Часть 19. Врата Пустошей

Утро встретило их не ледяным дыханием Пустошей, а почти насмешливо ясным и тёплым. Солнце золотило верхушки деревьев, птицы (те, что не боялись подлетать к границе) заливались трелями. Воздух был свеж и прозрачен, будто и нет за спиной недель тревог, а впереди — пугающей неизвестности. Всё вокруг дышало таким мирным благополучием, что казалось абсурдным. Отдохнувшие рыси ещё спали, свернувшись в пушистые клубки. Клан, не спеша, почти нехотя, принялся собирать лагерь. Движения их были выверенными и молчаливыми: палатки аккуратно свернуты, котлы вычищены песком. Ивлес тщательно закопал остывшее кострище, а Ваанур и Милон, присев на корточки, на местах срубленных для дров сучьев провели ладонями по земле. Из-под их пальцев потянулись к солнцу молодые, ярко-зелёные ростки, обещая вскоре сравняться с собратьями. Когда рыси наконец проснулись, потягиваясь и лениво зевая, небо на востоке ещё пылало алым и золотым. Пока животных кормили и навьючивали, краски постепенно смягчились до лазурных. Наконец, отряд тронулся в путь, завершая последний отрезок пути по ещё дружественным землям. И вот, когда до незримой, но ощутимой всеми магической границы оставалось не более трёх часов хода, случилось нечто. Рыси, обычно такие флегматичные и послушные, разом насторожились. Их уши прижались, ноздри задрожали, улавливая неведомую другим угрозу. Ещё мгновение — и могучие звери сорвались с места сначала в резвую рысь, а затем, не слушая окриков и попыток удержать, — в бешеный, панический галоп. Их гнало прочь от границы, будто от лесного пожара, но не назад, а вперед, к той самой черте, которую они, казалось, инстинктивно хотели миновать как можно скорее. Расстояние, которое должно было занять часы, было преодолено менее чем за один. Рыси ворвались в полосу приграничья, и лишь тогда их безумная скачка прекратилась. Они замерли, тяжело дыша, их бока ходили ходуном, а в глазах стояла неподдельная усталость и покорность. Милон тут же подошёл к ним, его низкий, успокаивающий голос и твёрдая рука, лежащая на загривке вожака, постепенно вернули животным самообладание. Они ступили на землю Пустошей. Песок под мохнатыми лапами был тёмным, почти чёрным, и мелким, как пыль. Но погода, вопреки всем ожиданиям ледяного ужаса, оставалась прежней — солнечной, безоблачной и тихой. Слишком тихой. Даже ветер, долетавший сюда, казался приглушённым, словно кто-то накрыл мир стеклянным колпаком. Иниг первым почувствовал лёгкое, но настойчивое покалывание на груди. Он достал каменный оберег, подаренный Пучхохой. Тот, лежа на его ладони, не светился, но чуть заметно повернулся, словно стрелка компаса, указывая в сторону от их первоначального маршрута. — Амулет ведёт, — коротко сообщил он Меган. — Не прямо. Вон туда. Меган кивнула, и теперь отряд возглавил маг воды, идущий впереди с раскрытой ладонью, на которой лежал молчаливый проводник. Они шли по тёмному песку, оставляя за собой чёткие отпечатки лап, и примерно через час однообразный пейзаж прервался. Впереди, в неглубоком разломе, темнела и тихо плескалась, поблёскивая на солнце, неширокая речушка. Вода в ней казалась странно густой и тёмной, а её берега были устланы не песком, а гладким, отполированным временем и водой чёрным камнем. Меган остановилась, её взгляд скользнул по тёмной воде, и в памяти всплыли слова Пучхохи, переданные через письмо: «Реки обтекают его с немым почтением, не смея осквернить его святость своим течением...» — Коори говорил, что реки огибают храм, — тихо произнесла она, обращаясь больше к самой себе, чем к другим. — Возможно, это одна из тех самых рек. Если мы пойдём вверх по течению... Иниг, стоявший у самой кромки, мрачно кивнул, не отрывая взгляда от тёмной глади. — Логично. Но что-то в этой воде... — он поморщился, его волчьи уши нервно дёрнулись, — ...она неправильная. Моя мана отзывается на неё тревогой, будто чувствует яд. Она не течёт, а ползёт. И в ней нет жизни. Ни единого всплеска. Несмотря на смутное предчувствие, цеплявшееся за подол сознания, решение было принято. Клан двинулся вверх по течению, держась на почтительном расстоянии от чёрной ленты воды. Иниг шёл, поглядывая на неё украдкой, и каждый раз что-то внутри него тревожно сжималось, противясь самой природе этой влаги, её неестественной густоте и мёртвой тишине. Путь их пролегал по безрадостным, выветренным скалам. Солнце, подбиравшееся к зениту, не согревало, а лишь отбрасывало резкие, чёрные тени, углубляя мрачность пейзажа. Вскоре русло реки начало отклоняться в сторону, уходя в узкое ущелье. Иниг остановился, раскрыл ладонь с оберегом Пучхохи. Каменный амулет, чуть вибрируя, развернулся и указал чётко в противоположную сторону — прочь от уходящей воды, вглубь безмолвной каменной пустыни. Обменявшись красноречивыми взглядами, маги повернули, послушные беззвучному указанию своего проводника. Рыси, и без того находящиеся на взводе, теперь двигались с пугливой осторожностью. Их уши не прекращали движения, улавливая каждый шорох, хвосты нервно взмахивали, а могучие тела то и дело замирали, чтобы втянуть носом воздух, пытаясь распознать невидимую угрозу в этом мёртвом, пропитанным чужой магией месте. Примерно в тот момент, когда солнце начало подкрадываться к зениту, отбрасывая самые короткие тени, клан достиг цели. За очередным гребнем скал, будто вросший в чёрную породу и слегка погребённый под наносами тёмного песка, стоял храм. Он не поражал размерами, скорее, подавлял своей неестественной формой. Казалось, его не построили, а вырезали из единой скалы неведомым исполинским резцом. Стены, лишённые украшений, плавно перетекали в массивные, низкие колонны, поддерживающие нависающий портал. Ни окон, ни дверей — лишь зияющий чёрный проём, словно пасть, ведущая в недра камня. От всей постройки веяло такой древностью и безразличием ко всему живому, что воздух вокруг казался гуще и холоднее. Спешившись и накинув тёплые плащи, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего безжизненного холода, исходящего от этого места, «Ярость Ангела» на мгновение застыла перед входом. Затем, по едва заметному кивку Меган, они переступили незримую черту и исчезли во мраке заброшенного храма. Внутри царил густой, неподвижный мрак, который, казалось, впитывал сам звук. Воздух был сухим и холодным, пахнущим пылью веков и озоном от мощной, но давно уснувшей магии. Свет от магических сфер, созданных Игнэсом и Ваануром, выхватывал из темноты исполинские очертания зала. Стены и пол были высечены из того же чёрного, отполированного до зеркального блеска камня. И повсюду они видели их — вырезанные на стенах, на колоннах, на полу — те самые изящные, замысловатые письмена. Те самые, что Меган видела в Книге Времени. Белые, призрачные чернила здесь заменила глубокая резьба, но узор был узнаваем. — Смотрите, — тихо сказала Меган, её голус прозвучал глухо в гнетущей тишине. Она указала на ряд невысоких каменных пьедесталов, расставленных вдоль центрального прохода. На каждом лежал предмет: браслет из тусклого металла с тёмным камнем, зеркало в потускневшей серебряной оправе, кристалл, мерцающий тусклым внутренним светом. — Я видела их всех... Все они описаны в Книге. «Поясняющая Длань», «Око Бездны», «Сердце Забвения»... Игнэс нахмурился, его белые глаза скользили по артефактам с холодной оценкой. — Слишком просто. Это ловушка. — Возможно, — ответила Меган. — Но мы не можем их оставить. Они — ключ. Ключ к пониманию того, что здесь происходило. К пониманию... нас. Она осторожно, почти с благоговением, протянула руку к браслету. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Она замерла, ожидая щелчка, гула магии, падения камня — чего угодно. Ничего не произошло. Ваанур, уже выставивший перед ней массивный магический щит, медленно опустил руку. — Никаких стражей. Никаких заклятий. Они... просто лежат здесь. Как будто их бросили. Или оставили на хранение. Ободрённые, остальные члены клана начали аккуратно собирать артефакты, заворачивая их в плотную ткань и убирая в походные мешки. Андрей, тем временем, заметил у основания пьедесталов и в тёмных углах зала множество маленьких, истлевших скелетиков. Существа, которым они принадлежали, были не больше крысы, с длинными хвостами и острыми мордочками. — Смотрите, — прошептал он, — тут повсюду... будто целая колония каких-то зверьков вымерла. Одновременно. Они двинулись дальше, к задней стене зала. И там их ждала самая мрачная находка. У стены, в неестественной позе, сидели жалкие останки скелета. От него остались лишь разбросанные ошмётки костей, будто его разорвало изнутри или кто-то разобрал на части. А над ним, на гладкой поверхности стены, была высечена огромная, занимающая всё пространство от пола до потолка, надпись на другом неизвестном языке. Письмена здесь были крупнее, грубее, выбиты с такой силой, что казалось, камень треснул под давлением отчаяния. Ивлес, приблизившись, замер. Его белые глаза, обычно бесстрастные, расширились от изумления. — Я... знаю этот язык, — произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, среднее между ужасом и почтением. — Вернее, его диалект. Древний наречие демонов Бездны. Его изучали лишь немногие в моём роду... Говорили, это знание приносит беду. Пока Ивлес вглядывался в зловещие письмена, остальные закончили собирать артефакты и осматривать зал. Тишину нарушал лишь скрежет камня под ногами и тяжёлое, напряжённое дыхание. Прошло около десяти минут. Наконец, Ивлес отступил на шаг и жестом подозвал остальных. Его лицо было бледным даже для демона. — Это... пророчество. Или бредовая запись сумасшедшего. Я не уверен. Слова искажены, почерк... если это можно так назвать... рваный, неровный. Будто писали в агонии. Или это специально сделано, чтобы скрыть смысл. Но суть... — он сглотнул, — суть в том, что мир, каким мы его знаем, должен «треснуть». Он перевёл взгляд на магический шар в руке Игнэса, словно ища в его свете опоры, и начал читать, подбирая слова: «...И падёт Завеса Реальности, сотканная из лжи и забвения... Разверзнется Утроба Мира, и хлынет из нее Правда — сияющая и слепящая, несущая могущество тем, кто осмелится вкусить... Но за силой воспоследует Голод Вечной Тоски, ибо утратит душа покой, познав истинную пустоту мироздания... И станет жизнь стоном в тишине, а сила — цепями на запястьях тех, кто возжелал ее...» В зале воцарилась гробовая тишина. Слова, переведённые Ивлесом, висели в воздухе, тяжелые и ядовитые, как испарения отравленного источника. Они не сулили ни победы, ни спасения. Они сулили конец — и за ним невыносимую, вечную муку. Слова пророчества висели в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком, когда «Ярость Ангела» покинула леденящий душу мрак храма. Ослепительный, но безжизненный свет Пустошей встретил их как удар. Они молча погрузили собранные артефакты в поклажу, каждый переваривал услышанное. И тут из-за гряды скал, оседлав свою рысь, появился Милон. Демон в маске подъехал к группе, его красные радужки под маской были сужены от концентрации. — В полукилометре к востоку, — его низкий голос был безразлично-спокоен, но все уловили напряжение. — Колебания маны. Слабые, рассеянные. Неприродные. Я последовал за ними. Там деревня. Андрей нервно поправил очки. — Деревня? Здесь? Но кто... — Тёмные маги, — без обиняков закончил Игнэс. — Другого варианта нет. Каковы их силы? — Жители... выглядят истощёнными, — доложил Милон. — Никаких укреплений, патрулей. Движения вялые. Не похоже на военный лагерь. Стоило бы подойти, разузнать. — Никто, — Меган отрезала резко, её голос прозвучал как хлопок бича. Она стояла, скрестив руки, её крылья были напряжённо расправлены. — Никто и на метр не приблизится к этой деревне, пока мы всё не обсудим и не оценим риски. Ивлес многозначительно взглянул на неё, его белые глаза выражали не упрёк, а напоминание. — Глава, — тихо произнёс он. — Наш разговор перед выходом. Иногда грубая сила — не единственный инструмент. Иногда врага нужно узнать изнутри. Меган закусила губу, её взгляд скользнул по лицам спутников. Она видела логику в его словах, но древний инстинкт самосохранения кричал об опасности. Наконец, она тяжело вздохнула, сдаваясь под тяжестью аргументов и ответственности. — Хорошо, — уступила она. — Но мой приказ остаётся в силе: никто не пойдёт дальше привала на окраине, пока мы не обсудим всё как следует. И я решу, кто и с какой миссией пойдёт. Всем всё ясно? Короткие кивки были ей ответом. Вскоре они уже снова были в седлах и медленно, крадучись, двигались в указанном Милоном направлении. Меган, не в силах совладать с тревогой, продолжала рассуждать вслух, будто пытаясь убедить саму себя. — Они могут казаться истощёнными, могут не строить крепостных стен... Но никогда, слышите, никогда нельзя недооценивать врага на его земле. Особенно того, кто поклоняется богу, способному... на такое. — Она кивнула в сторону скрывшегося за скалами храма. Вскоре они добрались до возвышенности, с которой открывался вид на поселение. Деревня была жалким зрелищем: десяток низких, слепленных из чёрного камня и глины хижин. Жители — существа с бледной, землистой кожей, в простых тёмных одеждах — бесцельно бродили по улицам или сидели на корточках у порогов. Иногда кто-то поднимал голову и медленно, с апатичным видом, брел в сторону небольшой площади в центре. Никакой активности, никакой суеты. Лишь густая аура усталой покорности и тления. Меган, увидев это воочию, почувствовала, как часть её напряжения уходит. Эти люди... существа... не выглядели готовыми к бою. Они выглядели сломленными. Стыд за свою первоначальную резкость заставил её сгорбиться. — Я... была слишком резка, — тихо произнесла она, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Простите. Моя спешь и подозрительность... они иногда застилают мне глаза. Она сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и повернулась к Ивлесу. — Ладно. План остаётся в силе. Ивлес, твоя очередь. Иди. Разузнай, что это за место, что здесь происходит. Но... — её голос дрогнул, выдавая тревогу, которую она тщетно пыталась скрыть за маской лидера, — ...смотри в оба. И не задерживайся. Сигнал — при малейшей угрозе. Я... мы не можем тебя потерять. Брат. Последнее слово сорвалось с её гул почти шёпотом, но Ивлес услышал его. Он кивнул, и в его белых глазах мелькнуло что-то тёплое, почти улыбка. — Не волнуйся, Глава. Я просто послушаю, о чём шепчутся в тени. С этими словами он бесшумно соскользнул со своего ездового зверя и растворился среди скал, направляясь к деревне, чтобы стать тенью среди теней и узнать правду, которую скрывала эта мёртвая земля.