дойдет, какую ужасную ошибку он совершает!» — подумала и тут же осеклась. Нет, нет, о чем вообще она размышляет. «Это не твоя жизнь, не твоя свадьба, не твой жених, Мираджейн. Держи себя в руках». Герцогиня быстро схватилась за сережку в попытке привести голову в порядок. Герои направились в обход по небольшим магазинчикам и лавочкам в поисках исключительных рождественских подарков. Хоть свадьба и состоится в сочельник, на носу был самый главный праздник года — Рождество. По странному стечению обстоятельств выяснилось, что наследник семейства Драгнилов и юная невестка оба обожают карамельные леденцы, плетеные венки с шишками и громадные носки для подарков, вешающиеся на камин. Мираджейн отметила про себя, что между новоиспеченными товарищами сложились на странность хорошие взаимоотношения, и общение их проходило настолько естественно, что незнающий человек мог ошибочно принять их за пару. Иронично. — Ах, какой чудный носок! Помню, как папенька на праздник раскладывал подарки в ночи, пытаясь не разбудить меня, а я тихонечко посмеивалась, спрятавшись за колонной. — она с нежностью погладила бордовую ткань, развернувшись теперь к жениху, — Купим его домой, Лекс? Дреяр, стоявший несколько поодаль, вернулся из собственных размышлений и взглянул на пассию. Не найдя нужным разбираться, что именно она хочет приобрести, мужчина уверенно кивнул, и Люсьена неожиданно подпрыгнула от радости. Лаксус попытался выдавить подобие улыбки пока мисс Джастин сверлила златовласку ледяным взглядом. «Домой. В их дом», не справившись с накопившимся чувством гнева девушка психанула и спешно вылетела из лавки, нервозно стуча каблуками зимних сапожек. Генерал лишь проводил ее коротким взглядом, который немедленно вернул невесте. Не всем же устраивать сцены. Он тоже держится из последних сил. Но все под контролем, осталось всего несколько дней, и тогда военный уже не сможет дать заднюю. Да, все состоится по плану. В сочельник. Спустя несколько часов выбора ангела из белоснежного фарфора среди палаток на улице, Люсьена пожаловалась будущему супругу, что чрезвычайно замерзла. Дреяр и слова вставить не успел, когда в разговор влез Нацу, предлагающий зайти в таверну и выпить по согревающему напитку. Собравшиеся охотно приняли предложение. Пара минут изучения ассортимента привела друзей к мысли остановить свой выбор на глинтвейне. Достав пачку бумажных банкнот, Лаксус продиктовал заказ. — Три глинтвейна, один остудить, — Мира уже собиралась дополнить, но блондин, как оказалось, не закончил, — Четвертый без гвоздики. Хоть одну увижу в кружке или почувствую запах — чья-то голова покатится к входной двери. — хозяин с удивлением поднял на него голову, ожидая, видимо, увидеть шутливое лицо гостя, однако наткнуться пришлось на действительно сурового Дреяра, навевавшего настоящий страх. Раздался звонкий голос барда, начинающего новую песню, и Нацу схватил Люси за локоть, заставляя следовать за ним, пробираясь ближе к выступлению. Лаксус же, явно не собиравшийся участвовать в подобных игрищах, уселся за стол в сопровождении герцогини. — Я-я девушку свою спросил: Любимая, ах, как мне быть? Так хороша ты днем, в ночи, Ну, а в готовке так скверна, Не хочешь ли меня убить? Генерал-лейтенант моментально пожалел о решении наведаться в данное место. Что за глупые распевки, и эта атмосфера дешевого балагана… Мужчина подумал, что в его повзрослевшую натуру пробирается сноб. И когда он стал походить на противного аристократа Джастина? — Ты помнишь. — негромко произнесла пепельноволосая, разматывая шарф. Военный осторожно взглянул на нее, встретив ее благодарный взгляд. Лаксус невольно улыбнулся уголками губ. Против чар Штраус он был бессилен. — Не хотелось бы выносить тебя на руках до ближайшего медицинского поста. — или хотелось. Не чтобы девушке стало невыносимо плохо от аллергии, разумеется, только взять ее на руки, прижать к себе, склониться к губам… Дреяр потерялся на пару секунд, снова. Он уже успел смириться — в присутствии подруги детства мысли улетали в свободное плавание. Мужчина начинал воображать не весть что, размышлять не весть, о чем, желать ее все сильнее. И этого нельзя было допускать. Но и избегать ее никак не получалось. Он даже не знал теперь, что хуже: лицезреть каждый день исключительно Люси, занимающую всю его голову ненавистными свадебными хлопотами, или видеться со Штраус, каждую секунду борясь с инстинктами. Герцогиня выпрямилась, поправив собранные в косу волосы, и снова приложила пальцы к серьге. Этот жест не укрылся от внимания генерала, неосознанно скривившего лицо. «Идиот. Изумруды… Совсем ей не подходят». Лаксус вспомнил о роскошном наборе из лазурита, что видел недавно в ювелирном. Когда покупал будущей жене обручальное кольцо. Впрочем, Мираджейн подошел бы и аметист. Или чистые бриллианты. Что угодно, только не этот вульгарный зеленый. Вдоволь насладившиеся местными шутками младшие товарищи вернулись за стол как раз ко времени, когда принесли горячие напитки. Гвоздики, как собственнолично убедился Дреяр, в нужном стакане не было.

***

— Э-это не кажется хорошей идеей, — побледневший Саламандр вжался в бортик, еле удерживая равновесие, и Мираджейн рассмеялась от этого зрелища. Не нужно было соглашаться на предложение Люси, коль не умеешь кататься. Добродушная Хартфилия, чувствуя себя виноватой (поскольку именно она являлась инициатором отправления на каток), подъехала к парню, помогая ему сориентироваться. Сакуроволосый, надо сказать, был не единственным, кто с трудом стоял на льду, но Дреяр держался терпимо, просто без лишних пируэтов. Только бы не споткнуться на очередном круге.... По итогу наследница знатного дома буквально за руки вела неловкого ученика по нужной траектории, снова проводя с ним больше времени, чем с собственным женихом. Когда она задумывалась об этом, Люсьене становилось грустно, но, честно говоря, Нацу был настолько искренне заинтересованным, что грусть ее быстро отступала, и на смену ей приходило задорное настроение. Ничего, у Люси еще есть козырь в рукаве. Ведь не зря же она затеяла этот променад. Златовласка не сдалась в прошлый раз, не будет отступать и снова. Сердоболия покажет, у кого в руках реальная власть над Дреяром (пускай и не над его сердцем. Пока что). Когда господин Драгнил начал более уверенно стоять на коньках, Люси с облегчением выдохнула, спокойная за его жизнь, и принялась к исполнению плана. Девушка достала из холщовой сумки с покупками веточку омелы — одного из главных рождественских символов. Это являлось давней традицией: влюбленные, поцеловавшиеся под омелой, проведут вместе всю жизнь. И хотя это могло показаться глупым и наивным, Хартфилия всей душой верила в такие знаки, и искренне надеялась, что, проведя этот нехитрый обряд с женихом, их отношения наладятся. Ведь обещанное перед небесами не может не сбыться? С лицом, выражающим абсолютное счастье, девушка направилась к Лексу, крепко держа заветную веточку в руках. Она настолько погрузилась в мысли об их счастливом будущем, что совершенно перестала замечать все вокруг. И насколько зря… — Люси, берегись! — она даже не успела повернуть голову, когда на нее налетел Нацу, сбив юную девушку с ног. Голова покалывала, златовласая ощущала всем затылком и шеей морозную свежесть льда, с трудом фокусируя взгляд. Люси крепко зажмурилась, затем резко распахнув глаза. Но вместо серого от падающих осадков неба на нее уставились два зеленых глаза. Совсем не такой цвет, как у Лекса, который она уже успела изучить. Этот был более мягким и насыщенным, будто открывая буйную натуру хозяина. И что-то еще. Странное ощущение чуть ниже носа… Спустя секунду до нее долетело осознание — это поцелуй. Под омелой! Только Саламандр мог умудриться не просто сбить девушку, а завалить ее на лед, да так, что их губы встретились в случайном поцелуе. Совершенно невесомом, нелепом, и все же факт оставался — они поцеловались под эгидой священного дерева, сулящего любовь и процветание паре! Люси торопливо оттолкнула от себя парня, выронив ветку из руки, и прикрыла рот ладошками. «Нет, нет, нет, этого не могло произойти!», девушка ужасно нервничала, опасаясь теперь божественной кары, и это настолько страшило наследницу, что слезы начали наворачивать на ее замерзших ресницах. «А что скажет Лаксус…», Хартфилия быстро перевела на него жалостливый взгляд, полный раскаяния, окончательно поддавшись слезам. — Лаксус, это нелепая… — она уже начала всхлипывать, размахивая руками для убедительности, — Случайность. Я… Это… Она ожидала чего угодно, каких угодно нареканий, отчитываний или даже полнейшего игнорирования, но никак не того, что Дреяр добродушно рассмеется. Люсьена удивленно всмотрелась в него, но в лице мужчины не было и капли фальши — его действительно рассмешила данная ситуация. Генерал подъехал ближе, подав невестке руку, и когда та поднялась на ноги, притянул ее к себе, как бы по-дружески потрепав по волосам. Нет, ну надо же, такая нелепость! От его неожиданно искренней реакции Сердоболия расплакалась пуще прежнего, все же слабо рассмеявшись от данного инцидента, и прижалась к доселе невероятно холодному блондину всем своим хрупким телом. Она решила, не теряя возможность, застать его врасплох и получить желаемое одним разом — девушка поднялась на носочки, едва доставая до его подбородка и накинулась на Дреяра с требовательным поцелуем. Эту демонстрацию «власти» Мираджейн оценила без слов. Да, невеста вполне могла себе такое позволить. Не мисс Джастин. До боли прикусив язык, чтобы раздраженно не провыть, пепельноволосая развернулась прочь, чтобы не лицезреть больше сложившейся картины. Она подъехала к Саламандру, с прожигающей ревностью наблюдавшему за той же самой сценой, и взяла его под руку. — Идем, Нацу. Это не наша история. Эти слова отрезвили и самого наследника после сбившего с толка слишком приятного поцелуя. А бывшая Штраус призналась наконец самой себе, что свой выбор Дреяр уже сделал. И если выбор этот не в ее пользу, становиться жалкой любовницей она явно не собирается. Пора заканчивать эту любовную путаницу. С концами. К счастью, оставалась лишь неделя.