Часть 74

POV от Деррика Флетчера Припять встречала его привычной тишиной. Мёртвый город, застывший в прошлом, где время остановилось в восемьдесят шестом. Но для Деррика это была территория силы. Его территория. Каждая улица, каждое здание – всё знакомо до мельчайших деталей. Он стоял у окна административного здания атомной станции, смотрел на улицу, поросшую травой. Где-то в глубине здания, чертов Сорокин, там рядом с разрушенным реактором. Снова со своей машиной для перемещения. Ждет Вершинина, чтобы завершит начатое. Всё повторяется. Из реальности в реальность. Но сейчас, в этой контрольной точке, ему надо все изменить самому. Оставалось только ждать. И он ждал её. Лера. Она приедет. Он знал это с абсолютной уверенностью. Костенко не оставит её в Москве – не после того, как она, без сомнения, нашла способ заставить его взять её с собой. Он даже догадывался, какой. Деррик усмехнулся в темноту. Она умела манипулировать – виртуозно, мастерски. Лучше, чем он сам. И это заводило его ещё сильнее. Ее слова, жестокие, прицельно бьющие в самые уязвимые его места, причиняли боль. Сладкую боль. Деррик почувствовал дрожь, пробежавшую по телу. Да, она умела разглядеть брешь в любой броне. И ударить. Быстро и безжалостно. Она не останавливалась ни перед чем. В этом они были похожи. Оба расчётливы. Оба умеют играть на чувствах других. Оба любят Rammstein – агрессивный индастриал-метал, жёсткий, без сантиментов. Когда он впервые услышал эту музыку из её наушников, тогда в парке, что-то щёлкнуло внутри. Узнавание. Родственная душа. И вот тогда он окончательно сломался. Деррик скрипнул зубами. Только она отвергала эту связь. Смеялась над ней. Причиняла ему боль. Снова и снова. Но... именно поэтому он чувствовал себя с ней живым. Деррик закрыл глаза, и сон, который преследовал его последние ночи, вспыхнул перед внутренним взором. Она приходит к нему сама. В его пентхаусе, залитом светом ночной Москвы. Без принуждения, без страха. Смотрит на него так, как смотрела на Костенко – с тем же желанием, той же отдачей. Её волосы рассыпаются по подушке, кожа светится в полумраке. Она тянется к нему, произносит его имя – не Киняев, не Деррик, а то, к которому он уже давно привык, настоящее: Дима. Да, она называет его именно так, ласково…Дима... Шепчет, задыхаясь. Позволяет ему всё. Открывается полностью. Принадлежит ему. Он открыл глаза, сжав руки в кулаки. Боль от ногтей, впившихся в ладони, отрезвляла. Только сны. Чёртовы сны, которые терзали его каждую ночь. Он просыпался от них с колотящимся сердцем, тяжело дыша, и понимал – это всего лишь фантазия. Морок. То, чего никогда не было. И это приводило его в бешенство. Ее власть над ним. Даже в чертовых снах. Ярость вспыхивала снова – горячая, обжигающая. Даже в этой реальности, где он, казалось бы, исправил всё, где старался всё изменить – она неизбежно встретилась с проклятым Костенко. Система свела их. Снова. Как будто судьба издевается над ним. И она снова с ним. Снова выбирает его. Деррик развернулся от окна, прошёлся по комнате. Шаги гулко отдавались в пустом помещении. На столе лежали фотографии – троих пленников. Горелов, Мадышева, Петрищев. Перепуганные, растерянные дети, которых его люди схватили вчера. Которые уже умерли здесь, в этой реальности. Но нет, снова оказались на его пути. Они ему не нужны. Совершенно. Просто приманка, крючок, на который клюнул Костенко. Конечно, клюнул. Это дело о пропавших детях преследовало его 18 лет. А он преследовал Флетчера, как вцепившийся зубами терьер. Конечно он повелся, Деррик знал, как нажать на его болевую точку. Генерал был слишком уязвим в своем стремлении справедливости. И слаб... Из-за Леры. Она сама сделает так, что он привезет ее в Припять. Он усмехнулся и снова посмотрел на фотографии. Сейчас пленники заперты в бункере. Но скоро они больше не понадобяться. Деррик пустит их в расход без малейших угрызений совести, как только цель будет достигнута. После того, как убьёт Костенко и Лера окажется в его руках. Он взял одну из фотографий – Горелов смотрел в камеру, по щеке текла кровь. Деррик усмехнулся. Молодой парень, который любил Леру когда-то. Которому она тоже когда то позволила…Не здесь, в другой реальности… Почему, Лера? Лицо Деррика болезненно дернулось. Почему? Он вгляделся в лицо на фотографии. Жалкий, слабый, бесполезный. Почему? Он опустился на стул. Небрежно отбросил фото на стол к остальным. Отвернулся к окну. Задумался. Но брат... брат был другим делом. Павел Вершинин. Деррик откинулся на спинку стула. Парень с кровью Зоны. С Силой Зоны в нём, как и в самом Деррике. Опасный. Непредсказуемый. Но вполне управляемый. Потому что способность, которой не умеешь управлять, это не сила, это пустой звук. Он, Деррик, тридцать лет учился этому. И научился. А Павел…Павел только носитель частиц Зоны. Не более. Идеальное оружие в его руках. И его кровь, конечно. Разум улья. Его людей надо было постоянно подпитывать. Кровь Вершинина был идеальна для этого - чистая концентрация Зоны. План формировался в голове – холодный, просчитанный. Он воспользуется Вершининым, как оружием против них же самих. Манипуляция. Зона в парне делала его уязвимым – достаточно правильно нажать, и он сделает всё, что нужно. И это будет идеально. Лера, наконец, в полном объёме сможет осознать его власть. Поймёт, что сопротивление бесполезно. Что ей некуда деваться. Что он контролирует всё – каждую переменную, каждый исход. Деррик поднялся, подошёл к окну снова. Где-то там, за горизонтом, к нему едет Костенко. С бойцами спецназа. С оружием. С планом спасения. Наивный идиот. У Деррика есть свой человек в его ведомстве. Даже не один. Деньги покупают всё – преданность, информацию, молчание. Благодаря этому он смог в короткие сроки схватить троих из этой компании. Благодаря этому он знал каждый шаг генерала. Знал, что Костенко готовит тайную операцию. Неофициальную. С парой добровольцев, которые рискуют карьерой ради него. Знал маршрут, время прибытия, состав группы. Знал, что Костенко берёт с собой ещё двоих. Павла Вершинина и Леру. Антонову оставляли в Москве. И правильно. Она была ему не нужна. Одна она не представляла угрозы. Ему нужна была именно Лера. Сердце ускорилось. Предвкушение растекалось по телу сладкой дрожью. Она приедет. Сама приедет к нему. В его ловушку, в его город, на его территорию. Он будет готов. Более чем готов. Деррик вспомнил её лицо вчера днём – шок в глазах, когда она увидела его в машине. Страх. Узнавание. Он видел, как она вспомнила ту реальность, всё, что было между ними. Видел, как испугалась. Снова по телу пробежала дрожь. Его чувства к ней не остыли, не угасли. Они горели так же ярко, так же разрушительно. Одержимость, которая не давала покоя ни днём, ни ночью. Деррик достал телефон, открыл галерею. Смотрел на ее фотографию, проводя пальцем по экрану, по ее щеке, губам. Скоро. Совсем скоро она будет здесь, настоящая, живая. И он сделает с ней всё, о чём мечтал эти долгие недели. Мысли потекли в опасном направлении. Он представил, как схватит её. Прижмёт к стене. Подавит это вечное сопротивление, сломит упрямство. Увидит её безвольной, дрожащей под собой на смятых простынях. Услышит её стоны – не презрения, не ненависти, а желания. Почувствует её кожу, её тепло, её... Внутри, внизу живота все сжалось в тугой комок. Он оборвал мысль, сжав телефон в руке так сильно, что экран треснул под пальцами. Осколки впились в ладонь, выступила кровь. Не сейчас. Сначала дело. Сначала убить Костенко. Окончательно, без возврата, без шансов. Пуля в голову – и проблема решена раз и навсегда. Потом схватить Леру. Обезвредить брата, нейтрализовать остальных. А потом... Деррик задумался о её крови. Раньше он хотел освободиться от влияния Зоны, избавиться от этого проклятия, которое жгло его изнутри. Кровь Леры могла дать ему эту свободу – чистый антиген Зоны. Он нейтрализовал бы частицы Зоны в его крови, он знал это наверняка. Но теперь... теперь он не был так уверен, что хочет этого. Сила Зоны давала ему почти неограниченные возможности. Телепатия, способность читать мысли, влиять на людей. Управлять Павлом, как марионеткой. Чувствовать аномалии, свободно перемещаться между реальностями. Помнить их все. И власть. Власть, которую он любил больше всего. Зачем отказываться от этого? Зачем становиться обычным человеком, когда можешь быть богом? Деррик усмехнулся. Нет. Он заберёт у неё кровь для своих нужд, но не сейчас. В любой момент, как только она окажется у него в руках, он сможет это сделать. Но это после... После осуществления всех его самых диких фантазий. Он слишком долго ждал её. Слишком долго терпел боль, которую она причиняла. Слишком долго позволял ей безнаказанно издеваться над ним – отвергать, презирать, даже унижать. Теперь пришло его время. И он не сделает ошибок. В прошлый раз, в бассейне, он дал ей слишком много свободы. Слишком отвлекся на нее. Позволил Костенко прорваться. Колебался, играл в благородство, давал шансы. Не хотел видеть ее слез. Больше такого не будет. На этот раз он будет безжалостен. Холоден. Методичен. Убьёт Костенко в первые секунды – без разговоров, без театральности. Нейтрализует брата. Схватит Леру. А потом заберёт её в Москву. В свой дом. В свою постель. Где она будет принадлежать только ему. И он возьмёт всё, что хотел. Без спроса. Без разрешения. Её тело. Её волю. Её гордость. Её кровь…Возможно…Позже… Деррик подошёл к столу, взял бокал виски. Сделал глоток – жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Внутри всё кипело, бурлило, требовало выхода. Скоро. Осталось подождать несколько часов. Они приедут утром – так безопаснее, так логичнее. Костенко не идиот, он выберет рассвет как прикрытие. Но Деррик знал, что он сильнее. Он готов. Он ждет его. Он чувствовал, как Зона оживала, пульсировала энергией, которую он ощущал каждой клеткой. Он вернулся к окну, смотрел на пустой город. Ему даже не нужно задействовать много людей. Сила Зоны и его способности сделают все. Он продумал всё. Каждую деталь. Каждый вариант. Костенко попадёт в западню, как только войдёт в Зону. Его спецназовцы будут нейтрализованы в первый же час. Сам генерал получит пулю, прежде чем успеет выстрелить. А Лера... Деррик закрыл глаза, представляя этот момент. Как она увидит смерть Костенко. Как осознает, что осталась одна, что больше некому её защитить. Как поймёт, что попала в его руки окончательно, без шансов на спасение. Он хотел увидеть это выражение на её лице. Отчаяние. Ужас. Понимание. Хотел увидеть, как сломается её гордость. А потом... потом он утешит её. По-своему. Жестоко, требовательно, собственнически. Покажет ей, что такое настоящая власть. Что значит принадлежать ему. Деррик открыл глаза, посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Хищная улыбка искривила губы. Охотник, который загнал добычу в угол. Который готов нанести последний, решающий удар. Он предвкушал. Каждую секунду, каждое мгновение того, что произойдёт. Месть за все унижения, за всю боль, за все отказы. Лера думала, что может от него убежать. Думала, что Костенко её защитит. Думала, что у неё есть выбор. Она ошибалась. У неё не было выбора. Никогда не было. Она была его с того момента, как он впервые увидел её. Его проклятие. Его одержимость. Его добыча. И сегодня он, наконец, заберёт то, что принадлежит ему по праву. Деррик отошёл от окна, проверил оружие. Пистолет, запасные обоймы, нож. Всё на месте. Он не планировал полагаться только на аномальную силу Зоны – финальный удар нанесёт сам. Убьёт Костенко собственными руками. Посмотрит ему в глаза, когда будет нажимать на курок. Увидит, как гаснет жизнь в этом ненавистном взгляде. А потом развернётся к Лере. И она увидит в его глазах то, что ждёт её дальше. Он усмехнулся, представляя её лицо в этот момент. Игра окончена. Все карты на столе. Все фигуры расставлены. Осталось только дождаться, пока они войдут в западню. И тогда начнётся его время. Время Деррика Флетчера. Время хищника, который слишком долго ждал своей добычи. Он посмотрел на часы. Приближался рассвет. Скоро. Совсем скоро она будет здесь. И он возьмёт её. Наконец-то возьмёт. Без права отказа. Без возможности сбежать. Навсегда.