Часть 9. Незваный гость

Ритм медитации был прерван резким, обжигающим уколом в сознании Меган. Она вздрогнула, её глаза тут же широко распахнулись, разрывая глубины концентрации. Это был сигнал Игнэса. Но не панический, а сжатый, чёткий и леденящий душу. В её сознании вспыхнул и погас образ, переданный демоном: карта местности с мысленным маршрутом, ведущим вглубь чащи, и в конце — силуэт низкой, почти невидимой среди переплетённых корней хижины. И вместе с этим — две последние мысли, прошитые стальной решимостью и предчувствием: «Логово. Ловушка приготовлена. Иду внутрь. Не следуйте... пока не будете готовы к худшему». И тут же — оглушительная тишина. Связь, ранее бывшая тонкой, но прочной нитью, была обрублена. Не просто прервана расстоянием, а перерезана. Намеренно. С его стороны. Меган медленно поднялась с земли. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Лишь лёгкая дрожь в сжатых кулаках выдавала бурю внутри. —Вставайте, — её голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что все члены клана, включая местных магов, тут же вышли из медитативного транса. — Игнэс вышел на цель. И сознательно пошёл в западню. Она повернулась к Ивлесу, чьи белые глаза уже были пристально устремлены на неё. —Передай всем: координаты получены. Он отключил связь. Мы выдвигаемся немедленно. Ивлес кивнул, не произнося ни слова. Его демоническая природа уловила нечто большее, чем просто слова — он почувствовал жар ярости и ледяной страх, сплетённые в ауре Меган. Андрей, всё ещё ощущая вялость от неудачной медитации, тем не менее тут же вскочил на ноги. —Он что, с ума сошёл?! Зачем?! —Потому что это самый быстрый способ узнать, что там внутри, — жёстко ответила Меган, уже проверяя крепление своего снаряжения. — Он стал приманкой. Теперь наша очередь быть капканом. Она коротко объяснила ситуацию старейшине Буруну, попросив его людей присмотреть за их ездовыми рысями. Тот, хмуро выслушав, лишь кивнул — законы гостеприимства и взаимопомощи в Диких землях были нерушимы. И менее чем через пять минут, клан «Ярости Ангела» уже мчался по указанному Игнэсом маршруту. Они не шли — они бежали, рассекая влажные заросли, не обращая внимания на хлестающие по лицу лианы и скользкую под ногами гниль. Воздух, прежде напоенный спокойствием земли, теперь казался густым и враждебным. Лес вокруг затих, будто затаив дыхание в ожидании кровавой развязки. Они бежали на звук безмолвного крика своего товарища, вглубь чащи, где в логове, полном неизвестных ужасов, демон огня добровольно стал свечой, зажжённой в тёмной комнате, чтобы осветить им путь. И теперь им оставалось только успеть, пока эта свеча не догорела до конца. Чем глубже они проникали в чащу, тем более неестественной становилась тишина. Воздух, некогда напоенный гулом жизни, застыл, будто в страхе. И сквозь эту гнетущую паузу пробивался один-единственный звук — отчётливый, металлический стук. Тук-тук-тук. Это не был звук обычного дятла. Это был стук ледореза — птицы с хрустальным клювом и перьями цвета инея, что обитала лишь в ледяных скалах на границе с Водными Угодиями. Её появление здесь, в тёплых и душных Драдонских Угодьях, было таким же немыслимым нарушением порядка, как снег среди лета. Её стук звучал как погребальный колокол, отмеряющий время до чего-то неотвратимого. Наконец, сквозь частокол стволов, они её увидели. Хижина. Низкая, приземистая, словно вросшая в землю и прикрытая плащом из мха и свисающих лиан. Но не это заставило их кровь стынуть в жилах. Перед входом, на натянутых меж деревьев верёвках, висели шкуры. Не просто шкуры — это были жуткие трофеи. Шкурки зверьков были вывернуты наизнанку, словно чулки, их мех, слипшийся от тёмной, запекшейся крови, отливал в гнилой бронзе. Чьи-то крылья были неестественно вывернуты и приколоты к дереву, создавая макабрический веер. Пустые глазницы смотрели на подошедших магов, а в раскрытых в безмолвном крике пастях кишели мелкие лесные букашки, пировавшие на остатках плоти. Воздух был густ от сладковато-гнилостного запаха разложения и... тишины. Даже вездесущие пчёлы, чей рой они видели раньше, теперь жужжали где-то высоко в кронах, приглушённо и осторожно, будто боялись привлечь к себе внимание того, что притаилось в хижине или того, что её создало. Клан замер в нескольких шагах от этой жуткой галереи. Никто не произнёс ни слова. Ледяной стук ледореза эхом отдавался в тишине, словно последнее предупреждение. Они стояли перед порогом, за которым их ждал либо пленённый товарищ, либо сущность, способная превратить живую плоть в эти кошмарные украшения. Дверь в хижину была приоткрыта. За ней зияла непроглядная тьма.