Глава 37. Сияние Дзиры

Дверь в Солнечную гостиную бесшумно закрылась, отгородив их от гомона большого праздника. Воздух здесь был напоен тонким ароматом сушёных лепестков и старого дерева. И в центре этого уютного царства, перед огромным зеркалом в позолоченной раме, восседала его королева — бабушка Дзира. Она была воплощением лёгкости и воздуха. Её платье из слоёв струящегося кисельного шёлка цвета утреннего неба казалось сотканным из самого света. Оно не имело чётких очертаний, а мягко обволакивало её стан, переливаясь и шелестя при каждом движении, словно облако, решившее ненадолго обрести форму. Длинные, почти прозрачные рукава ниспадали до самого пола, подобно крыльям стрекозы, оставляя за собой шлейф изящества. Но главным акцентом, безусловно, были её крылья — огромные, белоснежные, сияющие первозданной чистотой. Две служанки, двигающиеся с почти ритуальной точностью, аккуратно наносили на кончики самых длинных маховых перьев тончайшую позолоту при помощи кисточек из беличьей шерсти. От этого крылья будто бы купались в лучах вечного заходящего солнца, каждое перо отливая тёплым, благородным сиянием. Это был не просто макияж — это был акт благословения, подчёркивающий её статус и невероятную внутреннюю силу. В отражении зеркала она заметила вошедших внуков, и её глаза — такие же ясные и пронзительные, как у Меган, — вспыхнули радостью. Она не стала оборачиваться, позволив служанкам закончить свою работу, но её голос, тёплый и мелодичный, наполнил комнату: — Ах, мои птенцы! И волчонок мой ненаглядный! Подойдите ближе, дайте на вас взглянуть, пока эти ювелиры не превратили меня целиком в золотую статую. Троица приблизилась, и Дзира наконец повернула к ним голову, ловя в зеркале взгляд Меган. Её лицо, хранящее отпечаток былой ослепительной красоты и жизненной мудрости, смягчилось улыбкой. — Ну, рассказывай, внучка, — сказала она, и в её тоне не было ничего, кроме искреннего участия. — Что новенького в твоём полном загадок мире? Старый дом наш, кажется, всё ещё стоит на месте, а вот по твоим глазам вижу — буря пронеслась и не одна. Как ты, моя родная? Вопрос был задан легко, почти небрежно, но Меган почувствовала его вес. Это был не формальный интерес, а глубокое, родственное внимание. И глядя в эти мудрые глаза, отражавшие позолоту её собственных крыльев, она на мгновение забыла о всех пророчествах и артефактах, ощущая лишь одно — безусловную любовь и надежную гавань, которой для неё всегда была бабушка Дзира. — Было... интересно, бабушка, — начала Меган, и её голос прозвучал спокойно, хотя в памяти всплывали леденящие завывания ветра и чёрные силуэты руин. — Мы совершили экспедицию в Пустоши. Проверили старые маршруты, картографировали несколько новых участков. Места там, конечно, суровые, безжизненные... но по-своему величественные. Нашли один древний храм, совсем заброшенный. Ничего особенного, просто старые камни, но для историков, наверное, найдётся что-то ценное. Она опустила взгляд, будто разглядывая узоры на полу, и продолжила ещё более осторожно: — А ещё... мы столкнулись с одной группой... ну, скажем так, не в меру ретивых последователей некоего нового учения. Фанатиков. Они считают, что имеют право бродить где угодно. — Меган сделала лёгкий жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Но не беспокойся, мы обеспечили им самый что ни на есть достойный приём. Объяснили правила гостеприимства и проводили до границ. Их лидер, некий Зириэль... довольно эксцентричная личность, надо сказать. Любит пафосные речи. Но в целом, всё разрешилось мирно, без лишнего шума. Она умолкла, снова подняв глаза на Дзиру, стараясь, чтобы на её лице читалась лишь лёгкая усталость от долгой дороги, а не гнетущая тяжесть от увиденного ужаса и странного видения. Она не упомянула ни о пророчествах, ни о «Сердце Бездны», ни о том, как её собственная сущность откликнулась на вызов тёмного мага. Это были не те истории для семейного праздника. — Так что, в общем, всё хорошо, — закончила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Поместье в порядке, клан сплочён. Мы просто... выполняем свою работу. Она надеялась, что её голос не дрогнет на последних словах. Ведь самой страшной правдой было то, что их работа, по сути, только начиналась, и цена её могла оказаться куда выше, чем кто-либо мог предположить. — Ну что ж, мои дорогие, — сказала Дзира, с удовлетворением глядя на свое отражение. — Полагаю, старухе пора показаться гостям, пока они не съели все пироги без нас. — Она с изящной грацией протянула руку Меган. Та тут же подхватила бабушку под локоть, чувствуя под пальцами прохладу шелка и удивительную для такого возраста твердость руки. Андрей и Иниг встали по другую сторону, образовав вместе с Меган почетный эскорт. Они медленно вышли из гостиной и направились к лестнице. Спуск дался Дзире легко, будто ее почти невесомый наряд и впрямь помогал парить над ступенями. Когда они появились на пороге главного зала, пир был в самом разгаре. Столы ломились от яств: запеченные в меду птицы невиданных раскрасок, пироги с начинками, которые дымились магическим паром, фрукты, светящиеся изнутри, и огромные бочонки с вином, наливаемым самотёком из резных кранов. Гул стоял оглушительный — смех, споры, рассказы о былом, но когда слуга у входа громко возвестил: «Её сиятельство, госпожа Дзира Галифарнак, с семьёй!» — в зале воцарилась мгновенная тишина. Все встали. Под почтительным и любящим взглядом собравшихся Дзира, сияющая в ореоле своих позолоченных крыльев, прошла к главному столу, опираясь на руку внучки. Подойдя к своему резному креслу, она обвела зал медленным, тёплым взглядом. — Дорогие мои! — её голос, усиленный лёгкой магией, прозвучал ясно и звонко в наступившей тишине. — Сердце моё полно, глядя на вас всех. Спасибо, что пришли разделить со старой женщиной этот день. — Она подняла бокал с искрящимся вином цвета луны. — Поднимаю тост за вас! Пусть потоки магии в ваших жилах будут полноводны и стабильны, пусть в ваших домах всегда царят мир и достаток, а сердца ваши остаются открытыми для любви и чудес, какие бы ветра ни дули за стенами! За семью! — ЗА СЕМЬЮ! — грянул в ответ дружный, радостный возглас, и пиршество началось с новой силой. Примерно через час, когда первые волны голода были успешно отбиты и настроение гостей стало ещё более радушным, к главному столу начали подходить с подарками. Было всё — от изящных безделушек, сделанных руками младших членов семьи, до дорогих и редких артефактов. Особое внимание привлекли двое гостей, подошедших с исключительной вежливостью. Это были Посредники Галафи, Старейшины Ветра. Их длинные одежды цвета утреннего неба почти не колыхались, когда они двигались. Они склонили головы перед Дзирой. — От имени нашей госпожи, Галафи, примите, уважаемая Дзира, этот дар, — произнес один из них, и его голос звучал как шелест листвы. — Статуя гордого орла с раскрытыми крыльями — символ свободы, мудрости и долголетия. Её доставят к вам в течение двух дней. — Он почтительно протянул свиток с описанием дара. Затем его спутник перевёл взгляд на Меган и так же почтительно протянул ей небольшой, изящный конверт из плотной, перламутровой бумаги, испещрённый серебряными знаками. — И для вас, госпожа Меган. Личное послание от Старейшины. Меган взяла конверт, чувствуя, как под пальцами бумага излучает лёгкую прохладу и едва уловимое колебание магии. Она кивнула в знак благодарности, сунув письмо в складки платья, и постаралась не выказывать излишнего любопытства, хотя её ум уже лихорадочно гадал, что бы это могло значить. Ещё через час, когда столы были окончательно опустошены, а бочонки — изрядно опустели, в зале зазвучала музыка. Струнные инструменты подхватили ритм, и гости начали подниматься для танцев. Иниг, к всеобщему восторгу, показал несколько сложных па из своего народа, в которые тут же попытались повторить младшие родственники. Андрей завел зажигательную пляску с парой двоюродных сестёр-кошек, а Меган кружилась в вихре танца с дедом, потом с отцом, потом с кем-то из дядьёв. Праздник длился до самого рассвета, пока первые лучи солнца не начали золотить вершины Великого Древа. Прощание с бабушкой Дзирой было тёплым, но кратким — все были изрядно утомлены, но души наполнены светом. Троица, ещё пахнущая дымом факелов и сладким вином, двинулась в обратный путь. Они ехали молча, наслаждаясь утренней прохладой и покоем, царящим после бури веселья. До поместья оставался примерно час пути, когда Андрей первым заметил странное свечение. — Иниг, у тебя на руке... — он указал на предплечье мага воды. Из-под рукава его великолепной синей туники пробился яркий, холодный свет. Ткань на его предплечье вдруг... разошлась. Это не было похоже на разрыв от напряжения или порез. Края разошедшейся ткани были идеально ровными и чистыми, будто их разрезали не ножницами, а лучом чистого света, не оставляющим ни единой торчащей нити. Сам материал будто отступил, проявив почтение к тому, что скрывалось под ним и обнажая кожу. На ней, чуть выше запястья, пульсировал нежный, серебристо-голубой свет. Это была не татуировка и не шрам. Это выглядело так, будто под кожу вставили тончайший кусочек ночного неба и заставили его течь. Свечение образовывало сложный, но гармоничный узор: в его центре лежал идеально круглый, гладкий «водоём», от которого расходились концентрические круги, похожие на рябь. Но при ближайшем рассмотрении эти круги состояли из бесконечно малых, переплетающихся символов — не то рун, не то цифр, — которые постоянно двигались, перетекали друг в друга, словно песок в часах. От всей метки веяло безмятежностью замерзшего озера и неумолимым течением веков одновременно. Меган, подъехав ближе, внимательно изучила появившийся знак. В её глазах, полных усталости секунду назад, вспыхнул живой, острый интерес, почти восторг. — Это... Это же Метка Времени! — воскликнула она, почти не веря своим глазам. Меган внимательнее всмотрелась в переливы. — Но форма... озеро... Это что-то новое. — Она перевела взгляд на удивлённое лицо Инига. — Не бойся, это не проклятие. Это... приглашение. Или вызов. Госпожа Время обращает на тебя внимание, друг мой. Но зачем? Что Она хочет нам сказать через тебя? Маг воды смотрел на светящийся узор с лёгкой тревогой, но более с глубоким любопытством. — Я ничего не чувствую. Ни боли, ни тепла. Только... лёгкое покалывание, как от токащей воды. — В этом и есть их природа, — Меган не отрывала взгляда от метки. — Они появляются без предупреждения, как само время. Не зло и не благо, а... указатель. Нам нужно срочно разобраться в этом, как только доберёмся домой. В библиотеке точно есть хоть какая-то информация. Эти слова встряхнули их, сметая остатки усталости. Обычный возвращение домой превратился в новое загадочное путешествие. Троица пришпорила рысей, устремляясь к поместью теперь с новой целью — не просто отдохнуть, а разгадать послание, начертанное самой тканью реальности на коже их друга.