Глава 14. Бремя и обет

Адская боль от Проклятой Печати была подобна живому огню, пожирающему его изнутри. Каждый нерв кричал, разум затуманивался, проваливаясь в кошмарные видения — алые глаза, шипящие змеи, леденящий смех Орочимару. Ганнибал-Саске, всегда сохранявший абсолютный контроль, впервые с момента перерождения оказался полностью беспомощным. Его тело отказывалось подчиняться, конечности судорожно дёргались, а из горла вырывались хрипы. Он чувствовал, как его подхватывают, как его тело, обычно лёгкое и грациозное, безвольно волочат по земле. Сквозь пелену агонии он слышал голоса — испуганный, дрожащий голос Сакуры и другой, грубый, полный решимости — Наруто. — Держись, Саске! — кричал Наруто, втаскивая его тело в какое-то укрытие — узкую пещеру или дупло в гигантском дереве. — Чёрт... Чёрт! Что он с тобой сделал? — Его шея... этот знак... — всхлипывала Сакура. — Мы должны найти помощь! — Здесь никто не поможет! Только мы! — отрезал Наруто, и в его голосе зазвучала та самая сталь, что появлялась в самые отчаянные моменты. Ганнибал-Саске ощущал каждое движение, каждое неловкое потягивание, когда Наруто тащил его дальше, уворачиваясь от патрулей Звука, которых Орочимару наверняка оставил, чтобы выследить их. Унижение от такой беспомощности жгло его сильнее самой Печати. Он, Ганнибал Лектер, стал обузой. Его тащил на себе тот, кого он считал ниже себя. В моменты кратковременного просветления, когда боль отступала на секунду, он видел лицо Наруто, склонившееся над ним. Оно было испачкано грязью и потом, но глаза горели неукротимым огнём. — Слушай меня, Саске, — говорил Наруто, сжимая его плечо так сильно, что это было почти больно. — Я не оставлю тебя. Мы пройдём этот чёртов экзамен. Оба. Понял? Мы дойдем до башни, и мы отомстим этому ползучему ублюдку! Я ему лично в глотку плюну! Это было так глупо. Так наивно. Так эмоционально. И в то же время... в этих примитивных, сырых словах была странная сила. Они не несли тактического плана или изощрённой стратегии. Они несли обещание. Обещание, которое, как интуитивно понимал Ганнибал, этот дурацкий, упрямый мальчик был готов выполнить ценой собственной жизни. И в этот момент, в глубине своего парализованного, страдающего сознания, Ганнибал-Саске начал выстраивать новый расчёт. «Он... привязывается. Его чувство долга, его "забота о товарище"... теперь направлены на меня. Он видит себя моим защитником. Моим... спасителем». Это была слабость. Уязвимость, которой можно было воспользоваться. Эта иррациональная преданность была тем, что связывало Забузу и Хаку, что двигало Ли, и что сейчас заставляло Наруто тащить его, беспомощного, через лес, полный убийц. Когда очередная волна боли отбросила его обратно в небытие, в его разуме закрепилась холодная, ясная мысль: «Пусть таскает. Пусть защищает. Его сила, его демон... пока что полезны. А его наивная преданность... станет его ошейником, когда придёт время». Он не чувствовал благодарности. Он чувствовал удовлетворение архитектора, обнаружившего новый, прочный материал для своих построек. И когда он в очередной раз пришёл в себя, уже способный сидеть, опираясь на спину Наруто, он не сказал «спасибо». Он лишь тихо прошипел, всё ещё слабый, но уже с возвращающейся в голос холодностью: — Наруто... Не смей... ни перед кем... унижаться... Это был не упрёк. Это была инструкция. Первая ниточка контроля, протянутая обратно к тому, кто считал себя его опекуном. Охота была приостановлена. Но игра только начиналась. Передышка была недолгой. Едва Наруто уложил полубессознательного Саске у подножия дерева, как воздух снова сгустился от враждебной чакры. Из тумана появились трое — команда ниндзя из Скрытого Звука, посланные Орочимару, чтобы либо завершить начатое, либо протестировать его новую «игрушку». Их лидер, Досу Кинта, смотрел на них с презрительной усмешкой. — Ну что, щенки Конохи? Поиграли с Орочимару-сама и сломались? — он ядовито рассмеялся. — Давайте ваши свитки, и мы, может быть, оставим вас в живых. Сакура, дрожа от страха, но сжав кулаки, шагнула вперёд, закрывая собой Саске и Наруто. —Не подходите! Я не позволю вам их тронуть! Её решимость была трогательной, но бесполезной. Звуковые нинджи лишь рассмеялись. Один из них, Дзаку, поднял руку, и сжатый воздух с силой ударил Сакуру, отшвырнув её в сторону. Она вскрикнула от боли, но снова поднялась, её розовые волосы растрепались, а в глазах стояли слёзы отчаяния и ярости. — Сакура-чан! — зарычал Наруто, вставая между ней и противниками. Его лицо исказилось гневом. — Вы заплатите за это! Начался бой. Наруто, всё ещё уставший и измотанный, сражался отчаянно, но трое против одного были неравными силами. Его клоны разлетались один за другим под атаками Дзаку, а скорость и гибкость Досу не давали Наруто возможности нанести решающий удар. Сакура, стиснув зубы, пыталась помочь, отвлекая противников, но её собственные боевые навыки были слишком ограничены. Ганнибал-Саске, лежа на земле, сквозь призму боли и слабости наблюдал за разворачивающейся драмой. Его разум, даже в таком состоянии, продолжал анализировать. «Она защищает меня из-за слепой привязанности. Он — из-за чувства долга и примитивной ярости. Их мотивация проста, как у животных. Но эффективна... пока они не сломаются». Он видел, как Наруто, загнанный в угол, вновь выпустил ту самую красную чакру. Его раны начали затягиваться, а сила возросла. Но этого всё ещё было недостаточно. Досу был слишком опытен. Именно в тот момент, когда ситуация казалась безнадёжной, из-за деревьев, словно изумрудный вихрь, вылетела знакомая фигура в зелёном трико. — СЕКРЕТНАЯ ТЕХНИКА МОЛОДОСТИ: ЛОТОС! — прогремел голос Рок Ли. Он влетел на поляну с невероятной скоростью и без лишних слов обрушился на Досу. Его удары были стремительными и точными. Досу, ещё секунду назад насмехавшийся, был застигнут врасплох и отброшен. — Ли! — воскликнул Наруто, не в силах скрыть облегчения. — Я не позволю вам обижать моих товарищей из Конохи! — объявил Ли, принимая свою фирменную стойку. Его появление было настолько неожиданным и решительным, что троица из Звука на мгновение опешила. Ганнибал-Саске, наблюдая за тем, как Ли с лёгкостью парирует атаки Досу, чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, раздражение от того, что его снова спасают. С другой — холодное любопытство. «Он появился слишком вовремя. Случайность? Или он следил за нами? Его преданность "дружбе и юности"... так же иррациональна, как и преданность Наруто». Сражение было коротким. Комбинированные усилия Ли, оправившегося Наруто и поддерживающей их Сакуры быстро склонили чашу весов в их пользу. Ниндзя Звука, побеждённые и униженные, были вынуждены отступить, бросив свой свиток Земли. Когда опасность миновала, Ли сверкнул зубастой улыбкой. —Ваша молодость сияет даже в лицо опасности! Продолжайте в том же духе! С этими словами он так же стремительно исчез, как и появился. Наруто, тяжело дыша, подошёл к Сакуре, чтобы помочь ей подняться. Затем он повернулся к Саске, его взгляд был серьёзным. —Видишь? Мы справились. Мы защитили тебя. Теперь твоя очередь приходить в себя. Мы идём к этой башне. Вместе. Ганнибал-Саске, всё ещё не в силах говорить, лишь медленно кивнул. Он смотрел на Наруто, на его окровавленное, но решительное лицо, на Сакуру, вытирающую слёзы и пытающуюся улыбнуться. Они были его щитом. Его инструментами. Его живым доказательством того, что эмоции можно обратить в практическую пользу. И по мере того как яд Проклятой Печати медленно отступал, уступая место его железной воле, он дал себе новое обещание. Он будет использовать эту преданность. Он будет лелеять её, как садовник лелеет ядовитое, но прекрасное растение. Пока однажды не придёт время собрать урожай. А до тех пор... он позволит им защищать его. Ведь даже хищнику иногда нужна стая, чтобы отвлечь внимание, пока он готовится к решающему прыжку. *** Пока Наруто и Сакура переводили дух после боя, а Саске медленно, но верно возвращался к сознанию, за густой листвой на безопасном расстоянии за ними наблюдали трое. — Хм... Какая головная боль, — лениво вздохнул Нара Шикамару, развалившись на ветке. — Сначала Орочимару, теперь эти ребята из Звука... И всё это ради какого-то экзамена. Уж слишком много проблем. — Зато Саске-кун такой сильный, даже раненый! — восторженно прошептала Яманака Ино, но её восторг быстро сменился нахмуренными бровями. — Но эта дурацкая Сакура... всегда рядом с ним! И он ей улыбался! Помнишь, Чоджи? На празднике! Акимэти Чоджи, не отрываясь от пачки чипсов, кивнул. —М-м, помню. Но, Ино, они же в одной команде. Им приходится быть рядом. — Но не так близко! — фыркнула Ино, с ревностью глядя на то, как Сакура поправляет повязку на руке Наруто, но её взгляд постоянно возвращается к неподвижной фигуре Саске. Шикамару смотрел на сцену с практической точки зрения. —Нападать на них — слишком хлопотно. Узумаки, несмотря на свою глупость, силён и непредсказуем. А Учиха... даже в полумёртвом состоянии от него исходит опасность. К тому же, — он кивнул в сторону, откуда ушёл Ли, — рядом крутится тот сумасшедший в зелёном. Лучше найти кого-нибудь послабее. Он давно уяснил, что Наруто, при всей своей надоедливости, был простым и честным парнем, с которым можно было иметь дело. С Учихой же всё было сложно, и Шикамару, как человек, избегающий сложностей, предпочитал держаться от него подальше. Тем временем Ганнибал-Саске, лёжа с закрытыми глазами, делал вид, что всё ещё без сознания, но его разум уже работал с привычной холодной ясностью. Боль от Печати стала фоновым гулом, управляемым раздражающим, но уже не парализующим. Его мысли были заняты анализом недавнего поражения. «Орочимару. Его сила абсолютна на текущем уровне. Прямое противостояние невозможно. Его интерес ко мне... биологический, коллекционный. Он видит сосуд, генетический материал». Это отвращало и одновременно заинтересовывало его. Быть объектом чьего-то голода было новой, унизительной, но по-своему instructive ролью. «Следовательно, необходима система защит. Не только физических, но и ментальных». Он начал выстраивать план, мысленно набрасывая схемы, как он это делал со сложными психологическими профилями или рецептами. 1. Изучение противника. Недостаточно знать его имя и репутацию. Нужно понять его мотивацию, его слабости. Орочимару искал бессмертие и знание. Значит, им можно манипулировать, предлагая именно это. Но осторожно, как играя с огнём. 2. Укрепление сосудa. Его собственное тело было его главным инструментом. Шаринган был лишь началом. Нужно было развивать скорость, чтобы догнать и превзойти Ли. Нужно было осваивать новые, более мощные техники. И нужно было научиться контролировать или, по крайней мере, подавлять Проклятую Печать, превращая её из оков в оружие. 3. Стратегическое использование ресурсов. Наруто и его демон. Сакура и её аналитический ум. Даже такие косвенные активы, как благосклонность Какаши или... внимание этой девочки, Ино, чей ревнивый взгляд он чувствовал даже сейчас, сквозь листву. Всё это были инструменты, которые можно было применить. Наруто, с его иррациональной преданностью, был идеальным щитом. Его можно было направить на любую угрозу. Он мысленно представил себя дирижёром, а окружающих — своим оркестром. Пусть они шумят, пусть испытывают свои простые эмоции. Его задача — направлять этот шум, чтобы он звучал в унисон с его собственной, тихой симфонией власти. Он медленно открыл глаза, встретившись взглядом с Сакурой. Та вздрогнула и прошептала: «Саске-кун!» — Я... в порядке, — произнёс он, силой воли заставляя своё тело приподняться. Он посмотрел на Наруто, который сразу же подскочил к нему. — Ты получил их свиток? Наруто, сияя, показал свиток Земли. —Да! Теперь у нас оба! Мы можем идти к башне! Ганнибал-Саске кивнул, его лицо было бледным, но решительным. —Хорошо. Ведёшь нас ты. Я... пока не в форме. Это была ложь. Он был уже почти в порядке. Но он хотел посмотреть, как Наруто справится с ролью лидера. Хотел укрепить в нём чувство ответственности. «Чем сильнее он привяжется, тем прочнее будут его оковы». И пока команда 7, наконец, двинулась в сторону башни, команда Шикамару тихо растворилась в лесу, решив найти себе добычу попроще. Но в голове Ино остался образ бледного, страдающего, но всё такого же прекрасного Саске-куна. И твёрдая решимость когда-нибудь отбить его у этой розоволосой выскочки. *** Троица из Звука вернулась. На этот раз в их глазах не было насмешки, лишь холодная, отточенная ярость. Унижение от победы команды 7 и Рок Ли требовало отмщения. Досу Кинта, его ранее раздробленные руки каким-то чудом или техникой были функционирующими, но его лицо искажала маниакальная ненависть. — На этот раз мы вас разорвём, — прошипел он, его взгляд прилип к Саске, который сидел, прислонившись к дереву, с закрытыми глазами, имитируя полное изнеможение. Внутренне Ганнибал-Саске оценивал ситуацию: «Их ярость слепа. Слепая ярость порождает ошибки. Но их численное превосходство всё ещё представляет угрозу». Наруто, как и ожидалось, бросился вперёд с криком, приняв на себя двоих — Дзаку и того третьего ниндю. Бой был яростным, хаотичным. Наруто использовал свою привычную тактику — клоны, обманные манёвры, — но звуковые ниндзя были готовы к этому. Они действовали слаженно, отрезая Наруто от Сакуры и Саске. А Досу медленно приближался к Сакуре. —Сначала я займусь тобой, девчонка. Заставишь меня страдать. Сакура, бледная как смерть, сжала кунай, но её руки дрожали. Она знала, что не сможет ему противостоять. Ганнибал-Саске наблюдал за этим через прищуренные веки. Его план был прост — позволить Наруто измотать двоих, а затем, выбрав момент, нейтрализовать лидера. Но он недооценил скорость, с которой Досу обрушится на Сакуру. Удар был жестоким и точным. Он не пытался убить, он пытался причинить боль. Сакура с криком отлетела, ударившись о дерево, кровь выступила у неё на губах. Досу навис над ней, его испорченное лицо светилось от удовольствия. — А теперь, крикни для меня ещё раз... И в этот момент что-то щёлкнуло в Ганнибале-Саске. Это была не ярость защитника. Это было нечто более древнее и территориальное. Она была под его защитой. Его инструментом. Его собственностью. И это ничтожество осмелилось её повредить. Проклятая Печать на его шее вспыхнула ослепительным багровым светом. Волна чужеродной, животной энергии, в тысячу раз более сильной, чем боль от ран, хлынула в него. Его сознание затопило море первобытной ярости и жажды разрушения. Его собственный, холодный intellect боролся с этим натиском, пытаясь сохранить контроль, но дикая сила Печати была слишком соблазнительной. Словно демон, вырвавшийся из преисподней, он двинулся вперёд. Его скорость была нечеловеческой. В одно мгновение он оказался рядом с Досу, его рука, отмеченная чёрными узорами Печати, впилась в запястье нападавшего. Хруст ломающихся костей прозвучал оглушительно громко. Досу закричал — не от боли, а от ужаса и шока. Но Саске не остановился. Его глаза, в которых теперь плясали не только томоэ Шарингана, но и дикий, звериный огонь, были пусты. Он снова схватил другую руку Досу и сломал её с тем же безразличным хладнокровием. Затем он сделал нечто, что заставило замолчать даже Наруто и застыть его противникам. Он поднёс окровавленную руку Досу к своему рту и... откусил. Два пальца с хрустом отделились. Он выплюнул их, как косточки, его взгляд был устремлён на двух оставшихся ниндзя Звука, в которых теперь не осталось и капли боевого духа, лишь животный ужас. Вкус крови, горячей и солёной, пробудил в нём что-то... знакомое. Древний голод, усыплённый на время, шевельнулся. Это был не ритуал, не изысканное блюдо. Это был акт чистого, животного доминирования. Он сделал шаг вперёд, намереваясь докончить начатое, подчиняясь зову Печати. И тут его обняли. Тонкие, но цепкие руки обвились вокруг него, прижались к его спине. —Саске-кун... хватит... — дрожащий, полный слёз голос Сакуры прорезал багровый туман в его сознании. — Пожалуйста... остановись... Её прикосновение было как удар током. Оно не было угрозой. Оно было... человеческим. Слишком человеческим. Оно напомнило ему о маске, которую он должен носить. О роли, которую он должен играть. Багровые узоры поползли обратно, к Проклятой Печати, ярость отступила, оставив после себя леденящую пустоту и понимание. Понимание той чудовищной силы, что была в него вложена, и той цены, которую она требовала. Он стоял, тяжело дыша, глядя на отступающих в панике ниндзя Звука. Затем он медленно повернулся и посмотрел на Сакуру, которая смотрела на него с ужасом и жалостью, и на Наруто, чьё лицо выражало шок и непонимание. — Я... — его голос был хриплым. — Я не смог это контролировать. Это была не совсем правда. Он выбрал позволить ей проявиться. Но теперь он знал. Он вкусил от этого плода. И он понял, что Проклятая Печать была не просто меткой. Она была дверью. Дверью в невероятную силу и в самое тёмное нутро его собственной души. И ему предстояло решить, как использовать и то, и другое.