Часть 23. Предвестники бури

Утро застало Меган за столом в главном зале, когда за окнами едва-едва начинало сереть. Сон бежал от неё, как только первые лучи солнца коснулись горизонта. Оставив тёплую постель, она, словно лунатик, выползла из комнаты и направилась на кухню в надежде на чашку крепкого чая и запах свежей выпечки. Увы, поместье ещё спало. Кухня была пуста, холодна и темна. Слуги, привыкшие к тому, что хозяева после тяжёлых походов отсыпаются до полудня, сами позволяли себе небольшую передышку. Меган не стала никого будить. С разочарованным вздохом она разожгла огонь в камине в столовой, наполнила чайник водой и, пока он закипал, присела за массивный дубовый стол. Перед ней лежала Книга Времени, а рядом — два конверта, доставленные ночной почтой. Первый конверт был из гильдии «Восходящий Феникс». Узнав почерк Рисанди, Меган вскрыла его с лёгкой улыбкой, ожидая его привычной иронии. Но улыбка быстро сошла с её лица. «Мег, что, чёрт возьми, происходит? Твоё письмо... Боги, оно было настолько сухим и сжатым, что я чуть не подавился своим утренним кофе. "Надвигается буря, тёмные маги, готовьтесь". Это всё? Это ВСЁ, что ты можешь мне сказать? Я знаю тебя. Если ты пишешь так, значит, ситуация хуже, чем я могу представить. Я БЕСПОКОЮСЬ. У меня сердце не на месте. Я хочу встретиться, хочу всё выяснить лично, посмотреть тебе в глаза... Но, проклятье, на этой неделе абсолютно нет ни единого окна. Отчёты, инспекция новых рубежей, советы гильдии... Я в ловушке собственного графика. Как только вырвусь — сразу примчусь. Держись там. И, ради всего святого, будь осторожнее, чем когда-либо. Твой Рифи.» Тон письма был настолько несвойственен её всегда беззаботному другу, что у Меган сжалось сердце. Его тревога была заразительной. Она отложила письмо Рифи и взяла второе. Оно было куда более официальным — толстый пергамент, скреплённый восковой печатью Совета Четырёх Земель. Вскрыв его, она увидела чёткий, каллиграфический текст. «Главе клана "Ярость Ангела", Меган Галифарнак. Совет и Гильдия Магического Развития приглашает Вас принять участие в качестве экзаменатора на ежегодных Испытаниях на Создание Клана, которые состоятся завтра, с восхода до заката солнца, в Великом Древе. Ваш опыт, мудрость и беспристрастность необходимы для оценки достоинств будущих лидеров нашего мира. Приложение: список соискателей и предварительные условия испытаний.» К письму был прикреплён ещё один, почти такой же толстый лист, испещрённый именами. Меган пробежала по ним глазами — десятки фамилий, некоторые знакомые, большинство — нет. Испытания на создание клана славились своей суровостью. Они проверяли не только силу, но и выдержку, мораль, способность вести за собой и принимать невозможные решения. Будущих глав ломали психологически, подвергали невыносимому давлению, ставили перед чудовищными этическими дилеммами. Жестокими их называли те, кто не прошёл. Справедливыми — те, кто выдержал и создал крепкие, уважаемые кланы, как когда-то её собственный. Но всё это было завтра. Сейчас же, пока чайник на камине начинал тихо напевать свою утреннюю песню, а поместье потихоньку просыпалось, погружаясь в привычные запахи готовящегося завтрака, Меган отодвинула письма в сторону и раскрыла Книгу Времени. Её пальцы легли на страницу с таинственными белыми письменами. Ответов не было ни в письмах, ни у Старейшин. Возможно, они были здесь. И пока другие спали, у неё было несколько драгоценных тихих минут, чтобы их поискать. Строки Книги Времени плыли перед глазами Меган, но её мысли возвращались к тревожному письму Рисанди и холодному равнодушию Старейшин. Она водила пальцем по знакомым переводам, пытаясь сосредоточиться, но взгляд раз за разом соскальзывал на те самые, видимые лишь ей, призрачные белые письмена. Они будто дразнили её, являясь ключом, которым она не умела пользоваться. Отчаявшись, она начала листать страницы почти наугад, и вдруг её пальцы наткнулись на шероховатость. Небольшая, едва заметная метка на краю пергамента, похожая на выжженную точку. Страница, помеченная таким образом, была озаглавлена: «Запретное в Запретном». Сердце Меган ёкнуло. Она осторожно коснулась заголовка, и под её пальцами текст начал меняться, проявляясь тёмными, почти чёрными чернилами. Описание было посвящено артефакту — кристаллу из чистейшего обсидиана, отполированному, как утверждалось, «слезами первых драконов» и украшенному тончайшей резьбой, повторяющей узор с их древних крыльев. «Сердце Бездны», — гласил изящный заголовок, выведенный каллиграфическим почерком, полным зловещей грации. Но поэтичное название обманчиво контрастировало с содержанием. Ниже следовало описание, от которого кровь стыла в жилах. Артефакт этот мог не просто усиливать магию, а выворачивать её наизнанку, питаясь хаосом и болью. Он мог разрывать границы между мирами, подчинять волю разумных существ... и в одном из абзацев, почти вскользь, упоминалась некая «связь с глубинной тоской давно изгнанной души». «Изгнанная душа»... Эта фраза застряла в сознании Меган, как заноза. Она звучала так... абстрактно, так неуместно в книге, полной конкретных описаний заклинаний, артефактов и исторических хроник. Что это могло значить? Неужели просто метафора? Схватив книгу крепче, она отчаянно начала листать страницы назад и вперёд, её глаза бегали по оглавлениям, по указателям, которые она и её предки составляли веками. Она искала любое упоминание, любое определение. «Душа», «изгнание», «тоска» — эти слова в контексте магии высшего порядка казались расплывчатыми и ненаучными. Книга Времени была кодексом законов мироздания, а не сборником поэм. Поиски не увенчались успехом. Ничего. Ни единой зацепки. Это понятие либо было настолько табуированным, что его никогда не вносили в записи, либо... либо оно принадлежало к чему-то настолько древнему и фундаментальному, что не требовало объяснений для тех, кому была предназначена Книга. Меган откинулась на спинку стула, сжав виски. Голова гудела от напряжения. «Сердце Бездны»... «связь с изгнанной душой»... «Праздник Разлома Реальности»... Обрывки информации складывались в зловещую мозаику, у которой не хватало самых важных фрагментов. И в этот момент из глубины поместья донёсся голос Андрея: — Мег! Идите все! Завтрак готов! Зов прозвучал как удар хлыста, вырывающий её из пучины размышлений. Меган вздрогнула и с тяжёлым сердцем, почти физически чувствуя, как обрывается нить интуиции, захлопнула Книгу. Тайна подождёт. Сейчас её ждал горячий чай, сытный завтрак и её семья, собравшаяся за одним столом. Но в углу её сознания, как настырный комар, продолжало звучать: «Изгнанная душа...» Когда она вошла в столовую, воздух был уже наполнен ароматом свежего хлеба и жареного мяса. Клан потихоньку рассаживался, делясь ленивыми утренними приветствиями. Игнэс, с его вечной практичностью, первым нарушил спокойную атмосферу, отложив в сторону какую-то счетоводную книгу. — Глава, — обратился Игнэс, поставив перед ней чашку. — Почтовая сова прилетала на рассвете. Были письма. Я, как отвечающий за оборот средств, должен быть в курсе любой официальной корреспонденции. Что принесли? Меган, всё ещё чувствуя на губах привкус пыли с тех страниц, махнула рукой, отводя финансовую тему. — Ничего срочного для казны. Завтра меня ждут в Древе Старейшин в качестве экзаменатора на Испытаниях по созданию клана. За столом наступила короткая пауза. Все понимали, что это за мероприятие. Затем Иниг, обычно такой невозмутимый, слегка откашлялся и поправил свою чашку. Движение было едва заметным, но для Андрея, чьи целительские способности делали его чутким к малейшим изменениям в настроении окружающих, оно прозвучало как крик. — Иниг? — мягко спросил он, откладывая ложку. — Что-то не так? Ты… напрягся. Иниг вздохнул, поставив чашку на блюдце с тихим, но чётким лязгом. — Когда я вчера был у родителей, — начал он, избегая взглядов, — они много говорили о том, как гордятся. Мою двоюродную сестру, Фрост Цорьямнде, допустили до этих испытаний. — Он произнёс её имя с лёгким, едва уловимым оттенком раздражения. — Я её знаю. Она… самодовольная девчонка. Уверена, что мир должен вращаться вокруг неё. Не знает слова «нет». А её методы… как в защите, так и в атаке… весьма специфичны. Жестоки, если называть вещи своими именами. Она считает, что сила оправдывает всё. Меган, отломив кусочек лепёшки, слегка усмехнулась, но в её улыбке не было веселья — лишь горькое понимание. — Я тоже в своё время была не сахаром на экзаменах. Не стоит беспокоиться. Старейшины и Совет вряд ли позволят откровенному тирану основать клан или гильдию. Есть определённые… этические пороги. Однако её слова повисли в воздухе, никем не поддержанные. Все за столом переглянулись. Ивлес мрачно хмыкнул, глядя в свою чашку. Ваанур отложил нож. Игнэс поднял белый, пронизывающий взгляд на Меган. — Старейшин, Глава, как мы недавно убедились, мало волнуют житейские вопросы магов. Их интересует стабильность, баланс и соблюдение древних форм. Если эта... Фрост... продемонстрирует достаточную мощь и формально пройдёт все испытания, они вполне могут утвердить её главой. Лишь бы сдала экзамен. Моральный облик — дело десятое. Эти слова заставили всех задуматься. Завтрашний экзамен из формальной обязанности внезапно превращался в нечто большее. Теперь им предстояло не просто оценить силу молодой волчицы, а по сути решить, не выпустят ли они в мир ещё одного потенциального монстра — на этот раз с официальным статусом и под знаменем их же собственного общества. После завтрака, решив, что лучший отдых — это смена деятельности, Меган направилась в оружейный зал. Мысль о завтрашнем экзамене и образ жестокой волчицы-воды не давали ей покоя. Ей нужно было убедиться, что она не теряет хватки — ни в скорости, ни в точности, ни в той ярости, что заставляла её заклинания бить без промаха. Игнэс был занят счетами, так что её выбор пал на Ивлеса. Выйдя на специально огороженную тренировочную площадку, Меган расправила крылья, почувствовав, как ветер играет в перьях. Она решила пока не снимать сдерживающие браслеты — настоящая битва редко даёт возможность выступить на полную мощь с самого начала. Ивлес уже ждал её в центре площадки. В его руке полыхал огненный хлыст — длинный, гибкий бич из чистейшего пламени, свивающийся и разгибающийся с непредсказуемой скоростью. Он был её лучшим учителем: чтобы уворачиваться, нужно было следить не только за самим магом, но и за коварным, оставляющим огненные следы кончиком хлыста. — Готовься, Глава, — предупредил он, и первый удар уже впился в землю у её ног, а его кончик, словно живой змей, рикошетом помчался прямо к ней. Меган взметнулась в воздух, чувствуя, как жар опаляет кончики перьев. Второй удар рассек воздух над самой головой Ивлеса, а сам хлыст, завихрившись с громкими щелчками, рассыпал вокруг снопы искр. Меган, уловив тёплые восходящие потоки от бушующего пламени, легко поднялась выше на крыльях и обрушила на мага свирепый вихрь. Ветер с воем потушил разбросанный огонь, но не задел сам хлыст. Третий удар, быстрый как молния, нацелился прямо в грудь. Меган едва увернулась, описав в воздухе мертвую петлю, и бросилась в сторону, чувствуя, как её крылья работают на пределе. Четвёртый удар оказался ещё стремительнее. Он щёлкнул по правому крылу, опалив несколько маховых перьев и оставив полосу сажи. Взревев от ярости и досады за свою невнимательность, Меган с силой хлопнула крыльями, поднимаясь ещё выше и почти сбивая с ног Ивлеса порожденным ею ураганом. Пятый удар, на мгновение обессилев, упал на землю, но тут же возрос в длину, словно пружина. Шестой удар взметнулся с характерным свистом и защелкал, гоняя Меган с места на место, не давая ей ни секунды на передышку, чтобы собраться и произнести серьёзное заклинание. Когда очередной щелчок опалил край её крыла, она решилась на отчаянный манёвр — сложила крылья и камнем пошла вниз, собственным падением создавая мощный нисходящий вихрь. Седьмой удар она пропустила, потому что, падая, раскрутилась волчком, а затем, практически в двух метрах от земли, с громовым хлопком распахнула крылья, выкрикнула заклинание и создала новый ураган, заставивший Ивлеса отступить. Восьмой удар просвистел над её головой, и она, воспользовавшись открывшейся брешью в защите мага, запустила в него серию воздушных клинков, а сама, оттолкнувшись от воздуха, стремительно переместилась за его спину. Девятый, последний удар хлыста щёлкнул уже далеко от неё, запоздалый и неуверенный. Последний вихрь, рождённый взмахом её могучих крыльев, окончательно повалил Ивлеса с ног. Оба стояли, тяжело дыша, залитые потом. Дымок поднимался от опалённых перьев Меган. Она медленно опустилась на землю, её грудь вздымалась, но в глазах горел удовлетворённый огонь. — Хорошая работа, — выдохнул Ивлес, поднимаясь и туша остатки своего хлыста. — Скорость не подвела. Но ты слишком полагаешься на крылья. Если бы это был не я, а маг, способный создать вакуум или ледяную бурю... — Знаю, — перевела дух Меган, вытирая пот со лба. — Но сегодня... сегодня было достаточно. Спасибо, Ивлес. Она посмотрела на опалённое крыло, затем на своего демона-наставника. Усталость была приятной, знакомой. Она всё ещё была в форме. И это придавало ей уверенности перед завтрашним днём, который обещал быть не менее испытательным.