Часть 28. Собрание союзников

Прошло три дня. Напряжение в поместье витало в воздухе, густое, как смог. Каждый был погружён в свои мысли, в тренировки или в изучение древних фолиантов в тщетной надежде найти ответы. Размеренность этого тревожного затишья нарушила почтовая птица, доставившая конверт с печатью гильдии «Хищные Верета». Меган, сидевшая в кабинете, сломала сургуч и пробежала глазами короткое, ёмкое сообщение. Её лицо стало суровым. Не теряя ни секунды, она направилась к Игнэсу, застав его за проверкой запасов зелий в кладовой. — От Лияна, — коротко сказала она, протягивая ему письмо. — Тёмные маги. Их видели у границы с Дикими Землями. Игнэс взял лист, его белые глаза быстро скользнули по тексту. Он не выразил удивления. — Следующая вылазка планируется у подножия Драконьего хребта, на стыке с нашими землями, — он отложил письмо и скрестил руки на груди. — Логично. Место идеальное для их целей. Драконьи камни, вобравшие в себя многовековую энергию. Залежи огненного железа, чья руда усиливает тёмные заклинания. Останки древних ящеров, из которых можно выковать костяные амулеты большой силы. И... — он сделал паузу, — ...плантации Гелиокауста. Меган подняла бровь. — Гелиокауст? — Редкий цветок, — пояснил Игнэс. — Его лепестки цвета расплавленного золота обладают свойством концентрировать и усиливать солнечную, то есть огненную, магию. В умелых, и в особенности — в тёмных руках, он может стать мощным компонентом для ритуалов, связанных с искажением энергии. Они явно готовят что-то масштабное. — Значит, ждать мы не можем, — решительно заявила Меган. — Но идти в логово драконов с малыми силами — самоубийство. Лучшая тактика — позволить им прийти к нам на готовое. — Она уже разворачивалась к выходу, но резко остановилась, мысль обретала четкие формы. — Игнэс, прошу, передай всем, чтобы собирались в поход. Пусть берут жаропрочные вещи и защитные зелья. Он кивнул, но Меган уже мчалась дальше, её плащ развевался за ней. Она нашла главного слугу в прихожей, где тот начищал зеркало. — Мне нужны две точные копии этого послания, — она протянула ему письмо от Лияна. — Немедленно. И приготовьте двух самых быстрых почтовых сов. Пока слуга бросился исполнять приказ, Меган уже склонилась над письменным столом в кабинете, с силой вдавливая перо в пергамент. Она писала быстро, почти без помарок, её почерк был резким и энергичным. Первое письмо — Рисанди. «Рифи. Ситуация обострилась. "Вереты" сообщают о вылазке тёмных магов у подножия Драконьего хребта. Прилагаю копию их донесения. Это не разведка — они готовят ритуал. Мне нужны твои лучшие огненные маги на границе Земель Ветров, у скал Чёрного Когтя. Немедленно. Мег.» Второе — Скифетри. «Скиф. "Ночным Ястребам" есть где размяться. Тёмные маги лезут в драконье логово. Смотри копию от "Веретов". Прошу усилить наши отряды магами огня. Место встречи — скалы Чёрного Когтя. Жду. Галифарнак.» Она сжала губы, прочитав написанное. Кратко, без лишних эмоций, только факты и призыв к действию. Этого должно было хватить. Войдя в библиотеку, где на столе уже лежали аккуратные копии письма Лияна, она быстро приложила их к своим посланиям, запечатала сургучом с печатью клана и отдала слуге. — Отправлять с молниеносными совами. Только в руки адресатам. Слуга кивнул и исчез в глубине коридора. Теперь, когда колёса коалиции были запущены, Меган смогла перевести дух. Она подошла к постаменту, на котором покоилась Книга Времени, и положила ладони на древний переплёт. — А теперь, — прошептала она, — поговорим о другом оружии. — Её взгляд стал твёрдым и сосредоточенным. — «Поясняющая Длань», «Око Бездны», «Сердце Забвения»... Если у них есть такие артефакты, их планы куда страшнее, чем просто вылазка. И, возможно, эти звёзды на Ивлесе и безумие драконов — лишь первые симптомы. Меган захлопнула за собой тяжелые двери библиотеки, отсекая суету приготовлений. Здесь царила особая, гулкая тишина, пахнущая древней пылью, замшелым пергаментом и тайной. На массивном дубовом пюпитре лежала Книга Времени. Она провела ладонью по прохладной, испещренной письменами обложке, затем раскрыла её. Воздух над страницами задрожал, и в поле её зрения, как назойливые мушки, вплыли те самые призрачные белые письмена. Они вились вокруг основного текста, но теперь Меган заметила странность: они никогда не накладывались на слова Книги. Они держались на почтительном отдалении, будто проявляя уважение к древнему знанию. Лишь изредка тончайшие усики букв чуть касались краёв основных строк, и в этом жесте Меган вдруг прочла не наглость, а отчаянную мольбу: «Пожалуйста, обрати на нас внимание. Пойми нас. Мы хотим что-то рассказать». Но язык их был для неё закрыт. Сжав зубы от досады, она отогнала наваждение и сосредоточилась на поиске. Страницы медленно проплывали под её пальцами, пока она не нашла нужный раздел. Заголовок «Поясняющая Длань» был выведен изящными, но безрадостными чернилами. «Поясняющая Длань» Артефакт, представляющий собой зеркало в оправе из лунного железа — металла тускло-серого, холодного на ощупь и не тускнеющего от времени. Сверху на оправу нанесено чеканное изображение крупной моли с расправленными крыльями, чья бархатистая текстура контрастирует с гладкостью металла. По бокам зеркало инкрустировано вставками тёмного янтаря, в которых, как утверждается, заключены намёки на страхи первых смотрящих. Зеркало сие отражает не только лик, но и суть. Взглянувшему является не то, чем он кажется, но то, кем он является в глубине души: его страхи, недостатки, слабости и всё самое тёмное, что он в себе носит и предпочитает забыть. Сила артефакта имеет цену и срок. В тексте на полях, сделанном рукой одного из прежних хранителей, указано: «...и да будет известно, что Длань сия требует искупления. Первый взирающий оставляет в зеркале отпечаток своих изъянов. В течение срока жизни тонкопряда (что есть три дня от восхода до восхода) должен найтись второй, кто дерзнет взглянуть в его глубину. Душа сего второго отходит в залог, добровольно принимая на себя бремя страхов и слабостей первого. Только тогда первый будет очищен. Если же срок истечёт, и никто не примет ношу, зеркало разобьёт отражение первого взиравшего, исказив его душу согласно узренным им же недостаткам, и впадёт в спячку до нового цикла». Меган откинулась на спинку кресла, холодный ужас медленно стекал по позвоночнику. Это была не ловушка для одного, а чудовищный механизм, работающий на доверии, отчаянии или обмане. Чтобы избавиться от своих демонов, нужно было заманить в зеркало другого мага, обрекая его душу на вечное заточение с твоим же внутренним адом. Она снова посмотрела на белые письмена, которые всё так же терпеливо вились вокруг текста, словно ожидая, когда она наконец их прочтёт. И впервые Меган с отчётливостью поняла: разгадка всех этих артефактов, Праздника Разлома и даже странного поведения драконов, возможно, была прямо перед ней. Она просто не могла разглядеть её за барьером неизвестного языка. И время уходило. С чувством растущего ужаса Меган перевернула страницу. Её пальцы дрожали. Если «Поясняющая Длань» была психологическим оружием, то что же тогда скрывалось под зловещим названием «Сердце Забвения»? Она нашла соответствующий раздел, и её взгляд упал на иллюстрацию — схематичное изображение угловатого, покрытого шрамами и наплывами объекта, больше похожего на булыжник, чем на орган, с исходящими от него волнистыми линиями, символизирующими искажение реальности. «Сердце Забвения» Артефакт, чьё происхождение уходит в эпоху Войны Скал и Пламени. Согласно легенде, сердце великого горного дракона, вырванное дерзким охотником, упало в чашу с кровавым сплавом — самовоспламеняющимся металлом, рождающимся лишь в самых глубоких разломах земли. Плоть и камень сплавились воедино, покрыв сердце пузырчатой, вечно тёплой коркой тёмного металла, сквозь которую тускло светилось ядро. Первый, кто коснулся остывшей глыбы, не умер. Он исчез. Исчез не только из материального мира, но и из памяти всего сущего. Никто не помнил его имени, его лица, его дел. Он стал призраком для реальности, скитающимся в вечном одиночестве, не способным ни воздействовать на мир, ни быть замеченным. Голод, жажда и время не могли положить конец его страданиям. Лишь когда его измученный дух окончательно окаменел от отчаяния, а тело превратилось в статую, застывшую в позе вечного протягивания руки к уроненному Сердцу, проклятие ослабло. Сородичи увидели новую каменную глыбу, но не узнали в ней того, кого забыли. Следующий, кто поднял Сердце, повторил его участь. Так продолжалось, пока один из носителей не уронил артефакт в жерло вулкана, где тот вновь погрузился в раскалённую лаву. Когда Сердце вновь извлекли, оно было покрыто новым, гладким и абсолютно чёрным слоем остывшей магмы, словно поглотившей первоначальное проклятие забвения. Ныне Сердце Забвения не стирает своих владельцев, но его сила обратилась к подавлению воли. Оно способно укрощать драконов, ломая их дикий дух и привязывая к владельцу. Однако, как отмечают летописцы, «укрощение сие не есть приручение. Искорёженная воля дракона остается могучей и кипучей, направляясь в новое, узкое русло служения. Характер их не смягчается, но искажается, делая их не верными скакунами, а взрывоопасными, исполненными сдерживаемой ярости орудиями, что могут обратиться против хозяина от малейшей оплошности в контроле». Меган сглотнула комок в горле. Её разум отказывался полностью осознать чудовищность этого артефакта. «Поясняющая Длань» калечила души поодиночке. «Сердце Забвения»... оно было создано, чтобы создавать армии. Армии из самых могущественных существ этого мира, сломленных и обращённых в оружие. Оружие, которое в любой момент могло выйти из-под контроля и смести с лица земли самих создателей. Она посмотрела на белые письмена, которые, казалось, сгустились вокруг описания Сердца, вибрируя с новой интенсивностью. Они определённо реагировали на её поиск, на её растущее понимание угрозы. «Пойми нас», — снова, казалось, умоляли они. И в этот раз Меган почувствовала не просто досаду, а леденящий страх. Что, если эти письмена — не просто загадка, а предупреждение? Предупреждение от тех, кто уже сталкивался с этими артефактами, или, что ещё страшнее... от самих артефактов? Может быть, «Сердце Забвения» не просто укрощает драконов... может быть, оно способно на большее? И её клан, и гильдии союзников сейчас мчались к Драконьему хребту, прямо навстречу месту, где тёмные маги могли разворачивать этот древний ужас. Следующий заголовок в оглавлении был пуст. Вернее, на своём месте аккуратной рукой был выведен номер и начало названия: «Око...» — а дальше следовала не пустота, а нечто странное. Пергамент в этом месте был идеально гладким, будто текст никогда не существовал, но при этом не был повреждён или соскоблен. Это выглядело так, словно чернила сами собой испарились из реальности, не оставив и следа. Меган провела пальцем по гладкому участку. Ни шероховатости, ни намёка на бывшие здесь буквы. Холодок пробежал по её спине. Это было невозможно. Книга Времени была верховным артефактом, летописью всех знаний, её страницы не поддавались ни времени, ни простому магическому воздействию. Ничто не могло быть из неё просто... стёрто. Она лихорадочно пролистала несколько страниц вперёд и назад. Всё было на своих местах, тексты о других артефактах, заклинания, исторические хроники — всё, кроме информации об «Оке Забвения». Это была не просто утрата. Это была дыра в знании, аккуратное, целенаправленное хищение. И тут её осенило. Она откинулась в кресле, и её глаза расширились от ужасной догадки. Это не было вандализмом. Это было самопожертвование. Тот, кто работал с этим артефактом — или, что более вероятно, тот, кто пытался его уничтожить — столкнулся с чем-то настолько могущественным и ужасным, что единственным способом обезопасить мир было стереть все упоминания о нём. Даже здесь. Даже в Книге Времени. Они надеялись, что если не останется ни имени, ни описания, ни свойств, то артефакт превратится в миф, а затем и в ничто, и никто никогда не сможет его найти или использовать снова. Но они потерпели неудачу. Потому что тёмные маги явно знали о его существовании. Более того, они, судя по всему, знали, как его найти. И теперь они собирали эту чудовищную коллекцию. «Поясняющая Длань», калечащая души. «Сердце Забвения», укрощающее драконов. И... «Око Забвения», артефакт, настолько ужасный, что само знание о нём было признано смертельно опасным. Что оно могло делать? Стирать память у целых народов? Уничтожать целые эпохи из истории? Или нечто ещё более немыслимое? Меган снова посмотрела на белые письмена, которые, казалось, сгустились вокруг зияющей пустоты на странице, словно пытаясь заполнить её, восстановить утраченное. Мольба в их изгибах теперь казалась отчаянной. «Мы пытались предупредить, — словно говорили они. — Мы пытались сохранить знание. Но даже здесь его не смогли удержать. Пойми нас, пока не стало слишком поздно.». Она медленно закрыла Книгу, её разум был переполнен ужасом перед тем, с чем они столкнулись. Теперь она понимала истинный масштаб угрозы. Задача была не в том, чтобы победить врага, вооружённого этими артефактами. Задача была страшнее — не дать врагу эти артефакты украсть. И их бездействующие, слепые Старейшины были не союзниками в этой битве, а хранителями склада со взрывчаткой, даже не подозревающими, что воры уже ломятся в дверь.