Часть 52

Я не могла еще видеть, но уже поняла, что все изменилось. Звуки, запахи, температура воздуха. Мы переместились. В очередной раз. Неизменными были только руки Сергея, обвившие меня за талию. Он здесь. Он рядом. Я выдохнула. Хоть что-то стабильно. Глаза постепенно начали видеть. Яркое солнце, пение птиц. Запахи травы и чего то цветущего. Поселок неподалеку. Слишком живое, слишком настоящее после всего, что было. Рядом стояли ребята. Все, кроме Никиты. Предчувствия не обманули. - И где он? – спросила я, оглядываясь, - Почему он не переместился с нами? Пашка растерянно сжимал в одной руке прибор, в другой – планшет. - Он сказал, там ответы на все вопросы, - сказал Сергей, - включай, будем разбираться. Мне бы его спокойствие. Хотя бы четверть. Пашка отдал прибор Лехе и включил планшет. И десять минут мы смотрели то, от чего у меня глаза полезли на лоб. Это было слишком неожиданно. Даже для нас. «- Как бы странно и ужасно это не звучало, Паша, но я – это ты. Ты уже был в Америке в 86-м году и пытался все остановить. Но у тебя ничего не вышло. Ты чуть не погиб, изуродовал лицо. И стал мной. Я больше не могу переместиться в прошлое, потому что я не вернулся оттуда…» Вот это уже был полный зашквар. Я поняла, почему меня тянуло к нему. Просто он был моим братом. Голова трещала от напряжения. Я не могла смотреть, как на видео, на фоне горящей станции в окне, мой окровавленный брат погружался в ванную, чтобы его не выбросило обратно. Вода действительно блокировала перемещения. Я посмотрела на Сергея с испугом. А если бы тогда, когда мы с ним переместились он не стал бы давать мне выбор и швырнул в озеро? Я бы осталась там навсегда. Сергей словно прочитал мои мысли, его брови болезненно дернулись. Он прижал меня к себе крепче. - Чтоб я сдох, - медленно протянул Леха… Я обвела ребят взглядом. Все стояли потрясенные и притихшие. И тут Гоша всех удивил. Он, до этого стоявший, как истукан с выпученными глазами, вдруг сорвался с места и с диким криком куда-то побежал. - Гошан! – крикнул ему вслед Леша. Мы рванули за ним. Этот придурок бежал вперед, пока не выскочил на дорогу, прямо под колеса машины. Ему повезло и у водителя оказались хорошие тормоза и быстрая реакция. Гоша бегал вокруг машины, как заведённый, хватался за двери и орал. Ребята метались за ним, пытаясь поймать, но он вырывался. Сидящий в машине мужик смотрел на весь этот дурдом, будто перед ним разворачивался конец света, и сам был на грани истерики. Аня что-то быстро объясняла ему на английском — я уловила слова panic attack, — и пыталась успокоить жестами. Сергей оторвался от меня, сделал пару шагов и влепил Гоше пощёчину. Гулкая, хлёсткая. Воздух застыл. Это сработало: Гоша резко остановился, заткнулся и уставился на него. - Все хорошо? – спросил Сергей. Заботушка просто. Мать Тереза. Особенно учитывая его тяжелую руку. -Д…да, - проблеял Гоша. - Ребят, - вдруг крикнула Аня, - он говорит, что может нас подвезти в Ласби! Умница! Она уже и попутку нашла. Мне действительно нравится эта девушка! Мы кое-как загрузились в машину, Горелову и Гоше пришлось сесть в багажник. Двигатель заурчал, машина тронулась, и я наконец почувствовала, как адреналин медленно сходит. Но ненадолго, как оказалось. Потому что Паша достал долбаный планшет, включил его. Мужик, который оказался местным священником, мельком покосился через плечо, но ничего не сказал. «…Авария не устранилась…она просто поменяла место. Значит, причина в нас…» - говорил Никита с экрана планшета. Конечно в нас, - подумала я, - мы столько всего наворотили там. И сейчас собираемся. Привет, грабли! Нам от вас никуда! «И теперь осталось полдня, что бы предотвратить взрыв на Калверт Клиффс…» Я откинулась на спинку сидения. Зашибись. Тот же цирк, те же обезьяны. Отвернулась от планшета и посмотрела на священника. У него было доброе лицо, и ясные глаза. Он терпеливо позволил нам прослушать видео, вежливо уточнил, закончили ли мы. И получив от Ани утвердительный ответ, включил свой диктофон. Я удивилась, услышав из динамика его же собственный голос. Аня, сидевшая с ним рядом, что-то тихо спросила у него. И священник пояснил, что у него какая-то редкая болезнь. В медицинских терминах на английском я была не сильна. Поняла только, что у него были серьезные проблемы с памятью: он помнил жизнь только до 1956 года. То ли травма, то ли время с ним тоже сыграло злую шутку. Вместе с ним мы прослушали его монолог про какую-то женщину - Дину, и ее сына. Он как раз ехал к ним. Но мы вмешались в его планы и теперь, он собирался только заехать к ней на ранчо. Предупредить о том, что приедет позже, потому что сейчас ему надо отвезти нас в город. Мы подъехали к её дому. Молчали. Машина выдохнула последние обороты двигателя и стихла — будто сама решила не вмешиваться. Священник первым открыл дверь, коротко кивнул и пошёл внутрь, как человек, который заранее знает, что его ждёт. Пашка достал планшет – экран вспыхнул, освещая его лицо. Он хотел досмотреть запись от Никиты. Я уже знала — ничего хорошего там не будет. Времени оставалось мало, а идей не было совсем. Ноль. И это раздражало. «Станцию взорвала Клэр Мэттисон. – говорил Никита с экрана.- Вот ее фотография. Но зачем она это сделала, я так и не выяснил…» Сергей вдруг отпустил мою руку. Его пальцы — тёплые, уверенные — исчезли, и я сразу почувствовала пустоту. Он шагнул ближе к экрану, как будто притянутый невидимой силой. -  Погоди,  -  сказал он глухо.  - Верни назад. Я посмотрела на него с удивлением. В свете экрана его лицо выглядело резче — скулы, напряжённая линия губ, глаза, в которых что-то вспыхнуло. Не просто интерес — боль, воспоминание, потрясение. Лицо сосредоточенное, и взгляд какой-то странный, почти болезненный. Он смотрел в экран так, будто там не просто фото, а кусок его собственной жизни. И я не могла понять, что именно там отразилось. Но неприятное предчувствие подкатило где-то внизу живота, как будто тело раньше мозга поняло, что сейчас будет что-то нехорошее. - Я её знаю, -  вдруг выдал Сергей, - Это Клэр. - Откуда? - удивилась я, уже зная, что ответ мне не понравится. - Она приезжала в Припять в 1985 я обучал её диверсиям на АЭС. Его голос звучал странно. Как будто он что-то недоговаривал. Интонация — слишком ровная, как у человека, который старается держать лицо. Не получилось. Я почувствовала, что за этой ровностью прячется нечто другое — то, что он не хотел произносить. Я внимательно посмотрела на него. Вгляделась в его профиль, в напряжённые мышцы шеи, в то, как чуть дрогнули пальцы, когда он сжимал планшет. А он смотрел на фото. И мне не нравилось, как он на него смотрел. Совсем не нравилось. В грудь заползало что-то холодное и острое. Я не видела фотографии и не была уверена, что хочу смотреть. Я выдохнула. Было ощущение, что земля зашаталась под ногами. «Я нашел ее адрес, пытался пробраться к ней в дом, но как оказалось, она мастер по взрывчатке. И оставила ловушку – гранату с растяжкой. Хорошо, что еще так… - Никита на экране махнул рукой, указывая на свое лицо, - чудом выжил…» - Этому ты ее учил, да? – сдавленным голосом спросила я. Он не ответил. И не нужно было. Я уже знала. Сергей Костенко — человек, который спасал меня десятки раз, теперь оказывается тем, кто когда-то научил взрывать тех, кто покалечил и чуть не убил Никиту. Моего брата. Пусть и из другой, параллельной реальности, но брата. Вот оно, лицо иронии судьбы. Аплодисменты! Все это было чудовищно. Сергей, наконец, оторвался от фотографии и посмотрел на меня. Но не видел. Мыслями он был где-то далеко - в восьмидесятых, в Припяти, рядом с этой Клэр. Не со мной. С ней. Он ничего не ответил. Мне захотелось встряхнуть его — вернуть сюда, где всё горит и рушится, но хотя бы реально. Я сжала руки и ногти впились в ладонь. Но даже не чувствовала боли. Всё внутри горело и ломалось. - Лер, - кто-то тронул меня за плечо.  – Все в порядке? Я резко повернулась – Лешка. - Да, - я выдавила из себя подобие улыбки. «И еще, возьми с собой оружие. Ищи ее. И останови любой ценой…» И вот тут мне стало страшно. Эта фраза добила. А если Костенко не позволит ее остановить? Я видела, как он стоит, как смотрит в экран, как будто всё остальное перестало существовать. Вот и всё. Пазл сложился: эта женщина — не просто кто-то из прошлого. Она была его прошлым. Тем, о котором я не знала. Тем, что теперь вонзилось между нами. Эта женщина сыграла какую-то роль в его жизни. И существенную. Такую, что сейчас он даже забыл про меня. Начисто. Стоял и пялился в экран планшета, глядя на ее фото. Мое сердце вдруг болезненно сжалось, в предчувствии чего-то плохого. «Серёжа, пожалуйста, посмотри на меня» - взмолилась я мысленно, не отводя от него глаз. Но нет, он меня не услышал. Я отошла в сторону и прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза. Дышать стало тяжело. В груди саднило, как будто там что-то рвалось на клочки. А мир качался перед глазами. Как будто я потеряла опору под ногами. Или просто от переживания у меня кружилась голова? Я покачнулась. Наверное, сползла бы вниз по стволу, если бы не знакомые сильные руки, которые вдруг поймали и удержали. Сергей. - Лера, девочка моя, ты чего?  - в его голосе была настоящая тревога, такая, что сжимает горло.  - Тебе плохо? Я открыла глаза  - его лицо близко, почти вплотную. Тёплое дыхание, растерянный, почти панический взгляд, пальцы, сжимающие мои плечи. Смотрела на него, чувствовала его руки, обнимающие крепко, надежно. И вроде все привычно, все хорошо. Но внутри жило теперь что-то – неуверенность? Или …ревность? Я так привыкла, что он рядом, что он мой, что теперь это неожиданное и непонятное ощущение грызло и царапало изнутри… Я ничего не знала о его прошлом, просто не касалась этой темы, как комнаты за закрытой дверью. И вот теперь эта дверь неожиданно распахнулась. И что с этим делать, я не знала. Заходить туда было страшно. Как оказалось, «до нас» иногда возвращается. И кусает. - Лера, - снова позвал он, - Что с тобой? Ты где сейчас? С кем? Я посмотрела на него:   - А ты? Он моргнул, не понял. - Ты с кем? – пояснила я спокойно. Это было так странно, задавать ему этот вопрос. Почти глупо. Еще полчаса назад он даже не пришел мне в голову. Но теперь в памяти был его взгляд, когда он смотрел на фотографию на планшете. И это  в секунду поменяло всё. - Лер, я не понимаю, объясни, - неожиданно тихо попросил он. Я чувствовала, как напряглись его плечи, как у человека, который чувствует, что теряет контроль. А я не знала, как ему это объяснить! Просто молчала. Опустила глаза. - Лера! – он взял меня за плечи,  - Что происходит? В его голосе была самая настоящая паника. - Давайте досмотрим, там еще что-то есть, - вдруг услышала я голос Ани. Слава Богу! - Пойдем, досмотрим, - сказала я, голос прозвучал чуть сдавлено, но я быстро его выровняла.. Я не вырвалась из его рук, он обнимал меня по-прежнему, но теперь была я и был он. Я больше не чувствовала «мы». Мы подошли к остальным. Я смотрела на лицо Никиты в видео, чувствовала руки Сергея у себя на животе — уверенные, тяжёлые, почти собственнические. От них исходило тепло, но теперь это тепло казалось странным. Я больше не знала, утешает оно меня или держит на месте, чтобы я не убежала. Мысли были не здесь. Я всё время думала о ней. О женщине с фотографии. О том, кем она для него была. Слушала в пол-уха, слова тонули в собственных мыслях. В голове было слишком шумно. «И еще…Мне было сложно убедить вас в первый раз…И, в общем-то, так и не удалось этого сделать до конца, поэтому другого варианта я не вижу, извините… Вы все погибли. Леша и Настя в автомобильной аварии. Грузовик не справился с управлением и выехал на встречную полосу, где они ехали в машине. Не знаю, было ли это подстроено Костенко…» Сергей чуть сильнее сжал руки, я почувствовала, как мышцы у него напряглись. Еще бы! Охрененный поворот. «…Или же это само время наказывает нас за то, что мы все время пытаемся его изменить. Но, так или иначе, было необходимо, что бы вы все поехали со мной. Иначе вас ждала гибель. Это произошло еще в Москве. И поначалу я подумал, что это просто случайное, пусть и трагическое совпадение. Но когда мы добрались до аэропорта Нью-Йорка там произошел теракт. Аня погибла сразу. Гоша вытащил меня из под завала, но самого его смертельно ранило осколком… – и дальше раненый Гоша на экране. » - Это…я не верю… – произнес Гоша заикаясь, в глазах у него была паника, - Это не правда. «…Лера,  - продолжал Никита с экрана, - Ты осталась для меня самой большой загадкой. Твое появление я не мог даже предположить. Видимо, после всех наших вмешательств реальности сильно исказились, наложились друг на друга. И наша встреча стала возможной. Я должен рассказать тебе, извини.  В моей реальности Сергей Костенко был человеком, который забрал у меня всё...» Я почувствовала, как Сергея будто ударили током. Его руки на миг ослабли, потом напротив — вцепились, как будто он держал не меня, а саму реальность, чтобы та не рассыпалась. «…Из-за него мы поехали в Чернобыль. Там он убил всех моих друзей – Лёху, Настю, Гошу и …Аню. В попытках вернуть все обратно, я стал тем, кто я есть. То, что в вашей реальности ты с ним – это грань, которую я понять не могу. Поэтому и рассказал тебе все. Делай с этой информацией то, что посчитаешь нужным…» Я не верила. Не могла. И в то же время — это было похоже на правду. На ту страшную правду, которую иногда чувствуешь задолго до того, как услышишь. Ведь мы же тоже поехали в Чернобыль из-за Сергея. Планшет чуть не выпал из Пашкиных рук. Он обессилено опустил руки. Ребята были в шоке. Я тоже. Несколько секунд мы потрясенно молчали. - Зашибись, - тихо сказал Горелов. Сергей, не отпуская меня, мягко потянул меня назад, оттягивая от остальных. Его ладони крепко держали — я сделала несколько шагов, почти спиной, пока не оказались чуть в стороне, в тени дерева. Воздух между нами был натянут, как струна. Он развернул меня к себе, взгляд — прямой, резкий, в глазах смесь гнева и боли, от которой хочется не спорить, а сесть и просто не дышать. - Лера, я теперь давай, говори,  - резко потребовал он, - что случилось. Я вижу, что что-то не так. Что? И не ври мне, что всё в порядке. Нихрена не впорядке. Рассказывай! Он не кричал. Но в его голосе было привычное давление. Он был настроен  получить ответ. У меня внутри все дрожало. Я дышала коротко и рвано, как будто не могла вздохнуть полной грудью. Смотрела на него и понимала: если сейчас совру, он почувствует. Он всегда чувствует. - Эта…женщина… - выдавила я с трудом, - Клэр…Ты…ты так смотрел на фото… Сергей слегка отстранил меня, но руки не убрал. Несколько секунд смотрел с изумлением, как будто не верил, что услышал. - Лерка! Ты что, ревнуешь что ли? – ошарашено воскликнул он. Серьёзно? Из всех возможных реакций — вот эта? Я молчала. Не знала, ревную ли. Просто внутри было больно. - Ты чего надумала себе? – в голосе у него уже появилось облегчение, будто всё стало на свои места. - Ты так смотрел на нее… - я отвела глаза, не зная, что сказать дальше. Он прижал меня к себе. Плотно, всем телом, будто пытался стереть из меня сомнение. - Глупая! Ты же моё всё! Просто я обалдел, когда увидел её, думал, показалось. «Глупая». Ну да, это было бы обидно, если бы не звучало так… беззащитно. - У вас с ней что-то было да? – спросила я, уже зная ответ. Прочитала в его глазах. - Было, - он сказал это абсолютно спокойно. Просто. Без пафоса, - Но это было до тебя. - Это было серьезно? – зачем я спрашивала — не знаю. Наверное, чтобы добить себя окончательно. - Это было до нас. Какое это сейчас имеет значение? Плохой ответ. Уклончивый. Не его стиль. Он всегда был предельно честен со мной. Но сейчас отвечать не хотел. Просто уходил от прямоты, как опытный диверсант. - Сереж, ты всегда прямо отвечал на мои вопросы. Но сейчас увиливаешь. Почему? – смотрела ему в глаза. Как прокурор. - Да, - медленно сказал он, смотря открыто, не отводя взгляд, - Это было серьезно. Но это было давно. Очень давно, Лер. В 85-м. - Хочешь сказать, что ты забыл, - я усмехнулась. - Я забыл, - твердо ответил он, - Потому что в 86-м появилась ты. И все, что было «до», стало неважно. Он говорил не для того, что бы произывести впечатление, просто констатировал. И я вдруг поверила. Не потому что слова убедили — потому что почувствовала, как ровно и спокойно стучит его сердце, когда я прижалась к нему. Этот ритм я знала лучше любого аргумента. Я закрыла глаза. Уткнулась ему в грудь. Сделала вдох. Может, я действительно снова всё усложнила. Аналитический мозг — вещь полезная, но иногда он превращается в саботажника. Он гладил меня по волосам, молчал. Я чувствовала, как он сам успокаивается через то, что успокаивает меня. Я снова восприняла ситуацию не правильно. Снова не поверила ему. Не поверила в него. И ревновала?  Я не верила, что это происходит со мной. Я никогда не испытывала этого чувства прежде и сейчас это было необычно. Или это все же была не банальная ревность? А страх потери? Страх, что его не будет рядом? Я вздрогнула от этой мысли. Он тут же почувствовал. - Что? - Просто мне показалось, что ты был там, с ней. Он чуть улыбнулся. - Лер, я только с тобой. Всегда. - Но у тебя было такое лицо… - У тебя было бы такое же, если бы тебе сейчас сказали «Ленин жив» и показали, как он по Красной площади гуляет. – пробормотал он. Костенко шутил. Охренеть… - Да ну тебя, - буркнула я. Он усмехнулся— тихо, с тем самым хрипотцой, от которой у меня всегда дрожали колени, — и поцеловал. Не властно, не требовательно. Нежно, осторожно, как будто впервые. И я ответила, без анализа, без логики —, внутри все переворачивалось. Просто почувствовала, что на секунду всё снова стало на свои места. Священник вышел на улицу и громко и нетерпеливо крикнул, что бы мы садились в машину. Что-то у него там в доме случилось, видимо. И теперь он выглядел встревоженным и напряженным. Сергей оторвался от меня, и мы быстро пошли к остальным. Но не успели все загрузиться, как вдруг раздался отчаянный женский крик, потом звон разбитого стекла. Из окна второго этажа вылетел стул и с треском упал на землю недалеко от машины, развалившись на куски. Сердце подскочило к горлу. Мы повыскакивали из машины. Священник побежал к дому, крича на бегу: - Mrs. Fletcher!  Мы рванулись за ним. Когда мы толпой вбежали в дом, я увидела женщину, лежащую без сознания около лестницы. - Dina!! – священник подскочил к ней, - Oh no! Аня тоже опустилась рядом с женщиной. Осторожно взяла ее голову. Я вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок от какого-то неясного осознания. Но не уловила от чего. Что-то, промелькнуло, значимое, зацепилось в сознании, но я не поняла. Да и Бог с ним. Не до этого сейчас. Сергей наклонился над женщиной, пощупал шею. Движения четкие, автоматические. Выпрямился и повернулся к нам. - Она жива.  Звоните в скорую, - сказал, кивнув на телефон. Мы с Аней ринулись к старому кнопочному аппарату, стоящему на столе в гостинной. Пашка за нами. Аня схватила трубку и стала тыкать чуть дрожащим пальцем в кнопки. Я снова посмотрела на лежащую у лестницы женщину. Священник просил поискать аптечку на кухне, но Настя с Лешей понимали его с трудом. Гоша вообще стоял и выпучив глаза смотрел на все происходящее. - Телефон не работает, - Аня тяжело дышала от волнения. Пашка провел рукой по проводу. Он оказался перерезан. Что, черт подери, тут происходит? Сергей подошел к нам. - Провод перерезан, - сказал Пашка, показывая обрывок шнура. Сергей кивнул. Молча взял меня за руку и мы вернулись к священнику. - Пусть даст ключи, нужен доктор, – сказал он мне. Я наклонилась к мужику: -The phone is broken, -объяснила я, - Give me the keys, please. We'll go to the city and bring a doctor. - Yeah, that's a good idea. The place is called Fletcher Ranch, - священник дрожащими руками вытащил из кармана ключи от машины и записную книжку. Потом он попросил, что бы кто-то остался в доме и помог ему с Диной. И отдал нам записку с телефоном доктора. Остались Аня, потому что она умела оказывать первую помощь, и Гоша, потому что его парализовало от страха. Он, как всегда, заистерил и ехать наотрез отказался. - Паша, Леша, идемте, - резко сказал Сергей. – Нам еще надо на станцию. - Я тоже поеду, - Настя тряхнула волосами. Сергей нахмурился, но ничего не сказал, просто кивнул. Мы подбежали к машине. Это, конечно, был раритет. И явно не с коробкой-автомат. Священник управлялся с ней ловко. Я бы даже не рискнула пробовать. Пашка тоже растерялся, глядя на непривычно огромный и тонкий руль. - Сергей, ты умеешь  такой управлять? – неуверенно спросил он. - Разберемся, - ответил Костенко и спокойно сел за руль. Я села рядом с ним, ребята залезли назад. Бросила взгляд на дом. В окне второго этажа – лицо ребенка – мальчика лет десяти. Очевидно – сына упавшей с лестницы женщины. Вспомнила диктофон священника – он говорил, что мать думала, что в него вселился дьявол. Мальчик наблюдал за машиной, не отрываясь.  От его взгляда я поежилась и отвернулась. Сергей уверенно что-то повернул, переключил какой-то рычаг, и машина тронулась с места. Уже темнело. Мы ехали по дороге, ориентируясь на огни поселения впереди. Через некоторое время фары выхватили из темноты обочины знак – «Ласби» – мы въехали в город. Я смотрела в окно – освещенные витрины, кинотеатр с афишей «Aliens» - именно этот момент мы видели застывшим в 2013 году. Неожиданно голос Лешки разрезал тишину в машине. - Как мы ее остановим? – спросил он Пашку. – Ну, не попросишь же ты ее не взрывать. Я услышала характерный лязг и обернулась назад. Ё-моё! Откуда у Пашки пистолет? Ну да, конечно! Никита! Он упоминал про оружие, но мы с Сергеем были так увлечены друг другом, что упустили это из вида. Я посмотрела на Сергея. И напряглась, видя как его пальцы плотнее сжали руль, а челюсть дернулась. И явно не от того, что он испугался из-за оружия в Пашкиных бестолковых руках. Нет! Он испугался из-за нее! Я скрипнула зубами. - Чего, убьешь ее? – Горелов не унимался. - Если придется, - серьезно ответил брат. У меня внутри все похолодело от неприятного предчувствия -  Сергей молчал. Ага, так он и позволит им. Глядя на него я видела, что не все там у него отболело еще, чтобы он не говорил. Горелов опешил от его слов. Помолчал и выдавил: - Это неправильно… - А взрывать атомную станцию правильно? Господи, детский сад! Разговор на уровне ползунковой группы. - Погибнут тысячи! – серьезно продолжил Пашка. – Не продолжай даже. Да, да, да…Эти весы мы уже не раз качали. Сначала Аня со своим отцом, потом мы со спасением чернобыльской станции. И оба раза неудачно. А в последний раз так вообще охренеть, как получилось. Но Пашка про это уже забыл, видимо. Или Никита ему мозги прополоскал. То есть не Никита, а он себе сам…Блин! Сейчас рехнусь… Я провела рукой по волосам. - Слушайте, может, в полицию сообщим, - внезапно вмешалась Настя,- Пусть ее арестуют. Отличное предложение! А потом она выйдет и взорвет эту долбанную станцию в другой день. Она же отбитая!  Но нас здесь уже не будет. Какая ирония… Пашка листал планшет Никиты, потом вскинулся: - Странно, здесь еще один файл, написано «Для Паши». - Запускай! – сказала я. Хоть чего-то новенькое узнаем. Я повернулась к нему. Пашка ткнул пальцем в экран. Раздался мерзкий короткий писк. - Не могу! Залочен! – он посмотрел на меня. Как будто ждал подсказки. Я посмотрела на него, как на идиота. Все уже начало просто выбешивать. Повода, вроде не было, но я была на взводе. - Если этот файл для тебя, значит, ты должен знать пароль! – воскликнула я. – Пашка, собери мозги в кучу и думай! Пашка снова потыкал в экран, но противный писк подсказал мне, что хрен мы что узнаем. - Ладно, потом разберемся, - сдался он, выключая планшет, - Сейчас главное – остановить Клэр. Я видела, как плечи Сергея дернулись. Он по-прежнему молчал. Но отреагировал. Что сейчас было у него в голове?  Нет, я не хотела это знать. Потому что догадывалась. И это раздирало изнутри, несмотря на все его слова там, на ранчо Флетчер. Снова мелькнуло в голове что-то. И снова мимо. Я думала про Сергея и эти мысли вытесняли все остальное. Посмотрела на него, он по-прежнему смотрел вперед и думал о чем-то своем. Или о ком-то. И этот кто-то была не я. Я верила Сергею, но в груди поднималось раздражение. На себя — за то, что снова чувствую ревность. На него — за молчание. На Никиту, который нас сюда притащил…Я вздохнула и уставилась в окно. Мы проезжали мимо полицейского участка. Ё-моё! Это был тот самый полицейский участок, который мы видели в 2013 в виде монумента – Мемориала памяти погибшим полицейским. Но сейчас он был вполне рабочим. Стояли полицейские машины, сновали ребята в форме. Он остался позади, а я продолжала таращиться в окно, разглядывая светящиеся витрины. А потом под колеса машины внезапно кто-то выскочил. Я краем глаза увидела движение и заорала: - Сережа, тормози! Это было лишним, просто вырвалось от страха и неожиданности. Сергей и без моей подсказки уже резко нажал на тормоз. Тяжелая машина почти ткнулась в асфальт. Меня качнуло вперед и сразу отбросило назад. Я выпрямилась на сидении, убрала упавшие на лицо волосы и вдруг услышала ошарашенный выдох Сергея: - Клэр… Посмотрела вперед. Перед капотом машины стояла женщина с фотографии на планшете – короткие волосы, жесткий взгляд - Клэр Мэттисон. Собственной персоной. Даже искать не пришлось. Она рассерженно ударила по капоту машины и незамысловато выругалась. Поняли бы даже те, кто английского не знает. Во мне вдруг поднялась злость. Неконтролируемая и иррациональная. - Лучше бы ты ее сбил, - сквозь зубы прошипела я. Не хотела говорить, но вырвалось как то само. - Лера! – оборвал он меня. Резко. Жестко. - Да! – я почти крикнула, - Это избавило бы нас от всех проблем сразу. Мы смотрели друг на друга. Он — холодно, сосредоточенно. Я — с упрямством, за которым прятался страх. А потом он отвлекся, проследил за ней взглядом. Клэр прошла мимо, перешла дорогу и пошла по тротуару к светящимся неоновыми огнями дверям – дешевая местная забегаловка. - Сергей, паркуйся! – крикнул Пашка. – Она, похоже, в тот бар идет. Сергей остановил машину. Повернулся к Пашке. - Так, я за ней, а вы ищите телефон – надо звонить доктору, – жестко сказал он. - Я с тобой, - сказал я. Я просто не могла оставить его одного… с ней. - Нет, – бескомпромиссный ответ. Он смотрел прямолинейно и спокойно. - Сережа… - я попробовала по-хорошему. Попросить. - Лера, нет, - он качнул головой. - Я с тобой, - сказал Пашка, - вдруг у нее там…бомба. Ну вообще, класс! И после этих слов Сергей предполагает, что я буду сидеть в машине? - Я с вами – отозвался Лешка. Еще один! Да они все охренели? Мы с Настей переглянулись. - Вы хотите нас тут одних оставить? – испуганно сказала Настя, - Вы чего? Офигели? Я с вызовом посмотрела на Сергея. Теперь будет по-плохому: - Даже если ты сейчас уйдешь, я все равно туда пойду, - сказала я тихо, но внятно. – И, кроме того: я хорошо говорю по-английски, вы - нет. Он пару секунд смотрел на меня, нахмурившись, глаза потемнели и метали молнии, как грозовое небо. Я смотрела на него. - Хорошо, - он открыл дверь, - идемте вместе. В баре, наверняка, есть телефон. Ребята вылезли из машины и направились к бару. Сергей подождал меня и взял за локоть. Притянул, прижал к себе. - Лер, я прошу, только не лезь никуда, - сказал он тихо, но с тем самым нажимом, от которого внутри всё сжимается. «Никуда» - это куда конкретно? В моём мире всё всегда «куда-то». Даже когда стою на месте, мозг продолжает шагать. И додумывать. А сейчас - он просто горел. Ревность смешалась с тревогой, раздражением, злостью. На него, на себя, на эту чертову Клэр, на весь этот дурдом, в который нас втянули. Я подняла на него глаза — и поняла, что он чувствует. Не просто видит, а знает, что со мной творится. Не скажет, не упрекнёт — но знает. Это бесило и успокаивало одновременно. Он опустил ладони на моё лицо, кончиками пальцев коснулся висков. Скользнул ближе, губами к моим и поцеловал. Не как обычно, не с тем огнём, от которого, все рвется внути,  а тихо, бережно, нежно. Я даже не сразу поняла, что закрыла глаза. Просто почувствовала, как дыхание у него сбивается, и сердце — то самое, упрямое, родное — стучит в унисон с моим. Потом он чуть отстранился, всё ещё держа ладонями моё лицо. Смотрел прямо, не отводя взгляда, будто хотел врезать в память. — Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без интонаций, без банального позерства, как умел только он. — Просто помни об этом, когда в следующий раз увидишь её. Он отпустил меня, взял за руку и мы пошли в бар. Ребята уже исчезли в дверях.