Часть 29

В понедельник утром Сергей отвез меня на работу. Его рука на моем бедре всю дорогу была якорем, возвращающим к реальности. Прощальный поцелуй перед выходом из машины был долгим, обещающим продолжение вечером. Я шла к офису, всё ещё ощущая тепло его губ. А я не успела сесть за рабочий стол, как двери распахнулись. И сначала протиснулся огромный букет, а за ним показался директор «Глобал Кинтек» собственной персоной. У меня все похолодело внутри. Кровь отхлынула от лица. Руки, лежащие на столе, мгновенно стали ледяными. Все повторяется? Но это невозможно! Вот какая мысль меня царапала изнутри все выходные - я не изменила реальность, я лишь вернулась на неделю назад. Как так-то? Сорокин все же обманул. И как быть теперь с Киняевым? Или с Дереком Флетчером? Я глубоко вдохнула, пытаясь приглушить тревогу. Лёгкие сопротивлялись, как будто воздух стал гуще. Пальцы сжались в кулаки под столом. — Валерия Андреевна! – приветствовал он меня, водрузив на стол этот огромный веник, больше похожий на свадебный реквизит, чем на знак внимания. Голос уверенный, с лёгкой насмешкой. Он двигался так, будто этот кабинет был его территорией. Букет занял половину стола, загораживая экран компьютера. В прошлый раз в букете были лилии, на которые у меня аллергия. В этот раз только розы. Белые, дорогие, идеально подобранные. Он все помнил? Очевидно да. Ведь помнил же он Костенко из другой реальности. Значит, помнит и все наши разговоры. - Или Лера? – вдруг усмехнулся он. Уголки губ поползли вверх. Взгляд стал острее, изучающим. Я поняла – он точно все знает и помнит. Вообще все. Это хреново. Очень хреново. Потому что теперь мы играли в игру, правила которой знали оба. Но преимущество было у него – он знал и помнил всё, а я только то, что он посчитал нужным мне рассказать. - К чему ты устроил весь этот цирк? – холодно сказала я и скрестила руки на груди. Действительно, зачем притворяться? - Лера, я говорил, что искренне тобой восхищаюсь. Голос мягкий, почти бархатный. Но я слышала под этим бархатом что-то другое - расчёт, холодную заинтересованность. - Зачем ты пришел? - Увидеться, - он уселся на стул, насмешливо глядя на меня снизу вверх. Движение расслабленное, уверенное. Ноги скрещены, руки сложены на коленях. Поза человека, который никуда не торопится. - Не начинай даже! Что тебе нужно, Деррек? Ведь ты не дурак, понимаешь, что уже не пойдет по твоему сценарию. Я костьми лягу, но в Припять никто не поедет. - Значит, все помнишь. – протянул он, и в голосе прозвучало удовлетворение, - Впрочем, я и не сомневался. Он посмотрел на меня с любопытством. Изучал, как интересный экземпляр под микроскопом. В его взгляде была смесь восхищения и хищного интереса. - Итак, ты вернула себе Костенко… - Не вздумай лезть к нему, - зло прошипела я, как разъяренная кошка, делая к нему шаг. Ярость вспыхнула мгновенно, заглушая осторожность. Руки задрожали от желания стереть эту насмешливую улыбку с его лица. Он усмехнулся. Звук низкий, довольный. - Сколько страсти. Потом внезапно вскочил со стула и схватил меня за плечи и сжал руками. Движение резкое, молниеносное. Я не успела среагировать. Навис надо мной. - Ты ничего не сможешь сделать, если я захочу, - сдавленно сказал он, глядя на мое лицо не отрываясь. Дыхание участилось. Зрачки расширились. Я видела в его глазах что-то тёмное, опасное - одержимость. Не любовь. Не страсть. Одержимость, холодная и рациональная. Киняев был значительно выше меня. Его пальцы впивались в плечи до боли. Я чувствовала силу в этих руках - он мог сломать меня, не напрягаясь. Но я чувствовала, что он ничего мне не сделает. Просто знала об этом. Интуиция, шестое чувство, инстинкт - называй как хочешь. В моей душе не было страха. А вот ярость поднималась быстро, горячей волной от солнечного сплетения вверх. - Ты что себе позволяешь? - Я вывернулась из его рук и отступила на шаг  за рабочий стол. - Помниться, когда я позволил больше, ты не возражала, - усмехнулся он и снова сделал шаг в мою сторону, сокращая дистанцию, пояснив, - когда я поцеловал тебя в последний раз. Ах, вот оно что. Он помнит тот момент перед реактором. Поэтому такой резвый. Видимо, принял моё молчание тогда за согласие. Мужская логика во всей красе - не оттолкнула значит, хотела. –  Отвали от меня! – прошипела я, упираясь ладонями в столешницу. Дерево было холодным и твёрдым под пальцами, - Близко ко мне не подходи! - Боишься? – насмешливо бросил он, снова отступая и усаживаясь на стул. Откинулся на спинку, раскинул руки. Демонстративная расслабленность. - Нет, - я покачала головой. Выдержала паузу. Посмотрела на него сверху вниз, вкладывая в взгляд всё презрение, на которое была способна. – Много чести. Его лицо дёрнулось. Маска соскользнула на долю секунды. Я увидела вспышку ярости в глазах, напряжение челюсти. Попала. Прямо в самолюбие. - Все таки…зачем тебе Костенко? – было видно, что тема Сергея его не отпускает. Он наклонился вперёд, локти на коленях. Вопрос прозвучал почти искренне - непонимание человека, который привык получать всё, что хочет. - Убирайся из моего кабинета! -  процедила сквозь зубы, не собираясь отвечать. Не его дело. Никогда не было и не будет. - А помнишь, в прошлый раз я приглашал тебя на обед…или ужин, - он удобнее устроился на стуле и откинулся на спинку. Уходить, по-видимому, не собирался. Решил провести тут целый день? – Мое приглашение в силе, Лера. Я закатила глаза. Он был непробиваем. Было ощущение, что мы разговариваем на разных языках. Я говорю "уходи", он слышит "продолжай". Я говорю "отстань", он слышит "попробуй ещё". - Зачем ты сюда явился? Прикрыться вопросами по арбитражу, которого, скорее всего не будет? Зачем? Ведь понятно, что тебе и я, как юрист, не нужна, у тебя целый юридический департамент есть в корпорации. - А я буду приходить, Лера, - насмешливо сказал он. Голос мягкий, но в нём звучала непреклонность. – Ты меня забавляешь. Приплыли. Он, видимо, принял нашу контору за цирк. Где я – главный клоун. Замечательно. Просто охрененно. - На «Камеди Клаб» сходи, там еще забавнее, - огрызнулась я. В дверь кабинета коротко постучали и на пороге показалась секретарь. Спасительное появление. Я чуть не вздохнула с облегчением. - Валерия Андреевна, к вам клиент пришел, по предварительной записи. – сказала она, бросив быстрый взгляд на Киняева. Никогда я еще так не радовалась клиенту. Мысленно я уже готова была расцеловать этого человека, кто бы он ни был. - Да, спасибо, мы заканчиваем уже. – ответила я и повернулась к Киняеву. Выпрямилась, расправила плечи. Вернула на лицо профессиональную маску. - Так что, Дмитрий Александрович, если у вас больше нет вопросов, то не смею вас больше задерживать, - сказала я, едко улыбнувшись. – Если появятся вопросы – записывайтесь на прием. Как все. Его рот слегка дернулся. Снова попала. - Я приеду завтра, Валерия…Андреевна, - он встал, медленно, не спеша. Пауза перед отчеством была намеренной, почти интимной. - Все вопросы мы с вами еще не решили. – Он застегнул пуговицу пиджака, поправил манжеты. Каждое движение - демонстрация контроля, уверенности. – Всего хорошего. «Да чтоб тебя!» - мысленно выругалась я, но вслух сказала: - Прощайте, Дмитрий Александрович. - До встречи. – он вышел. Шаги по коридору - размеренные, неторопливые. Что за человек! Последнее слово должно остаться за ним. Всегда. Я выдохнула, только когда дверь закрылась. Напряжение спало, оставив после себя усталость. Секретарь посмотрела на меня, задержав взгляд чуть дольше обычного. Любопытство читалось на лице. - Клиент пусть войдет? – неуверенно спросила она. - Да, пусть проходит, - я пригладила волосы, а заодно и попыталась угомонить вихрь мыслей в голове. Руки всё ещё слегка дрожали. Адреналин в крови медленно спадал. Сейчас мне надо было сосредоточиться на деле, но в голове был хаос. Миллион вопросов снова без ответа. И если раньше привычная рутина на работе способствовала наведению порядка в голове, то сейчас отключиться от внезапных проблем не получалось, а клиент, только что спасший меня от назойливого визита Киняева был теперь помехой. Мне надо было подумать, но приходилось включаться в его задачи, отодвигая свои на второй план. В кабинет вошел мужчина в костюме с портфелем в руках. Средних лет, аккуратный, нервный - видно было по тому, как он теребил ручку портфеля. Я поздоровалась, кивнула на стул, вспоминая подробности его дела. Выдохнула, включилась в работу. Автопилот. Профессионализм, отточенный годами. Но только открыла нужный файл на экране, как телефон завибрировал на столе. Как и в прошлый раз, уже знала кто – Пашка звонил из института. - Извините, - скосила глаза на клиента. Я взяла трубку: - Говори, только максимально быстро. Я занята. - Лер, мне надо с тобой поговорить,  - голос брата звучал напряжённо.  - Нормально поговорить. Не по телефону. Я вздохнула. Конечно, он не отстанет. Вчера я отделалась общими фразами, но Пашка не из тех, кто забывает недосказанное. - Когда?  - спросила я, уже зная ответ. - Сегодня. После обеда заеду к тебе на работу. Ты будешь? - Буду,  - коротко ответила я.  - Приезжай. Он повесил трубку без прощания. Я посмотрела на экран телефона и выдохнула. Всё равно этот разговор был неизбежен. И лучше здесь, чем дома, где Сергей. Тут меня неприятно кольнуло. Укол совести, острый и болезненный. Конечно, вчера он проявил феноменальное доверие и не стал вытягивать из меня информацию. Но я прекрасно видела, что это его зацепило. И надолго ли хватит его терпения, я не знала. Рано или поздно с ним тоже придется объясниться. Иначе я рискую потерять его доверие. А это было единственное, чего я боялась больше всего на свете. Но как рассказать ему эту правду? Всю. Или почти всю. Блин. Как ни крути, обманывать все равно придется. Ирония какая - я всегда смеялась над детектором лжи, думая, что прибор легко обмануть. А теперь рядом со мной самый навороченный его вариант. Живой, дышащий, любящий. И видящий меня насквозь. Повернулась к клиенту. Улыбнулась - профессионально, отстранённо, и мы продолжили. Открыла документ на экране и углубилась в изучение. Слова размывались перед глазами, но я заставила себя сфокусироваться. Работа. Контракт. Пункты договора. Реальность, в которой нет Зоны, временных петель и одержимых миллиардеров. *** Клиент только ушел, как дверь в кабинет снова распахнулась и зашла Светка. Я выдохнула, посмотрела на нее, кивнула на стул, и закатила глаза. Все повторялось и это уже утомляло. Я прекрасно знала, о чем она мне сейчас расскажет. Сценарий разыгрывался снова, слово в слово. - Привет, - я сосредоточила внимание на Светке. Её любопытство было написано на лице неоновыми буквами. - Трудишься с утра, как пчела,  - усмехнулась она, опускаясь на стул и закидывая ногу на ногу. Я засмеялась: - Да, утро выдалось насыщенное. «Ты даже не представляешь, насколько», - мысленно добавила я. - Вижу и Киняев уже отметился,  - Светка кивнула на цветы на столе.  - Всё динамишь мужика? Не понимаю, чего тебе надо. Я промолчала. Вот уж кого мне точно не надо было, так это его. А лучше, чтобы он вообще исчез в неизвестном направлении. Желательно - на другой континент. Или в другое измерение. Но Светка не отставала. Она вцепилась в тему, как бульдог. - Лерка, ну вот скажи, чем он тебе не угодил? Красивый, охренённо богатый, жены нет, детей тоже. Секретарша про него узнавала. Большая часть нашего женского серпентария громко вздыхает, когда он приходит. Ждут, когда ты сдашься, только что ставки не делают. Идиотизм. Женский коллектив во всей красе. Сериалов они что ли насмотрелись? Тут события, блин, покруче, чем любой сериал. И интересно, что бы сказала Светка, узнай она, что с Киняевым мы уже на «ты» и даже целовались. Хотя, стоп. Нет, не целовались, а он меня поцеловал. Это принципиальная разница. Целуюсь я с Сергеем. Да так, что вселенные вздрагивают. Я непроизвольно улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло. Воспоминание о сегодняшнем утре всплыло яркой вспышкой - его губы, его руки, его вес на мне. Светка тут же заметила, у нее глаза, как рентген. Ничего не пропускает. - Лерка,  - её голос понизился. Она наклонилась ближе, как заговорщица.  - Колись! У тебя кто-то уже есть? И поэтому Киняев пошел лесом? Киняев пошел лесом, потому что сволочь, каких поискать. И опасный человек. Это, помимо того, что у меня есть Сергей. Но про него я рассказывать не хотела. Сделала вид, что внимательно рассматриваю маникюр, и ничего не ответила. Раньше мы всегда делились подобным, но сейчас… С Костенко было как-то все по-другому. Не хотелось никого впускать в то, что между нами. Да и как можно было, в принципе, объяснить ей как мы познакомились, например? Рассказать, что переспала с ним в 1986-м? Это звучало, как бред. Я уже молчу про последние события, воспоминания о которых до сих пор заставляют сердце сжиматься от страха, что снова его потеряю. Память, короткой вспышкой напомнило о произошедшем. Кадры пронеслись перед глазами - выстрел, кровь, его неподвижное тело. Мои брови болезненно дернулись. Светка тут же отметила это и сделала свои выводы. Но неправильные. - Та-а-ак… и кто он? Я его знаю? - прищурилась она. - Свет, без комментариев, ладно? - я попыталась свернуть разговор. Сердце стучало учащенно. - Фу, какая ты вредная, - она не обиделась. - И что ты теперь с Киняевым делать будешь? Он прямо помешался на тебе. Я вскинула брови, уже зная, о чем она сейчас расскажет. Поэтому решила не тратить время. - Я в курсе, что у него своих юристов полно. - И ты ему зачем тогда? - спросила Светка, наклоняя голову набок. – Он точно к тебе неровно дышит. И к нашему директору приходил и просил только тебя. Исключительно. Все это я уже знала. И даже больше, включая его неровное дыхание тоже. Совсем не прост был этот Дмитрий Александрович. Или Дерек Флетчер. Опасный, непредсказуемый, одержимый. Но ей я рассказывать ничего не собиралась. Чем меньше людей знает - тем лучше. *** В три часа дня, когда я только освободилась и собиралась выпить чаю, в дверь постучали. Короткий, резкий стук. И стразу, не дожидаясь ответа, открылась дверь. Я подняла глаза - Пашка. Судя по времени, приехал прямо из института. Волосы взъерошены, под глазами тени - видно было, что ночь прошла неспокойно. Движения резкие, напряжённые. Вошёл без приглашения, закрыл дверь за собой и сел напротив меня. - Привет, Паш, - сказала я, пытаясь изобразить спокойствие. - Ты обедал? Он отрицательно мотнул головой. Молчал. Смотрел пристально, ждал. В глазах читалась смесь страха и решимости. Челюсть напряжена. Пальцы барабанят по подлокотнику кресла – словно у него нервный тик. Хотя, тик – это мелочи, у нас скоро тут массовый психоз начнется. - Чай с круассаном будешь? - начала я, но он перебил: - Лер, не надо. Просто расскажи. Что там произошло? Почему я ничего не помню, кроме обрывков? И почему ты сказала, что во мне Зона? Ага, осознал. Информация дошла, улеглась в голове, сформировалась в вопросы. Непонятно только, как воспринял - его голос слегка дрожал — то ли от страха, то ли от напряжения. Он хотел знать подробности. И я понимала - не отпустит, пока не узнает всё. Я откинулась на спинку кресла и выдохнула, собираясь с мыслями. Как рассказать это? С чего начать? Как уместить весь этот кошмар в слова? - Ты ушел в тот дом, где жила Анина семья, я прождала тебя минут пятнадцать, потом ты вышел и сел в машину. - Я помню, как мы подъехали к дому, удивились, что он цел. Почему он был цел, Лер? – он посмотрел на меня, наклоняясь вперёд. Руки сжались в кулаки на коленях. - Потому что, после перемещения нас забросило в другую реальность, не в нашу прежнюю. - Что-то я не понимаю, - Пашка нахмурился и выглядел озадаченным. Морщины между бровей углубились. - Я и сама не очень понимаю, - призналась я, растирая виски пальцами. Голова начинала болеть от напряжения. – Но друзья твои не помнят нашу поездку в Припять, подкастера, беглого уголовника, охоту на нас и перемещения. Можешь спросить, хоть у Лехи, хоть у Насти. - Да как так-то? Голос сел до хрипа. Я видела, как он пытается осмыслить невозможное. Мозг сопротивляется, отказывается принимать информацию, которая не укладывается в рамки реальности. -Не знаю. Кстати, подкастера ты избил тогда зря. Он и правда не знал ни нас, ни про деньги. - Охренеть, - Пашка запустил пальцы в волосы, потянул за пряди – сильно волновался. Движение отчаянное, как будто физическая боль могла заглушить ментальный хаос. - И в этой реальности у Ани твоей сестра есть. А в Припять, по их словам, мы поехали на выходные, просто из любопытства, посмотреть на Зону Отчуждения. - Да зашибись экскурсия! – вырвалось у брата. Сарказм как защитный механизм. Я его понимала. Сама была в шоке тогда, когда они мне рассказывали об этом в Припяти. Пашка молчал, слушал, напрягшись всем телом. Спина прямая, как струна. Дыхание ровное, контролируемое - он собрал себя в кулак, чтобы дослушать до конца. - Ну вот, - я продолжила, делая небольшую паузу, - Ты вышел и потребовал ехать к бассейну. - Я помню, как зашел в подъезд, поднялся на пятый этаж и зашел в квартиру Антоновых, - перебил меня Пашка. Слова сыпались быстро, как будто боялся забыть. - Дальше всё, провал, очнулся в бассейне, руки привязаны, в вене игла. Мужик рядом. Потом вы, Костенко с винтовкой, Леха, дальше снова провал и потом я рядом с реактором. Другой мужик, в халате, он кто? Вопросы сыпались из него, как из рога изобилия. Я не знала с какого начать отвечать. Информации было слишком много, она обрушивалась лавиной. - Паш, не перебивай, - попросила резко, подняв руку. - Иначе мы до ночи не закончим, а дома я не буду рассказывать. Из-за Сергея. - А он ничего не помнит? А почему помнил раньше? Снова вопросы. Я выдохнула, считая до десяти про себя. - Давай я расскажу, ты слушаешь, не перебиваешь, вопросы потом. Он кивнул и сцепил руки на коленях. Костяшки побелели от напряжения. Губы поджаты в тонкую линию. Я отпила чай - холодный уже, невкусный, просто сделала паузу, чтобы сосредоточиться. Горло пересохло. - Я не сразу поняла, что в машину сел не ты, а фантом. Потом увидела машину. Думала Киняев, оказалось Сергей. Тут я улыбнулась, вспомнив нашу с ним встречу. Тепло разлилось в груди - короткая передышка перед продолжением кошмара. - Как он оказался в Припяти? Как узнал, что мы там? – снова не выдержал Пашка. Да, терпение не было его сильным качеством. Никогда не было. - Приехал за мной, - выдохнула я, и в голосе прозвучала нежность, которую я не смогла скрыть. - Но сейчас не об этом. Мы снова поехали к тому дому, но тебя, понятное дело, там уже не нашли. Зато, через какое-то время нашли ребят. Случайно. Собака, та, с железякой в боку, помнишь? Выскочила прямо перед машиной. Сергей затормозил и мы увидели ребят. Потом навигатор в машине сам построил дорогу к бассейну. Тогда я подумала, что нам кто-то помогает тебя найти, но сейчас понимаю, что нас заманивали в ловушку. Я замолчала, собираясь с духом. Дальше было труднее. Намного труднее.   - В бассейне мы увидели тебя. Привязанного к креслу. И Киняева – я тебе о нем говорила… - Помню, - Пашка кивнул, - Тот, кто звонил тогда в машине. - Потом ты вдруг изменился. Как будто попал под гипноз. Глаза закрыты, но двигался, как будто видел. Киняев сказал, что в тебе течёт кровь Зоны. Ты был под ее контролем. И, когда ты чуть не убил Аню, своими руками, я поняла, что дело совсем плохо. Но ты как-то смог пересилить себя и опустить пистолет. Пашка побледнел. Краска схлынула с лица мгновенно, оставив его восковым. Его пальцы сжались в кулаки на коленях так сильно, что я услышала хруст костяшек. Я перевела дыхание. Постепенно подошла к самой страшной части и чувствовала, как горло сжимает спазм. Невидимая рука душила изнутри. Снова отпила чай, который уже был чуть теплым. Жидкость с трудом проходила по горлу. Выдохнула, заставляя себя продолжать. - И тогда Киняев убил всех, — продолжила я. Голос звучал чужим, отстранённым. — Леху, Настю, Гошу, Аню. Тут мой голос дрогнул и я почувствовала, что слезы где-то совсем близко. Жжение в глазах, комок в горле. Вдох. Выдох. Продолжила: - И Сергея. Выстрелил в него в упор. На моих глазах. Последние слова прозвучали как выдох. Я зажмурилась, пытаясь не дать воспоминаниям захлестнуть с головой. Но они нахлынули - звук выстрела, запах крови, его тело на полу. - Лерка… - Пашка вскочил, обнял меня. Крепко, отчаянно, как обнимают того, кто тонет. – Черт, Лерка, как же так? Его руки дрожали. Я чувствовала, как бьётся его сердце - быстро, неровно. Он прижал меня к себе, и я позволила себе на секунду спрятаться в этих объятиях. Хотя бы на мгновение не быть сильной. Мой голос сел. Я сглотнула, на секунду замолчала и потом заставила себя продолжать: - Я потеряла сознание, а когда очнулась, сидела в кресле вместо тебя. Так же с иглой в вене. Киняеву нужна была моя кровь для исследования тоже. - Зачем? – глухо спросил брат, отрываясь от меня. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Но я не ответила и продолжила. Пока были силы. Пока могла говорить. - Потом появился Сорокин – тот мужик в халате. Инженер, который погиб в реакторе в ночь аварии. И его душа – это разум Зоны. Он захотел, чтобы я изменила события и создала ветку реальности, где он смог выжить. И предложил сделку. Выживет он – выживут все. Условно, только разум, потому что мы с тобой тоже погибли там, в той реальности. Но у него была машина, которая могла переместить мой разум в прошлое, чтобы изменить всё. Пашка вытаращил глаза. Рот приоткрылся. Но на этот раз промолчал, и уставился в пол, переваривая информацию. - И ты согласилась,  - тихо сказал он, поднимая на меня глаза. В них читалось понимание - он знал, что я не могла отказаться. - Да,  - просто ответила я.  - Потому что Сергей был мёртв. И ребята. И с этим я ничего не могла сделать. Но могла попытаться все изменить. Как видишь, получилось не очень. Голос сорвался на последних словах. Горькая усмешка исказила лицо. Мы сидели в тишине. Я слышала, как тикают часы на стене - монотонно, бесконечно. Как за дверью кто-то прошёл по коридору - шаги, голоса, обрывки смеха. Обычная жизнь, которая продолжалась, не зная о кошмарах. - Лер,  - наконец выдохнул Пашка. Голос хриплый, севший.  - Значит, ты снова перемещалась в прошлое? Изменила что-то там… Я горько усмехнулась: - Три раза. У меня было три попытки, но Зона упорно сопротивлялась. В конце концов, получилось. Я думала, что изменила. Но, оказалось, что только для Сорокина. А я просто вернулась на неделю назад. «И изменила при этом Сергею, переспав с его версией в 1985-м», подумала я, но вслух, конечно же не сказала. Эта тайна должна была остаться только моей. Груз, который я буду нести одна. Мы снова замолчали. Тишина давила, наполненная невысказанным. Потом он вдруг спросил: - Ты сказала, во мне Зона. Это как?   - В одной из реальностей она проникла в другого тебя. Но влияет на все ваши версии. Как-то так. Я сама толком не понимала механизм. Просто передавала слова Киняева. - А откуда вообще у тебя информация? - Киняев рассказал. - С чего вдруг он стал таким откровенным? – Пашка с недоумением уставился на меня. Брови взлетели вверх. - Мы…много общались, - не стала я уточнять. Отвела взгляд в сторону. - И сегодня он снова пришёл в мой офис,  - сказала я, возвращая взгляд на брата.  - И он помнит всё. Как и ты. Как и я. Пашка замер, переваривая информацию. Я видела, как в его голове складываются пазлы. - Погоди, — медленно произнёс он, наклоняясь вперёд.  - Если Киняев помнит… значит, он снова попытается? - Не знаю,  - честно ответила я, разводя руками.  - Я не понимаю, чего он хочет. Но он сказал, что будет приходить. Брат нахмурился, посмотрел на меня оценивающе. Прищурился. - Лер, а почему он к тебе пришёл? Зачем ему это? Я напряглась. Плечи непроизвольно поднялись. Вот оно. Пашка стал слишком проницательным. Зона, видимо, обострила его восприятие. - Он хочет понять, что изменилось,  - уклончиво сказала я, изучая свой маникюр. - Только это?  - Пашка прищурился ещё сильнее. Голос стал подозрительным.  - Лер, он что, на тебя запал? Серьёзно? Чёрт. Он чувствовал, что я недоговариваю. Как будто видел насквозь. - Паш, это не важно,  - отмахнулась я, делая небрежный жест рукой. - Как не важно?  - он повысил голос, подаваясь вперёд. Ладони ударили по столу.  - Лера, если этот псих зациклился на тебе, это очень опасно! Особенно для Сергея! Лер, ты понимаешь, что если Костенко узнает… Я понимала это, как никто. Страх сжимал горло холодной рукой. - А он узнает, Лер, у него чуйка на тебя феноменальная… - Паш, - я устало положила голову на сцепленные на столе руки. Пальцы скользнули в волосы. - Я не знаю, что мне с этим делать. Сергей вчера дал мне возможность ничего ему не рассказывать пока. Но это отсрочка, а не решение. Ну не могу я ему рассказать про его смерть там… Голос дрогнул на последних словах. Как я могу? Как рассказать человеку, что видела, как он умирает? Что держала его мёртвое тело в руках? Пашка откинулся на спинку стула, глядя на меня с недоумением и беспокойством: - Ты серьёзно? А если ему этот Киняев все расскажет? Или вообще грохнет его? Возможности, как я понял, у него большие. - Паш, пожалуйста, – взмолилась я, поднимая голову. Слёзы стояли на краю, готовые пролиться. Просто не могла думать об этом. Даже мысли такой в голову не допускала. Пашка покачал головой. Лицо стало серьёзным, почти строгим. - Ты ходишь по очень тонкому льду, Лер. Тебе надо ему все рассказать. Я понимала, что брат прав, но не знала, как это сделать. Слова застревали в горле. И чтобы хоть как-то отогнать от себя все это – воспоминания, боль, тревогу, спросила: - А что с Аней? Ты говорил, она была на кастинге. - Она всегда на них ходит. Позавчера тоже была,  - пожал плечами Пашка, переключаясь на более безопасную тему.  - Вернулась расстроенная. Сказала, что не прошла. Никакого контракта ей не предложили. У меня внутри всё сжалось. Холод пополз по спине. Реальность изменилась. И что это могло означать? А то, что Киняев изменил сценарий своей игры, вот что. Он по-прежнему заинтересован во мне, он этого не скрывает. Но теперь его план другой. Непредсказуемый. Опасный по-новому. - Лер, что такое?  - Пашка заметил моё лицо. Я, видимо, побледнела. - В прошлый раз ей предложили контракт, Лешке работу,  - медленно сказала я, складывая мозаику в голове.  - Они поехали и дали возможность Киняеву заманить нас в ловушку. Пашка нахмурился, пытаясь вникнуть. Я видела, как он прокручивает информацию, анализирует: - Но сейчас этого не произошло. - Да,  - выдохнула я.  - Значит, что-то изменилось. Но что? Мы уставились друг на друга, и я почувствовала, как тревога снова поднимается где-то в груди, холодная и тяжёлая. Знакомое ощущение - как перед грозой, когда воздух становится плотным, электрическим. Если Киняев изменил план… что он задумал теперь? Вопрос повис в воздухе между нами. И ответа на него не было. Только страх. И предчувствие, что худшее ещё впереди.   *** Мы спустились с Пашкой вниз. Лифт гудел монотонно, стены кабины отражали наши усталые лица. Пашка молчал, погружённый в свои мысли. Я тоже молчала, переваривая разговор. Сергей ждал меня на парковке. И это было лучшее, что я могла увидеть – его, стоящего у машины. Спокойный, настоящий. Он оперся о капот, руки скрещены на груди, но когда увидел меня, выпрямился. На его лице промелькнула улыбка - та самая, едва заметная, только для меня. Да, иногда он улыбался. - Привет, Паша, - поздоровался он, обнимая меня и притягивая к себе. Рука легла на талию уверенно, собственнически. Поцеловал, долго, нежно, не обращая внимания на присутствие брата. Губы тёплые, настойчивые. Я растворилась в этом поцелуе, забыв обо всём - о Киняеве, о Зоне, о страхах. Да. Все изменилось. Раньше он был более сдержан в проявлении своих чувств. Но мне нравилось, как сейчас. Это была не демонстрация — это была необходимость. Пару дней назад я поняла, что времени может быть слишком мало. А может и не быть вообще. Поэтому каждое прикосновение, каждый поцелуй стали ценнее. - Ладно, голуби, я поехал, - насмешливо сказал Пашка. - Подбросить? – спросил Сергей, отрываясь от моих губ, но всё еще водя рукой по спине. Медленно, успокаивающе. - Не, я сам. Мне еще к Ане. Я хмыкнула. А вот тут ничего не изменилось. Всё время Аня. Константа в переменчивом мире. - Не забудь спросить её о том, о чём мы говорили. Очень удивишься. – кивнула ему на прощание. Хотя знала, что он и так поверил. Сказала это исключительно для Сергея – успокоить его напряжение на счёт моих секретов от него. Пусть думает, что это про Аню. Всем спокойнее будет. Манипуляция? Да. Необходимая? Тоже да. - Ну, бывай. – Костенко открыл мне пассажирскую дверь. Жест простой, обыденный для него - смесь брутальности и нежности. Но он делал это так естественно, словно это было привычкой. Я подобрала полы пальто и устроилась на сидении. Кожа была прохладной, приятной. Если так дальше пойдет, мою машину можно будет продавать за ненадобностью. Но это было приятно, что он возил меня сам. Неожиданно приятно. Забота, выраженная не словами, а действиями. Я улыбнулась, откидываясь на спинку. - Как дела на работе? – Сергей сел за руль, поворачивая ключ зажигания. Его вопрос заставил меня вздрогнуть. Мышцы непроизвольно напряглись. Раньше он не интересовался моей работой. Что сейчас? Он что-то знает про Киняева? Блин, как быть? Я почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Мое замешательство не ускользнуло от его взгляда. И его брови сдвинулись. Складка между ними углубилась - насторожился. Ну понятно, процесс пошёл – начал додумывать себе разные сценарии. И что теперь делать? Соврать? Сказать правду? Где эта чёртова грань? - Да нормально всё, - осторожно ответила я. Голос прозвучал слишком ровно - слишком контролируемо. Было ощущение, что ступаю по канату. Без страховки. Над пропастью. – Клиент нервы мотал, но ничего, справилась. Потом Пашка пришел. Поехали домой быстрее, я голодная. Последняя фраза - попытка переключить его внимание. Бытовое, обыденное. Ничего подозрительного. Но не сильно сработало.   - Не тот, который тебя за руки хватал, я надеюсь? – спросил Сергей, выезжая с парковки. Голос вроде спокойный. Вроде пронесло. Но я слышала нотку - едва уловимую, но явную. Он помнил. Конечно, помнил. Он помнил всё, что касалось меня. Но, блин, непонятно, где снова споткнусь. Чертов Киняев! Чертова Припять! Почему я не могу жить спокойно? - Не, другой. Но тоже душный до невозможности. Достал! – тут я почти не покривила душой. Киняев меня действительно достал. И как долго мне еще удастся выезжать на этой полуправде? Сколько раз можно балансировать на грани, прежде чем сорваться?                            *** Мы сидели в гостиной на диване. Телевизор работал фоном - какой-то фильм, который мы оба не смотрели. Я лежала у него на коленях. Сергей молчал, поглаживая ладонью моё бедро. Движения медленные, размеренные - думал. Я тоже, но у меня в голове мысли метались, как психованные птицы в клетке. Что надо от меня Киняеву? Я ему нравлюсь, это, увы, факт. Я видела это в его глазах — страсть и одержимость. Но я чувствовала, что в его внимании ко мне есть что-то ещё. Что-то большее, чем просто  влечение. Хотя, даже его обычного мужского интереса мне уже было за глаза и за уши, чтобы получить неприятности. Пашка прав, я не смогу долго скрывать его от Сергея. И он сам может напакостить и с Сергеем поговорить. И тогда все закончится очень плохо. Знать бы, что ему от меня надо, было бы проще, конечно. Кровь? Зона? Или просто я сама — как объект интереса, как вызов? Как быть? И вообще, не много ли я думаю о нём? А то Сергей заподозрит еще… Бред какой-то! Я все время боюсь, что скажу чего-то лишнего Сергею и дам ему повод ревновать, или, что проговорюсь про Припять. Я вздохнула, и Сергей, почувствовав это, чуть сжал пальцы на моём бедре — бессловесный вопрос. Идиотизм! Я ему не изменяю и даже в мыслях этого не держу, однако вынуждена конспирироваться круче агента контрразведки, постоянно контролируя слова и эмоции. Так я долго не выдержу. Мда… И с изменой тема такая…скользкая. Вспомнила, как пришла к молодому Костенко в 1985-м. Образ всплыл яркий, чёткий — его лицо, взъерошенные волосы. Его руки. Его губы. Его поцелуи. Это была измена Сергею или нет? Этот вопрос меня тяготил, несмотря на свою абсурдность. С одной стороны, это был, безусловно, Сергей. С этим спорить сложно. Те же глаза. Тот же запах. Та же манера касаться. Но с другой стороны, это был не совсем мой Сергей. Не тот, на чьих коленях я сейчас лежу и чувствую себя счастливой. Или все таки тот? Ведь я не знаю, как сложилась жизнь у того. Но нет, всё-таки другой. С этим я встретилась в 1986-м. И запустила цепь событий, которые привели его ко мне сейчас. А с тем я не встречалась в 1986, значит, его жизнь пошла как-то по-другому. Другая ветка. Другая судьба. И если это всё-таки другой Сергей, почему мне было с ним так хорошо? Почему тело откликалось так же? Почему я чувствовала ту же связь? Ведь я люблю этого. Того, кто здесь, со мной, сейчас. Блин, как же это все сложно! Голова шла кругом от попыток разобраться. - О ком думаешь? – голос Костенко нарушил тишину так неожиданно, что я чуть не свалилась с дивана. Сердце ухнуло вниз. Господи, совсем забыла, что  он читает меня, как открытую книгу. - Ты меня напугал, - честно призналась я, переворачиваясь на спину и посмотрела на него снизу вверх. Его лицо было серьёзным, изучающим. - Я задумалась. - О ком? – он повторил вопрос. Настойчиво. Требовательно. Ну конечно, теперь не слезет. - О тебе, - и снова полуправда. Техника, отточенная до совершенства за последние дни. Но судя по тому, как скептически поползла вверх его бровь, детектор лжи у него в голове снова засигналил. Чёртов его безошибочный инстинкт. - О тебе том… тогда, в 1986-м. Вспоминала наше знакомство, - я слегка улыбнулась, наблюдая за его реакцией. Я знала, что это запретная территория для него, но лучше эта маленькая ложь, чем необходимость говорить обо всём. Почувствовала, как он расслабился. Мышцы под моей щекой стали мягче. Дыхание выровнялось. Вроде пронесло…На этот раз… Жизнь стала напоминать прогулку по минному полю. Один неверный шаг - и всё взлетит на воздух.