Часть 22. Слова на ветер

Первым нарушил молчание Фирит. Пламя на его плечах потрескивало с ленивым равнодушием. — И это всё? — его голос прозвучал густым, обжигающим басом, полным скепсиса. — Нашли заброшенный храм с непонятными артефактами. Увидели деревню жалких, полумёртвых отшельников. И какой-то... «праздник». — Он пренебрежительно махнул рукой, и искры разлетелись по залу. — Вы потратили наши силы и своё время, чтобы сообщить нам о карнавале кучки издыхающих в Пустошах изгоев? Они всегда к чему-то там «готовились». Молились своим тёмным богам, проводили свои мрачные ритуалы. Ничего нового. Пучхоха медленно покачала головой, её лиственное одеяние зашелестело. — Земля на границах давно стонет от их присутствия. Но это — хроническая болезнь, а не рана. Мы наблюдаем. Вмешиваться без прямой угрозы... нарушит древние договорённости. Коори безмолвствовал, но его молчание было красноречивым — согласием с остальными. И лишь Галафи смотрела на Меган с лёгкой, почти невидимой улыбкой, в которой читалось нечто среднее между сочувствием и любопытством. — Ваше рвение похвально, дитя. Но Фирит прав. Масштаб угрозы, который вы описали... пока не выходит за рамки привычного фона их существования. «Разлом Реальности» — громкое название для того, что, скорее всего, является очередным ритуалом отчаяния. Меган стояла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вся усталость, весь ужас от увиденного и услышанного в Пустошах подступали комом к горлу. Они рисковали, они чуть не погибли, они принесли неоспоримые доказательства — артефакты, пророчества, сведения о растущей силе! — Но... они размножаются! — вырвалось у Андрея, его голос дрожал от обиды. — У них есть молодёжь, фанатики! Это уже не просто изгои, это... — Армия? — Фирит фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко едкого дыма. — Армия, ютящаяся в глиняных лачугах? Не смешите меня. Пока они не пересекут границу крупными силами, это — не наша забота. Ваша задача — охранять свои земли и Книгу. Не искать призраков в Пустошах. От этих слов у Меган перехватило дыхание. Они столкнулись со стеной полного непонимания и обесценивания. Все их усилия, вся добытая ценой невероятного напряжения информация были отброшены как нестоящие внимания. — Вы не понимаете... — прошептала она, но сил спорить больше не было. Только горькое осознание того, что они остались с этой угрозой один на один. Галафи, видя их подавленность, смягчила тон. — Отдохните, дети. Вы выполнили свой долг, донеся это до нас. Мы... примем ваши артефакты для изучения. А вы — вернитесь к своим обязанностям. Если угроза действительно станет реальной, вы будете первыми, кто это почувствует. Это была не победа. Это было вежливое, но твёрдое отстранение. Аудиенция была окончена. С тяжестью на сердце и горечью на губах, «Ярость Ангела» покинула Сердцевину, понимая, что помощи ждать неоткуда. Теперь им предстояло в одиночку готовиться к бушующему вдали шторму, в который никто, кроме них, не верил. Возвращаясь к своему поместью, они невольно задержались в городе у подножия Великого Древа. Воздух здесь был иным — тёплым, наполненным смехом, музыкой и сладковатым запахом жареных орешков и сахарной ваты. Город готовился к Празднику Фонариков. Игнэс, обычно равнодушный к подобным вещам, на сей раз нарушил молчание: — Остановимся. Ненадолго. — Он окинул взглядом уставшие, осунувшиеся лица товарищей. — Нам это нужно. Хотя бы на час забыть. Никто не стал спорить. Город был преображён: повсюду горели тысячи разноцветных фонариков, висящих на ветвях Древа, на балконах домов, в руках горожан. Жители парами, семьями и шумными компаниями бродили по нарядным улицам, запуская в тёмное небо бумажные светильники. Одни — в тихой молитве и уважении к предкам, другие — с заливистым смехом, загадывая желания. Клан медленно прошёлся по улицам, и казалось, будто яркий, тёплый свет постепенно смывает с них слои пыли Пустошей и леденящий холод равнодушия Старейшин. Они купили у улыбчивой торговки несколько простых бумажных фонариков и, не сговариваясь, отошли на тихую смотровую площадку у одного из корней Древа. Зажигая фитильки, они молча смотрели, как тёплый огонёк наполняет бумажные купола. И когда пришло время отпускать их в небо, в сердце у каждого рождалась одна и та же мысль, одно и то же заветное желание: «Найти разгадки. И победить в этой войне». Шесть огоньков, будто яркие звёзды, подхваченные тёплым потоком воздуха, медленно поплыли ввысь, сливаясь с тысячами других в величественном танце света во тьме. Немного побродив ещё, они неожиданно заметили знакомую фигуру у фонтана. Это был Иниг. Он стоял на колене, помогая маленькой девочке с ангельскими крыльями запустить её огромный, синий фонарь. — Сильнее дуй! — командовал Иниг, придерживая хлипкую конструкцию. — Ду-у-ую! — старательно выдыхала малышка, и фонарь наконец дрогнул и поплыл вверх. — Молодец! — Иниг одобрительно улыбнулся. — А что загадала? Девочка, сияя, сложила пальчик у губ. — Не ска-а-ажу! А то украдёшь моё желание и отнесёшь злой ведьме! В этот момент Иниг заметил приближающихся товарищей. Он что-то короткое и ободряющее сказал девочке, та кивнула и убежала к родителям. Подходя к клану, он поймал на себе насмешливый взгляд Меган. — Ну, приветствую, — сказала она, и в её голосе впервые за долгие дни прозвучала лёгкая, почти беззаботная улыбка. — Вор желаний. Иниг фыркнул, но в его бирюзовых глазах плеснулась ответная теплота. — Просто пытался помочь. Оказалось, в этой роли я куда убедительнее, чем в роли сурового воина. Они постояли ещё немного, наблюдая, как их фонарики исчезают в общей россыпи огней. Никто не произнёс ни слова о Старейшинах, о Пустошах, о надвигающейся угрозе. Был лишь хрупкий, драгоценный мир покоя и тихого единения под мерцающим небом, дающее им силы для завтрашнего дня. Но долго оставаться в этом мире беззаботности они не могли. Постепенно огни начинали гаснуть, толпа редеть, а в воздухе, ещё недавно напоённом смехом, теперь висела лишь лёгкая усталость завершающегося праздника. — Пора, — тихо сказал Игнэс, и его слова прозвучали не как приказ, а как констатация неизбежного. — Мы завтракали на рассвете, а впереди — долгий путь до поместья. Никто не спорил. Один за другим они разворачивались и направлялись к окраине города, где их ждали верные рыси. Последний взгляд на тёплое сияние фонариков, цепляющихся за ветви Древа, — и вот они уже выезжали за ворота, оставляя шум праздника позади. Дорога до поместья в ночной тишине прошла почти молча, но это было спокойное, умиротворённое молчание. Напряжение в плечах наконец-то ослабло, а на лицах, освещённых лунным светом, застыли не маски усталой озабоченности, а выражения лёгкой задумчивости. Войдя в знакомые, тёплые стены поместья, они не стали собираться для обсуждения или строить планы. Ритуал был простым и единственно верным. — Завтра, — объявила Меган, снимая плащ и чувствуя, как тяжесть долгого дня наваливается на неё всей своей массой. — Завтра всё обсудим. А сейчас... всем спать. Игнэс лишь кивнул и направился к своей комнате. Андрей, позёвывая, поплёлся в свою спальню. Ивлес, Иниг, Ваанур и Милон столь же молчаливо разошлись по своим покоям. В поместье воцарилась глубокая, заслуженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в каминах да мерным дыханием его обитателей. Они не нашли ответов у Старейшин и не получили поддержки. Но они нашли нечто, возможно, не менее важное — напоминание о том, за что именно им предстоит сражаться. И этот мирный сон в стенах родного дома был их первой, самой малой, но такой необходимой победой.