Три финала первой части.

Мы подошли к финалу первой части.

Куда в итоге попадёт Лера? Хороший вопрос…

Прямого ответа не будет - потому что финалов три. Почти как в оригинальном сериале (да, я тоже не устояла перед этой идеей).

Так что - три развилки, три судьбы, три разные точки невозврата.

ФИНАЛ 1. Я вынырнула из сна, медленно просыпаясь. Открыла глаза. Странное ощущение. Я дома, в своей постели. Одна. Но будто я что-то должна вспомнить, но не могу. Привычно потянулась за телефоном. Взгляд выхватил дату - суббота 12 октября. Сергей ушёл ровно неделю назад. Я откинулась на подушку. Как то все снова навалилось. Пустота. Снова эта чёртова пустота. Но, впереди были выходные и надо было решить, чем заняться. Ближе к полудню позвонил Пашка, позвал на вечеринку. Вольница у него - родители свалили на дачу на выходные. И он, конечно, не смог не воспользоваться такой возможностью. Но веселиться среди нетрезвых малолеток не хотелось. Лешка наберется и снова начнет подкатывать. И даже присутствие Насти его не остановит. Нет, на фиг. Не надо мне все это. И им не надо. Я уселась за книгу. Давно хотела её прочитать, но всё не хватало времени. Но чтение не шло в голову. Мысли кружились в голове, разрозненные и хаотичные и сосредоточиться на сюжете не получалось. То ли книга попалась неинтересная, то ли я сегодня была слишком рассеянна. " Мороженого хочу", - решила я внезапно. - "Фисташкового... или вишнёвого". И тут же пришло ощущение дежавю, как будто это со мной уже было, словно день шёл по какому-то запланированному сценарию. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, сбросила плед и решительно встала с дивана. Хотелось движения, действий. Собралась, и вышла из квартиры. Распахнула дверь подъезда и вдохнула полной грудью чуть влажный осенний воздух, пахнувший мокрой опавшей листвой. Подошла к машине, повертела в руках брелок и положила его в карман -  прогуляюсь до магазина пешком. Тут идти то совсем недалеко - минут 15 прогулочным шагом. В магазине долго не могла решить, какое мороженое взять - фисташковое или вишню. В итоге, рассмеялась сама над собой и взяла оба. Прихватила молока для чая и зачем то бросила в корзинку пачку котлет. Снова в голове пронеслась мысль о дежавю. Даже нахмурилась - что ж такое? Вышла из магазина с целым пакетом еды. Шла домой, подходя к своему дому, и вдруг остановилась как вкопанная. Сердце дёрнулось. В голове что-то щёлкнуло — как выключатель. Я поняла, кого сейчас увижу. И в один момент вспомнила всё. Припять. Киняев. Сорокин. Смерть Сергея и ребят. Пашка с чёрными глазами под контролем Зоны. Господи! У меня получилось! Сорокин не обманул! Я улыбнулась и стремительно вышла из арки во двор. Рядом с моей машиной стоял чёрный "Тахо". И Сергей, который шагнул навстречу, увидев меня. Пакет полетел на землю, я бросилась к нему, повисла на нем, обвив руками его шею. Он обнял меня, крепко прижал к себе и простонал мне в волосы: - Лерка...Не могу без тебя. И поцеловал, жадно, глубоко, настойчиво. Я отвечала, задыхаясь. Не могла оторваться от него. Господи! Живой! Рядом! - Серёжа, - прошептала я ему в губы, - я люблю тебя. Он на мгновение замер, как будто я ударила его током, но потом уткнулся мне в висок и заговорил. — Я люблю тебя, — выдохнул он резко, почти грубо, как удар. — До боли. До дрожи. Я не умею это красиво говорить. У меня всё вот так — рвётся, горит. Я тебя хочу, ненавижу себя за это, но всё равно хочу. Я тебя люблю, Лера. До безумия. Я смотрела на него и не могла отвести глаз — на эти сведённые скулы, на блеск в глазах, на сжатые губы. В нём было столько огня, что мне стало страшно и одновременно… сладко. Он коснулся моих губ — осторожно, будто боялся, что я оттолкну. Но я не оттолкнула. Я вцепилась в его плечи, цепко, до боли, будто от этого зависела моя жизнь. И тогда он снова поцеловал меня. Но так, что у меня всё оборвалось внутри: жёстко, жадно, срывая дыхание, словно хотел прожечь, прожить меня целиком. Когда он оторвался, уткнувшись носом в мою шею, я услышала его шёпот, почти рычание: — Ты моя. Слышишь? Моя. Никуда тебя больше не отпущу, слышишь? Захочешь уйти, не отпущу. – казалось, слова вырывались у него прямо из груди. Я прижалась крепче. - Не захочу. А если даже начну творить глупости, просто держи. Держи крепко, не отпускай. Я стояла, вжимаясь в его грудь, и сердце у меня билось так, что я была уверена — он слышит. Пальцы дрожали, но я не отпускала. Он ничего не говорил о нежности, не обещал вечности, не рисовал будущего. Только это «моя», грубое, болезненное, но — настоящее. Знала: он любит. По-своему. Хмуро, тяжело, сдержанно, но любит. И я чувствовала это каждой клеткой. Он молчит — но любит. Он грубит — но горит. Он держит меня так, будто боится потерять. С ним сложно, да, иногда невыносимо. Но без него — ещё хуже. Без него я не смогу. ФИНАЛ 2. Я открыла глаза. Моя спальня. Моя кровать. Протянула руку и взяла телефон. 9 часов утра. Взгляд зацепился за дату - суббота 28 сентября. Меня как будто током ударило. Я подскочила и села на кровати, не в силах поверить своим глазам. Потрясла головой. Господи, это же тот день, когда всё началось. Почему меня вернуло именно в этот момент? Потому что я могу здесь всё изменить. И потому что здесь Сергей жив. Сергей... Я провела рукой по волосам. Мне надо остановить его, не дать реализовать свой план, иначе эта долбанная временная петля снова захлопнется, как ловушка. Мы снова поедем в Чернобыль и этот кошмар начнется сначала. Нет, надо разорвать эту цепь событий. Но как это сделать? Господи! Ну конечно! Я же знаю, где он будет через пару часов. Он сам рассказал мне, когда рассказывал про свой план. Я подскочила на кровати и побежала в ванную. Мне надо было просто успеть. Въехав во двор дома родителей, я остановилась и огляделась. Почти 11 утра. Пашка тогда пришёл ко мне после трех. После того, как основательно побегал по двору, нашел офис подкастера, сходил в полицию и попытался найти машину. Успела ли я? А вдруг Игорь уже украл деньги? И я пропустила вздох - мой взгляд остановился на знакомой машине - в глубине двора, напротив подъезда, стоял чёрный "Шевроле Тахо". Сердце подпрыгнуло и забилось где то в горле. Сергей, живой и невредимый сидел внутри. Всё было так, как он рассказывал. Только была одна грандиозная проблема - меня он пока не знал так...близко. И, возможно, ненавидел за сломанную жизнь. Но я очень надеялась, что любил. Как прежде. Все эти 27 лет. Его душа и тело должны было среагировать на меня. Всегда так было. Я глубоко вздохнула и решительно направилась к его машине. Видела, что он заметил меня в лобовое стекло, и целая гамма чувств отразилась на его лице – удивление, неверие, и… страх? Я подошла к машине, распахнула водительскую дверь. - Привет, Серёжа, - улыбнулась я, и, не дав ему опомниться, наклонилась, обвила руками его за шею, протянула к себе и прижалась губами к его губам. Он замер, напрягся. Его руки дернулись, но я не позволяла ему отстраниться, и продолжала целовать, вдыхая его родной запах. Господи, он живой. Он здесь. Со мной. И вдруг он обнял меня, прижал к себе так крепко, будто испугался, что я вырвусь и исчезну. Его рука скользнула мне под волосы, на затылок, требовательно прижимая. Его губы накрыли мои, жадно, глубоко, впиваясь, сминая. Так, как он целовал меня прежде, когда был моим. Так, что я задохнулась, внутри все завибрировало и сжалось в тугую пружину. Не переставая целовать, он потянул меня на себя. Я перекинула через него ногу, устроилась на коленях, руль вдавливался в спину. Руки Сергея скользнули под куртку, ниже по спине, оставляя на моей коже раскаленный след даже через тонкую ткань майки. Я прижалась всем телом к его груди. Губы горели от его поцелуев. Его губы скользнули ниже, на шею. Он дышал неровно, рвано, словно задыхаясь. - Мой, только мой, - прошептала я, вцепляясь пальцами в его плечи. Он замер, уткнувшись мне в грудь. Осторожно отстранил меня и посмотрел мне в лицо. - Я люблю тебя, Серёжа,- сказала я. Я видела, что он не понимает, что происходит, не верит, своим глазам, но отчаянно боится, что видение исчезнет. Я снова прижалась к нему. - Тебе нет смысла продолжать свой план, - прошептала я ему в шею, - Ты уже получил, что хотел. Я с тобой. Останови Игоря. Я не могла оторваться от него, не могла отпустить. Слишком свежи были воспоминания, когда я держала в руках его расстрелянное тело, и понимала, что его больше нет. Он тяжело дышал. - Откуда ты всё знаешь? – спросил хрипло. - Ты сам мне рассказал. Если сейчас мы не разорвём эту временную петлю, всё повторится, и я снова тебя потеряю. Я всё расскажу тебе, обещаю, но сейчас это всё надо остановить. Он снова уставился на меня, пристально глядя в глаза, словно силясь что- то прочитать в них. Потом мягко снял меня с колен и передвинул на пассажирское сидение. Я увидела в лобовое стекло подкастера, выходящего из подъезда родителей. За спиной рюкзак, взгляд бегающий. Совсем не такой борзый, как в его видео. Деньги он все таки украсть успел. Сергей открыл дверь, вышел из машины и направился к нему. Перегородил ему дорогу. Я тоже открыла дверь, но не вышла, просто опустила ноги на асфальт, но осталась сидеть. - Нет, - резко сказал Сергей. - Что нет? – заикаясь спросил Игорь, отступая на шаг. - Все отменяется. - Я же все сделал, - быстро, срывающимся голосом заговорил подкастер, - Запер девчонку, забрал деньги… - Все отменяем, - жестко повторил Сергей. - Почему? Костенко оглянулся на меня. - Безумие какое-то… бред… - сказал он не обращаясь ни к кому конкретно. – Ну значит я попробую как то по другому свою жизнь починить. - Ничего не понимаю, - нервно заговорил Игорь. – А деньги? Вы обещали мне деньги! И что мне теперь с этой девчонкой делать? Заплатите мне хотя бы за… - Ты что, торговаться со мной решил, мальчик, - в голосе Сергея звякнул металл и взгляд стал ледяным. - Деньги давай сюда. Я улыбнулась, это был мой Сергей, тот, которого любила. С первого взгляда. Костенко властно протянул руку. - Простите, - проблеял подкастер, заикаясь, протягивая ему рюкзак, - А…что…что мне делать теперь? - Живи, - Костенко пожал плечами и направился к машине. Открыл водительскую дверь, взглянул на меня, его губы слегка дрогнули: - Ходят слухи, что это…не так уж плохо. Подкастер ссутулился, как будто стал меньше ростом и медленно побрал со двора. Он исчез в арке, Сергей хотел сесть в машину, но тут из подъезда дома, как ошпаренный, выскочил мой брат с безумным от ярости глазами. За ним вывалились ребята. Живые и невредимые, и это было такое счастье - видеть их – Лешка. Настя, Гоша. Я выскочила из машины и подошла к Сергею. Встала рядом. - Лерка, - бледный Пашка увидел меня и подбежал.- У меня большие проблемы. - Я в курсе, - я напустила в голос строгости. Моему брату неплохо бы повзрослеть. Надо было преподать ему урок. - Родительские деньги пропали? - спросила я, усмехнувшись. - Хорошая вечеринка вчера была? - Откуда ты знаешь? Про деньги и про вечеринку.- Пашка побледнел ещё сильнее. - Знаю, - отрезала я и прошипела, - Как у тебя мозгов хватило только впустить в дом неизвестного парня! Сергей молча протянул мне рюкзак. - Лерка, откуда ты все знаешь?- взвыл Пашка. - Держи свои деньги, - я отдала ему сумку подкастера.- Будешь мне очень много должен. Пашка заглянул внутрь, сначала не поверил своим глазам но потом моментально повеселел. Схватил меня, закружил. Все замелькало перед глазами, деревья, машина Сергея, ребята, стоявшие неподалеку. - Лерка, ты самая лучшая сестра в мире! - Поставь меня, - я рассмеялась. Пашка осторожно опустил меня на асфальт. Скользнул взглядом по Сергею, молча стоящему рядом со мной. - А это кто? - Это тот, кого я люблю, - ответила я, не сомневаясь ни секунды. Пашка опешил. Костенко протянул ему руку: - Можно просто Сергей, - спокойно сказал он. Пашка на автомате пожал протянутую руку. - С тебя шесть копеек за квас, - вдруг усмехнулся Костенко. И Пашка вдруг замер, как будто наткнувшись на что- то в своей голове. Я увидела, как в глазах брата мелькнуло что-то. Узнавание? Понимание? Воспоминание? Зона??? Он перевёл взгляд на рюкзак в руках, потом на машину Сергея. Потом посмотрел на меня. И я поняла – вспомнил всё: - Лерка? Как это? Сорокин…Четвертый блок…реактор… Это невозможно! Вскинул на меня полные надежды глаза. Я сразу поняла, о чем этот его взгляд. Усмехнулась слегка, и до того, как он успел задать вопрос, сказала: - Она заперта в подвале у подкастера. Или уже, Айвенго, блин. А то её спасёт кто-то другой. Пашка сорвался с места и рванул из двора. Я обняла Сергея, он наклонился и поцеловал. Долго, нежно, но требовательно. - Поехали ко мне, - прошептал он мне в губы. - Поехали, как можно быстрее. Он легко подтолкнул меня пониже спины к машине. Я улыбнулась, узнавая его контроль. И села на пассажирское сидение. Он вёл машину, напряжённо смотря перед собой. Я знала это его состояние и моё собственное тело сжималось от предвкушения. Я так же не могла устоять перед ним, как и он передо мной. Мы только успели зайти в его квартиру, и за нами захлопнулась дверь. Сергей подхватил меня под бедра и прижал к стене. И впился в мои губы. Я обняла его за шею, обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Вдыхала его запах и чувствовала, что схожу с ума. Он держал меня так крепко, что я ощущала каждое движение его мышц, каждую дрожь, которая проходила по нему, передаваясь мне, будто тело вспоминало всё само. Сердце билось так, что казалось, слышно, как оно стучит в унисон с его. Я слышала только его дыхание, тяжелое, прерывистое, и своё собственное, учащающееся под его прикосновением. Его губы скользнули по моей шее, оставляя на коже тепло и слабое покалывание. Я откинула голову, внутри всё сжалось, расплавилось, расползлось огнем по венам. Он подхватил меня крепче, отрывая от стены, и понёс в спальню. Шаги глухо отдавались в коридоре, но для нас это был ритм, который слышали только мы. В спальне мы упали на кровать, он не отпускал. Ладони скользили по моим плечам, вдоль спины, вниз к талии, изучая каждую линию, каждую впадинку, каждую дрожь, которую вызывало его прикосновение. Я ощущала его тяжесть его тела на себе, он продолжал выжигать своим дыханием горящие следы на моей коже. Я выгибалась ему навстречу и  стонала, не в состоянии сдержаться.  Он продолжал целовать, неистово, безудержно, уже не сдерживаясь. Губы мои дрожали, из горла рвались стоны. Он рывком снял с меня топ, отшвырнул куда-то, расстегнул молнию на юбке и одним движением стянул, вместе с бельем. Содрал с себя водолазку и, отбросив ее в сторону, снова навалился, на меня, вдавливая в кровать. Я обхватила его за плечи, притягивая его настолько близко, насколько возможно, принимая его всего, без остатка.  Звякнул ремень на его брюках. Не отрываясь от моих губ, он вошел в меня, резко, глубоко, забирая меня всю себе, до последней клеточки. Как делал это всегда. Схватил за плечи, двигаясь властно, подчиняя. Я выгибалась навстречу его движениям, ловила его ритм, его дыхание. Мы встретились глазами. Его взгляд был огнём, в нём было всё — боль, любовь желание, нежность, страсть. Мои пальцы вцепились в него, ощущая напряжение мышц, силу и тепло, которое будто растекалось по всему моему телу. Его дыхание касалось шеи и груди, удары сердца сливались с моими, и я чувствовала, как между нами растёт поток энергии, который невозможно остановить. Мы слились, движения стали одним ритмом — и каждое касание, каждый вдох, Его руки двигались по моему телу, а я тянулась к нему всем, каждая клетка отзывалась на его прикосновения, на тепло, на силу, на знакомый запах. Его движения были требовательными, без пауз, без права на передышку. Он брал меня так, будто хотел доказать — я вся его. Я понимала это,  и отвечала ему тем же, тело откликалось - напрягалось и расслаблялось, подстраиваясь под его прикосновения, реагируя на каждый вздох, каждый взгляд. Мы двигались вместе, с внутренним пульсом, который говорил: мы снова одно целое. Энергия между нами зашкаливала, жар разливался по всему телу, и сердца  стучали в бешеном ритме. Огонь внутри нарастал, волна за волной. Мы дрожали, будто напряжение держало нас на грани, будто тела помнили всё, а разум лишь наблюдал. В каждом движении были жажда, страсть и пламя, которое не утихало. Я улетела первой. Когда напряжение достигло предела, мир взорвался, рассыпаясь миллионом ярких брызг, горячая волна разлилась внутри, проникая в каждую клетку. Я застонала, мое тело выгнулось, дрожа, и в этот момент он глухо зарычал и упал на меня, улетая вместе со мной. На миг мир исчез, осталось только мы, тепло, пульс, дрожь. Лежали вместе, опьянённые этим огнём, всё ещё чувствуя жар, энергию, каждое дыхание друг друга. Он прижал меня к себе, ладонь обвила мою талию, и я ощутила: это мой Сергей, мой единственный, живой. Он пошевелился, уткнулся лбом в мой висок, и я чувствовала его дыхание — рваное, тяжелое, будто он боролся сам с собой, удерживал меня и себя одновременно. Его пальцы впились в мою кожу так, что в этом прикосновении чувствовалась отчаянность. - Откуда ты взялась, Лера? – сдавлено прошептал он, - Это безумие какое-то, наваждение. - Твой план сработал, Сереж, - я прижалась к нему плотнее.  – Правда, не совсем так, как ты предполагал. - Откуда ты узнала? – он резко слез с меня и сел на кровати, обхватив руками голову. - Ты сам рассказал мне, - я обвилась вокруг него, обняв за плечи. – Про подкастера, про прибор, про фотографию мобильника. Про то, что вода блокирует перемещение. Про поездку к лесному озеру той ночью, когда случилась авария. Я говорила быстро, понимая, насколько невероятно это звучит, но мне надо было, что бы он услышал. Когда я упомянула про озеро, он вздрогнул и изумленно недоверчиво посмотрел на меня. - Как такое возможно? - Я понимаю, что это кажется бредом, но просто поверь. - И ты …? - Я с тобой. Только с тобой. Смотрел на меня — изучающе, недоверчиво, хмурился. - Но Лера, - почти простонал он, - это невозможно! Я не подхожу тебе. Возраст, характер, прошлое… Дежавю. Это все я уже слышала от него тогда на озере. - Это было возможно уже почти месяц, - я улыбнулась, - И ты подходишь мне идеально. - Было? Лер, я правда ничего не соображаю. – он судорожно выдохнул, - То, что ты говоришь – я понимаю, что это правда, про озеро ты никак не могла знать, это было только мое. Но … как это? Почему ты здесь? Я вздрогнула. Сглотнула ком в горле. Воспоминания о произошедшем в бассейне накатили, как волна и сердце сжалось и замерло на секунду. - Потому что… Потому что я потеряла тебя там, Сережа. И не смогла это пережить. Он резко выдохнул. - Что произошло? - Это не важно. Главное, что я смогла все изменить. Для нас. Снова. ФИНАЛ 3. Я открыла глаза. Сначала не поняла, где нахожусь. Только что я была под реактором четвертого блока, а сейчас лежу в кровати. Слава Богу, в своей. Я огляделась и окончательно пришла в себя. Да, моя спальня, моя квартира Протянула руку за телефоном - Пятница 27 сентября. Значит, у меня получилось вернуться. Только почему в 27 сентября? Что бы предотвратить события, произошедшие потом. Только непонятно, что с Сергеем? Господи, мне ж на работу! Я вскочила с кровати и направилась в ванную. Быстро умыться, пробежка, душ - обычная утренняя рутина. Я бежала по парку, в ушах звенел Чайковский, настраивая меня на нужный лад. Внезапно музыка прервалась и заиграл сигнал вызова. Звонила мама. - Лера, ты проснулась? - Мам, я бегаю уже. - Лера, солнышко, ты не смогла бы сегодня утром подъехать к нам, забрать деньги и положить их в банковскую ячейку? Мы с папой улетаем, а Паша что-то забеспокоился. Не хочет, что бы деньги в квартире оставались. "Правильно забеспокоился"- подумала я, а вслух сказала: - Без проблем, - заеду перед работой. Я повернула к дому. Вот оно. Ситуация менялась. Я заберу деньги и подкастер не сможет их украсть. Но и с Сергеем я уже не встречусь. Но он живой и это уже немало. Я вздохнула. Я позвонила, дверь открыл Пашка. - Лерка, - он дернул меня за руку, почти втаскивая в квартиру. - Охренеть! Мы снова вернулись на три недели назад! И теперь все меняем здесь! Если денег в квартире не будет, то никакого Чернобыля не случится! - Да, Сорокин не обманул. Он действительно дал нам шанс все исправить. - А Аня? Леха? Настюха? Гоша? Что с ними? - Паш, я не знаю. - этот вопрос заставил меня вздрогнуть. Сердце болезненно сжалось. Сергей... Что с ним? - Позвони Лёшке или Насте, и всё узнаешь. - А Аня?- вдруг спросил брат,- получается, мы с ней ещё не знакомы даже. Да, уныло подумала я, и не факт, что познакомимся. Если всё начали менять. Но это была цена за жизнь Сергея и ребят. И её стоило заплатить. Я вздохнула. В прихожую вышла мама. - Приехала уже, - она быстро поцеловала меня в щеку. - Сейчас принесу деньги. - Да, мамуль, побыстрее, на работу опоздаю, - попросила я.- мне ещё в банк заезжать. Я действительно торопилась на работу. Но Судьба распорядилась по-своему. Сворачивая на проспект я услышала громкий хлопок, машина вильнула. Я затормозила и притерлась к тротуару. Похоже, пробила колесо. - Да твою ж мать, - выругалась я в голос. В родную контору теперь точно не успею. И надо было срочно найти телефон какой- нибудь службы помощи на дороге. Но сначала позвонить на работу и предупредить, что задержусь. Вылезла из машины и наклонилась посмотреть. Дежавю. Как и в тот раз, ничего не увидела. Просто колесо на ободе. И где я умудрилась в городе гвоздь то схватить. Это была какая то неправильная реальность. Одно радовало - временную петлю все таки удалось разорвать. Оставалось только надеяться, что судьба все таки найдёт способ столкнуть нас с Сергеем. Потому что верила, что мы предназначены друг другу где ты свыше. Я выпрямилась, достала телефон, набрала офис, описала ситуацию, предупредила, что когда приеду - не знаю, благо сегодня день был спокойным, обычные рутинные дела, ничего срочного. Слышала, как сзади, шурша колёсами по асфальту, остановилась машина. Я уткнулась в экран, отыскивая номер службы помощи на дорогах. - Коля, давай поможем девушке, у неё тут проблема. - услышала я за спиной до боли знакомый голос. Телефон выскользнул из рук и упал на асфальт. Я медленно обернулась. Из чёрного внедорожника выходил...Сергей. в сером деловом костюме, такой родной и незнакомый одновременно. - Слушаюсь, товарищ генерал-майор, - бодро козырнул молодой водитель и рысью побежал ко мне. Я стояла, смотрела на Сергея не отрываясь, не в силах поверить своим глазам. Генерал- майор? Вдруг я увидела, что он замер, как будто натолкнулся на невидимую стену. Его лицо побледнело. - Лера? - он схватился рукой за машину, что бы удержать равновесие.- Не может быть... - Сергей Александрович, что с вами?- подскочил к нему водитель. - Все в порядке, Николай, колесо поменяй,- сдавленым голосом ответил Сергей, не сводя с меня глаз. Водитель кивнул и скрылся за багажником его машины. Я очень хотела броситься к Сергею, обнять. Но не решалась. Это был мой Костенко, но одновременно, чужой. Одно было понятно точно - меня он знал. Помнил с 1986? Значит, его не посадили и карьера его сложилась успешно. Что ж он заслужил это. Но какое место я теперь занимаю в его жизни? Скорее всего никакое, мы с ним даже не знакомы. Одно хорошо, в этой реальности жизнь я ему не ломала. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове. Потом Сергей сделал шаг вперёд, как под гипнозом, протянул руку, дотронулся до моей щеки, словно пытаясь убедиться, что я не фантом и не призрак. - Бог мой, Лера... И тут я не выдержала, всхлипнула и обняла его за шею. - Серёжа, - я уткнулась в его пиджак, вдохнула знакомый запах. Все тот же его родной запах, смешанный со знакомым одеколоном. Он ничего не понимал, его дыхание сорвалось. Он осторожно обнял меня и погладил рукой по спине. Потом мягко отстранил за плечи и выглядел я в моё лицо. - Лера, - все ещё потрясенно повторил он, и прижал меня к себе, - Я не могу в это поверить. Я тоже не могла. Прижалась щекой к его груди и не знала, что мне делать дальше. Я ничего не знала о нём. Как сложилась его жизнь? Может он в этой реальности, счастливо женат и у него куча детей? И тут он наклонился и поцеловал меня. Сначала нерешительно, словно боясь, что исчезну, но потом все более настойчиво, жадно, как будто хотел наверстать все те 27 лет, которые мы не виделись. Я отвечала, внутри поднимался знакомый жар. Тело реагировало…как всегда. А душа ликовала - он по прежнему был мой и только мой. Мир вокруг исчез, сконцентрировавшись только на нем, его руках, обнимаешь меня, его горячих требовательных губах. Потом он с трудом оторвался от меня, тяжело дышал, пытаясь восстановить над собой контроль. Но я знала – все бесполезно. Мы оба это знали. Это было выше нас. Я знала, что ему нужно сейчас – знать, что я его, полностью, до конца. - Николай, ключи, - резко бросил он водителю. И потом повернулся ко мне. Я видела, что его глаза потемнели, стали почти зеленым, как мои. — Мой водитель пригонит твою машину, куда скажешь. — Его голос звучал хрипло, срывался. Он не спрашивал, он констатировал факт. — Поехали. Он взял меня за руку, и это было уже не мягкое прикосновение незнакомца, а властный, знакомый жест моего Костенко. Он открыл дверцу своего внедорожника, посадил меня внутрь, и обойдя машину, сел за руль сам. — Куда? — спросила я. Он даже не взглянул на меня, его глаза были устремлены только вперед, на дорогу. — К себе. В его словах не было вопроса или приглашения, было решение. В нем чувствовалась эта новая, пока незнакомая мне генеральская уверенность, которая, сейчас, была полностью разрушена моим появлением. Он ехал быстро, нарушая правила. Ему было плевать на всё, кроме того, чтобы оказаться со мной наедине. Мы подъехали к огромному, современному жилому комплексу. Он молча припарковался в подземном гараже. Мы поднялись на лифте на последний этаж. Открыл дверь в квартиру, которая оказалась единственной на этаже. И все это не проронив не слова. Внутри была идеальная тишина, нарушаемая только нашим сбивчивым дыханием. Сергей закрыл дверь. Повернулся. Он стоял посреди залитой мягким светом прихожей. В его глазах смешались неверие, боль от воспоминаний, страсть и невыносимый гнев. — Расскажи мне, — потребовал он. Его голос был глубоким и резким, как команда. — Скажи мне, что я не сошел с ума. Что это за безумие? Да, это было безумие, по-другому не назвать. Наше с ним безумие. Я обняла его за шею, притянула к себе. Поцеловала — глубоко, требовательно. Он ответил сразу, с той же жадностью и отчаянием, с которыми целовала его я. Это был не первый поцелуй, это было продолжение, которому было суждено случиться через десятилетия. Мир сделал круг и, наконец, сошёлся в этой точке. Он прижал меня к себе — крепко, до боли, будто боялся, что я снова исчезну. Его ладони легли мне на спину, потом выше — к затылку. Кончики пальцев прошли по коже, и меня пробила дрожь, будто тело вспомнило всё. Смотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности и желания, что мне стало трудно дышать. Провёл пальцами по моему лицу, словно вспоминая. — Я поверить не могу, — сказал хрипло. — Моя Лера. Я хотела ответить, но голос застрял где-то в груди. Вместо этого я просто взяла его руку и прижала к своей щеке. Кожа под его пальцами была горячей, и от этого тепла по спине побежали мурашки. Он поцеловал меня в висок, потом в уголок губ. Каждое касание было осознанным, осторожным, как будто он учился мне заново. Я чувствовала, как в груди поднимается волна — не страсти даже, а узнавания. Как будто всё это уже было, но стерлось на время, и теперь возвращалось. Его дыхание касалось моего горла. Тепло растекалось по коже, пульс бился где-то под ключицей, быстро, неровно. Он прошёлся губами по моей шее, и я почувствовала, как внутри всё сжимается, как тело само тянется навстречу, забывая про расстояния, про годы, про разные реальности. Он поднял меня на руки — легко, как тогда, в 85-м. Только теперь в этом движении не было юношеской неуверенности, а какая-то тихая ярость, сдержанная сила. Его руки держали меня так, будто он наконец вернул то, что искал всю жизнь. Я обняла его за шею, прижалась, чувствуя, как бьётся его сердце — то самое, что я помнила по звуку, по тембру, по вибрации под ладонью. Его дыхание касалось моей щеки, и каждый вдох казался вызовом времени — мы снова были вместе. Когда он прижал меня ближе, воздух будто вспыхнул. Тело вспоминало его быстрее, чем сознание — запах, тепло, силу. Всё было слишком знакомо, слишком родное. Я пыталась сохранить самообладание, но стоило ему провести губами по шее, как внутри сорвалось, вспыхивая и разливаясь горячей лавой внутри. Он держал меня, как будто боялся снова потерять. Его руки скользнули вдоль спины — медленно, почти благоговейно, будто запоминали каждую линию заново. Я чувствовала, как дрожит его дыхание у моего виска. В его движениях не было поспешности — в них была решимость и невыносимая нежность одновременно. Опустил меня на постель, и воздух между нами будто стал плотным, горячим — дышать было трудно. Его ладони прошли по моим плечам, медленно, будто проверяя, не исчезну ли я. Я чувствовала, как всё внутри меня откликается, как поднимается волна тепла, накрывает, сжимает грудь. Он не срывал одежду, как тогда — он освобождал, медленно, как будто снимал не ткань, а годы между нами. Дышал тяжело, будто сам себя сдерживал, и в этом было больше страсти, чем в любых словах. Каждое движение — внимательное, уверенное, будто он вспоминал, где именно можно коснуться, чтобы я вздрогнула. Его ладони скользили по моим плечам, по волосам, и я чувствовала, как от этого дрожь идёт по всему телу. Каждый поцелуй прожигал. Я чувствовала, как напрягаются его руки, как дыхание становится хриплым. Мы оба дрожали, как натянутые струны. Когда он наклонился надо мной пульс сорвался. Я прижалась к нему всем телом, ощущая его вес, силу и нежность одновременно. Всё смешалось — дыхание, прикосновения, наш жар. Он будто хотел запомнить меня заново, дотронуться, доказать себе, что я — реальность, а не сон. Он провёл ладонями по моей спине, опускаясь чуть ниже, там, где напряжение собиралось в клубок эмоций и воспоминаний. Меня трясло, дрожь разливалась волнами по телу, сердце стучало в унисон с его. Его голос был почти шепотом, но в нём была требовательная уверенность: «Ты моя». Тело само тянулось к нему, узнавая и помня. Мы остановились на мгновение, воздух сгустился, пахло кожей и одеколоном, теплом, знакомым и родным. Он вошел в меня, властно и нежно, и в это мгновение я поняла — всё это не фантазия, не мираж. Я обвила его ногами, что бы не отпускать ни на секунду, пальцы вцепились в плечи, оставляя тонкие красные полоски. Он ответил хриплым стоном, наклонился, и наши губы встретились, дыхание переплелось. Я ощущала каждую мышцу его тела, напряжённую, готовую оберегать, удерживать, держать. Каждое прикосновение, каждое движение — признание, которое нельзя было выразить словами. Мы снова утопали друг в друге, деля на двоих каждый вздох, каждую дрожь. Его губы касались моей кожи — шеи, ключиц, плеч. Его тепло растеклось по коже, будто ток. Каждое касание прожигало. Я выгибалась навстречу, не в силах сдерживать ни дыхание, ни стон. Он словно вспоминал, где именно мне больно, где — сладко, где я дышу чаще. И с каждым движением возвращал меня себе. Потом всё стало плотнее — дыхание, движения, жар. Мы словно потеряли границы, и тела сами знали, как быть вместе. Он прижимал меня, и я чувствовала, как дрожит каждая мышца, как отзывается каждая клетка. Всё сплелось в один пульс, общий ритм. Мир исчез. Никаких слов, только дыхание, удары сердца, тихие, сдержанные стоны. Он будто проверял, выдержу ли я, и я — выдерживала, хотя каждая клетка горела. Он двигался настойчиво, будто утверждая право, будто вычерчивал на мне своё имя. Я отвечала тем же, без остатка, без защиты. Мы слились в ритме, который не поддавался разуму. В каждом движении было — возвращение, признание, долгожданная встреча. И когда напряжение стало невыносимым, я почувствовала, как всё внутри рвётся — огонь расплескался, захлестнул нас обоих. Мир вспыхнул, распался и снова собрался — в одном мгновении, где не было ни прошлого, ни будущего. Всё просто растворилось — расстояние, время, боль. Только он. Только мы. Он лежал, прижавшись лбом к моему виску, и дышал часто, сбито. Сергей обнимал меня сзади. Я лежала, плотно прижавшись к нему спиной, и ловила странное ощущение. Это однозначно был мой Сергей, его тело, его руки, его губы, его энергия, его любовь. Все такой же молчаливый и суровый. Но вместе с тем, было и что-то другое, незнакомое. И оно немного сбивало с толку. Какая-то непривычная мягкость? Нет... Что-то другое. Другое отношение к жизни. Его рука всё ещё обнимала меня, не выпуская, подтверждая контроль. Но эта властность была не следствием разрушенной жизни, а проявлением силы человека, который получил то, что искал. Он был генерал-майором, но в этот момент он был просто Сергеем, моим Сережей, который наконец-то меня нашёл. Он провел ладонью по моему животу. - Боишься, что исчезну?- с улыбкой спросила я и потерлась затылком о его плечо. - Боюсь, Лер, - серьезно ответил он, - У меня ощущение, что это какой-то сон. Сбывшаяся мечта. - Даже так? – я улыбнулась. - Тогда, 28 лет назад, когда ты появилась на пороге моей квартиры и ворвалась в мою жизнь, я пропал, Лер. Я полюбил на всю жизнь, понял это сразу, ещё тогда, в тот момент, когда ты ушла, и дверь за тобой захлопнулась. Ты мгновенно проросла в меня тогда, став моей частью. Правда, тогда я ещё не знал, что найду тебя снова только через 20 с лишним лет. Он поймал мою руку, прижал к губам и поцеловал мою ладонь. — Ты моя паранойя, Лера. Я помню только одну ночь. Больше ничего. И я не мог понять, почему эта одна ночь важнее, чем все остальные годы моей жизни! После твоего ухода, на следующий же день подал рапорт о переводе в Москву. Я и раньше об этом думал, друг давно звал. А тут ты... Мне необходимо было тебя найти. Перевелся быстро. Искал тебя, но никакой Валерии Вершининой в Москве не было. И не только в Москве. Я понять не мог. Вспомнил дату на том странном паспорте, который ты мне показала. А потом, в 1998 в Москве родилась девочка - Вершинина Валерия Андреевна. И понял, как бы это дико не звучало, что это ты только ещё родилась. И испугался. Мне уже 24 было. А потом развал Союза, я и паспорт, такой, как у тебя сам получил. И только тогда понял всё окончательно. Мне казалось, я рехнулся. Я тебя нашёл, но все стало совсем невозможно. Без вариантов - факты говорили сами за себя. И я принял решение забыть про тебя. Но не смог. Просто все эти 28 лет любил женщину, которая ворвалась тогда ко мне домой, и ничего не мог с собой поделать. Пытался забыться с другими, но ты всегда была перед глазами. И вот мы столкнулись на дороге. Я думал у меня уже галлюцинации. Но ты была такая реальная, такая настоящая. И так смотрела на меня. У меня голову сорвало окончательно. И это было счастье. Я люблю тебя, Лера, всю жизнь любил. - Я тебя тоже люблю, Серёжа. И, наверное, всегда любила. Это какая-то странная, но Судьба, видимо. Где то свыше написано про нас. И ничего не изменить. И да, это счастье, подумала я. Счастье в том, что в этой реальности, я не ломала ему жизнь. А все остальное мы решим. Вместе. Конец первой части