Часть 20. Игра в тени

Время текло мучительно медленно. Каждая секунда ожидания на окраине враждебных Пустошей тянулась словно смола. Воздух, неподвижный и холодный, давил на плечи, а каждый шорох ветра, гонявшего по чёрному песку мелкую крупу, заставлял нервы натягиваться струной. Меган стояла, не в силах усидеть на месте. Её пальцы бессознательно теребили складки плаща, крылья за спиной мелко подрагивали. Внутри всё кричало от беспокойства, а разум лихорадочно перебирал отчаянные планы спасения на случай, если Ивлес не вернётся. Чтобы не поддаться этой панике, не позволить себе выть от бессилия, ей нужно было действие. Любое. Но осмысленное. Она резко обернулась к массивному демону в маске, который, как и все, молча наблюдал за деревней. — Милон, — голос её прозвучал чуть хрипло от сдерживаемых эмоций. — Покажи мне. Как нужно чертить защитные круги. Настоящие, не те базовые, что учат в академии. Те, что используют маги земли в полевых условиях. Милон повернул к ней голову. Его красные радужки за маской изучали её напряжённую позу, сжатые кулаки. Он видел её такой и раньше — в моменты, когда груз ответственности грозился раздавить, и ей нужно было ухватиться за что-то конкретное, за практическое знание, чтобы не слететь в пропасть тревоги. Он понимающе кивнул, без лишних слов. Доставая свой скипетр — прочный, неказистый посох, испещрённый рунами выносливости, — он тяжело опустился на колено на чёрный песок. — Смотри, Глава, — его низкий голос зазвучал ровно и спокойно, как шорох земли. — Основа — не в силе маны, а в её качестве. В намерении. Его скипетр плавно двинулся, оставляя на песке чёткую борозду. Он чертил не просто круг, а сложную симметричную фигуру, вписывая в неё руны защиты и изоляции. — Каждая линия должна быть не просто канавкой. Она должна быть наполнена волей. Ты не рисуешь узор. Ты строишь стену. Кирпичик за кирпичиком. Здесь, на стыке линий, мания закручивается, создавая барьер. А эта внешняя спираль — не для силы, а для маскировки. Она рассеивает случайные магические зонды, делает круг частью ландшафта. Андрей, чувствуя бушующий рядом ураган беспокойства сестры, тихо подошёл и присел рядом. Его кошачьи уши были насторожены, но взгляд был сосредоточен на движении скипетра Милона. Он не был магом земли, но принципы защиты, устойчивости, создания безопасного периметра были близки и ему, целителю. — А если почва нестабильна? Как здесь? — тихо спросил он, указывая на сыпучий песок. Милон кивнул, одобряя вопрос. — Тогда нужно «заякориться». Глубже. Мысленно провести линии не по поверхности, а к корням мира, к устойчивым пластам. Это сложнее, требует большей концентрации. Но и барьер получается прочнее. Пока Меган и Андрей, увлечённые уроком, впитывали каждое слово и повторяли движения на своём участке песка, остальные члены клана, видя их поглощённость, занялись другим делом. Игнэс, Ваанур и Иниг молча принялись за ездовых рысей. Они расчесывали их густую шерсть, проверяли подковы, шептали успокаивающие слова, почесывая загривки. Это было простое, почти ритуальное действие, которое не требовало слов, но помогало снять общее напряжение. Островок спокойной, хозяйственной заботы в сердце негостеприимной пустоши, где каждый своим делом поддерживал хрупкое равновесие, ожидая возвращения своего демона-разведчика. В то время как клан на окраине пытался отвлечься от гнетущего ожидания, Ивлес шагал по деревне с видом хозяина, проверяющего свои владения. Его демоническая стать, белые горящие глаза и плавная, полная скрытой силы походка заставляли жителей разбегаться с его пути. Двери хижин бесшумно закрывались, тени отшатывались вглубь помещений. Он шёл медленно, надменно оглядывая убогое поселение, всем видом показывая, что эти земли и всё на них принадлежит ему по праву сильного. Выйдя на пустынную площадь, он остановился, и его голос, низкий и не терпящий возражений, гулко прокатился по камню: — Где ваш глава? Слова повисли в звенящей тишине. Прошло несколько секунд, прежде чем из-за угла ближайшей хижины медленно, опираясь на трость, выполз молодой парень. Его лицо было бледным, а глаза полными страха. — Я-я с-сын главы... — прошептал он, едва шевеля губами. — О-отец с-сейчас в отъезде... Что в-вам угодно? Ивлес изобразил нетерпение, его крылья за спиной нервно дёрнулись. — Когда вернётся? — Ч-через неделю, господин... — У меня нет на это времени! — рявкнул Ивлес, заставляя юношу вздрогнуть и отшатнуться. — Что у вас здесь происходит? Почему всё замерло? — В-все приготовления к п-празднику Разлома Реальности почти готовы, — залепетал парень, съёживаясь, но в его голосе, к удивлению Ивлеса, послышались нотки обречённой уверенности. — И скоро будут отправлены... М-мы же посылали письмо о том, что нам нужно больше времени из-за непогоды в горах... Господин, а по какому вопросу вы к нам прибыли? Ивлес фыркнул, делая вид, что раздражён такой неосведомлённостью. — Что ж, раз ничего вразумительного я тут не могу получить, то мне нужно двигаться дальше. Он уже сделал шаг, чтобы уйти, когда юноша, внезапно подобрев, робко окликнул его: — Но... господин, славься Имя Его, Зириэль, всегда был понимающим... Это имя — Зириэль — прозвучало как удар грома. Ивлес замер, медленно поворачиваясь назад. На его лице играла маска снисходительного интереса. — А что ещё говорят о господине в этих трущобах? Парень, воодушевлённый возможностью поговорить о своём кумире, выпрямился, его глаза заблестели фанатичным огнём. — Ооо, господин, славься Имя Его, Зириэль, очень велик! Молодой, безрассудный. Говорят, он не чтит старые ритуалы, он... экспериментирует. Создаёт новых существ, смешивает магию. Старая гвардия в ярости, но он набирает последователей среди молодых. — Он посмотрел на Ивлеса с мольбой. — Я тоже хочу стать его последователем, пожалуйста, передайте ему... Ивлес одобрительно хмыкнул, кивком давая понять, что мальчишка справился со своей задачей донести информацию. Молча развернувшись, он тем же надменным шагом пошёл прочь, оставляя юношу в ореоле наивной надежды. Лишь когда деревня скрылась из виду, он позволил себе сжать кулаки, чувствуя, как дрожь отвращения бежит по спине — дрожь от той роли, что ему пришлось играть, от необходимости кричать и унижать того, кто и так был сломлен. Он видел в глазах того юноши не только страх, но и искру наивной веры, которую он был вынужден использовать. Это ощущение было отвратительным, липким, будто его кожа была запачкана в чём-то недостойном. Сделав глубокий вдох ледяного воздуха Пустошей, он попытался вытряхнуть из себя эту роль, как стряхивают пыль с плаща. Впереди, у подножия скалы, виднелся их лагерь — крошечный островок спокойствия в этом море мрака. Он увидел Меган и Андрея, сгорбившихся над магическими кругами, и остальных, занятых простыми, мирными делами. Это зрелище стало ему опорой. Собрав волю в кулак, он заставил ноги двигаться вперёд, к своему клану, к своей семье, унося с собой тяжёлое знание и дрожь отчаяния, которую он не мог позволить себе показать. Ивлес подошёл к лагерю, и все сразу поняли — что-то не так. Обычно он нёс свою мощь с лёгкостью, как плащ. Сейчас же он шёл, будто на него взвалили невидимую тяжесть, плечи были ссутулены, а взгляд, обычно острый и оценивающий, был потухшим и устремлённым внутрь себя. Он не сказал ни слова, просто молча опустился на камень рядом с потухшим костровищем и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя маску и привкус лжи. Меган тут же оставила свои незаконченные руны и подсела к нему, отложив в сторону перо. — Ивлес? — её голос прозвучал тихо, без привычной повелительности. — Что случилось? Он с трудом поднял на неё взгляд. Вид его был таким усталым, будто он только что провёл часы в изнурительном бою, а не в короткой разведке. — Всё в порядке, Глава. Просто... роль далась тяжело. — Он замолчал, собираясь с мыслями, его пальцы бессознательно сжали край плаща. — Но я узнал две вещи. Важные. Все члены клана, почуяв серьёзность момента, бесшумно окружили его, образуя живой, защитный круг. — Первое, — Ивлес выдохнул, — они готовятся к чему-то под названием «Праздник Разлома Реальности». Готовят какие-то «приготовления», которые должны быть отправлены. Жалуются на задержки. — Разлом Реальности... — мрачно прошептал Ваанур. — Это перекликается с тем бредом на стене храма. — Второе, — Ивлес продолжил, и его голос приобрёл ещё более усталые и тревожные нотки, — у них появился новый лидер. Молодой. Имя — Зириэль. Судя по тому, что проговорился сын их главы, этот маг... он не чтит старые пути. — Демон поднял глаза, и в его белых зрачках отразилась настоящая озабоченность. — Он экспериментирует. Создаёт новых существ. Смешивает магию. Старая гвардия тёмных магов в ярости, но он набирает фанатиков среди молодёжи. Парень сказал, что тот «занимался запретным в запретной магии». Это... это звучит как минимум опасно. Тишина, повисшая после его слов, была красноречивее любых криков. Они пришли сюда, ожидая встретить древнее, закостеневшее зло. А нашли нечто иное — динамичное, радикальное и, возможно, куда более непредсказуемое. Игнэс первым нарушил молчание, протянув Ивлесу флягу с водой. — Эта информация... она меняет всё. Меган медленно кивнула, её взгляд был твёрдым, но в нём читалась благодарность. — Да. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Не просто с культом, а с расколом внутри него. И с новой, агрессивной силой, которая рвётся к власти. — Она положила руку на плечо Ивлеса. — А теперь отдохни. Ты заслужил. Мы все здесь. Мы — семья. Ивлес кивнул, снова опустив голову. Дрожь в руках понемногу утихала, но глубокая усталость от пережитого отвращения оставалась. Он сидел среди своих, чувствуя их поддержку, пока холодные ветра Пустошей выли за скалами, принося с собой весть о надвигающейся буре, имя которой было — Зириэль. Меган решила ещё немного посидеть у привада, давая Ивлесу пространство для отдыха. Остальные члены клана занимались своими делами — кто-то досиживал последнюю вахту, кто-то проверял снаряжение, — но все старались не шуметь, уважая состояние своего товарища. Она подсела к Игнэсу, который молча наблюдал за горизонтом, его белые глаза были прищурены. — Игнэс... — начала она тихо, чтобы не слышали другие. — Ты понимаешь, что это значит? Юный маг... тот юнец, с которым говорил Ивлес... Маги Тьмы... они никогда не изгонялись в младенчестве. Никогда. Игнэс медленно повернул к ней голову, давая ей выговориться. — Наши законы строгие, но не жестокие, — её голос срывался, выдавая нарастающую панику. — Изгоняли только взрослых, сформировавшихся преступников, отступников... Мы всегда вели подсчёт! С точностью знали, сколько и когда было изгнано, могли с погрешностью в десяток-другой определить максимально возможный масштаб их армии! А сейчас... — она сглотнула, её пальцы впились в колени. — Они научились размножаться. Выращивать детей. Целое поколение, рождённое уже здесь, в Пустошах! Их может быть в десятки раз больше, чем мы предполагали! Вся наша стратегия, все расчёты... всё это может в один миг рухнуть! Игнэс выслушал её, не перебивая. Когда её слова смолкли, он ответил с присущей ему леденящей практичностью, которая в данном случае была лучшим успокоительным. — Понимаю. Это меняет баланс сил. Но не отменяет его полностью. — Он скрестил руки на груди. — Ребёнок, рождённый в тюрьме, всё равно остаётся заключённым. Он может не знать иного мира. Он может быть фанатиком. Но он лишён ресурсов, тренировок и знаний, которые есть у нас. Его сила — в числе и ярости. Наша — в дисциплине, магии и единстве. — Но их так много... — прошептала Меган. — Возможно, — согласился Игнэс. — Но теперь мы знаем. И это знание — уже наше оружие. Мы не будем готовиться к войне с призраками прошлого. Мы будем готовиться к войне с реальной угрозой настоящего. И первым шагом является возвращение к Старейшинам с этими артефактами, — он кивнул в сторону тюков с находками из храма, — и с этой информацией. Теперь они не смогут нас игнорировать. Его спокойный, неумолимый тон остудил пыл её тревоги. Он был прав. Паника не была выходом. Выходом были холодный расчёт и действия. Меган глубоко вздохнула, расправила плечи и кивнула. — Ты прав. Как всегда. Спасибо, Игнэс. Она посмотрела на спящего Ивлеса, на своих собравшихся вокруг товарищей. Они столкнулись с чем-то пугающим и неизведанным. Но они были вместе. И они были предупреждены. А значит — вооружены.