Часть 31

После обеда в кабинет вошёл Максим – системщик. Вернее, сначала мне в нос ударил запах «Фаренгейта», а потом появился и сам носитель аромата. Резкий, навязчивый, густой запах буквально заполнил помещение за секунду. - Лера, привет. Выглядишь – отпад. Голос довольный, с придыханием. Взгляд скользнул по мне оценивающе. Я почувствовала, как напряглись плечи. Главное, держать его на расстоянии. Не подпускать. - Максим, давай ближе к делу. И не подходи ко мне близко. У меня аллергия на твой парфюм. Я сказала это сухо - холодным, отстранённым тоном, обозначая границы. Парень нахмурился – похоже обиделся. Да и к чёрту. Мне сейчас было совсем не до его чувств. - У нас обновление по доступу к Архиву. Его ломануть пытались. С сегодняшнего дня ты будешь входить туда только через это, - буркнул он и поставил на мой стол небольшую коробочку. Пластик глухо стукнул о дерево. - И что это за космическая станция? – подняла я брови, разглядывая устройство. Чёрный корпус, мигающие индикаторы, провода. - Это модуль для усиленной аутентификации. Мне нужно его настроить, прописать тебе новые права доступа и проверить интеграцию с твоим компьютером. Это займёт часа три, потому что я должен отсюда же протестировать связь с сервером. Часа три. Замечательно. Просто охренительный расклад. - А почему именно здесь? Нельзя удалённо? - недовольно спросила я. Нормальная такая перспектива три часа болтаться по офису бездомной. Сидеть с ним в одном помещении я не могла. Пропахну его «Фаренгейтом» и Костенко снова будет ревновать. Плавали – знаем, больше не надо. Одиного раза вполне хватило. - Нельзя. Во-первых, это устройство должно быть привязано физически к твоему ПК. Во-вторых, я должен это делать под твоим непосредственным контролем, когда ты вводишь свои пароли. Я сейчас начну фоновую установку, можешь пока сбегать за кофе или пойти куда-нибудь, но мне придётся тут сидеть, пока всё не завершится. И мне понадобится твоя рука для регистрации в системе. Он уже копался в проводах, подключая устройство. Пальцы быстрые, ловкие. Профессионал, что уж. Этого не отнять. Я вздохнула. Печально, но неизбежно. Я взяла сумку, телефон и пальто. Прихватила со стола стопку бумаг – контракты, которые нужно было изучить. - Ладно, Максим. - сказала , подходя к двери, - Но попробуй только тронуть что-то, что не относится к твоей работе. А если что-то накосячишь – я лично оторву тебе что-нибудь лишнее. Голос звучал угрожающе. Он поднял глаза, оценил серьёзность намерений и кивнул. И вышла, плотно закрыв дверь. Запах «Фаренгейта» остался внутри, слава богу. Устроилась в конференц-зале. Разложила документы на большом столе и углубилась в изучение. Тишина. Покой. Можно работать. Минут через двадцать меня там нашла Светка. Дверь распахнулась с грохотом. - Я тебя по всему офису ищу, - сообщила она, запыхавшаяся, взъерошенная. Я подняла на неё глаза, отрываясь от документов с неохотой. - А чего ты здесь? От Максика прячешься? – поддела она, зная о той давнишней истории с ним. В голосе читалось любопытство. Нездоровое. - Нет, аллергия у меня. На «Фаренгейт», - я встала и прошлась по кабинету, разминая спину и руки. Мышцы затекли. Всё-таки сидеть на обычном стуле было неудобно. А моё прекрасное офисное кресло сейчас мне было, увы, недоступно. - С каких пор, - удивилась Светка, прищуриваясь. Недоверчиво. - С недавних, - я усмехнулась, отворачиваясь к окну. - Ой, что-то ты темнишь, - подруга прищурилась ещё сильнее. Взгляд стал острым, изучающим. – И говорить не хочешь. Признавайся, закрутила с Киняевым? Уж больно вдохновлённый он вышел из твоего кабинета. - Рехнулась? – у меня аж дыхание перехватило от её слов. Я обернулась резко, почти выронив ручку из рук. Светка смотрела выжидающе. Изучала реакцию. Но было похоже, что она не поверила. Губы поджаты, брови приподняты. Блин, вот ещё одна головная боль с этим Дереком Флетчером. Теперь весь офис будет сплетничать. - Светка! – в конференц-зал влетела секретарша босса, едва не снеся дверь с петель. - Я тебя везде ищу. К начальнику, срочно! Она ухватила подругу за рукав, скользнув по мне цепким взглядом. Оценивающим. Светка беспомощно оглянулась и вышла за ней. Дверь захлопнулась. Я снова взялась за документы, но работа не шла. Светка сбила весь настрой. Буквы расплывались перед глазами, мысли разбегались. Я задумалась, постукивая ручкой по столу. Ритмично. Монотонно. В общем, события повторялись. Но отличия всё же, были. Например, в прошлый раз именно в этот день Киняев предложил мне поехать в Припять. Но сейчас, ни слова об этом не сказал. Что это может означать? Что я больше ему там не нужна? А Сорокину? Ведь в прошлый раз я больше нужна была именно ему, а не Киняеву. А как сейчас? Ведь если Сорокин потребует, Киняев подчинится, притащит меня туда, и не пикнет даже. Он сам сказал. Но пока я не вижу никаких его действий на этот счёт. Ане контракт не предложили. Стоп! А что с Лешкой? А вот это легко проверить. Достала телефон, набрала номер Горелова. Гудки. Три. Четыре. - Леша, привет, - сказала в трубку, когда он взял трубку. - Лерка? – он удивился, но по голосу слышно было, что рад моему звонку. В голосе появились нахальные модуляции, – Как дела? - Да всё хорошо, - ответила я, стараясь говорить легко, непринуждённо. - Скажи-ка мне, тебе работу предложили в клубе сталкеров? - Ты с дуба рухнула? – на всякий случай уточнил он, и я услышала озадаченность в голосе. - Какую работу? Какие сталкеры? Значит, от Лешки Киняев тоже отстал. Может, и правда я накручиваю? И он просто подкатывает? Обычный мужской интерес, не больше? Я снова постучала ручкой по полировке. Звук глухой, мерный. Нет, слишком мелко для него. Слишком примитивно. Интуиция подсказывала, что есть что-то ещё. Что-то большее. Опасное. - Лер, - раздалось в трубке. Голос настойчивый. Чёрт! Про Лешку уже забыла. - Всё, Леш, работать пора, - быстро проговорила я, уже нажимая на отбой. - А чего звонила-то, - начал Горелов, но связь прервалась. Положила телефон на стол. Уставилась в окно. Итак, что мы имеем в сухом остатке? А ничего нового. Киняев изменил свой план. В Припять теперь не тащит, но что-то задумал – это факт. И снова непонятно, чего от него ждать. «…– Лера, скажи, а Костенко никогда не хотелось тебя прибить?..» «…Потому что думал, или на колени упаду перед тобой или пристрелю, к чёрту...» некстати вспомнились мне слова Сергея, сказанные им тогда в лесу. Я резко тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Глупость какая-то в голову лезет. Сергей и Киняев – это небо и земля. Разные миры. Разные мужчины. Мысли вдруг перескочили снова. «Эгоист» от Шанель… Я не знала, каким парфюмом пользуется Сергей, а вот Киняев знал. Откуда, чёрт подери? Изучал? Следил? Эти его намёки бесконечные, игры в кошки-мышки. А что будет, когда ему надоест играть? Когда он решит, что пора переходить к действиям? Да, рассказать Сергею про него – это, увы, неизбежность. Но как это сделать? Ей-богу, получасовая речь в суде пугала меня меньше, чем вечерний разговор с Костенко. Потому что в суде я знала правила. А здесь... здесь я шла вслепую. Стало понятно, что работать не получится – слишком много мыслей отвлекало от дел. Слова в документах превратились в бессмысленный набор букв. На столе зазвонил телефон. Резко, громко в тишине. Я посмотрела на экран и мои брови удивлённо поползли вверх. Звонил Сергей. Опять? Что-то случилось? Я нажала ответ: - Да, Сереж. - Лер, спустись, я внизу, – коротко ответил он. Голос ровный, но я уловила напряжение. - Что-то случилось? – напряглась я, вскакивая со стула. Сердце ухнуло вниз. - Спустись, я всё расскажу. И отключился. Короткие гудки отбоя. Я собрала документы, их нельзя было оставлять без присмотра, взяла сумку и телефон. Руки слегка дрожали. Пальто оставила в конференц-зале – не до него. Спустилась в холл почти бегом. Лифт тянулся вечность. И сразу увидела Сергея. Он стоял у стеклянных дверей, спойный, собранный, но в позе читалось напряжение. - Сереж? – вопросительно посмотрела на него с тревогой, подходя ближе. - Что случилось? Он притянул меня к себе, поцеловал. Крепко. Долго. Как будто запоминал. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Это был не обычный поцелуй. - Лер, мне надо уехать. Срочно. Дня на три-четыре, - он протянул мне ключи от моей машины. Металл был тёплым от его руки. – Забрать тебя не смогу сегодня. Машину пригнал, чтобы ты домой доехала. Три-четыре дня. Без него. Я почувствовала, как горло сжалось. - Поняла, - убито кивнула я, зажимая ключи в руке. Острые края впились в ладонь. – А ты как доедешь? - Я разберусь, – он вдруг улыбнулся и погладил меня по спине. Движение успокаивающее, ласковое. – Лер, ну чего ты так сникла? Я звонить буду. Голос стал мягче. Но я видела – он торопится. Но не уйти от меня, а просто время поджимало. - Мне очень надо с тобой поговорить, - сказала я, хватаясь за эту соломинку. Непонятно на что надеясь. Может, он останется? Отложит? - Вернусь – поговорим, - он снова поцеловал и отпустил меня. Губы задержались на моих на секунду дольше обычного. - Сейчас, правда, надо. Всё, моя хорошая, я уехал. И он пошёл к выходу. Широкими шагами. Решительно. Не оглядываясь. Я смотрела ему вслед и сердце сжималось. Физически. Больно. Как так-то? Он ведь только приехал и вот снова его со мной рядом не будет. Конечно, я понимала, что у него могут быть дела, и он не может всё время сидеть рядом со мной. Господи, да он даже живёт на два города! Но всё равно… Это нечестно! Он исчез за стеклянными дверями. Я видела, как он сел в такси. Машина тронулась. Уехал. Я глубоко вздохнула и пошла к лифту. Пустота разливалась внутри. Пока ждала кабину, телефон в руке коротко пискнул – пришло сообщение. Я посмотрела на экран, моргая, чтобы убрать влагу из глаз. СМС. Два слова от Сергея – «Люблю тебя». Я прижала телефон к груди. Улыбнулась. Все таки пробил на слезу. Кабина лифта приехала. Двери открылись с тихим звоном. Я шагнула внутрь. Три-четыре дня. Я подожду. А когда он вернётся – я расскажу ему всё. Про Киняева. Про Припять. Про всё, что нужно знать. Больше никаких тайн. Никакой лжи. *** Дома без Костенко было пусто. Не просто тихо  - именно пусто. Как будто из квартиры выкачали воздух, оставив вакуум. Мне не хватало даже запаха кофе, который я терпеть не могла. Горького, терпкого, въедливого. Но это был его запах. Его присутствие. Я сидела на кухне с ноутбуком, пыталась работать. Рядом стояла бутылочка с йогуртом – мой ужин. Вполне привычный, но сегодня  одинокий и холодный. Сергей бы не одобрил. Но Сергея не было. Пальцы бегали по клавиатуре, голова была забита текущим делом – интересным и нестандартным. Работа отвлекала. Не давала думать о том, что кровать сегодня будет слишком большой. Слишком холодной. Зазвонил телефон – любимый братец объявился. - Излагай, - я включила громкую связь, не отвлекаясь от экрана ноутбука. - Я недалеко, заеду? – спросил Пашка. В голосе читалось что-то... опять что-то случилось? Ладно, придет – узнаю. - Валяй, - ответила я, продолжая набирать текст. Пальцы летали по клавишам. - Тогда буду через десять минут. - Жду, - Пашка отключился сам, а я не отрывалась от работы – хотела успеть доделать до его прихода. Интересно, что его ко мне несёт? Просто так Пашка не приезжает. Обычно предупреждает заранее, договаривается. А тут – вдруг. Я поставила последнюю точку, когда раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Типично пашкин. Закрыла ноутбук, сложила документы в стопку и пошла открывать. Пашка зашёл, принося с собой холод. Осенний воздух ворвался в прихожую, пах упавшими листьями и улицей. Поцеловал меня в щеку – это стало его новой привычкой. Но у меня, почему-то, закралась мысль, что брату что-то от меня надо. Интуиция не подводила. - Где Сергей? – спросил он, стягивая шарф. - Машины нет на стоянке. Надо же, проницательный какой. Сразу заметил. - Уехал, – ответила я. Слово прозвучало глухо. Пашка выронил куртку. Она, шурша и бряцая заклёпками, упала на пол. Звук громкий в тишине квартиры. - Как уехал? – воскликнул он, наклоняясь, чтобы поднять её. Глаза расширились. - Быстро, – ответила я, повернувшись, чтобы пойти на кухню. Не хотелось обсуждать. - Есть будешь? - Лерка! – Паша дёрнул меня за руку, останавливая. Пальцы сжались крепко. - Что значит он уехал? И ты такая спокойная? - Господи, Паш, - я раздражённо выдернула локоть. Кожа покраснела от его хватки. - Что за судороги? Сергей просто уехал по делам. На несколько дней. К чему такая паника? Ощущение, что он не от меня, а от тебя уехал. - Блин, дура, - проворчал Пашка, но в голосе прозвучало облегчение. - Напугала. И да! Прикинь, я переживаю за тебя! Потому что мне не нравится видеть тебя в разобранном виде каждый раз, когда вы решаете разбежаться. Голос стал мягче, почти заботливым. Я почувствовала укол совести. Он правда беспокоился. - Паш, - я вздохнула, трогая его за плечо. - Я, правда, очень ценю твои переживания, но не перебарщивай, ладно? Чего пришёл? По голосу слышу – что-то надо от меня. Брат прошёл за мной в кухню. Покосился на ноутбук и бутылку йогурта. Поморщился – красноречиво. Плюхнулся на диван, раскинув длинные ноги. - Есть будешь? – снова спросила я, подходя к холодильнику. Прохладный воздух ударил в лицо. – У меня котлеты есть. Могу поджарить. Всё равно выбрасывать. Сергей уехал, а я такое не ем. - Как Сергей тебя терпит? – хмыкнул Пашка, развалившись за столом. «– Лера, скажи, а Костенко никогда не хотелось тебя прибить?..» - снова вспомнились мне слова Киняева. Голос насмешливый, интонация издевательская. Вот ведь, засел в мозгах, как заноза. Сговорились они все что ли? Хор недовольных моим характером. - Паш, я ведь простой вопрос задала, - напомнила я, доставая котлеты из холодильника. – И не про Сергея. - Есть буду, котлеты – то, что надо, - не иначе, как Пашка испугался перспективы остаться голодным. Но длинный язык покоя ему не давал. Поэтому он недолго помолчал и добавил: - Но признайся, он единственный, кто смог с тобой справиться. Только за это ему можно памятник поставить. С каких пор он воспылал такими чувствами к Костенко? Раньше относился к нему настороженно, а теперь вот прямо фанат. Я не стала отвечать на его вопрос и повернулась к плите, включая газ. Синие язычки пламени вспыхнули с тихим хлопком. - Ну и зачем пришёл? Не поесть же, - спросила я, доставая сковородку. – Или тебя родители от кормушки отлучили? - Лерка, а отдай мне свои конспекты, – вдруг выдал он. Ну теперь понятно! Вот оно что. Пашка учился на том же факультете, что и я несколько лет назад. И решил воспользоваться наработками старшей сестры. Офигенно, чё. - Самому писать не судьба? – я повернулась к нему, упирая руки в бока. – Паш, ты знаешь, я не зануда, но сам-то когда учиться собираешься? - Лер, давай посмотрим правде в глаза, - Пашка усмехнулся, откидываясь на спинку дивана. - Такой звездой, как ты, я всё равно не стану. Но диплом-то нужен. Я покачала головой. Раздолбай. Чего с него взять? Хоть бы смущался. Так ведь стеснения ни в одном глазу. Он сидел, выжидающе глядя на меня. Знал, паршивец, что соглашусь. По глазам видела, что просто ждёт, но мой ответ знает заранее. - Ладно, хрен с тобой. Найду – забирай, – я перевернула котлеты на сковороде. Масло зашипело, запахло жареным мясом. И повернулась к нему. Оперлась спиной о мойку. Видела, что он заметно повеселел. Манипулятор малолетний. И довольный собой. - Ты Аню спрашивал, кстати, про сестру её? – спросила я. Мне было интересно, осталась Аня в этой реальности прежней. - Я не только спросил, я ещё и познакомился с этой её Леной. Нормальная тётка оказалась. Двое племянников у Аньки. Охренеть, конечно. Мне в это до сих пор верилось с трудом. Реальность расщепилась, и в одной из веток сестра у Ани погибла, а в другой – нет. Пискнул телефон на столе. Короткий звук в тишине. Пашка скосил глаз на экран. - О, держатель поводка твой объявился! Без контроля никак! – хмыкнул он. - Сейчас тресну, - предупредила я, беря телефон в руки. Но улыбка пробилась помимо воли. Не для Пашки. СМС-ка от Сергея: «Ты хоть что-то ела вечером? Скучаю». Я улыбнулась. Тепло разлилось в груди. Про поводок Пашка, конечно, перестарался в своём сарказме, но про контроль угадал. Сергей контролировал. Всегда. И это было... приятно. Знать, что ему не всё равно. Написала ему лаконичный ответ в его стиле: «Ела. Люблю». И тут же прилетело: «Йогурт - не ужин. И я тебя» Я засмеялась. Всё как всегда. Он и на расстоянии знал, что я ем. Или не ем. Но было тепло. Как будто он рядом. Как будто его рука лежит на моём плече, а голос, пусть и нудный, звучит у уха. Положила телефон на стол и снова повернулась к плите. - Даже не верится, что это Костенко. Тот хмурый товарищ, который в тебя из автомата целился. Капитально ему крышу на тебе сдвинуло, – снова выдал Пашка, жуя котлету. Что на него сегодня нашло? Язык без костей. - Паш, заткнись и ешь, - я поставила перед ним тарелку с котлетами, положила рядом миску с овощами. Стук посуды о столешницу прозвучал громче, чем нужно. Кто бы говорил вообще. Аня тоже катком по его мозгам хорошо прошлась. Совсем разум потерял. - Слушай, а что этот, как его? Киняев? – вдруг спросил Пашка с набитым ртом. Слова выходили невнятно. - Так и подкатывает? Может это он Сергею «дела» устроил, чтобы, так сказать, убрать конкурента? Хотя, он бы просто его грохнул. Воздух застыл. Я замерла с тарелкой в руках. - Паш, ты совсем идиот? – рявкнула я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Сердце заколотилось. Появилось непреодолимое желание надеть ему на голову тарелку. Вот ведь язык у человека, хуже помела. И про Киняева напомнил. Страх холодной волной прокатился по спине. - Извини, перебор, - тут же спохватился Пашка, увидев моё лицо. Отложил вилку. Вообще было непонятно, с чего брат так оборзел. Мои конспекты его так вдохновили что ли? Может не давать? Пусть сам пишет. - Всё, доедай и проваливай, - сказала я, забирая ноутбук и документы со стола. Руки дрожали. – Ты меня утомляешь. - Ничего, Сергея всё равно нет, ночью отдохнёшь, - съязвил он снова с идиотскими намёками. Что?! Я медленно повернулась к нему. - Паш, ты охренел? – уточнила я, разозлившись по-настоящему. Голос стал ледяным. Он никогда не позволял себе так со мной разговаривать. Никогда. Это было за гранью. - Прости, что-то меня заносит сегодня, - пробормотал он, уткнувшись в тарелку. Заносит – это не то слово. Брата словно подменили. Интересно, чьё влияние? Ну не Ани же. Она тихоня. Хотя, в тихом омуте, как говорится… В одном Пашка прав. Этой ночью я буду снова спать одна. К хорошему привыкаешь быстро. Вот и я за эти пару ночей уже привыкла, что Сергей дышит рядом, что по-хозяйски складывает на меня руки, что мешает спать, утыкаясь носом мне в волосы. Я вздохнула. Тоска тяжёлым грузом легла на грудь. Я даже не знала, куда он уехал. Не спросила. Пашка съел всё подчистую. Растущий организм, ага. Если бы я столько ела, я бы росла вширь. Причём стремительными темпами. Но брату повезло с метаболизмом. Блин, надо было ему ещё конспекты найти. Впрочем, искать было не надо, я прекрасно знала, где они хранятся. Сходила в гардеробную, вытащила из ящика стопку тетрадок за первый курс и вернулась на кухню. Почерк в них был аккуратным, старательным – я была отличницей с красным дипломом. Но на Пашку, видимо, у природы мозгов и терпения не хватило уже. - Всё, Паш, забирай конспекты и сваливай, - сказала я, складывая тетрадки на стол. Предупредила сразу: - И не потеряй, потом вернёшь. - Лерка, ты человечище! - Пашка встал и потянулся ко мне своими граблями. Я увернулась. Всё ещё злилась на него за фамильярные разговоры. Это ж надо было додуматься мне такое говорить. - Лер, ну ты что? Обиделась что ли? – Пашка преданно заглянул мне в глаза. Его фирменный просящий взгляд. - Нет, Паш, я, ты знаешь, радуюсь, когда ты приходишь и начинаешь хохмить в духе Горелова. Сарказм капал, как яд с языка. - Я извинился, - напомнил он, поджимая губы. - Поэтому я пока ещё с тобой разговариваю, - спокойно ответила я. Мы вышли в прихожую. Я ждала, пока он оденется, и думала…про Киняева. Пашка был не так уж глуп в своём сарказме. Его слова о Флетчере как о "конкуренте", который мог "устроить дела" Сергею, чтобы его убрать, осели в голове, как пыль. Неприятная. Въедливая. Может и хорошо, что Сергей уехал, так тот не сможет до него дотянуться. Расстояние – защита. И у меня будет передышка – я, на какое-то время, перестану беспокоиться, что они нечаянно пересекутся. Или специально – с Киняева станется. Вспомнить хотя бы, как он подставил меня тогда перед Костенко. Специально. Расчётливо. Холодно. А учитывая его какое-то, прямо болезненное отношение к Сергею – навязчивые вопросы, интерес, эта одержимость – нет, хорошо, что Костенко уехал из Москвы. Пашка натянул куртку. Взял конспекты. - Спасибо, Лерка. Ты лучшая, - он снова попытался меня обнять. Я позволила. На этот раз. Брат все-таки. Хоть и придурок. - Вали уже, - буркнула я, отстраняясь. Он ушёл. Дверь закрылась с тихим щелчком. Я осталась одна. В квартире было тихо. Слишком тихо. Я прислонилась лбом к двери, закрыла глаза. Три-четыре дня. Это безумно долго.