Часть 76

Мы зашли в заброшенное здание – бывший административный корпус, судя по разбитым табличкам. На стене выцветший портрет Ленина, наполовину содранный. Битое стекло хрустело под ногами, разносясь гулким эхом по пустому помещению. — Ну вот я и дома, — с каким-то непонятным азартом сказал Сергей, оглядываясь по сторонам. В его голосе слышалось что-то странное – смесь ностальгии и горечи. Он прожил здесь полжизни. Для него это не просто мёртвый город. Это его прошлое. Его бойцы распаковывали снаряжение – быстро, чётко, без лишних слов. Профессионалы в деле. — Давайте знакомиться, — Сергей повернулся к нам, жестом подзывая ближе. — Это бойцы, которым я доверяю на все сто процентов. — Я – Саша, — представился брюнет, поднимая голову от рюкзака. Высокий, темноволосый, с жёсткими чертами лица. В глазах спокойная уверенность. — Егор, — поднял руку в приветственном жесте блондин, которого я видела раньше в кабинете генерала. Высокий, худощавый, с острым взглядом. — Я – Паша, — сказал брат, кивнул на Антонову. — Это Аня. А это Лера – моя сестра. Я слегка кивнула, чувствуя на себе оценивающие взгляды спецназовцев. Сергей достал из сумки пистолет и протянул Пашке. Тот взял, проверил обойму привычным движением. Другой пистолет он протянул Ане, но та покачала головой, отказываясь. Наверное, как и я стрелять не умела. Сергей кивнул. — Рацию дай ей, — попросил он Егора. Мне почему-то рацию не предложил. Видимо, посчитал, что всё время буду рядом с ним. Наверное, так и будет. До определённого момента. — И где мы будем его искать? — спросила Аня, оглядываясь по сторонам. Отличный вопрос. Учитывая, что сейчас раннее утро. Но Киняев нас точно ждёт. Где-то здесь, в этом мёртвом городе. — Ну, вариантов, думаю, немного, — ответил Костенко, проверяя винтовку. — Его фирма реставрирует саркофаг над АЭС. Так что где-то там... Ага... саркофаг он реставрирует, усмехнулась я про себя. Это Сорокин строит свою машину времени под прикрытием реставрации. Надеюсь, он уже построил её. Надеюсь, она работает. Мы находились в Зоне уже достаточно времени, но в Пашке она пока никак не проявлялась. Я наблюдала за ним внимательно, ища признаки. Но пока ничего – он был просто Пашкой, моим братом. — До станции девять километров, — сказал Егор, сверившись с картой. Сергей кивнул, сжав челюсти. Девять километров по открытой местности, где нас могут поджидать в любой момент. — Лера, — он взял меня за локоть, пальцы сжались крепко, почти до боли. Отвёл в сторону, подальше от остальных. Я пошла за ним, не сопротивляясь. Мы остановились у разбитого окна, откуда открывался вид на пустынную улицу. Он обнял меня – резко, отчаянно, не обращая внимания на своих бойцов, на Пашку с Аней. Прижал к себе так сильно, что стало трудно дышать. Я чувствовала каждую линию его тела сквозь одежду, жар его кожи, бешеное биение сердца. И поцеловал. Я не сопротивлялась. Не могла. Просто хотела почувствовать его ещё раз. Его руки, его губы, его тепло, его запах – всё запомнить, впечатать в память. Хоть он и не был тем, моим Сергеем, но притяжение было таким же сильным, таким же неодолимым. Поцелуй был отчаянным. Полным страха и прощания. Как будто он знал, что это может быть в последний раз. — Лер, прошу тебя, — прошептал он мне в губы, прижавшись лбом к моему, — давай без фокусов. Не отходи от меня ни на шаг. Обещай. Пожалуйста, обещай. В его голосе была мольба. Он боялся за меня. Боялся потерять снова, как терял все эти двадцать восемь лет. — Обещаю, — я обманула его легко. Слишком легко. Слово слетело с губ, и я вдруг почувствовала, что он знает. Знает, что я лгу сейчас. Я увидела это в его глазах – понимание, боль. Но он ничего не сказал. Молча отпустил меня, провёл ладонью по моей щеке – последнее нежное прикосновение. И мы вернулись к остальным. Я не смотрела на Пашку. Знала, что он всё видел. Знала, что осуждает. Но мне было всё равно. — Ну что, — фальшиво бодрым тоном сказал Сергей, взваливая оружие на плечо, — пойдём прогуляемся? ***

Припять. Мерзкий город-призрак. Он снова встретил нас пустыми глазницами окон, чёрными провалами подъездов, гробовой тишиной. Асфальт под ногами был растрескавшимся, изъеденным временем и сорняками, которые пробивались сквозь бетон, неумолимо отвоёвывая своё. Природа побеждала цивилизацию. Медленно, но верно. Сергей шёл впереди – напряжённый, собранный, выхватывающий каждую деталь, каждую потенциальную ловушку. Ствол винтовки следовал за его взглядом, готовый выстрелить в любую секунду. Я шла чуть за ним. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Наблюдала за его спиной, за тем, как двигаются мышцы под тканью, как он держит оружие. Профессионал в своей стихии. Не мой Сергей. Другой. Совсем другой. За моей спиной я чувствовала Пашку. Они шли с Аней, о чём-то еле слышно переговариваясь. Настолько тихо, что я не могла разобрать слов. Только шёпот, едва различимый. Саша и Егор двигались бесшумно, как тени, держа оружие наготове. Замыкали группу, контролируя периметр, проверяя каждый угол. Профессионалы. Сергей раньше доверял им свою жизнь, но сейчас – ещё и нашу. Я оглянулась на Пашку, пытаясь отыскать в нём признаки проявления Зоны. Расширенные зрачки, странное выражение лица. Но пока не видела ничего. Он просто шёл рядом с Аней, поглядывая по сторонам, сжимая её руку. — Это труп города, — мрачно сказал вдруг Костенко. Его голос звучал глухо в утренней тишине, разнёсся гулким эхом между разрушенными зданиями. Спасибо, Серёжа, твои комментарии бесценны. Блин. И так страшно. И так ситуация хреновая, и тут ещё он со своей философией. Ну вовремя, чё. — Спасибо, Серёж, очень воодушевляет, — иронично прокомментировал Саша, повторяя мои мысли. Он шел рядом, хрустя яблоком, как ни в чём не бывало. Словно мы прогуливались по вечерней Москве, а не по мёртвой Припяти, где нас может подстрелить снайпер в любую секунду. С фантомами и долбанутым Киняевым и его ловушками. — Ой, да ладно, что ты! — резко перебил его Сергей, обернувшись через плечо. — Нет, действительно, такое ощущение, как будто смотришь на мёртвого человека. Души нет. Тело есть. Вот так и здесь. Он снова повернулся вперёд. — Что, по-вашему, люди – это душа города? — спросила Аня, оглядываясь по сторонам, пытаясь осознать увиденное. Ещё и Аня подключилась пофилософствовать. Ну понятно, она ещё не понимает, куда влезла. Не осознаёт масштаб опасности. — Что? — переспросил Сергей, словно очнувшись от своих мрачных мыслей. Взгляд на мгновение потерял резкость. Даже притормозил слегка. — Ну, люди покинули город, — пояснила Аня, — как душа покидает тело. Вот он и мёртв. — Ну да, — согласился Костенко, его взгляд стал задумчивым. — Пожалуй, ты в чём-то права. Так и есть. Он посмотрел на меня – пристально, чуть сузив глаза. Долгий взгляд, полный невысказанных слов. Но ничего мне не сказал. Просто смотрел, как будто пытался запомнить каждую черту моего лица. Я выдержала этот взгляд, не отводя глаз. Между нами пробежала искра – понимание, связь, что-то большее, что я не могла назвать. — Егор, — наконец оторвался от меня Сергей, обращаясь к бойцу. — Что скажешь? — Просто пустые дома, ничего больше, — бесстрастно ответил Егор, выбрасывая огрызок яблока на растрескавшийся асфальт. Нормальный ответ. Хоть бойцов на философию не тянет. — Лер, смотри, — Пашка вдруг тронул меня за руку. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась. Он указал рукой на высотку впереди. Твою ж мать! Дом Антоновых. Тот самый, который обрушился в другой реальности, чуть не убив нас. Где мы впервые увидели фантомов. Дом стоял, как и прежде, целый и невредимый – насколько эти слова были применимы к зданиям Припяти. Окна пустые, балконы осыпавшиеся, но структура держалась. Мы подошли к нему поближе. Пашка посмотрел наверх, задрав голову, щурясь на верхние этажи. Аня подошла к нам, обхватив себя руками. — Вы чего? — шёпотом спросила она, оглядываясь на бойцов. — Узнаёшь этот дом? — вопросом на вопрос ответил Пашка, не отрывая взгляда от фасада. С каких хренов она его узнает? Она не была тут никогда, и она не дочь Антонова в этой реальности. Она была из СССР. Но Пашка видимо об этом забыл. Я наблюдала за ней. В её глазах что-то мелькнуло – тень воспоминания, эхо другой жизни. — Я чувствую что-то, — вдруг сказала она медленно, хмурясь, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Как будто... Не... Она помотала головой, словно отгоняя видение, морщась от дискомфорта. — Не знаю... это странное что-то... Что это? Память сквозь реальности? Я видела, что её явно что-то зацепило. Что-то из другой временной линии просочилось в её сознание. — Не бойся, — ответил Пашка, не отрывая взгляда от дома. — Это нормально. Его голос звучал странно – отстранённо, как будто он говорил откуда-то издалека. Конечно. В нашей жизни действительно стала нормальной такая дичь, о которой я раньше и слушать бы не стала. Параллельные реальности, фантомы, машины для перемещения во времени. Обычное утро обычного дня, да. И мы вышли погулять по городу. Зашибись… — Чё зависли? — Саша прервал наш разговор, подходя и направляя нас за Костенко властным жестом. — Не разбредаемся. Пойдём... Сергей уже ждал нас впереди, опершись на стену здания. Смотрел на меня – напряжённо, требовательно. "Не отставай", – читалось в его взгляде. Мы пошли дальше по пустынным улицам. Я шла совсем рядом с Сергеем. Настолько близко, что наши плечи почти соприкасались при каждом шаге. Мне даже казалось, я чувствую тепло его тела и слышу его дыхание – ровное, контролируемое. Он молчал, но я знала, что он постоянно чувствует моё присутствие рядом. Периодически его рука касалась моей – вроде случайно, но я знала, что это не так. Он проверял, что я всё ещё здесь, всё ещё в безопасности. Аня с Пашкой о чём-то тихо разговаривали за спиной. Их голоса сливались в неразборчивый шёпот. Бойцы замыкали нашу группу – бдительные, молчаливые тени. Город вокруг нас был пуст. Слишком пуст. Даже птицы не пели. Только ветер шуршал в ржавых конструкциях, да наши шаги разносились гулким эхом. — Тихо! — Внезапно Костенко поднял руку в предупреждающем жесте. Саша и Егор мгновенно вскинули оружие, их движения были отточены до автоматизма. — Кто-то приближается. Я от неожиданности чуть не врезалась ему в плечо. Замерла, вцепившись пальцами в его куртку. Кого он услышал? Это люди Киняева? Засада? Сердце забилось быстрее, в горле пересохло. — Я ничего не слышу, — сказал Пашка. Я обернулась на его голос. Он напряженно оглядывался вокруг. — Да, точно, — подтвердил Саша, всматриваясь в оптический прицел. Его голос вдруг стал резким, сосредоточенным. — Да это ветер... — начал Пашка неуверенно, пытаясь найти рациональное объяснение. Я тоже ничего не видела и не слышала, но почему то больше доверяла слуху Сергея и оптическому прицелу Саши. Я придвинулась поближе к Костенко. На всякий случай. Его близость успокаивала, давала ощущение защиты. — В подъезд, быстро! – шепотом скомандовал Сергей. Он сдвинулся мгновенно, крепко схватил меня за локоть – пальцы впились в кожу сквозь ткань куртки – и, прикрывая собой, почти втолкнул в ближайший подъезд. Его тело заслоняло меня, служило щитом. Я молча повиновалась, найдя глазами Пашку с Аней. Они тоже забежали в этот же подъезд за нами, прижимаясь к стенам. Я прижалась к холодной, сырой стене, стараясь дышать как можно тише. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно на всю Припять. — Ты уверен, что кого-то слышал? – все еще недоверчиво спросил Паша. — Тебе показалось. Сергей, не опуская винтовку и, не отводя взгляд от места, откуда он слышал шаги, молча протянул ему свой бинокль. И указал рукой. Я посмотрела в этом направлении. Из арки полуразрушенного здания, из тумана, словно из ниоткуда, вышел седой человек в плаще с капюшоном. Он вел за собой запряженную в телегу лошадь– какое-то нереальное, сюрреалистическое зрелище посреди мёртвого города. Они двигались медленно, словно призраки, растворяясь в сером воздухе Припяти. Но звук их шагов был слышен уже отчётливо – мерное цоканье копыт по асфальту, скрип телеги. — Охренеть! – изумился Пашка. — Как ты его услышал? — Работа у нас такая, — глухо ответил Костенко. — И слышать, и видеть больше других. Мне отчего то стало холодно. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Я видела, как Сергей стоит у входа — весь собранный, как сжатая пружина. Его спина заслоняла проход. Он держал оружие так, будто мог убить без колебаний. В здании напротив, в боевой готовности застыли Егор и Саша. - Но откуда он здесь? – спросила я шепотом, наклоняясь к Сергею. - Не знаю, - ответил Костенко не глядя на меня, - Живет, наверное. Он снова припал к окуляру прицела. - Вон, видишь? Дрова везет. Я взяла из Пашкиных рук бинокль и всмотрелась в туман. Действительно, на телеге лежали дрова, какой то хворост. - Здесь же Зона, - удивленно сказала Аня. - Некоторые остались, - пояснил Сергей, не отрывая глаз от мужика с лошадью, - Но чтобы так близко… Шаги и стук копыт были слышны уже совсем близко – гулко, отчётливо. Мужик что-то бормотал себе под нос, то ли лошади, то ли просто разговаривал сам с собой. Я посмотрела на Сергея. Он знаками переговаривался с бойцами – быстрые, чёткие жесты, военный язык. А мужик вдруг остановился практически напротив подъезда, где мы прятались. Лошадь фыркнула, затопталась на месте. — Не часто нынче в наших краях гости-то бывают, — вдруг сказал он совершенно отчётливо и достаточно громко, обращаясь явно не к лошади. Охренеть. Он нас заметил. Сергей ткнул меня рукой назад и приготовился. Я видела, как напряглись его плечи, как палец лёг на спусковой крючок. - Выходите, чего бояться? – вдруг сказал мужик и усмехнулся, - Я старик уж, чего там…Выходите, ребята… И что это? Ловушка? Или Сергей прав и это местный житель?...Безумие какое-то. На почерк Киняева это было не похоже точно. Если бы это был он, Костенко уже лежал бы с пулей в голове. Снайпер, засада, взрыв – что угодно, но не разговор с каким-то стариком. Сергей медленно опустил оружие. Пашка дернулся было на выход, но он удержал его рукой. Предупредил жестами  Сашу с Егором. - Стой здесь, - одними губами сказал он мне, обернувшись. – Не высовывайся. И медленно вышел на улицу, держа оружие наготове. Я осталась в подъезде, не отрывая от него взгляда. Сжимала руки у груди, впиваясь ногтями в ладони. Каждая секунда тянулась мучительно долго. - Здорово, отец! – крикнул Сергей, подходя к мужику с лошадью ближе. - И тебе не хворать, - откликнулся тот спокойно. - А ты что тут делаешь один то? – спросил Костенко, оглядываясь по сторонам, проверяя периметр.  –Живешь что ли? - Живу, - подтвердил мужик, - Тут село недалеко… Охренеть…Я даже не знала, как это возможно. Жить в Зоне, среди радиации и смерти. - Так здесь же все села по крышу закопали, - удивленно сказал Сергей, практически озвучивая мои мысли. - Все да не все… - усмехнулся мужик, удерживая лошадь, - Моя то хибара на отшибе. Ну и забыли, не закопали… А остальные то чего не выходят? Бояться меня нечего. Кроме меня никого тут нету. Сергей повернулся ко мне. На секунду встретился со мной глазами. И махнул рукой, показывая, что можно выходить. - Идем, -сказала я Пашке с Аней. И шагнула из подъезда. - Я б вас в гости пригласил, но я так понимаю, дело у вас тут, а? – продолжил мужик. Я подошла ближе и инстинктивно прижалась к Сергею. Так было спокойнее, безопаснее. Он сжал мою руку свободной рукой – крепко, успокаивающе. Я почувствовала его тепло, его силу, передающуюся мне через это прикосновение. Остальные тоже подошли. Я смотрела на мужика – и с ужасом поняла, что он слепой. Его глаза были абсолютно белые, мутные, как молоко. Катаракта или что-то хуже. Пустые глазницы, смотрящие в никуда. Я сглотнула, почувствовав, как по спине пополз холодок. Как он тогда понял, что мы здесь? Такой острый слух? Или что-то ещё? Стало очень не по себе. Сергей, видимо, почувствовал моё напряжение. Провёл рукой по моей спине – успокаивая, защищая. — Простите, а вы других людей тут видели? — спросил Пашка, потом смутился, осознав, что мужик слепой. — То есть... — Бывают... иногда, — уклончиво ответил тот, качая головой. — Проездом... Я посмотрела на Сергея. Он вглядывался в лицо под капюшоном, брови нахмурены. Пытался что-то понять, вспомнить. — Ходят что-то... смотрят... На станции работают... А так, чтобы жить, как я... нет... таких нет... Как, чёрт подери, он мог это видеть? Как мог знать, что работают на станции? Он же слепой! «На станции работают»... Слава богу! Это могло означать только одно – машина Сорокина в этой реальности уже собрана и готова к запуску. Значит, шанс есть. У меня есть шанс всё изменить. — Разве что один... — вдруг продолжил мужик задумчиво. — Ходит здесь часто по домам, по лесу. Как-то ко мне приходил... У меня внутри всё похолодело. Это он говорил про Киняева. Сомнений быть не могло. Твою ж мать... Мне вдруг стало страшно – панический, животный страх. Я вспомнила его взгляд, брошенный на меня из машины. Одержимость. Голод. Если мой план не сработает... Нет. Я даже думать об этом не хотела. Я помотала головой, физически отгоняя мысли. — Простите, — неуверенно начала Аня, — а вы никак не могли бы его описать? Я закатила глаза. Это приступ тупости у неё? Конечно, нет! Мужик слепой! — Да через год после аварии зрение совсем пропало, — пояснил мужик грустно. — Я ведь её тушил... станцию-то... С первым расчётом прибыл... Главный... Мужик слегка усмехнулся – горькая усмешка человека, заплатившего за свой долг слишком высокую цену. Я видела, как напрягся Костенко, всматриваясь в мужика ещё внимательнее. Брови сошлись на переносице, глаза прищурились. Узнавание. — Как главный? — сдавленно спросил он, голос изменился. — Но... Мужик рассмеялся – коротко, хрипло – и откинул капюшон, обнажая седую голову. — А что, Серёж, не узнал меня? Начальник пожарной охраны, полковник Гулбич. Я тебя по голосу-то сразу узнал... В глазах генерала мелькнули узнавание и шок. Лицо побледнело. Охренеть, привет из прошлого, конечно. - Евгеньич, ты? – ошарашено сказал Сергей, - Как…такое… - Поди-ка лет уж тридцать, как не виделись, а? Небось, все такой же красавец? - Какое там…- Костенко смешался, - Я лысый уже…Евгеньич… Это да…тогда у него была густая шевелюра. Я посмотрела на него внимательнее. Он слегка расслабился, но все еще пребывал в шоке. - Может я могу что-то для тебя сделать?  - неуверенно начал он, - Может надо что-то…я не знаю… Забрать тебя отсюда… - Да здесь мой дом,  - ответил мужик и в его голосе прозвучала усталость. – Здесь. - А этот человек, про которого вы говорили, - влезла я, не выдержав, - Который живет здесь…Кто он? Он называл свое имя? Это была слабая попытка. На удачу…Но мне надо было понять, подтвердить догадку. Полковник медленно повернул голову в мою сторону. Невидящие глаза уставились прямо на меня – и этот взгляд, если это можно было так назвать, пробрал меня до костей. — Он тот, кто нужен вам, — ответил старый полковник. По всему телу разлился холод, как будто этот слепой человек видел больше, чем все мы вместе взятые. — И дети с ним сейчас... Я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Он знал. Понимал, о ком говорит. Каким-то непостижимым образом знал. - Где он? – резко спросил Сергей, - Мы идем на станцию… - На станции его нет, - спокойно ответил полковник. - Ну, а где он? – спросила я, - Он вам говорил хоть что-то? — Под землёй... — ответил он просто, как будто это всё объясняло. - Что это значит? – не понял Костенко. - А вот она знает, - полковник махнул рукой и указал на меня. Я отшатнулась назад, чувствуя, как сердце екнуло. Понятия не имела, о чём он говорил. - Пошли, моя хорошая, - сказал он лошади, дернул ее за вожжи и они зашагали дальше по дороге. - Евгеньич, погоди, но… постой! – крикнул Костенко, делая шаг за ним. – Ты куда? Где под землей? Но полковник уходил, не оглядываясь на нас. Лошадь цокала копытами, телега скрипела. Они растворялись в тумане, как призраки. Сергей повернулся ко мне. — Лер, о чём он говорил? — в его глазах читались требование и непонимание. Я смотрела на него отчаянно, мотая головой. Я не знала. Правда не знала. — Лера! — он слегка встряхнул меня, пальцы впились в плечи. — Евгеньич сказал, ты знаешь... Где под землёй? О чём речь? — Отпусти! — зло вырвала руку, отшатываясь. — Да не знаю я! Понятия не имею! Он провёл рукой по голове – нервный, расстроенный жест. Дёрнул ртом, сжал челюсти. — Лера, соберись, — почти приказал он мне, глядя в глаза пристально. — Думай. Он сказал – она знает – и указал на тебя. Все это видели. — Да мне плевать, что все видели! — заорала я, забыв про осторожность, про засады, про всё. — Он слепой!!! Он мог указать на кого угодно! Просто так попало, что на меня! — Он сказал «она», — глухо ответил Костенко, не отпуская моего взгляда. — Среди нас только две девушки. И указал он точно на тебя. — Лер, он прав, — Пашка подошёл ближе, положил руку мне на плечо. — Вспоминай. О чём он мог говорить? Я мучительно соображала, перебирая варианты. Два факта: «под землёй» и среди них всех знаю только я. Господи, да я ни о чём не знала! Ничего такого, чего бы не знали они. Я запаниковала. «Под землёй». Что может быть под землёй? Я выдохнула, пытаясь успокоиться. Под землёй явно был разрушенный реактор. Но я сильно сомневалась, что Киняев туда полезет. Там радиация, смертельная доза за минуты. Нет, не то. Не годится. Что ещё? Я подняла глаза. Все в упор смотрели на меня. Ждали…У моря погоды, блин! Ну не понимала я, о чём говорил тот мужик. Не понимала! — Лера, подумай... — снова начал Костенко мягче, беря мою руку в свою. — Что может быть под землёй? В друг в памяти всплыл разговор. Наша прошлая поездка в Припять, когда Сергей приехал за мной. Но я потеряла Пашку. Нам под колеса выскочила собака и таким образом, мы нашли ребят. «…— В бункере нам тоже мужик помог, включился на экране и подсказал, как выбраться. — В каком ещё бункере? - Там, в лесу есть бункер, не военный, а, похоже, научный, там оборудование, приборы разные. Нас туда привезли какие-то люди и закрыли там, но Лёше удалось включить аварийную разблокировку дверей. И мы убежали. Дошли до города, а потом увидели свет в окнах в этом доме. Зашли…» - Погоди, - медленно сказала я, складывая всё в голове воедино. – Я поняла о чем он… Всё сходилось. Кроме меня про этот бункер не знал никто – Пашку Киняев захватил сразу, ребята не могли успеть ему что-то рассказать, их убили раньше. Аня вообще не из той реальности. Знали только я и Сергей. Но Сергей…тот Сергей…он мертв. А этот ничего не знает. - Здесь есть бункер… — Какой бункер? — резко перебил меня Костенко, сжимая мою руку сильнее. — Военный? — Нет, — я напрягла память, вспоминая подробности того разговора. — Исследовательский. Я не знаю, кто его делал и зачем, но это единственное место, которое находится под землёй и о котором знаю только я. Его глаза впились в меня – изучающие, требовательные. — Знаешь, куда идти? — Очень приблизительно, — я покачала головой, вспоминая про свой топографический кретинизм. — Ребята описали вскользь. Я не вдавалась в подробности тогда. Знаю, что он в лесу. Но не знаю, где тут лес. — Я знаю, — коротко сказал Костенко. Он отпустил мою руку, проверил оружие. — Идём! Мы направились к выезду из города, в сторону леса. Сергей шёл впереди, я рядом с ним. Он взял меня за руку – крепко, уверенно – и не отпускал. Его ладонь была тёплой, сильной. Я сжала его пальцы в ответ, держась за эту связь.