Часть 29. Тишина перед бурей

Отряд клана «Ярость Ангела» уже второй день двигался на север, к подножию Драконьего хребта. Воздух сменился с влажного и мягкого на сухой, колючий, с явным привкусом вулканической пыли и предгрозовой свежести. Пейзаж вокруг становился всё более суровым: редкие, корявые деревья, покрытые лишайником валуны и темнеющая вдали громада горной цепи. Меган ехала впереди, всматриваясь в горизонт. Её мысли были заняты артефактами, запертыми в Сокровищнице Старейшин, и белыми письменами, которые она всё ещё не могла расшифровать. Тишину нарушил Игнэс, подъехавший к ней почти вплотную. Он свернул небольшой магический свиток, который только что изучал. — Странные вести приходят с других фронтов, — начал он без предисловий, его низкий голос был ровен, но в нём слышалось лёгкое напряжение. — Мой старый друг из «Восходящего Феникса» пишет. В Водных угодьях творится нечто необъяснимое. Водные змеи, те самые глубоководные твари, что столетиями не показывали своих морд дальше придонных расщелин, теперь массово всплывают к поверхности. Меган перевела на него взгляд, оторвавшись от своих тревожных дум. — И? Миграция? Изменение течений? — Нет. Для их вида это ненормальное поведение, — Игнэс покачал головой. — И, как водится, нашлась выгода. Спрос на них взлетел до небес. А вместе со спросом — и количество несчастных случаев. Эти твари не сдаются без боя. — Что в них такого ценного, что ради этого готовы рисковать жизнью? — спросила Меган, искренне заинтересовавшись. — Их уникальная чешуя, — пояснил Игнэс. — Они проплывают через подводные гейзеры, извергающие мельчайшие абразивные кристаллы. Их кожа за жизнь полируется до состояния идеального инструмента. Если такую змею поймать и потратить годы на её обучение, она сможет отполировать и огранить любой самоцвет с ювелирной точностью, придавая ему причудливые формы, недоступные резчику. Работы таких мастеров стоят целые состояния. Он сделал паузу, глядя на задумавшуюся Меган. — Ну и, разумеется, их мясо и слизь, которую они выделяют в смертельном стрессе, считаются великими деликатесами и мощными афродизиаками в некоторых, скажем так, экстравагантных кругах. Меган медленно покачала головой, в её душе складывалась тревожная мозаика. — Так, давай подытожим, — её голос прозвучал устало. — Драконы сходят с ума от ярости. Водные змеи — от страха. Вся природа будто переворачивается с ног на голову. И всё это на фоне подготовки тёмных магов к Празднику, цель которого — разорвать реальность. Ты всё ещё веришь в совпадения, Игнэс? Демон огня метнул на неё короткий взгляд, в его белых глазах читалась та же мрачная уверенность. — Я перестал верить в совпадения в тот день, когда нашёл первый налоговый отчёт, где все цифры волшебным образом сходились, — сухо парировал он. — Это не цепь случайностей, Глава. Это симптомы. Симптомы одной болезни. И мы едем прямо в её очаг. Он указал рукой вперёд, на всё более приближающийся Драконий хребет. Сейчас он был похож на гигантского, спящего зверя. И Меган отдавала себе отчёт, что они едут не просто на засаду. Они едут будить этого зверя. Или становиться его первой жертвой. К тому времени, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, они достигли цели — невысокого каменистого плато у самого подножия хребта. Отсюда открывался вид и на чёрные, зазубренные скалы, и на бескрайние степи Земель Ветров, утопающие в вечерней дымке. Меган осмотрелась. Никаких признаков тёмных магов. Ни костров, ни следов недавнего лагеря. Было пустынно и тихо, если не считать доносящихся из горных ущелий приглушённых рёвов. То был гордый, яростный переклички драконов — то одинокий протяжный крик, то короткий ответный рёв, полный вызова. Воздух, напоённый запахом полыни и пыли с равнин, иногда приносил и едковатый шлейф серы с высокогорий. — Никого, — констатировал Игнэс, объехав на своей рыси периметр. — Они или ещё не приходили, или уже были здесь и скрылись. — Или ждут своего часа, — тихо добавила Меган. Она слезла с седла, ощущая, как ноют от долгой дороги мышцы. — В любом случае, ночь в седле нам не поможет. Разбиваем лагерь. Ставим палатки в том естественном каменном полукруге. Двойной караул. Огонь — скудный, дымный, чтобы не привлекать лишнего внимания. Приказ был отдан, и клан принялся за дело с выверенной слаженностью. Вскоре на плато выросли несколько низких походных палаток, защищённых от ветра выступами скал. Ваанур и Милон занялись рысями, Иниг и Андрей начали расставлять магические сигнальные ловушки по периметру, а Ивлес, чей феникс Иварио мягко светился в сгущающихся сумерках, помогал Игнэсу разводить небольшой, хорошо контролируемый костёр. Сидя у огня и грея руки о чашку с горячим травяным настоем, Меган смотрела на тёмный силуэт хребта. Отголоски драконьих рёвов заставляли её внутренне сжиматься. Они были здесь, в самом сердце нарастающего хаоса, и всё, что им оставалось — это ждать. Ждать появления врага или следующего тревожного знака, который приблизит их к разгадке надвигающегося Разлома. Ночь обещала быть долгой и тревожной. Но постепенно суровая необходимость сменилась чем-то иным. Воздух наполнился ароматом скромной походной похлёбки, которую Ваанур, сменив Игнэса у костра, сноровисто помешивал в котле. Запах жареного на углях хлеба и сушёных трав странным образом смешивался с запахом полыни и серы, создавая причудливую, но уютную смесь. — Паёк, конечно, не чета кухне в поместье, — проворчал Игнэс, с недовольным видом пробуя свою порцию, — но с голоду не умрём. — А по-моему, великолепно, — с нарочитым удовольствием протянул Андрей, уже уплетая за обе щёки. Его кошачьи уши задорно подрагивали. — После целого дня в седле даже жёсткое мясо кажется дичью с яблоками. Иниг, сидевший чуть поодаль и точивший свой клинок, фыркнул: — Тебе бы, Андрей, в ресторанных критиках работать. «Ноты дыма и отчаяния, с долгим послевкусием усталости». Несколько человек тихо рассмеялись. Даже на лице Ивлеса, обычно невозмутимом, дрогнули уголки губ. Его феникс, Иварио, перебравшись с наручья на сложенное у палатки седло, свернулся там в золотисто-багряный комочек, словно обычная, хоть и невероятно красивая птица. Меган наблюдала за этой сценой, и тяжёлый камень тревоги на мгновение отпустил её сердце. Вот они — не просто бойцы, собравшиеся для выполнения миссии. Они были семьёй. Со своими шутками, привычками, маленькими ритуалами. Ваанур незаметно подложил в чашку задумавшемуся Ивлесу лишний кусок хлеба. Милон, закончив с ужином, тихо наигрывал какую-то мелодию на простой деревянной дудочке, и звук её терялся в вечернем ветерке. Она поймала взгляд Игнэса. Он сидел, откинувшись на седло, его белые глаза были прикрыты, но она знала — он не спит. Он слушает. И ночь, и лагерь, и своих людей. — Знаешь, — тихо сказала Меган, обращаясь к нему, но так, чтобы слышали все, — когда-нибудь мы будем вспоминать этот вечер. Запах дыма, вкус этой похлёбки и то, как мы сидели здесь, под рёв драконов, слушая дудочку Милона. — Будем вспоминать как предвестник самой тяжёлой битвы в нашей жизни? — с лёгкой иронией спросил Игнэс, не открывая глаз. — Нет, — твёрдо ответила Меган. — Как напоминание о том, что мы защищаем. Не земли, не границы и даже не реальность. А вот это. Возможность просто сидеть у костра и слушать, как кто-то фальшивит на дудке. В ответ воцарилась тишина, тёплая и полная понимания. Даже драконьи рёва вдали казались теперь не угрозой, а частью этого хрупкого, драгоценного мира. Они закончили ужин, поставили дежурных и один за другим стали расходиться по палаткам, унося с собой тепло костра и тихую уверенность в том, что пока они вместе, никакой Разлом не сможет отнять у них самое главное.