Глава 16. Истинная цель и привязаность

Сумрак Леса Смерти остался позади, когда тяжёлые двери башни закрылись, отсекая внешний мир. Внутри царила напряжённая, но иная атмосфера — атмосфера выживших. Команды, сумевшие добраться до финиша, стояли небольшими группами, перевязывая раны и с опаской поглядывая друг на друга. Команда 7 нашла уединённый угол. Дрожащими от усталости, но полными решимости руками они развернули оба свитка — Неба и Земли. Вспыхнувший кай и появление учителя Ируки стали логичным завершением этого этапа. Ирука-сэнсей, чьё лицо обычно выражало добродушное терпение, сейчас выглядел серьёзным и собранным. Он объяснил им истинный смысл экзамена, скрытый в кандзи «человек» и «небо». Необходимость превзойти себя, осознать ценность товарищей. Для Ганнибала-Саске это была лишь констатация очевидного — любая система проверяет не только навыки, но и психологическую устойчивость и социальную интеграцию. «Предсказуемо, но эффективно для отсева неподходящего материала». Затем Ирука повернулся к Наруто, и его лицо смягчилось той особой, тёплой улыбкой, которую Ганнибал-Саске видел лишь в его адрес. —Наруто... — начал Ирука, и его голос дрогнул. — Я... я действительно горжусь тобой. Ты прошёл через это. Вместе со своими товарищами. Он положил руку на плечо Наруто, и тот, к удивлению Саске, не отшатнулся и не начал хвастаться, а лишь сглотнул, и его глаза блеснули влагой. В его взгляде читалась глубокая, почти сыновья потребность в этом одобрении. Ирука пожелал им удачи в предстоящих испытаниях и удалился, но образ его лица, обращённого к Наруто, запечатлелся в аналитическом уме Ганнибала. Пока Наруто, окрылённый, что-то взволнованно говорил Сакуре, Ганнибал-Саске молча перебирал в памяти факты. «Учитель Ирука. Стандартный инструктор Академии. Не проявлял особых талантов или амбиций. Однако его отношение к Наруто... выходит далеко за рамки профессионального долга или простой жалости». Он вспомнил множество мелких эпизодов: как Ирука закрывал глаза на некоторые выходки Наруто, как он всегда находил для него слово ободрения, даже после самых оглушительных провалов, в то время как других учеников отчитывал строго. Эта привязанность была асимметричной, необъяснимой с рациональной точки зрения. Наруто был худшим студентом, источником постоянных проблем, и всё же Ирука относился к нему с теплотой, которой был лишён даже самый одарённый ученик Академии — он сам, Саске. «Почему? — размышлял он. — Что связывает заурядного учителя с этим... социальным изгоем? Общее прошлое? Чувство вины? Или он видит в нём нечто, что не видно остальным?» Для Ганнибала Лектера, привыкшего разгадывать самые тёмные тайны человеческой психики, эта загадка была столь же интересна, как и природа Проклятой Печати. Это была аномалия. А аномалии всегда требовали изучения. Он посмотрел на Наруто, который сейчас сиял, получив крупицу признания. Эта странная, иррациональная связь с Ирукой была ещё одним крючком, удерживавшим Наруто в системе Конохи, ещё одним якорем его человечности. И, следовательно, ещё одним рычагом, который при необходимости можно было использовать. «Любопытно, — заключил он для себя. — Даже в самой прагматичной системе находятся места для таких... сентиментальных изъянов. И именно эти изъяны зачастую являются самыми уязвимыми точками». Он отвёл взгляд. Предстоял третий этап экзаменов. Новая арена, новые противники. Но для истинного ценителя человеческой природы самые интересные битвы разворачивались не на площадке для боёв, а в глубинах чужих душ. И у его громкого, надоедливого товарища по команде душа, как выяснялось, была полна таких загадочных и потенциально полезных связей. *** Просторный зал под землёй был наполнен гулом напряжённых голосов. Команд, дошедших до башни, оказалось слишком много, и теперь им предстояло сразиться в отборочных боях, чтобы определить участников финального этапа перед лицом даймё и высших чинов деревни. Инструктор, чьё лицо было столь же безжизненным, как и каменные стены зала, огласил правила. Бои один на один. Сдача соперника, его смерть или потеря сознания означали победу. Имена бойцов определялись случайным образом на табло. Пока электронное табло начинало свой хаотичный танец с именами, Ганнибал-Саске заметил, что Сакура смотрит на него. Но в её взгляде сейчас была не привычная влюблённость, а тревога. Она видела, как он страдал от Проклятой Печати, видела ту тёмную, дикую силу, что вырвалась из него в Лесу Смерти. И теперь, перед лицом нового испытания, она боялась не за его жизнь, а за его душу. Он мог бы проигнорировать это. Счесть слабостью. Но слабость, как он давно усвоил, можно было обратить в инструмент. Он медленно повернулся к ней. Его лицо, обычно застывшее в маске отстранённости, смягчилось. Это было едва уловимое изменение — лёгкое расслабление вокруг глаз, чуть приподнятые уголки губ, — но для Сакуры, изучавшей каждую его черту, это было как луч солнца. — Сакура, — произнёс он, и его голос звучал тише обычного, почти интимно в общем гуле. Она вздрогнула и встретилась с его взглядом, её зелёные глаза были полны беспокойства. —С-Саске-кун? Ты... как ты? — Всё в порядке, — он покачал головой, изображая лёгкую усталость. — Та боль... она ещё здесь. Но я контролирую её. Я не позволю этому снова случиться. Он сделал паузу, словно подбирая слова, что само по себе было нехарактерно для него. —Не волнуйся за меня. Я сильнее этого. Затем он позволил своему взгляду стать чуть более тёплым, чуть более... личным. Он наклонился немного ближе, так, что его шёпот был слышен только ей. — И если я выиграю... — он замолчал на секунду, заставляя её затаить дыхание. — ...я хочу, чтобы ты пошла со мной куда-нибудь. После всего этого. Только мы двое. Для Сакуры мир сузился до его тёмных глаз и этих тихо сказанных слов. Её сердце забилось так сильно, что, казалось, заглушило весь шум в зале. Свидание? Саске-кун приглашает её на свидание? Все её страхи, вся тревога мгновенно испарились, замещённые ослепительной, оглушительной надеждой. Она не могла вымолвить ни слова, лишь кивнула, её лицо залилось ярчайшим румянцем. Ганнибал-Саске выпрямился, его лицо вновь стало нейтральным, но он позволил ей уловить последний, мимолётный намёк на улыбку. Затем он отвернулся, чтобы смотреть на табло, как будто ничего не произошло. Внутренне он оставался холодным и расчётливым. «Её эмоциональная привязанность — самый простой способ гарантировать её лояльность и послушание. Такое простое обещание, такой примитивный стимул... и она снова полностью моя. Её тревога превращена в преданность. Эффективно». Он видел, как Наруто, стоящий поодаль, смотрел на них с непонятным выражением — не ревностью, а скорее смутным пониманием, что произошёл какой-то важный, но невидимый для него обмен. Первый бой был объявлен. Но для Сакуры он уже почти не имел значения. Что бы ни случилось на этой арене, её личная победа была уже одержана. Она будет болеть за него с удвоенной силой, веря, что сражается не просто за продвижение по экзамену, а за их общее будущее. Ганнибал-Саске же смотрел на появляющиеся на табло имена с чистым, незамутнённым фокусом. Предстоящий бой был очередным испытанием, очередной возможностью продемонстрировать силу и, возможно, разгадать ещё несколько секретов этого мира. А обещание, данное Сакуре, было всего лишь тактическим ходом, одной из многих пешек, которые он расставлял на своей шахматной доске. Охота продолжалась, и даже на пороге открытого сражения он не переставал охотиться на умы тех, кто был рядом. *** Перед самым началом отборочных боёв к Саске отдельно подошёл Какаши. Его единственный видимый глаз был серьёзен. — Саске, насчёт твоего Шарингана, — начал он, опустив голос. — Я советую тебе не использовать его в этих боях. Ганнибал-Саске смотрел на него, не выражая удивления. Он и сам приходил к аналогичному выводу. —Потому что это раскроет мои способности возможным врагам. — Именно, — кивнул Какаши. — И не только. Демонстрация такого наследственного кеккей генай привлечёт ненужное внимание. Разного рода. — В его взгляде промелькнуло предупреждение, явно намекавшее на Орочимару. — Победи силой, которую ты приобрёл сам. — Я понял, — ровно ответил Саске. Это было разумно. Шаринган был его секретным оружием, его козырем. Раскрывать его раньше времени на публичной арене было тактически неверно. Перед тем как выйти на арену, он заметил, как Наруто о чём-то оживлённо, почти агрессивно, разговаривал с Кабуто. Тот, в свою очередь, с показным сожалением разводил руками, а затем объявил о своём отказе от участия по причине «травмы». «Интересно, — отметил про себя Ганнибал. — Что мог сказать Наруто, чтобы заставить такого скрытного человека публично сойти с дистанции? Или это часть его собственного плана?» На арене его уже ждал противник — Ёрой Акадо, крепкий, самоуверенный ниндзя, известный своей физической силой. — Ну, Учиха, — усмехнулся Ёрой. — Покажи-ка мне свои знаменитые глаза! Или без них ты никто? Ганнибал-Саске не ответил. Он принял боевую стойку, но не свою обычную. Его стойка была чуть более низкой, центр тяжести смещён, ноги готовы к взрывному движению. Это была стойка, которую он подсмотрел у Рок Ли. Бой начался. Ёрой бросился вперёд, полагаясь на грубую силу. Саске не стал вступать в лобовое столкновение. Вместо этого он двинулся навстречу, и его тело, неделю назад не способное угнаться за Ли, теперь повторило его манёвр — молниеносное смещение с линии атаки и резкий удар ногой по опорной конечности. Ёрой, не ожидавший такой скорости, с грёхотом рухнул. Зрители ахнули. На трибунах сам Рок Ли застыл с широко раскрытыми глазами, его челюсть буквально отвисла. — Э-это... моё движение... — прошептал он, не в силах поверить. Саске не дал опомниться. Он не копировал слепо — он адаптировал. Его версия была менее отточенной, но не менее эффективной. Он обрушил на ошеломлённого Ёроя град ударов, используя ту самую скорость, которую он так яростно тренировал после своего поражения. Он видел каждое движение противника не благодаря Шарингану, а благодаря чистой наблюдательности и расчёту. В какой-то момент Ёрой, отчаявшись, попытался схватить его в мёртвую хватку. Вместо того чтобы вырываться, Саске позволил ему это сделать, а затем, используя принцип рычага, который он мысленно репетировал, резко дёрнул и вывернул запястье противника. Хруст кости прозвучал оглушительно громко. Крику Ёроя не было конца. Ганнибал-Саске стоял над ним, не дрогнув. В его голове родился новый замысел. Комбинация. Он отступил на несколько шагов, сделал вид, что переводит дух, а затем рванул вперёд с новой, ещё более устрашающей скоростью. Он подпрыгнул, совершил в воздухе вращение для набора инерции и выбросил вперёд ногу, направляя её прямо в грудь поверженного Ёроя. Удар не был столь сокрушительным, как у Ли, но он был идеально рассчитан. Ёрой отлетел к стене арены и потерял сознание. Тишина, а затем взрыв аплодисментов. Судья объявил победу Саске. Он стоял на арене, ровно дыша. Проклятая Печать на его шее была спокойна, он не чувствовал ни малейшего искушения использовать её. Он победил. Чисто. Без Шарингана. Без тёмной силы Орочимару. Он победил силой своего тела, своего ума и уроков, извлечённых из поражения. Он посмотрел на трибуны, на шокированное лицо Ли, на одобрительный кивок Какаши, на сияющую Сакуру. Он доказал себе, что может расти. Что он не просто сосуд для унаследованной силы, но и сам по себе инструмент, который можно бесконечно оттачивать. Сходя с арены, он чувствовал не триумф, а холодное удовлетворение учёного, успешно подтвердившего гипотезу. Его путь к силе был верен. А это означало, что его путь к Итачи и к окончательному удовлетворению своего голода был всё так же реален. И теперь у него было на одно доказательство больше.