Глава 18. Первая неделя и новый ужин

Первая неделя тренировок с Какаши была не столько обучением, сколько переплавкой. Какаши, отбросив свою обычную лень, превратился в безжалостного и эффективного инструктора. Их дни состояли из изнурительных пробежек с утяжелителями, бесконечных упражнений на контроль чакры и спаррингов, в которых Какаши едва ли не в одиночку демонстрировал пропасть между джоунином и гэном. И всё же Ганнибал-Саске преуспевал. Его разум, привыкший к сложнейшим умственным задачам, относился к физическим тренировкам как к ещё одной системе, которую нужно понять и оптимизировать. Он не просто повторял движения; он анализировал биомеханику каждого удара, физику каждого прыжка, тончайшие нюансы распределения чакры для увеличения скорости. Он заставлял своё тело подчиняться расчёту с той же дисциплиной, с какой когда-то заставлял себя изучать анатомию или партитуры Баха. Какаши наблюдал за этим с растущим, хотя и хорошо скрываемым, изумлением. —Ты не тренируешься, ты... проводишь эксперименты над собственным телом, — как-то раз заметил он, видя, как Саске по полчаса отрабатывает один и тот же шаг, едва заметно меняя угол наклона стопы. — Это самый эффективный метод, — парировал Саске, не прерывая движения. По вечерам, возвращаясь в свою квартиру, он готовил. Простую, питательную пищу — рыбу на пару, тушёные овощи, рис. Никакой «особенной» дичи. Охота была приостановлена. Слишком рискованно отвлекаться, слишком много внимания было приковано к нему. Его истинный аппетит был усыплён, но не забыт. Сейчас его голод был направлен на иную пищу — на силу, на знание, на контроль. В конце первой недели, когда Саске в очередной раз продемонстрировал пугающую скорость освоения, Какаши остановил его. — Достаточно, — сказал он. — Ты достиг потолка в базовых тренировках за рекордное время. Теперь тебе нужно оружие. Техника, которая сможет пробить защиту Гаары. Он поднял руку, и в его ладони с резким, пронзительным визгом, похожим на тысячу птиц, собралась сфера из чистой молнии. Воздух затрещал от энергии, запах озона ударил в нос. — Это — Чидори, — объявил Какаши. — Техника ранга А, требующая природы молнии и Шарингана. Без него ты не сможешь контролировать её и ослепнешь от собственной скорости. Это техника убийства. Один-единственный удар. Ганнибал-Саске смотрел на пылающий в руке наставника шар молний. Его аналитический ум мгновенно оценил разрушительный потенциал, чистую, сконцентрированную мощь. Это была не грубая сила Огненного шара. Это было изящное, смертоносное лезвие. — Ты научишь меня? — спросил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неподдельная, жадная заинтересованность. — Это следующая часть твоих тренировок, — кивнул Какаши, гася молнию. — Но предупреждаю: это опасно не только для врага. Один неверный шаг, и ты уничтожишь сам себя. Готов ли ты к этому? Ганнибал-Саске позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Опасность? Она была лишь ингредиентом в рецепте силы. — Я родился готовым, — ответил он. Внутри него что-то щёлкнуло. Чидори... это был не просто очередной дзюцу. Это был символ. Техника, созданная Какаши, усовершенствованная с помощью украденного глаза. Техника, которая идеально подходила ему, Учихе Саске. Это было оружие хирурга, а не мясника. Точное, смертоносное, требующее абсолютного контроля. Он смотрел на свою руку, представляя, как в ней собирается молния. Скоро он сможет не просто раскусить защиту Гаары. Он сможет пронзить её. Пронзить самого Орочимару. Пронзить любого, кто встанет на его пути. Охота продолжалась. И теперь у него появлялось новое, идеальное лезвие для забоя. *** Неделя изнурительных тренировок подходила к концу. Какаши объявил короткий перерыв, дав мышцам и чакре Саске время на восстановление перед освоением Чидори. Для Ганнибала-Саске это была не просто пауза; это была возможность проверить прочность одной из своих стратегических связей. Он знал, что Сакура проиграла свой бой Ино. Вернее, их поединок завершился вничью, исчерпав обеих участниц. Для него это было предсказуемо — две девочки, сражающиеся не за победу, а за его внимание, не могли принести ничего, кроме зрелищного, но бесполезного хаоса. Однако его это не интересовало. Его интересовал сам факт её борьбы. Она сражалась за него. Эта преданность требовала... подкрепления. Он нашёл её в одиночестве, сидящей на скамейке недалеко от Академии. Она выглядела уставшей и подавленной. — Сакура, — окликнул он, подходя. Она вздрогнула и подняла на него глаза, в которых смешались стыд и радость. —С-Саске-кун! Я... я проиграла... — Это не имеет значения, — отрезал он, его голос был ровным, но не холодным. — Ты сражалась. Этого достаточно. Затем он позволил своему взгляду смягчиться, как он делал это перед боями. —Я помню своё обещание. Приходи сегодня вечером. Я приготовлю ужин. Глаза Сакуры наполнились слезами, но на этот раз — от счастья. Все её неудачи мгновенно обесценились перед этим приглашением. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Вернувшись домой, Ганнибал-Саске начал готовиться. Но не только к свиданию. Древний голод, усыплённый на время тренировок, снова дал о себе знать. Обещание Какаши обучить его Чидори, техники убийства, пробудило в нём потребность в... ритуале. В акте, который бы напомнил ему о его истинной природе, о власти, которую он держит над жизнью и смертью. И у него была идеальная кандидатура. Дочь повара из лапшичной «Ичираку». Та самая девушка, что иногда подавала Наруто его любимое блюдо. Она была мила, болтлива и... невежественна в самой своей сути. Её жизнь вращалась вокруг лапши и мимолётных улыбок клиентам. Её существование было столь же плоским и лишённым изящества, как и миска дешёвого рамена. Но в её простоте была своя... свежесть. Он выследил её, когда она поздно вечером возвращалась домой после закрытия. Его план был безупречен. Быстро. Тихо. Без следов. Он использовал не ниндзюцу, а чистое физическое мастерство, доведённое до автоматизма за неделю тренировок. Он не позволил себе наслаждаться процессом — это был не акт страсти, а необходимость. Подбор ингредиента. Вернувшись на свою стерильную кухню, он работал с привычной методичностью. Лучшие части были отделены, приготовлены и замаринованы в особом соусе, который должен был перебить любой слишком уж узнаваемый вкус. Остальное было упаковано и бесследно уничтожено. Когда Сакура робко постучала в его дверь, её встретил уютный свет ламп и изысканный аромат жареного мяса с травами. — Войди, — сказал Саске, его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Он накрыл на стол. Приглушённый свет, простая, но элегантная сервировка. Он подал основное блюдо — нежное мясо в тёмном соусе. — Это... пахнет потрясающе, Саске-кун, — прошептала Сакура, её щёки горели. — Это особый рецепт, — ответил он, наблюдая, как она делает первый робкий укус. Её глаза расширились от восхищения. — Это божественно! Что это за мясо? — Дичь, — уклончиво ответил он, пробуя своё блюдо. Вкус был... удовлетворительным. Не шедевр, но достойное блюдо. Напоминание. «Я всё ещё здесь. Под маской. Я всё ещё хозяин». Он вёл лёгкую беседу, спрашивая о её тренировках, кивая в ответ на её восторженные рассказы. Он был идеальным спутником. А внутри он чувствовал глубокое, тёмное удовлетворение. Он укрепил связь с Сакурой, обеспечив её лояльность на ещё более глубоком уровне. И он утолил свой голод, совершив акт абсолютного доминирования прямо под носом у всей деревни. Когда она ушла, сияющая от счастья, он стоял у окна, глядя на ночную Коноху. Он нарушил негласное перемирие. Он охотился. И он сделал это не из-за потери контроля, а по холодному, трезвому расчёту. Это было напоминанием самому себе — что бы ни случилось на предстоящих экзаменах, какую бы силу он ни приобрёл, его истинная сущность останется неизменной. Он — хищник. А весь этот мир, со своими ниндзя, демонами и сентиментальными девочками, был его личными охотничьими угодьями. И свидание с Сакурой было лишь приятным аперитивом перед главным блюдом — встречей с Гаарой. После ухода Сияющей Сакуры в квартире Саске воцарилась привычная ему тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих свечей. Безупречная чистота, стерильный порядок — его личная крепость, где всё было под контролем. Он стоял у окна, анализируя прошедший вечер. Связь с Сакурой укреплена. Ритуал совершён. Всё шло по плану. Его размышления прервал громкий, знакомый стук в дверь. Нет, не стук — скорее, барабанная дробь нетерпения. — Саске! Эй, Саске, открой! Наруто. Ганнибал-Саске медленно подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял его товарищ по команде, весь в пыли и царапинах, его оранжевый комбинезон был испачкан, а дыхание сбилось, но глаза горели знакомым огнём упрямства. — Наруто, — ровно произнёс Саске. — Поздно. — Я знаю! — Наруто ввалился внутрь, не дожидаясь приглашения. — Тренировался! Чёрт, этот Эро-сэннин... он просто чудовище! Ганнибал-Саске отметил про себя эту информацию. «Эро-сэннин... Дзирайя? Один из Легендарных Саннинов. Интересно. Так вот кто взялся за его обучение. Орочимару, Дзирайя... в этой деревне определённо наблюдается переизбыток титанов, играющих в песочнице с детьми». — Я слышал, ты прошёл дальше, — сказал Саске, закрывая дверь. — Против Неджи Хюги. — Ага! — Наруто сжал кулак, и его лицо стало серьёзным. — Это... это не просто бой. Он обидел Хинату-тян. Говорил ей всякие гадости. Я не позволю ему так с ней обращаться! В его голосе звучала та самая, грубая, но чистая ярость защитника, которую Ганнибал наблюдал и в Лесу Смерти. Это было иррационально, но... последовательно. Принципы Наруто были просты, как удар кулаком, и так же неоспоримы для него самого. Саске молча смотрел на него несколько секунд. Он видел в этом не сентиментальность, а силу. Слепую, возможно, но силу. И в контексте предстоящих боёв, где ему самому предстояло сразиться с монстрами вроде Гаары, такая сила у союзника была нелишней. — Хюга... силён, — констатировал Саске. — Его техника поражает систему циркуляции чакры. Будь осторожен. Затем он сделал паузу и добавил, его голос прозвучал ровно, без насмешки, почти что... как у равного: —Удачи. Я надеюсь увидеть тебя в финале. Наруто замер, ошарашенный. Эти слова, столь простые, для него значили не меньше, чем похвала за тактику в Лесу Смерти. Саске не просто констатировал факт, он выразил надежду. Надежду на то, что они оба пройдут через свои схватки. — Э... спасибо, — смущённо пробормотал Наруто, отводя взгляд. Затем его живот предательски заурчал, нарушив момент. — Слушай... а есть что-нибудь перекусить? Я с утра ничего не ел, а Эро-сэннин чуть не загнал меня насмерть! Ганнибал-Саске посмотрел на него. На этого громкого, навязчивого, но странно... упорного мальчика, который был одним из немногих, кто говорил с ним как с человеком, а не как с символом или угрозой. В его груди на мгновение шевельнулось нечто, отдалённо напоминающее... товарищество. И в этот миг его взгляд скользнул в сторону кухни, где в холоде хранились остатки того самого ужина. Остатки, которые он не стал доедать, оставив «на потом». На потом... для чего? Возможно, для такого случая. На его губах, обычно поджатых в тонкую нить, дрогнул самый лёгкий, едва уловимый изгиб. Это была не улыбка радости. Это была улыбка тёмной, циничной иронии. «Он просит еды. И у меня как раз есть... свежие остатки». — Подожди, — сказал Саске и направился на кухню. Он достал контейнер, где лежали аккуратно нарезанные ломтики мяса в оставшемся соусе. Он разогрел их, аромат снова наполнил кухню, и положил в миску, которую протянул Наруто. — На, — коротко бросил он. — Вау! Спасибо, Саске! — Наруто, не церемонясь, схватил миску и начал жадно уплетать еду. — Офигенно! Ты и правда лучший повар! Ганнибал-Саске молча наблюдал, как он ест. Он не чувствовал ни вины, ни злорадства. Он чувствовал... завершённость. Цикл был замкнут. Его охота, его ритуал, его маскировка — всё сошлось в этом моменте. Его товарищ по команде, будущий противник, с жадностью поглощал плоды его самого тёмного ремесла, даже не подозревая об этом. — Не за что, — тихо ответил Саске, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая, леденящая пустота, что скрывалась за маской идеального ниндзя. — Ешь. Тебе понадобятся силы, чтобы победить Хюгу.