Часть 31. Ядовитая уверенность

За патрулированием прошло около четверти дня. Солнце неумолимо подбиралось к зениту, и тени от скал стали короткими и чёрными. Воздух звенел от зноя и напряжения. Маги Скифетри — Тео и Векс — бесшумно скользили по высоким выступам хребта, их зоркие глаза всматривались в даль, в сторону Пустошей, но не отходили далеко, держа лагерь в поле зрения. Кирилл, дракон, стоял неподвижно, как изваяние, на своём посту, его чувства были максимально обострены, выискивая малейшую рябь в магическом фоне. Внизу, у подножия плато, рыскали маги Рисанди. Два демона проверяли расселины на предмет потайных ходов, а драконы, стараясь избегать диких животных, обходили периметр, выискивая следы на земле. В самом лагере царила странная, почти идиллическая атмосфера. Лира, маг-кошка из отряда Рисанди, всё ещё находилась под впечатлением от утреннего зрелища. Устроившись в тени скалы, она достала небольшой, изящно выгнутый инструмент — ангельскую лютню с корпусом из светлого дерева и струнами, похожими на сплетённые лучи лунного света. Её пальцы бережно перебирали струны, и в воздухе поплыла тихая, грустно-прекрасная мелодия. Она была полна мощи и грации, попыткой передать звуком тот невыразимый танец жизни, что они только что наблюдали. В это время двое демонов из отряда Рисанди поднялись в лагерь, неся небольшую, но туго набитую плетёную корзину. — Нашли неподалёку небольшую поляну, — пояснил один из них. — Почва здесь, у подножия хребта, целебная. Посмотрите. Андрей, как самый большой знаток флоры в отряде, тут же подскочил и заглянул внутрь. Его глаза расширились от восторга. — Пылающий шалфей! И окаменевший мох! Да это же... это редчайшие компоненты для зелий регенерации и защиты от огня! — Он уже лихорадочно начал перебирать травы, забыв обо всём на свете. — С такими запасами... Именно в этот момент, когда Лира извлекла из лютни особенно высокую и пронзительную ноту, а Андрей с восхищённым видом поднял к солнцу пучок серебристого мха, воздух над лагерем дрогнул. Не было ни всплеска тёмной магии, ни крика часового. Они просто... появились. Как будто сама тень от хребта ожила и поползла на них. Около пяти огромных, мускулистых тварей, похожих на помесь скорпиона и ящера, с грохотом ступали по камням. На спине каждой сидело по двое тёмных магов в рваных одеждах. Но впереди, на твари поменьше, но более поджарой и злобной на вид, ехал один. Он был высок и строен, и с первого взгляда было ясно — он маг огня, но огня искажённого, порочного. Его волосы были короткими, алым каре, кончики которых пылали неестественным ядовито-оранжевым цветом, словно тлеющие угли. На голове торчали такие же алые кошачьи уши, а за спиной, перекинутый через седло, лежал длинный, гибкий хвост с кисточкой на конце. Он был одет в тёмную тунику, но на груди её смыкались две асимметричные пластины из чёрного, матового железа. В центре этой импровизированной кирасы была вставлена ещё одна, меньшая пластина, и в ней пульсировал мерцающим фиолетовым светом продолговатый кристалл, от вида которого становилось физически нехорошо. В пришпоренные сапоги цвета грязного заката, доходящие до колен, были заправлены серо-оранжевые штаны из грубой ткани. Его руки были облачены в перчатки без пальцев из чёрной кожи, на тыльной стороне которых светились ярко-красные рунические символы, явно питаемые его собственной силой. В лагере замерли. Музыка Лиры оборвалась на полуслове. Даже Игнэс, обычно невозмутимый, сжал кулаки, его белые глаза сузились, оценивая угрозу. Незнакомец медленно проехал вперёд, его взгляд, горящий из-под чёлки тем же ядовито-оранжевым, скользнул по лагерю, словно изучая диковинных насекомых. На его губах играла лёгкая, высокомерная улыбка. Он был олицетворением искажённой мощи, Избранным Бездны, пришедшим проверить своих новых врагов. И в пульсации фиолетового кристалла на его груди угадывалась та самая, древняя и ужасающая сила, что вводила драконов в ярость и заставляла воду сходить с ума от страха. Охота началась. Зловещий отряд замер. Злодей, не спеша, поднялся во весь рост и встал на своём седле, сохраняя идеальное равновесие, словно его сапоги были прикованы к коже твари. Он склонил голову в насмешливом, почти театральном поклоне, и его голос прозвучал мелодично, складываясь в размеренный, рифмованный стих: «Привет вам, хозяева земли чужой, Чей очаг пылает под луной иной. Мой визит недолог, но исполнен сил, Ибо голос Бога сердце мне открыл». Его слова повисли в гробовой тишине. На плато уже подтянулись все маги, заняв оборонительные позиции. Враг окинул их взглядом, полным превосходства. — Я — Зириэль. Глас того, что грядёт. Он сделал легкий жест рукой, и одна из крупных тварей с двумя наездниками развернулась и, фыркая, медленно поплелась прочь, скрываясь за скалами. — Что тебе здесь нужно? — прорычала Меган, выходя вперёд. Её крылья непроизвольно расправились от ярости. — Убирайся прочь со своими уродами! Ты на нашей земле! Зириэль улыбнулся, и в его оранжевых глазах вспыхнул огонь фанатизма. «Я пришёл, чтоб вразумить тебя, сестра! Твою душу, что так яро и остро...» — Мы не родственники! — отрезала Меган, её голос дрожал от гнева и отвращения. «Не по крови, нет, в жилах не течёт, Но по дару, что наш Бог в нас воплотил! Мы — дети Его, и нас Он вознесёт, А ты слепа, и свой удел забыла!» — Ты спятил! — крикнула Меган, и в её руках уже сгущались вихри. — Убирайся или хочешь, чтобы я лично вытрясла эту дурь из твоей головы?! Зириэль лишь усмехнулся, и его усмешка была леденящей. «Угрозы? Детские игры. Я покажу тебе, кто мы, И почему твой гнев — пустой, Когда предстанешь пред Судьбой». Он поднял руки к груди, сложив их в жесте, похожем на молитвенный. Но это было не смирение. Его ладони, покрытые светящимися рунами, не соприкоснулись, а замерли в сантиметре друг от друга, будто сжимая невидимую сферу. Между ними заплясали и закрутились тончайшие нити багрового и фиолетового света, и пульсация кристалла на его кирасе стала яростной, почти ослепительной. Он воззвал громовым голосом, и слова его снова легли в зловещий гимн: «О, Пророк, чей дар пронзает толщу лет, Чьи дети вобрали Твой запретный свет! Яви ей знак, сорви с её очей Покров суетных, мелких, ложных дней! Пусть видит то, что скрыто от других, Рождение миров в руках Твоих!» Эффект был мгновенным и сокрушительным. Меган не получила удар — её накрыло изнутри. Мир поплыл перед её глазами. Она увидела... руины. Не храма из Пустошей, а чего-то более древнего, величественного, из белого, обожжённого камня, уходящего в небо обломанными колоннами. Затем видение сменилось: поляна, где на чёрной, мёртвой земле распускались тревожащие душу цветы с фиолетовыми, полупрозрачными лепестками, излучавшими собственный болезненный свет. И сквозь всё это, прямо в её сознании, прорвался тот самый чужой, безжалостный голос, что уже звучал в её видении перед храмом. Он говорил обрывисто, с хрипотой, будто через силу: «Пик... первого дыхания... они... через... три месяца...» Меган с криком схватилась за голову, её колени подкосились. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя ледяную пустоту и оглушительный звон в ушах. Она стояла, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова, под испуганными и вопрошающими взглядами своего клана. Зириэль медленно опустил руки, его лицо выражало удовлетворение. — Видишь? — тихо произнёс он, уже без стихов. — Ты — один из ключей. Хочешь ты того или нет. И время... на исходе. Игнэс, подхвативший Меган, сурово смотрел на Зириэля. — Что ты с ней сделал? Зириэль стоял на своём седле, глядя на них с тем же спокойным, почти скучающим выражением. Он, казалось, не собирался ни уходить, ни атаковать первым. Его бездействие было оскорбительным. И это бездействие взбеленило магов Скифетри. Двое крылатых демонов, Тео и Векс, не дожидаясь приказа, срывались с места. Как соколы, они пикировали с высоты, их клинки были нацелены прямо в сердце Зириэля. Казалось, он обречён. Но Зириэль даже не вздрогнул. Его взгляд был обращён куда-то в пустоту, будто он наблюдал за спектаклем, исход которого ему давно известен. Он негромко, почти лениво бросил приказ через плечо: — Воды. По крыльям. Они упадут в огонь. Двое тёмных магов на крупных тварях, владеющие водой, взметнули руки. Сгустки ледяной энергии, шипя, понеслись в небо. Но заклинания были какими-то... шаблонными. Они били туда, где демоны должны были быть, если бы летели прямо. Но Тео и Векс были виртуозами воздушной акробатики. Тео в последний момент сделал крутую бочку, и ледяная шпора просвистела в сантиметрах от его крыла. Векс же резко ушёл вниз с последующим мёртвой петлей, и второе заклинание разбилось о скалу далеко позади него. Заклинания промахнулись. Но приказ Зириэля прозвучал так, словно он точно знал, что они промахнутся. И пока все были сконцентрированы на воздушной атаке, двое драконьих магов из отряда Рисанди, используя скалы как прикрытие, стремительно подобрались с фланга к одной из огромных тварей. Согласованный удар — могучие хвосты, обрушившиеся на суставы, и острые когти, вспарывающие бока — и чудовище с оглушительным рёвом рухнуло на бок, сбрасывая наездников. Победа? Нет. Едва тварь упала, её раны не закровоточили. Вместо этого они затлели алым светом, а затем вспыхнули настоящим пламенем. Плоть и хитин стали спекаться, затягиваясь прямо на глазах. С оглушительным, полным ярости рёвом тварь поднялась, объятая живым огнём, и обрушилась на драконов, из пасти её вырвался шквал раскалённых брызг, заставивший магов отступить. А Зириэль всё так же стоял, наблюдая. На его лице не было ни досады от промаха водников, ни радости от регенерации твари. Лишь лёгкая усмешка, будто он видел не сам бой, а его финальный кадр — тот самый, где его противники лежат поверженными. И его абсолютное, ни на чём не основанное спокойствие было пугающее, чем любая ярость. Он не уходил, потому что знал — ему ничего не навредит. И это знание было самой мощной его угрозой.