Часть 77

Мы вышли на окраину города. Начинался лес. Я очень смутно понимала, где этот чертов бункер. Но было очень похоже, что ребята там, потому что в той, другой реальности Киняев держал их именно там. Блин, ну почему я не расспросила ребят тогда подробнее. Но какие-то представления о том, где это место, у меня все же были. И теперь мы шли по дороге среди деревьев. Все вокруг казалось каким-то серым из-за тумана. Под землей где-то тут есть бункер. Но откуда об этом знает старый полковник? Ну, тут, возможно, есть объяснения – он живет здесь и знает, что происходит вокруг. Возможно, даже видел, как его строили. Хотя, как он мог видеть? Он же слепой. Блин, не сходится. Ну, допустим…просто допустим, что знает…А откуда он знает, что Киняев и ребята именно там? Слышал, как их туда привезли? Видеть-то, понятное дело, не мог. Ну пусть, с натяжкой, но логично. Но главный вопрос – откуда он мог знать, что про бункер, из всей нашей компании, знала именно я? Вот это была загадка. Сергей шагал впереди, и я смотрела на его широкие плечи, на то, как уверенно он двигался даже здесь, в этой мертвой тишине. По напряженным линиям спины, по тому, как он периодически сжимал и разжимал кулаки, было понятно, что размышляет над теми же вопросами, что и я. Напряженно и усиленно. Хмурился. Я чувствовала его присутствие всем телом – это странное, почти магнетическое притяжение, которое возникло между нами. Словно невидимая нить связывала нас, и я всегда знала, где он, что чувствует. Даже сейчас, когда он не оборачивался, я ощущала волны его беспокойства, накатывающие на меня, заставляющие сердце биться чаще. — Нет… — вдруг сказал он, самому себе…— Да нет…Да чушь… Потом он достал телефон. Я посмотрела на часы – почти шесть утра. Кому он собрался звонить в такую рань? Набрал номер. — Але, Олег, это Костенко, прости, разбудил. Вопрос срочный, — сказал он в трубку. — Слушай, ты когда тогда меня из Припяти перевели… Ты еще года два там оставался, да? Помнишь, был там такой полковник Гулдыч Анатолий Евгеньевич. Пожарный. Да, веселый такой мужик…всё учения у нас проводил. Ты не знаешь, как там у него все потом сложилось? Я остановилась, замерла на месте, наблюдая за ним. Что-то в его голосе изменилось – появилась настороженность, осторожность. Пару секунд он шел молча, слушал ответ собеседника. А потом резко остановился, и я увидела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжавших телефон. — Как умер? У меня внутри все похолодело. Ледяная волна прокатилась от затылка вниз по позвоночнику, заставляя кожу покрыться мурашками. — Погоди, погоди…Ты ошибаешься, — твердо сказал Сергей. — Ну, Гулдыч…Анатолий Евгеньевич… Я во все глаза смотрела на него. Видела, как меняется выражение его лица с неверия на принятие. Видела, как он борется с этой новой реальностью, как пытается найти другое объяснение. И не может. — Ты уверен? — уже спокойно спросил он. — Тогда же? В 86? Ладно, понял тебя…Бывай. Наберу еще… Звонок приятелю добавил еще загадок. Полковник Гулдыч был мертв уже 27 лет как. Зашибись... Сергей стоял спиной ко мне, и я видела по напряженной линии плеч, по тому, как он медленно опустил руку с телефоном, что он не знал, что и думать. Когда он наконец обернулся, на его лице была растерянность, которую он пытался скрыть. Наши глаза встретились, и в этот момент я почувствовала острый укол в груди – он искал у меня ответы, поддержку, но я сама ничего не понимала. Мы все были озадачены. — Да перепутал он, — сказал, обернувшись к нам, Егор. — Мало ли там пожарных было. А вот я была уверена, что никто ничего не перепутал. И что всё это значило? А значило это одно. Мы встретили фантома. Кто-то нас направлял. А кто у нас тут может влиять на то, что происходит в Зоне? Сорокин и Киняев, больше некому. — Двигаться нам надо, — прервал мои размышления Егор. — Позиция плохая. — Пошли, — согласился Костенко. Я почувствовала его ладонь на своей спине – теплую, большую, уверенную. Прикосновение обожгло даже через одежду. Он слегка подтолкнул меня вперед, и я на секунду прикрыла глаза. Его тепло. Его сила. Даже в этой жуткой ситуации его прикосновение успокаивало и одновременно будоражило. Пусть даже этот – другой. Мы направились дальше. И я уже четко понимала, что идем мы в ловушку. Внутри все сжалось. Желудок скрутило тугим узлом, во рту пересохло. Я шла и кусала губы до боли, не зная, что делать дальше. Бункера все еще не было видно. А может, мы его уже и прошли даже. Мне было всё равно. Я и не собиралась его искать. — И как ты его найдешь? — спросил меня Сергей, поравнявшись со мной. — Тут лес кругом? Я обернулась к нему. Он был так близко, что я чувствовала запах его кожи – смесь пота, оружейной смазки, дыма и чего-то еще, чисто мужского. Его серо-зеленые глаза смотрели на меня внимательно, изучающе, и я на мгновение потерялась в них. Отличный вопрос. Я не знала как. Но знала точно, что нам туда не надо. Бункер был ловушкой, расставленной для нас Киняевым. Точно так же, как в прошлый раз собака, выскочившая под колеса, и навигатор, который проложил нам путь к бассейну. — Главное, идти вдоль дороги, — медленно сказала я, стараясь, чтобы голос звучал правдоподобно. — Там как ориентир – дорожный знак, мне Гоша говорил. У него в лес свернуть, идти прямо и упремся в бункер. На самом деле я понятия не имела, где этот чертов бункер, но мне надо было, чтобы Сергей ушел из Припяти, подальше от станции, от Киняева. А потом я просто постараюсь тихо исчезнуть и вернуться в город. Очень надеялась, что мой топографический кретинизм не сыграет со мной очередную пакость и я смогу выйти в город. А там, я была уверена, Киняев найдет меня сам. Воздух стал еще более влажным, прохладным, пахнущим сырой землей и хвоей. Под ногами хрустели сухие ветки и опавшие листья. Каждый шаг отдавался глухим эхом в этой мертвой тишине, нарушаемой лишь шорохом сухой травы под ногами. Туман становился гуще, обволакивал тело липкой пеленой, проникал под одежду, оседал на коже холодными каплями. План в моей голове был неплох, но все, конечно же, пошло не так. Внезапно Саша, шедший впереди, резким движением оттолкнул Аню за свою спину, одновременно вскидывая винтовку. Аня вскрикнула от неожиданности, и я вздрогнула от этого звука, пронзившего тишину. Костенко, шедший теперь за нами, дернул меня к себе одним быстрым движением. Я врезалась в бронежилет на его груди. Его рука обхватила мою талию, прижимая к себе, защищая. Другой рукой он вскинул оружие. Я ощутила, как напряглось его тело, готовое к действию, как участилось его дыхание у меня над ухом. Метрах в тридцати перед нами на дороге неподвижно и безмолвно стояла фигура в черном камуфляже, лицо незнакомца скрывала балаклава. Бойцы рассредоточились, держа фигуру под прицелом. — Я его держу, — сказал Егор. — Снять его? — Нет, мы не знаем, кто это, — ответил Костенко. Охренеть. Он что, думает, у нас тут есть друзья что ли? Как по мне, надо было стрелять не раздумывая. Но они медлили, подчиняясь приказу генерала. Пару мгновений спустя неизвестный отступил в чащу леса, растворяясь среди деревьев, словно призрак. Все заняло меньше минуты. — Саша со мной, Егор останься, — скомандовал Сергей, его голос был лишен привычных эмоций, лишь сталь и решимость. Он отпустил меня, и бросился в лес за человеком в черном. Саша последовал за ним, их силуэты быстро исчезли в тени деревьев. — Это может быть ловушка! — крикнул Пашка. — Вот и посмотрим, — донесся до меня голос Сергея, уже отдаленный, приглушенный деревьями. У меня сжалось все внутри. Страх, острый и пронзительный, вонзился под ребра. Это абсолютно точно была ловушка. Но расставленная для кого? Для нас с Пашкой или для Сергея? Мы стояли вчетвером посреди дороги. Я напряженно размышляла, кусая губу до крови, чувствуя привкус во рту. Зачем человек в черном показался и ушел в лес? Какой был смысл в этом его действии? Никакого. Если бы Киняев был здесь, он просто выстрелил бы и все. Значит…это не Киняев? Тогда, черт побери, кто? Нас пытаются привести к бункеру, который в лесу? Значит?.. а не понятно, что это значит. Возможно, нас просто хотели разделить? Твою ж мать! Ну конечно! — Егор, — сказала я, зная, что у него есть рация. — Скажи им, чтобы далеко не уходили. Это важно! По словам Гоши, бункер был совсем недалеко от дороги. Они должны были уже наткнуться на него. — Сань, Серег, прием… — сказал Егор в рацию. Послышались помехи, неразборчивые слова. Понять что-то было невозможно. — Да чё с ней такое, — удивленно произнес Егор, глядя на рацию в руке. — Она километров на десять должна брать… У меня упало сердце. Что-то было не так. Совсем не так. Появилось ужасное предчувствие – холодное, липкое. Я вспомнила про рацию, которую Саша отдал Ане. Она сейчас держала ее в руках. Выхватила прибор и, включив связь, закричала в микрофон: — Сережа, возвращайтесь! Срочно возвращайтесь! Но в ответ слышалось шипение и треск. — Да здесь мы, здесь! — услышала я позади голос Сергея. Резко обернулась. Сердце бешено забилось. Слава богу! Костенко с Сашей, опустив оружие, выходили из леса. Я почувствовала волну облегчения, такую сильную, что на секунду закружилась голова. Мои ноги сами понесли меня к нему. Я хотела броситься к Сергею, обнять его, убедиться, что он цел, что он рядом. Но остановилась, сдержалась. Не время. Не место. — Рация нихрена не работает, — сказал Сергей раздраженно. — То ли радиация, то ли излучение какое радиоактивное… — Кто это был? — спросил Пашка. — Черт его знает, — бросил Костенко. — Мы за ним метров пятьсот по лесу пробежали, там строение какое-то… — Сторожка, — подсказал Саша, оглядываясь, контролируя периметр. — Он туда зашел, — закончил Сергей. Что-то было не так. Но я не могла понять что конкретно. Я смотрела на Сергея, изучала его лицо, его глаза, пытаясь найти то, что меня беспокоило. — А вы зашли? — спросила я, глядя на него. — Зашли, — быстро сказал Саша. — Там никого. Дверь с нашей стороны была, деться он никуда не мог. — Ну, значит, как-то смог, — скептически сказал Егор. — Егор, — оборвал его Саша. — Вот те факс, принимай, как есть. Человек зашел. В сторожку. Там комната. Метр на метр, плюнуть негде. Мы за ним. Там никого. — Не нравится мне все это, — медленно сказал Пашка. — Ага, — резко сказал Костенко. — Ты найди мне того, кому нравится…я тебе свою Звезду Героя подарю… Ладно…Двигаться надо. Времени терять нельзя. Что-то было очень не так. В душе поднималась тревога. Я бы даже сказала, страх. Я смотрела на Сергея и вдруг поняла, что не ощущаю ничего. Вообще ничего… Обычно я чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Это было похоже на постоянное легкое электрическое покалывание под кожей, на тепло, которое разливалось в груди, когда он был рядом. Я всегда знала, где он находится, даже не глядя. Чувствовала его эмоции – тревогу, напряжение, иногда нежность, когда он смотрел на меня. Между нами существовала невидимая связь, тонкая нить, которая связывала наши души. А сейчас – тишина. Полное эфирное молчание. Пустота там, где должно было быть его присутствие. Словно я смотрела не на живого человека, а на его фотографию. И что это значило? Какая-то мысль мелькнула у меня, но вдруг я почувствовала взгляд. Как будто в затылок врезалось сверло. Мурашки побежали по коже, волосы на загривке встали дыбом. Я остановилась и резко обернулась. Пашка, который шел рядом со мной, тоже обернулся. — Опять он, — сказал он. Действительно, снова, метрах в тридцати от нас стояла уже знакомая фигура в черном. Бойцы и Сергей мгновенно перегруппировались. — Так, сейчас мы попробуем его обойти, — сказал Костенко. — Не надо больше за ним ходить, — сказала я, внимательно наблюдая за ним. Я уже поняла, что фигура в черном нам сделать ничего не сможет, это фантом. Это было очевидно. — А мы и не пойдем, — сказал Егор и выстрелил. Я вздрогнула от неожиданности, уши заложило. Выстрел разорвал тишину, эхо покатилось между деревьями. Фигура на дороге упала. Как так-то? Я ошиблась? Егор убил его? Кого? — Егор! — сквозь зубы проговорил Костенко. Я не понимала ничего. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Саша и Егор, тихо переговариваясь, медленно подходили к человеку в черном, лежащему на дороге. Внезапно он вскочил и бросился в лес. Бойцы рванули за ним. Снова их заманили в ту же ловушку! — Останови их! — крикнула я Сергею. Он выхватил рацию: — Саша, Егор! Вернитесь! Ответа не было. — Нужно пойти за ними! — крикнул Костенко, поворачиваясь к лесу. — Нет! — Я сделала шаг к брату. Кажется, я все поняла. Понимание пришло как удар под дых – внезапно, болезненно, отнимая способность дышать. — Что ты сказала? — Сергей повернулся ко мне. Я смотрела на него. Его лицо казалось абсолютно чужим. Черты знакомые – прямой нос, волевой подбородок, серо-зеленые глаза. Но что-то было не так. Что-то важное. Он стоял в паре метров от меня, но сердце не замирало от его близости. Не было этого сладкого томления в груди, этой дрожи в коленях. Ничего. Ну конечно…как же я сразу не догадалась… — Она сказала «нет», — твердо сказал Пашка. — Мы не пойдем. — Паш, — влезла Аня, бросаясь за Костенко. — Нужно помочь им. Пашка резко дернул ее за рукав назад, отодвигая за себя. — Я думаю, им уже не поможешь. — Что ты несешь? — напряженно спросил Костенко. — Там мои бойцы, я их не брошу. Он сделал шаг в лес. Пашка вдруг выхватил пистолет, взвел курок и направил на него. — Стоять! Ты никуда не пойдешь! — А то что? — насмешливо спросил генерал. — Застрелишь меня? Дежавю. Снова у Пашки пистолет. И снова он целится в Костенко. — Паша, ты чего? Что ты делаешь? — округлила глаза Аня. — Я ему жизнь спасаю, — ответил брат, не опуская пистолета. — Паш, — сказала я, внимательно наблюдая за ними. — Это бесполезно. — Что? — не оборачиваясь на меня, спросил Пашка. — Это не Костенко, — с горечью ответила я. Слова вырвались наружу, и с ними пришла боль. Острая, режущая боль где-то в районе сердца. Где Сергей?  Что с ним? — В смысле? — Это фантом, Паш. — Не может быть! — он не поверил. — Смотри сам. Я сделала шаг к Сергею. Потом еще один. Мое сердце молчало. Никакого отклика. Никакого трепета. Пустота. Он отступил на шаг назад. Я усмехнулась, чувствуя, как горечь разливается во рту. Фантома нельзя потрогать. Он будет всячески избегать контакта. — Сережа, — позвала я мягко, как звала его той ночью, когда мы были одни. — Иди ко мне. Он не двигался. Просто смотрел. Странное ощущение – видеть знакомое лицо и понимать, что за ним никого нет. Пустая оболочка. — Я люблю тебя, Сережа, — продолжала я, снова делая шаг к нему. Мой голос дрогнул на последних словах. Потому что я действительно любила. Своего Сергея. Любила того Сергея, который сейчас был где-то там, в лесу, возможно, в опасности. А этот… этот был всего лишь иллюзией. Он снова отступил. Я повернулась к Пашке, чувствуя, как по щекам текут слезы. Не смогла сдержать их. — Убедился? — усмехнулась безрадостно, смахивая слезы тыльной стороной ладони. — Лер… — медленно сказал он. — Но это значит… — Это значит, что Сергей до сих пор где-то в лесу, — я кивнула. — И Саша тоже. А теперь они заманили туда и Егора. Я очень надеялась, что они хотя бы живы. Страх за Сергея сжимал горло, не давал дышать. Представила его раненым, истекающим кровью где-то в этом проклятом лесу, и чуть не задохнулась от ужаса. И вдруг из леса послышались выстрелы. Несколько хлопков, эхо которых прокатилось между деревьями. Господи, только бы остались живы! Только бы он был жив! — Не дури, парень, — сказал Сергей, глядя на Пашкин пистолет. — Ты слышал выстрелы? Ребятам надо помочь! Я пошел! — Паша, что происходит? — жалобно спросила Аня, не понимая ничего. — Почему Костенко так странно себя ведет? — Проблема в том, что это не Костенко, — ответила я, вытирая слезы. — Нет, Лер, — Пашка качнул головой. — Это невозможно. Зона создает фантомы только в замкнутых контурах. — Лера права, — Аня вдруг схватила Пашку за рукав. — Он нас обманывает. Он зачем-то хочет завести нас в лес, но он не ходил туда! — Что? — опешил брат. — Посмотри на его ботинки! Они чистые, а там грязи по колено! Пашка выстрелил в Сергея дважды. Громкие хлопки заставили меня зажмуриться. Фантом даже не дернулся. Пули прошли сквозь него, словно он был сделан из воздуха. И вдруг он улыбнулся. Неестественно улыбнулся – губы растянулись, но глаза остались пустыми. — Кто это? — дрожащим голосом спросила Аня. — Кто это такой? — Это копия человека, — пояснила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри все дрожало. — Фантом. Я тоже не думала, что Зона может создавать фантомы вне замкнутых помещений. — Ты права, — насмешливо сказал фантом. — Беда в другом…Я не Зона. Последняя фраза прозвучала совсем другим голосом. Механическим, бесполым, лишенным интонаций – голосом Зоны. Я вдруг почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, давящий, знакомый. Кожа на затылке заледенела. Медленно, словно преодолевая сопротивление, я резко обернулась. Сердце пропустило удар. А может, вообще забыло, как биться. Время остановилось. На дороге, позади нас, стоял Киняев.