Глава 6. Первый аккорд кровавой симфонии

Призрак клана Учиха постепенно тускнел в сознании обывателей Конохи. Для Ганнибала-Саске эти месяцы были наполнены интенсивными тренировками и оттачиванием маски травмированного гения. Он был идеальным студентом Академии: молчаливым, компетентным, слегка отстраненным. Его «скорбь» стала привычной частью пейзажа. Но под этой маской зрел голод. Древний, терпеливый, требовавший своего утоления. Ритуал необходимо было возродить. И для этого требовался подходящий... ингредиент. Его выбор пал на Мизуки. Не того Мизуки, что стал предателем, а его младшего брата, ученика на год младше. Мальчик был грубым, заносчивым хулиганом, известным тем, что отбирал деньги у слабых и издевался над теми, кто не мог дать отпор. Его невежество было вопиющим, манеры — отвратительными. Он был идеальной кандидатурой для первого, пробного блюда. Ганнибал-Саске наблюдал за Мизуки несколько недель. Он изучил его маршруты, привычки, места, где он предпочитал «работать». Мальчик любил пробираться через заброшенный сектор тренировочных площадок поздно вечером, возвращаясь после игр. Это было идеальное место — уединенное, но не вызывающее подозрений, если его там увидят. Ганнибал подготовил всё с хирургической точностью. Небольшой, остро заточенный кухонный нож (не кунай, его было бы сложнее объяснить), спрятанный в складках одежды. Мешок для «отходов», который можно было бесследно сжечь. Сильно пахнущие травы, чтобы перебить запах крови. Он поджидал его в тени разрушенной стены. Сумерки сгущались, окрашивая небо в багровые тона. Когда Мизуки, насвистывая, появился на тропинке, Ганнибал вышел ему навстречу. — Эй, Учиха, — фыркнул Мизуки, надменно выпятив грудь. — Че́рт тебя принес? Проваливай, нечего тут шляться. — Я слышал, ты вчера отобрал деньги у сына пекаря, — сказал Саске, его голос был ровным и спокойным. — А тебе-то что? — Мизуки сжал кулаки. — Что, хочешь тоже получить? Ты хоть и вундеркинд, но я тебя... Он не успел договорить. Движение Ганнибала было молниеносным и точным. Не атака ниндзя, а удар хирурга. Он не стал использовать технику клана, лишь чистое физическое мастерство, доведенное до совершенства в тренировках. Один резкий выпад, и лезвие вошло точно в основание черепа, мгновенно оборвав связь мозга с телом. Мизуки даже не успел издать звука. Его тело обмякло, глаза застыли в удивлении. Ганнибал оттащил тело вглубь руин. Работал он быстро, методично, без единой капли эмоций. Это был не акт ярости, а таинство. Он выбрал лучшие части, те, что были бы нежными и лишенными физического напряжения. Остальное он аккуратно упаковал в мешок. Он развел небольшой, почти бездымный костер из сухих веток и сжег отходы, а затем тщательно засыпал пепел. Запах горелого мяса смешался с ароматом трав и был унесен ветром. Вернувшись в свою пустующую квартиру, он приготовил ужин. Простое рагу из овощей и... особого ингредиента. Он ел медленно, смакуя каждый кусочек, оценивая текстуру и вкус. Это было не так утонченно, как в его прошлой жизни, но это был важный шаг. Аккорд, прозвучавший после долгой тишины. На следующее утро об исчезновении Мизуки заговорили. Но кто будет искать заносчивого хулигана, который, скорее всего, просто сбежал из деревни или попал в неприятности по своей же глупости? Расследование было формальным и быстро заглохло. Ганнибал-Саске наблюдал за этим с холодным интересом. Никто ни о чем не догадался. Его маскировка была безупречна. А через несколько дней Ирука-сэнсей объявил о предстоящем формировании команд. Ганнибал сидел в классе, глядя в окно. Вкус его первого «ужина» в этом мире еще был свеж в его памяти. Он чувствовал удовлетворение. Система работала. Он мог охотиться. Он мог творить. Теперь, с предстоящим назначением в команду, его жизнь должна была стать еще более публичной. Ему придется быть еще осторожнее. Но он был готов. В конце концов, какая лучшая маска для хищника, чем маска идеального шиноби, одержимого местью? Никто не будет искать монстра там, где все ожидают увидеть жертву. Он бросил взгляд на Наруто, который отчаянно спорил с кем-то, и на Сакуру, с надеждой смотревшую на него. Его новая стая. Интересно, заметит ли кто-нибудь из них, что среди них теперь живет не просто мальчик, а нечто гораздо, гораздо более древнее и голодное. *** Команда 7 была сформирована. Наруто бушевал, Сакура сияла, а Ганнибал-Саске наблюдал за ними с прохладным, аналитическим интересом. Их динамика была предсказуема, как дешёвая мелодрама, но для его целей — идеальна. Наруто, с его кипучей энергией и обидой, был идеальным щитом, отвлекающим внимание. Сакура, с её слепым обожанием — прекрасным алиби, всегда готовая подтвердить его «нормальность». — Ладно! — фыркнул Наруто, скрестив руки. — Но это не значит, что мы друзья! —И не надо, — парировал Саске, его голос был ровным. — Но мы команда. И завтра нам предстоит встретиться с джоунином-наставником. Было бы разумно... синхронизироваться. Сакура смотрела на него с обожанием. «Какой же он зрелый и ответственный!» — Я предлагаю обсудить наши сильные и слабые стороны, — продолжил он, встречая её взгляд и позволяя уголку своих губ дрогнуть в чём-то, что она могла принять за слабую улыбку. — У меня дома. Я приготовлю ужин. Глаза Сакуры засияли, как изумруды. Личное приглашение от Саске-куна! Это было больше, чем она могла когда-либо надеяться. Наруто насупился. —Ужин? С тобой? Да я лучше в Ичираку Рамэн... — Боишься, что мой ужин будет вкуснее твоей лапши, дэба? — мягко спросил Саске, поднимая бровь. Этого было достаточно. Вызов был принят. Его квартира была безупречно чистой, почти стерильной. Никаких личных безделушек, лишь несколько свитков по тактике и книга по анатомии — наследие его «прошлого», которое все списывали на усердие будущего медика-ниндзя. Запах, исходящий с кухни, однако, был божественным. Он готовил рагу — густое, ароматное, с нежными кусочками мяса, тающими во рту, с местными корнеплодами и травами. — Вау! — воскликнул Наруто, невольно забыв о своей враждебности. — Ты и правда умеешь готовить! Я слышал, ты где-то подрабатываешь, но не верил! — Это хобби, — просто ответил Саске, расставляя тарелки. — Помогает сосредоточиться. Сакура, сидя за столом с неестественно прямой спиной, восторженно вдыхала аромат. —Это пахнет потрясающе, Саске-кун! Ты такой талантливый! Они ели. Наруто, сначала неохотно, а затем с радостным энтузиазмом, уплетал еду. Сакура пыталась сохранить изящные манеры, но было видно, что ей невероятно вкусно. — Ничего, Наруто, — сказала она, заметив, как он жадно ест. — Веди себя прилично. —Да отстань, вредина! — огрызнулся он, с набитым ртом. — Это же так вкусно! Ганнибал-Саске наблюдал за ними, медленно пробуя своё блюдо. Внутренне он улыбался. Они даже не подозревали, что вкус этой нежной, идеально приготовленной «телятины» был им так знаком... потому что всего несколько дней назад они слышали грубый голос Мизуки, дразнящего кого-то во дворе Академии. Его невежество было приправой, которая, как знал только Ганнибал, делало это рагу таким... насыщенным. За едой они, как и договаривались, обсудили свои навыки. Саске отметил, как Сакура сразу же начала принижать Наруто, перечисляя его провалы. — Он не может даже клонироваться как следует! — сказала она, бросая на блондина раздражённый взгляд. — А ты можешь хоть что-то, кроме зубрить? — огрызнулся Наруто. — Спокойно, — вмешался Саске, его тихий голос заставил их замолчать. — Наруто обладает невероятными запасами чакры и... упорством. А твои знания, Сакура, могут быть бесценны в миссиях, требующих анализа. Мы дополняем друг друга. Или, по крайней мере, должны. Его слова были прагматичны, но произнесены с лёгкой, ободряющей интонацией. Для Сакуры это был намёк на одобрение. Для Наруто — редкое признание его силы. Оба отреагировали именно так, как он и предполагал: Сакура покраснела от удовольствия, Наруто смущённо хмыкнул, но был явно польщён. Когда они уходили, Сакура была на седьмом небе, а Наруто — в замешательстве, не в силах совместить образ заносчивого соперника с этим гостеприимным и странно проницательным парнем. Дверь закрылась. Ганнибал-Саске остался один в тишине своей безупречной квартиры. Он подошёл к окну и смотрел на огни деревни. Охота прошла успешно. Добыча была потреблена. Его алиби было укреплено — теперь двое свидетелей могли подтвердить, что он был дома и готовил ужин. И самое главное — он начал вплетать своих новых товарищей по команде в паутину своих манипуляций. Он чувствовал лёгкое, приятное насыщение. Не только физическое. Это было удовлетворение художника, вновь взявшегося за кисть после долгого перерыва. Его шедевр — его новая жизнь — начинал обретать первые, многообещающие мазки. И завтра, с приходом их наставника, откроется новое полотно для его искусства.