Часть 39. Янтарный феникс

К полудню клан был готов к вылазке. В воздухе витала энергичная, деловая атмосфера, столь отличная от вчерашней праздничной неги. Меган, Андрей и Иниг сменили нарядные одежды на практичные, но качественные дорожные костюмы из прочной ткани, не стесняющей движений. Ваанур и Милон оседлали рысей, облачённых в привычную, проверенную упряжь, лишённую теперь праздничных украшений, но от этого не менее надёжную. Игнэс, стоя над разложенной на столе картой, коротко и чётко обозначил маршрут. — Двигаемся по старой охотничьей тропе до развилки у Высокого Камня, затем поворачиваем на восток, к цепи озёр. По расчётам, на путь уйдёт не более трёх часов. Место для лагеря присмотрю на подходах к самому большому из озёр, там есть возвышенность с хорошим обзором. Все кивнули, привыкнув доверять его расчётам. И тут внимание Меган и Ваанура привлёк Ивлес. Демон огня стоял в стороне, полностью собранный для похода, но на его плече не было привычного пылающего комочка. — Ивлес, — обратилась Меган, — а где Иварио? Неужели оставил его отдыхать? Ивлес повернулся к ним. На его лице играла лёгкая, едва уловимая улыбка, в которой читалось удовлетворение от небольшого секрета. — Нет, — ответил он спокойно. — Я научился кое-чему новому. Прятать его. С этими словами он развернулся к ним спиной. И все ахнули. На его тёмном дорожном плаще, от самого низа и до середины спины, раскинулся великолепный орнамент. Он был словно выткан из жидкого, переливающегося на свету янтаря, внутри которого пульсировал тёплый свет. Узор с фотографической точностью воспроизводил голову, шею и одно раскинутое, исполинское крыло феникса. Каждое перо, каждый изгиб были проработаны с ювелирной тонкостью. Казалось, мифическая птица не была вышита или нарисована, а была заточена в саму ткань, застыв в момент вечного взлёта. От всего изображения веяло мощью, теплом и сдержанной яростью. — Боги... — прошептал Андрей, его кошачьи глаза расширились от изумления. — Это... он? — Его сущность, — подтвердил Ивлес, не оборачиваясь. — Пока он «спит» таким образом, наша связь лишь укрепляется, а его сила накапливается. — Это невероятно! — воскликнул Андрей, его природное любопытство взяло верх. — Покажи, как ты его призываешь! Прямо сейчас! Ивлес наконец обернулся, и в его глазах мелькнула тень сожаления. — Процесс требует времени и концентрации, Андрей. Сейчас мы на пороге важного ритуала, и я не могу рисковать, тратя силы на демонстрации. — Он посмотрел на заинтересованные лица товарищей. — Обещаю, когда мы придём к озёрам и разобьём лагерь, я покажу. При свете костра это выглядит... впечатляюще. Его слова не оставили сомнений в решимости. Клан, получив ещё одно подтверждение растущей силы одного из своих членов, с новым воодушевлением двинулся в путь. Тень величественного янтарного феникса на плаще Ивлеса была не просто украшением — она была молчаливым обещанием мощи, которая теперь всегда была с ними, даже когда была невидима.

***

Дорога вилась среди холмов, окутанная послеполуденной дремотой. Рыси двигались ровной, убаюкивающей поступью. Андрей, ехавший рядом с Ивлесом, какое-то время молча наблюдал за дорогой, а затем обернулся к демону, его кошачьи уши любопытно подрагивали. — Знаешь, я вчера снова перечитывал трактат Теневого Лиса об элементальных фамильярах, — начал он, разминая плечи. — Там говорится, что для истинного призыва нужно не просто произнести слова, а... выстоять в эпицентре гнева самой стихии. Это правда? Ивлес, до этого рассеянно смотревший на горизонт, медленно перевёл на него взгляд. В его белых глазах отразилась далёкая вспышка памяти. — Правда, — его голос прозвучал глубже обычного. — В моём случае... этим гневом был Древний дракон. Он изрыгнул на меня поток пламени, способный расплавить гору. Андрей присвистнул, его глаза расширились от смеси ужаса и восхищения. — Поток пламени... И ты просто... стоял? О чём ты думал в этот момент? О заклинании? О технике защиты? Ивлес ненадолго задумался, его пальцы непроизвольно сжали поводья. — Нет... — он покачал головой, словно припоминая. — Всё было проще и... примитивнее. В тот миг я не думал ни о чём, кроме того, как этот огонь... этот белый, всепоглощающий жар... сможет наконец сжечь всё лишнее. Всю ту грязь Пустошей, что въелась под кожу. Весь тот холод, что остался от притворства и чужих взглядов в той деревне. — Он замолчал, а затем добавил тише: — Я просто хотел, чтобы он всё это сжёг. А потом... потом что-то внутри просто... сорвалось с цепи. И я выкрикнул слова призыва. Не зная, сработают ли они. Просто потому, что иначе было уже нельзя. — Вот это да... — прошептал Андрей, впечатлёно глядя на товарища. — А я читал, что для призыва фамильяра ветра нужно взобраться на Пик Небесной Арфы, что на стыке Хребта и Водных угодий, и... шагнуть вниз. Без страховки, без крыльев. Прямо в озеро у подножия. — Он нервно провёл рукой по волосам. — Я часто думаю... что вообще может заставить мага сделать такой шаг? Что должно твориться у него в душе? Ивлес внимательно посмотрел на Андрея, и в его взгляде мелькнуло понимание. — Думаешь, дело в ритуале? В действии? — он покачал головой. — Нет. Действие — это лишь следствие. Ключ... это катализатор. Та самая причина, что ломает все внутренние барьеры. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Представь, что ты заперт. Не в комнате, а в себе. Ты перепробовал всё. Ты проигрывал снова и снова. Ты дошёл до точки, где опустились руки, и мир стал серым и беззвучным. И тогда... этот прыжок с горы... это уже не самоубийство. Это единственный оставшийся способ... напомнить себе, что ты ещё можешь лететь. Что ты ещё жив. Что даже из самой глухой темноты есть выход — пусть и через падение. Андрей задумался, его взгляд стал отсутствующим, словно он примерял на себя эти чужие, но такие яркие эмоции. — Катализатор... — повторил он задумчиво. — Значит, дело не в силе, а в отчаянии, достаточном, чтобы родить новую силу? — В принятии его, — уточнил Ивлес. — В том, чтобы перестать с ним бороться и обратить его в топливо. Они ещё какое-то время ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Диалог иссяк, но в воздухе между ними повисло новое, более глубокое понимание природы той могучей связи, что объединяет мага и его фамильяра. Это была не сделка и не технология, а акт предельной искренности души с самой собой. — А для фамильяра земли? — после недолгого молчания спросил Ивлес, перебирая в уме стихии. — Там, наверное, своя история. Андрей нахмурился, вызывая в памяти прочитанное. — Кажется... нужно провести дня четыре в полной тишине. В глубокой пещере, сидя на холодном голом камне. Ни еды, ни света, только темнота и ощущение веса всей толщи скалы над головой. Чтобы... установить связь с самой сутью природы, с её неторопливым, вечным дыханием. Он посмотрел на Ивлеса с любопытством. — Как думаешь, что может заставить мага добровольно заточить себя в каменную гробницу? Что он ищет в этой тишине? Ивлес долго смотрел на проплывавшие мимо холмы, словно пытаясь разглядеть в их очертаниях ответ. — Думаю, это тоже отчаяние, — наконец произнёс он. — Но не то, что рвётся наружу взрывом или падением. А то, что оседает на дно тяжёлым, неподвижным осадком. Когда шум мира, чужие голоса и собственные мысли становятся невыносимым грохотом. И ты уже не ищешь прорыва... ты ищешь фундамент. Нечто незыблемое, к чему можно прикоснуться в полной тишине и понять, кто ты есть без всей этой шелухи. — Он покачал головой. — Возможно, в этом одиночестве, между ударами собственного сердца, человек надеется услышать... эхо самого мира. Или найти ответ, который нельзя было расслышать в суете. — Фундамент... — задумчиво протянул Андрей. — Значит, всё сводится к какой-то глубинной потребности души? Кризису, который требует именно такого, а не иного решения? — Похоже на то, — кивнул Ивлес. — Стихия не отвечает на просьбы. Она отвечает на зов настоящей, выстраданной необходимости. Ты становишься тем, кто... Его размышления прервал возглас Игнэса, ехавшего впереди. — Развилка! Вижу караван! Тропа вывела их к подножию массивного скального выступа, известного как Высокий Камень. У его основания расположился на короткий привал небольшой торговый караван. Несколько повозок, гружённых мешками, от которых в воздухе витал пряный, терпкий аромат. Погонщики лениво грелись на солнце рядом со своими неторопливыми вьючными яками. — Пряности с пограничных полей у Пустошей, — безошибочно определил Игнэс, оценивающе глянув на товар. — Везут в нейтральные земли, на рынок. Меган, обменявшись кивками с возглавлявшим караван седовласым человеком, пожелала: — Счастливого пути и лёгкой дороги. — И вам того же, госпожа, — вежливо ответил тот. Игнэс, не слезая с седла, обернулся к клану. — У нас нет времени на привалы. Двигаемся дальше. «Ярость Ангела», лишь ненадолго замедлив шаг, свернула на восточную тропу, оставив караван позади. По свежей оценке Игнэса, до озёр оставалось не более полутора часов пути. Беседа о фамильярах умолкла, уступив место сосредоточенности на предстоящем ритуале и мерному ритму шагов по утоптанной земле.