Часть 18. У костра воспоминаний

Вечером, когда суета сборов немного улеглась, Меган удалилась в свой кабинет. Ледорез, завернутый в мягкую шерсть, спал в корзинке у камина, его дыхание стало ровнее. Но покой не шёл к хозяйке. Она чувствовала тяжесть ответственности, давящую на плечи. Они уходили в неизвестность, а весь мир продолжал жить в неведении. Она взяла перо и несколько листов плотной бумаги. Но после первых же строк стало ясно: откровенное письмо с предупреждением о войне и тёмных магах будет встречено в лучшем случае скептически, в худшем — насмешками. Кланы и гильдии потребовали бы доказательств, деталей, которых у неё не было. Лишь один человек мог понять её без лишних слов. «Рифи, надвигается буря. Наши враги — не просто бандиты, а тёмные маги, ведомые своим богом. Они сильны и готовятся к войне. Чем раньше ты начнёшь готовить своих бойцов, тем достойнее мы встретим этих «гостей» на пороге. Береги себя. Меган». Она отправила письмо с самой быстрой из своих почтовых птиц. Для остальных мир оставался прежним. Эта мысль была горькой, но тратить силы на убеждение скептиков у неё не было ни времени, ни возможности. Вернувшись в кабинет, Меган погасила свечи и опустилась в кресло, закрыв глаза. Медитация давалась тяжело — образы ледяного ветра и чёрных скал пустошей то и дело всплывали в сознании. Но она заставляла себя дышать ровно, восстанавливая силы по крупицам. Путь от их поместья до границы Земель Ветров занимал два дня даже на выносливых ездовых рысях, и экономить энергию приходилось сейчас. Рассвет застал клан уже в седлах. Рыси, навьюченные поклажей, фыркали, выпуская в холодный воздух клубы пара. Они были сильны и могли бы бежать несколько часов кряду, но спешка в начале долгого пути была бы губительной. Меган дала знак, и группа тронулась в путь быстрым, энергичным шагом, не переходя на галоп. Меган ехала во главе колонны, её взгляд был устремлён вперёд, на ещё скрытую за горизонтом цель. Рядом с ней, как живой компас, двигался Игнэс. Он не просто знал дорогу — он чувствовал её. Каждый холм, каждый ручей, каждый поворот тропы были для него страницами хорошо изученной книги. Он направлял группу уверенно, выбирая оптимальный путь, экономя силы и людей, и зверей. Они миновали знакомые рощи и деревни, оставляя позади уютный, привычный мир Земель Ветров. С каждым часом воздух становился чуть холоднее, а небо — чуть суровее. Впереди лежала граница, а за ней — Пустоши, где их ждали ледяной ветер и ответы, за которые, возможно, придётся заплатить самую высокую цену. Монотонный ритм шагов ездовых рысей, покачивание седла и проплывающие пейзажи погрузили Меган в странное, полусонное состояние. Сознание, уставшее от тревог будущего, стало уступать дорогу призракам прошлого. Перед её внутренним взором поплыли образы, тёплые и беззаботные. Вот она, ещё маленькая, с Андреем и отцом бредут по солнечной поляне, собирая травы для уроков алхимии. Вот Андрей, с торжествующим видом, суёт ей под нос какой-то пёстрый цветок, а через минуту оба чихают без остановки, пока отец сдерживает смех. Вот она видит за холмом резвящийся выводок молодых, ещё не оседланных рысей, а рядом мирно пасутся пушистые, кудрявые овечки, и всё это залито золотым светом. Затем всплыла другая картина. Она, чуть постарше, крадётся в дедушкиной библиотеке. Ей удаётся стащить с самого верха полки толстенный фолиант с заклинаниями для начинающих. И вот она, зажмурившись, пытается воспроизвести первый попавшийся жест и шепчет незнакомые слова. Результат был ошеломляющим: в её комнате поднялся ураган из подушек, сметающий всё на своём пути. Её собственная причёска превратилась в гнездо для птиц, а лёгкие вещицы заплясали в бешеном вихре. Когда вбежавшие взрослые застали этот погром, её отчитывали строгими голосами. Но она, глядя на их разгневанные, но беспомощные лица, не выдержала и залилась чистым, звонким смехом, словно сотней хрустальных колокольчиков. Дедушка, конечно, ворчал ещё долго, но именно после этого случая решил, что столь... энергичную внучку стоит обучить как следует, чтобы направлять её дар в нужное русло. Потом школа. Вручение её первой волшебной палочки — изящной, из молочно-белого дерева, за усердие в учёбе. Позже она украсила её резьбой и самоцветами, сделав уникальной. И именно с ней, выделяясь не только мастерством, но и стилем, она блестяще сдала выпускные экзамены. Мысли текли плавно, и Меган с лёгким удивлением поймала себя на давнем наблюдении. Она всегда как-то иначе чувствовала магию. Не так, как описывали в учебниках или как её ощущали другие. Для неё это не был просто поток энергии, который нужно направлять. Это было нечто более... живое, податливое, интуитивно понятное. Она просто знала, как его изогнуть, чтобы добиться нужного эффекта, даже не следуя канонам. Она не могла понять, что именно отличалось, просто принимала это как данность. «Возможно, поэтому я дважды провалила экзамен на посох», — мелькнуло у неё в голове без тени сожаления. «Судьи были слишком строги и консервативны. Они хотели видеть чёткие, выверенные формы, а мой стиль... мой стиль был полётом, а не строевым шагом. Они не оценили». Эти воспоминания, такие яркие и живые, на мгновение отгородили её от гнетущей реальности предстоящего пути. Они напомнили ей, кем она была, откуда пришла. И в этом потоке тёплых образов таилась тайна, которую ей ещё предстояло разгадать о самой себе. Когда её разум окончательно вернулся в настоящее, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. День пути остался позади. Впереди была ночёвка, а завтра — граница и Пустоши, где её ждало самое серьёзное испытание. Кивок Меган был едва заметен, но Игнэс уловил его без труда. — Привал! — его низкий голос прокатился по небольшому отряду, и напряжение долгого перехода сразу же сменилось деловой суетой. Маги один за другим спрыгивали с уставших рысей, с наслаждением разминая затёкшие мышцы и спины. Движения их были отлаженными: Ваанур и Милон, чувствуя землю, быстро нашли ровную, сухую поляну, защищённую от ветра скальным выступом. Иниг и Андрей занялись разгрузкой животных и установкой прочных палаток, их действия дополняли друг друга. Меган, достав походные котлы, уже мысленно перебирала запасы провизии, но её опередил массивный демон в маске. — Сегодня я, Глава, — коротко бросил Милон, мягко, но настойчиво забирая у неё утварь. Его магия земли помогала ему чувствовать пищу — её свежесть, состав, наилучший способ приготовления, чтобы она дала максимум сил. Принеся несколько охапок сухих сучьев, Ивлес сложил их в идеальную пирамиду. Щелчок пальцев — и на его указательном пальце вспыхнуло маленькое, сконцентрированное пламя. Он поднёс его к хворосту, и через мгновение ровный, горячий огонь уже плясал в центре подготовленного кострища, принявшись за толстые поленья. Некоторое время он молча наблюдал, как Милон управляется с горшками, затем без лишних слов начал чистить и нарезать припасённые овощи, его движения были точными и быстрыми. Когда солнце окончательно скрылось, уступив небо бархатной темноте, усыпанной звёздами, клан собрался вокруг живого огня. Милон разлил по мискам густую, дымящуюся похлёбку с дикими травами и копчёным мясом. Аромат был настолько насыщенным и вкусным, что на несколько минут воцарилась благоговейная тишина, прерываемая лишь звуками трапезы. Ивлес, отложив пустую миску, обвёл взглядом притихших товарищей, его белые глаза блеснули в огне. Казалось, он уловил то общее настроение лёгкой ностальгии, что витало в воздухе. — Раз уж мы делим хлеб и соль, — начал он, и его хрипловатый голос прозвучал негромко, но заставил всех прислушаться. — Давайте и воспоминаниями поделимся. Вот, например, школьные экзамены. Интересно, кто как свою пытку прошёл? Все взгляды невольно устремились к Меган. Та, с насмешливым блеском в глазах, отломила кусочек походного хлеба. — С отличием, само собой, — ответила она, и в её голосе плеснулась та самая дерзкая самоуверенность юности. — Пришлось утереть нос всем зазнайкам, считавшим, что крылатая наследница должна парить в облаках, а не в пыльных фолиантах. Андрей сгорбился, как будто стараясь стать меньше, и нервно поправил очки. — Я... был скромнее. Но экзаменаторы, кажется, разглядели какую-то... искру. Сказали, что есть потенциал к тонкой работе. Игнэс, сидевший чуть поодаль, исподлобья посмотрел на огонь. — Мои предки были воинами. Все ждали, что я явлюсь на испытание в доспехах и с мечом. Я же пришёл с целительными свитками, — его губы тронула едва заметная усмешка. — Лица их были... поразительны. Но результаты говорили сами за себя. Ивлес громко рассмеялся, и пламя костра на мгновение вздрогнуло. — А я своего задиру напарника на практическом испытании так... ненароком... подпалил. Не всего, конечно, но челка у него знатно дымилась. — Он потер переносицу, будто до сих пор чувствуя ту давнюю взбучку. — Строгий выговор получил, но экзамен сдал! Милон, молча слушавший, медленно кивнул, его маска скрывала улыбку, но глаза смягчились. — Меня назвали скромным... но подающим надежды. Помню, экзаменаторы отметили узоры на моих щитах... назвали их причудливыми. И то, как я... направлял ману. Не только для защиты или отражения, но иногда... и для скрытого нападения. Ваанур, сидевший с прямой спиной, с достоинством выпрямил плечи. — Мне нужно было пустить трещину в метровую гранитную колонну. Я... перестарался. Разнёс её в щебень одним ударом. Инструктор долго молча на груду камней смотрел, потом вздохнул и сказал: «Силу ты уже доказал. Теперь учись её сдерживать». Все взгляды переметнулись на Инига. Тот, сидевший в своей привычной позе с опершись на катану, вздохнул. — Мой дедушка был одним из экзаменаторов, — произнёс он, и в его голосе звучала лёгкая усталость от воспоминаний. — Он с меня три шкуры спустил, требуя вдесятеро больше, чем с других. Готовил так, что я по ночам падал без сил. — Иниг сделал паузу, глядя на искры, уносимые в ночную высь. — Но в итоге мои результаты оказались рекордными. Не только на школьных экзаменах, но и на следующих двух. Тишина, последовавшая за его словами, была тёплой и задумчивой. Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на лица собравшихся. В этих разных историях, от дерзких до скромных, была одна общая нить — упорство и искра неординарности, которая в итоге и свела их всех вместе. Ивлес довольно хмыкнул, глядя на Меган, будто говоря: «Вот видишь?». А она, встретив его взгляд, мысленно добавила: И из таких-то искр мы и попробуем разжечь пламя, способное осветить даже самые тёмные Пустоши. Андрей первым нарушил тишину, с любопытством глядя на Ивлеса. — А этот твой задира... он потом?.. — Перестал задираться, — демон огня усмехнулся, оскалив острые зубы. — Более того, спустя годы мы пересеклись на задании. Работали как часы. Иногда хорошая встряска — лучший способ наладить понимание. — Сомнительная педагогика, — фыркнул Ваанур, но в его глазах мелькнула искорка одобрения. — Зато эффективная, — парировал Ивлес. Еда была доедена, миски убраны. Но расходиться не хотелось. Тесный круг у огня, приглушённый свет и доверительная атмосфера располагали к беседе. Затянувшаяся пауза была уже не неловкой, а мирной. — Странно, — тихо, почти для себя, произнесла Меган, глядя на языки пламени. — Все мы такие разные. С разной магией, разной историей, разными... демонами, если угодно. Но здесь, у этого костра, это не имеет значения. — Имеет, — возразил Игнэс, его белые глаза отражали огонь. — Именно это и имеет значение. Разность — это сила. Враг ожидает от нас шаблонных действий. Мага ветра, который полагается только на скорость. Мага земли, что думает лишь об обороне. Он изучал нас на арене, он подстраивал ловушки, рассчитывая на нашу природу. Но он не рассчитывал на то, что маг земли призовёт духа ярости, а демон огня будет вынужден играть в терпение и скрытность. — Он не рассчитывал на нас, — поправил его Иниг, не отрывая взгляда от лезвия своей катаны, на котором играли отблески. — На то, что мы — целое. Не гильдия наёмников, а клан. Семья. Слово повисло в воздухе, и каждый ощутил его вес. После недавнего плена, после клеток и беспомощности, оно звучало как самая прочная броня. — Завтра перейдём границу, — сказала Меган, и в её голосе не было ни страха, ни отваги, лишь простая констатация факта. — Что бы нас там ни ждало... Ледяной ветер, тёмные маги, ответы на наши вопросы... мы встретим это вместе. Как семья. Она подняла свою флягу с водой. Остальные, не сговариваясь, сделали то же самое — кто с флягой, кто с пустой чашкой, Ивлес просто сжал кулак, и над ним вспыхнул крошечный, почти ритуальный огонёк. — За семью, — прошептал Андрей. — За семью, — эхом прокатилось по кругу. Тост был простым, без пафоса. Но в нём была вся их решимость. Вскоре после этого вахту приняли Иниг и Ваанур, а остальные разошлись по палаткам, пытаясь урвать несколько часов покоя перед самым опасным этапом их пути. Ночь над Пустошами сгущалась, холодная и беззвёздная, но их маленький лагерь с тлеющим костром был островком тепла и надежды.