8. Возвращение потерянного наследника

      Фэйнир только что зажёг свечу, её колеблющийся свет озарил спящее лицо Аннары. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, его голос был тихим, как шёпот ночного ветра. — Сегодня, похоже, мне придётся уйти. Нужно вернуть парнишку домой. Аннара вздрогнула, её веки резко поднялись, открывая серые глаза, полные мгновенной ярости. Она рывком села, её пальцы вцепились в шею Фэйнира с силой, которая заставила его брови взлететь вверх. — Нет! — её голос прозвучал как удар хлыста. Она притянула его к себе так близко, что их носы почти соприкоснулись. Дыхание Аннары было горячим и быстрым. — Если он твой брат, то тебе придётся встретиться с вашим отцом. Я иду с тобой, и это не обсуждается. Фэйнир не сопротивлялся, его руки легли на её бёдра поверх одеяла. — Ты же знаешь, куда мы можем пойти, — он прошептал, его фиолетовые глаза стали темнее. — Ты представляешь, что там… — Я представляю, — Аннара перебила его, её пальцы ослабили хватку, но не отпустили. — И поэтому ты не пойдёшь один. Они замерли в этом странном танце — её ярость, его молчаливое сопротивление. Фэйнир наконец вздохнул, его губы дрогнули в полуулыбке. — Ты когда-нибудь просто говорила 'хорошо, иди'? — Никогда, — она прошептала, уже ближе, её губы почти касались его. — И не надейся. Он рассмеялся, коротко и резко, прежде чем сократить расстояние между ними. Их поцелуй был жадным, полным немого обещания — они оба знали, что впереди. За дверью послышался шорох — Лираэль проснулся. Фэйнир медленно отстранился, его пальцы провели по её нижней губе. — Тогда собирайся, миа луна. Нас ждёт весёлое семейное воссоединение. Его голос звучал лёгко, но в глазах читалось что-то тяжёлое, тёмное. Аннара кивнула, её пальцы наконец разжались. — Только попробуй сбежать — привяжу к себе. Фэйнир усмехнулся, вставая. — Обещаю, буду вести себя хорошо. Она швырнула в него подушкой, но он уже скользнул за дверь, оставив её одну с биением сердца, которое отказывалось успокаиваться. Приключение только начиналось.

***

      Фэйнир стоял на опушке, его длинные пальцы чертили в воздухе сложные узоры, оставляя за собой мерцающий фиолетовый след. Аннара держала за руку Лираэля, наблюдая, как тёмный эльф собирает магию в плотный клубок энергии. — Варис, не объедайся, — Фэйнир бросил через плечо. Рыжий кот лениво мурлыкнул, даже не открывая глаз. Лираэль сжал пальцы Аннары. — Это… не больно? — Только если ты боишься, — Фэйнир повернулся, его глаза сверкали в предрассветном свете. — Готовы? Аннара кивнула, её свободная рука сжала сумку с припасами. Фэйнир резко развёл руки — и воздух перед ними разорвался, открывая врата в мерцающий тоннель. Ветер поднял с земли листья, закрутив их в странном танце. — Держитесь ближе, — его голос прозвучал эхом, будто из глубины колодца. Они шагнули в портал. Мир вокруг взорвался цветами — фиолетовый, синий, золотой. Аннара почувствовала, как её волосы встают дыбом от статики, а Лираэль вскрикнул, крепче вцепившись в её руку. — Не смотри под ноги! — крикнул Фэйнир, но было уже позже — под ними зияла бездна, полная звёзд. Три шага — и они выпали на мягкий мох. Фэйнир первым поднялся, отряхивая плащ. — Добро пожаловать в Сильванаар, малыш. Лираэль осторожно открыл глаза. Перед ними возвышались деревья-великаны, их стволы переплетались, образуя арки и мосты. В воздухе витал сладкий запах цветущих лиан. — Это… мой дом? — прошептал мальчик. Фэйнир не ответил. Его взгляд был прикован к фигуре в тени — высокий эльф в серебряных доспехах скрестил руки на груди. Зиртаниэль Штормнайт. — Отец, — пробормотал Фэйнир, и Аннара впервые услышала в его голосе что-то, похожее на страх. — Сынок! Где ты был? — эльф в доспехах кинулся к Лираэлю и обнял его. — Я не помню, папа. — мальчик внезапно заплакал. Эльф в серебряных доспехах резко замер, его руки всё ещё обнимали Лираэля, когда магия памяти начала свою работу. Мальчик дёрнулся, как от удара, его глаза расширились — и внезапно наполнились холодной яростью. — Ты предатель! — Лираэль вырвался из объятий, его маленькие кулачки сжались. — Бабушка Элия сказала… что у меня есть старший брат. Которого ты бросил! Воздух вокруг них сгустился, будто перед грозой. Отец шагнул назад, его благородное лицо исказила гримаса боли. И тогда Фэйнир, наконец заговорил. — И похоже это я, — его голос звучал как лезвие, скользящее по камню. — Здравствуй, отец. Он стоял, расслабленно скрестив руки, но Аннара видела — его пальцы впились в собственные локти до побеления костяшек. Старший эльф медленно повернул голову, его глаза встретились с фиолетовыми — такими же, но без тени тепла. — Фэйнир… — имя сорвалось с губ отца, как проклятие. — О, ты помнишь как меня зовут! — Фэйнир рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Как трогательно. После стольких лет. Лираэль отошёл к Аннаре, его лицо было мокрым от слёз, но теперь он смотрел на отца с отвращением. — Он… он любил тебя, — прошептал мальчик. — А ты его выгнал! Фэйнир щёлкнул языком, делая шаг вперёд. — О, нет, малыш. Не просто выгнал. — Его рука легла на рукоять кинжала. — Он приказал стражникам забить меня камнями. За то, что осмелился родиться… не таким. Аннара невольно шагнула вперёд, её пальцы коснулись руки Фэйнира. Он вздрогнул, но не отстранился. Отец стоял, словно парализованный, его доспехи внезапно казались слишком тяжёлыми. — Я… я исправил… — Ничего ты не исправил! — Фэйнир рявкнул так, что даже деревья задрожали. — Ты просто заделал себе нового сына. Чистого. Благородного. Тишина повисла между ними, густая, как смола. Лираэль первым нарушил её. — Я… я хочу остаться с братом, — он потянулся к руке Фэйнира. Отец ахнул, будто получил удар в живот. Фэйнир смотрел на него, его улыбка стала ещё более жестокой. — Ну что, отец? Похоже, ты проиграл… дважды. И в этот момент из-за деревьев вышла старая эльфийка в тёмных одеждах — бабушка Элия. Её глаза блестели мудростью и… удовлетворением. — Добро пожаловать домой, внуки, — её слова повисли в воздухе, словно заклинание примирения. Фэйнир резко повернулся к ней, его глаза сверкнули. — Домой? — он засмеялся, но звук вышел горьким, как полынь. — Здесь нет моего дома, бабушка. Старая эльфийка медленно покачала головой, её морщинистые пальцы сжимали посох. — Он всегда был тут, мальчик. Ты просто слишком долго носил обиду как доспехи. Аннара почувствовала, как пальцы Фэйнира дрожат в её руке. Она незаметно сжала их, напоминая, что он не один. Отец стоял, опустив голову, его серебряные доспехи вдруг казались ржавыми. — Я… заслужил это, — прошептал он. Лираэль разрывался между ними, его детское лицо отражало смятение. — Я не хочу, чтобы вы ссорились, — он потянулся к обоим. Фэйнир вздохнул, его плечи опустились. — Не сегодня, малыш, — он потрепал мальчика по волосам. — Сегодня мы просто… уйдём. Бабушка Элия загородила им дорогу, её посох упёрся в землю. — Нет. Сегодня ты выслушаешь правду. Всю. Фэйнир замер, его взгляд метнулся к Аннаре. Она кивнула, — Давай послушаем. Старая эльфийка повернулась к сыну. — Расскажи ему. Как ты рыдал у её могилы. Как клялся, что найдёшь сына. Отец содрогнулся, будто от удара. — Я искал тебя, Фэйнир… годы. Но ты хорошо прятался после своего побега. Даже родовую магию не использовал. Фэйнир скрипнул зубами. — Я выжил. Без тебя. Лираэль внезапно вклинился между ними, его маленькие руки раскинуты. — Хватит! Я хочу семью… настоящую. Тишина. Фэйнир закрыл глаза. — Чёрт возьми, — прошептал он. Аннара прижалась к нему плечом. — Может… попробуем? Он посмотрел на неё, на мальчика, на старую эльфийку — и его губы дрогнули. — Один день. Только один. Бабушка Элия улыбнулась, довольная. — Начнём с чая. А там… посмотрим. Фэйнир вздохнул, но позволил Аннаре вести его вглубь города, где воздух пах надеждой и старыми ранами, которые, возможно, наконец затянутся.

***

      Особняк Штормнайтов возвышался перед ними, его тёмные стены увиты серебристыми лозами. Фэйнир остановился у резных ворот, его пальцы сжались на кованой решётке. — Добро пожаловать в моё проклятое детство, — прошептал он, толкая тяжёлую дверь. Внутри пахло воском и высушенными травами. Высокие окна пропускали лучи солнца, играющие на старинной мебели из тёмного дерева. Аннара осторожно провела рукой по резным перилам лестницы. — Здесь… красиво. Фэйнир фыркнул, его шаги эхом разносились по мраморному полу. — Красота — лучшая маскировка для гнили. Лираэль робко держался за край плаща Аннары, его глаза округлились при виде огромного портрета над камином — молодая эльфийка с серебристыми волосами и янтарными глазами, и чертами лица, так похожими на Фэйнира. — Твоя мама? — прошептал мальчик. Фэйнир резко обернулся, его лицо на мгновение исказила боль. — Да. Бабушка Элия прошла мимо них, её посох стучал по полу. — Твоя комната осталась нетронутой, внучок. Фэйнир замер. — Вы… сохранили? Старая эльфийка улыбнулась. — Мы ждали тебя. Аннара почувствовала, как его рука дрожит в её ладони. Она молча сжала пальцы, давая опору. Фэйнир сделал шаг вперёд — и вдруг резко остановился. На лестнице стоял отец, его доспехи сняты, остался только простой серый камзол. — Я… хочу показать тебе кое-что, — он сказал тихо. Фэйнир оскалился. — Ещё один подвал, где можно бросить ребёнка? Отец сжал кулаки, но ответил спокойно: — Твои книги. Ты всегда любил читать. Тишина. Лираэль потянул Фэйнира за руку. — Пойдём? Пожалуйста? Фэйнир закрыл глаза. — Чёрт бы вас всех побрал, — прошептал он, но позволил вести себя вглубь дома, где прошлое ждало его, как не заживающая рана. Аннара шла следом, её серые глаза отмечали каждую трещину в его броне. Сегодня они шагнули в прошлое — и только от Фэйнира зависело, станет ли это исцелением или новой болью. Отец провёл их по длинному коридору, где на стене висел ещё один портрет. Фэйнир остановился перед ним — молодая эльфийка с каштановыми волосами и мягкой улыбкой. — Мария, — прошептал он, глядя на Лираэля. — Твоя мать. Мальчик потянулся к портрету, его пальцы дрожали. — Она… красивая. Фэйнир усмехнулся. — И умная. Достаточно, чтобы сбежать от этого места. Отец вздрогнул, но промолчал. Они подошли к массивным дубовым дверям. Отец достал ключ, его руки дрожали. — Здесь… её комната. Дверь скрипнула, открывая просторные покои, залитые солнцем. Всё было как при жизни — книги на полках, засохшие цветы в вазе, даже платья в шкафу. Лираэль ахнул, подбежав к маленькой колыбели у окна. — Это… для меня? Фэйнир медленно вошёл, его взгляд скользнул по детским игрушкам на полке. — Она ждала тебя, — прошептал он. Аннара осторожно взяла его руку. — Фэйнир… Он резко выдохнул, подойдя к письменному столу. Среди бумаг лежал дневник. Первая страница — 'Для моего сына'. Лираэль заглянул через плечо. — Она… писала мне? Фэйнир открыл дневник, его голос стал тише: 'Мой мальчик, если ты читаешь это, значит, я не смогла рассказать тебе сама…' Отец стоял в дверях, его лицо было мокрым. — Она умерла через пару лет после родов. Болезнь… Я не смог её спасти. Как и Сирайю. Фэйнир швырнул дневник на кровать. — Зато ты прекрасно справился с тем, чтобы избавиться от меня. Лираэль поднял дневник, его пальцы осторожно перелистывали страницы. — Она… любила меня. Фэйнир повернулся к окну, его плечи напряглись. — Да. Лираэль вдруг подбежал к нему, протягивая раскрытую страницу. — Смотри! Она… она писала и о тебе! Фэйнир замер. На пожелтевшей бумаге строчки: 'Сегодня видела Фэйнира. Он такой взрослый… Надеюсь, когда-нибудь мои сыновья будут дружить.' Тишина. Фэйнир медленно опустился на колени перед мальчиком. —Она… называла меня сыном? Лираэль кивнул, его глаза блестели. — Мы братья. Настоящие. Фэйнир застыл у портрета Марии, его пальцы сжали край рамы так, что костяшки побелели. — Она видела меня всего раз… и всё равно называла сыном? — его голос звучал хрипло, будто сквозь песок. Лираэль потянул за его плащ, протягивая раскрытую страницу дневника: 'Сегодня Сирайя привела Фэйнира. Он такой серьёзный для трёх лет… Мой мальчик.' Аннара прикусила губу, наблюдая, как дрожит его спина. Фэйнир резко повернулся к отцу: — Ты знал? Что она…? Отец опустил голову, его пальцы вцепились в дверной косяк. — Она была как сестра для Сирайи. После твоего рождения… пыталась заменить тебе мать. Но ты… — Я сбежал. Прежде чем успел что-то понять, — Фэйнир закончил за него, его голос внезапно стал тише. Лираэль полез на кровать, доставая с полки пыльную шкатулку. Внутри лежал миниатюрный лук и пожелтевшая записка: 'Для моего старшего сына. Когда научится целиться.' Фэйнир взял лук, его пальцы дрожали. — Чёрт… Она даже подарки готовила. Бабушка Элия подошла, положив морщинистую руку ему на плечо. — Она верила, что ты вернёшься. До последнего дня. Фэйнир закрыл глаза, его дыхание стало неровным. — А ты, отец? Ты верил? Тишина растянулась, прежде чем раздался шёпот: — Я… искал тебя. Каждый день после того, как ты исчез. И искренне сожалел обо всём, что делал раньше. И сейчас сожалею. Лираэль вдруг втиснулся между ними, его маленькие руки обхватили Фэйнира за талию. — Теперь мы все вместе! Как хотела мама. Фэйнир посмотрел на Аннару — она улыбалась сквозь слёзы. — Похоже, у нас появилась семья, дорогой, — прошептала она. Он медленно выдохнул, разглядывая лук в руках. — Простите меня… все вы. Я был слеп. Отец сделал шаг вперёд, его руки дрожали. — Нет… это я должен… Фэйнир не дал договорить — он обнял его, крепко, как недолюбленный ребёнок, который нашёл семью. Аннара прижала Лираэля к себе, наблюдая, как солнечный свет играет на их сплетённых фигурах. Дом, наконец, перестал быть проклятым. Фэйнир медленно разжал объятия, его фиолетовые глаза блестели в свете заката, пробивавшегося сквозь тяжёлые шторы. Он провёл рукой по лицу, смахивая нечто большее, чем пыль. — Чёрт… Я чувствую себя идиотом, — пробормотал он, разглядывая лук Марии. Лираэль прыгал вокруг, как щенок: — Теперь ты останешься? Правда? Фэйнир взглянул на Аннару, ища поддержки. Она ответила лёгким кивком — твой выбор. — На… некоторое время, — он осторожно потрепал мальчика по волосам. Бабушка Элия ударила посохом о пол: — Отлично! Тогда ужин в зале через час. И никаких отговорок! Отец Фэйнира неожиданно заговорил, избегая прямого взгляда: —Я… всё же велел принести твои вещи из гостевых покоев. В твою старую комнату. Фэйнир покачал головой, но уже без злости. — Не надо. Я останусь в гостевых покоях. Лираэль надул губы. — Но там скучно! В твоей комнате есть секретный ход в библиотеку! Фэйнир замер. — Ты… знаешь о нём? Мальчик засмеялся. — Конечно! Я там все тайники изучил! Аннара не удержалась от смеха. — Похоже, семейные черты не обманешь. Фэйнир вздохнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Ладно, малыш. Покажи мне этот проклятый ход. Лираэль схватил его за руку и потащил к двери, болтая без остановки. Аннара задержалась на мгновение, глядя, как отец Фэйнира осторожно берёт со стола портрет Марии и Сирайи. — Он вернулся, — прошептал старый эльф. Аннара кивнула, поправляя плащ. — И теперь вам придётся привыкать к его колкостям.» Отец неожиданно рассмеялся. — Я соскучился по ним. За окном запели вечерние птицы, и дом, наконец, наполнился не только тенями прошлого, но и тёплым светом настоящего.

***

      Зал для ужина был залит тёплым светом хрустальных люстр, отражавшихся в полированном дубовом столе. Фэйнир развалился в резном кресле, его длинные пальцы лениво крутили бокал с вином. — Ну что, расскажи бабушке, как ты попала в мои охотничьи сети, — он усмехнулся, бросая Аннаре вызывающий взгляд. Бабушка Элия подняла бровь, её посох прислонился к столу. — Ловушка для зверей? Внук, я думала, ты вышел из того возраста, когда ставишь капканы на беззащитных девушек. Аннара фыркнула, отодвигая тарелку с жареным фазаном. — Он не ставил её специально для меня! Просто я… э-э-э… немного заблудилась. Фэйнир откинулся на спинку кресла, его фиолетовые глаза сверкали от смеха. — Заблудилась? Ты провалилась в яму с такой грацией, что я подумал — или это нимфа, или очень неуклюжий медведь. Лираэль захихикал, чуть не опрокинув кувшин с соком. — А потом что? Он тебя съел? Аннара покраснела, но не сдавалась. — Нет, он стоял над ямой с таким высокомерным лицом, что я чуть не швырнула в него комок грязи. Бабушка покачала головой, но в уголках её губ дрожала улыбка. — И как же ты выбралась, дитя? Фэйнир перехватил взгляд Аннары, его пальцы невольно сжались на бокале. — Она… попросила помощи. Вежливо. Что было настолько шокирующе, что я не смог отказать. Аннара подняла бровь. — На самом деле, я сказала: 'Эй, ублюдок, если не вытащишь меня, я тебе яйца откушу'. Отец Фэйнира поперхнулся вином, а бабушка рассмеялась на весь зал. — О! Вот это дух! Именно такая нам и нужна в семье! Фэйнир потянулся через стол, его пальцы коснулись запястья Аннары. — И знаешь что? В тот момент я понял — эту дикарку надо оставить при себе. Лираэль склонил голову. — А потом вы поцеловались? Тишина. Потом общий хохот. Фэйнир налил Аннаре вина, его голос стал тише, только для неё. — Нет, малыш. Сначала я её привязал к дереву. Для безопасности. Аннара пнула его под столом, но её глаза смеялись. — Лучшая первая встреча в моей жизни. Прямо как в сказках. Бабушка подняла бокал. — За странные начала и счастливые концы! И в этот момент, под смех и звон бокалов, даже тени на стенах особняка казались чуть светлее. Фэйнир отхлебнул вина, его взгляд скользнул по лицам за столом — отец, осторожно улыбающийся, бабушка, смеющаяся без остановки, Лираэль, размазывающий соус по щеке. — Чёрт, — прошептал он Аннаре, — я и забыл, каково это — ужинать не в одиночестве. Она прижала его пальцы к губам. — Теперь привыкай. Ты застрял с нами, эльф. Лираэль вдруг вскочил, опрокинув стул: — А можно я покажу вам чердак? Там мамины старые вещи! Бабушка покачала головой. — После ужина, сорванец. Сначала десерт! Отец Фэйнира неожиданно заговорил, избегая прямого взгляда: —Я… всё же велел принести твои вещи из гостевых покоев. В твою старую комнату. Фэйнир замер. — Ты что, правда, сохранил её? — Ничего не менял. Даже твои… э-э-э… коллекцию жуков под стеклом. Лираэль завизжал от восторга: — Жуки?! Покажи!!! Фэйнир рассмеялся, впервые за вечер — легко, без горечи. — Ладно, малыш. Но предупреждаю — там есть скорпион размером с твою голову. Аннара прикрыла лицо ладонью. — Боги, я встречаюсь с ребёнком. Отец вдруг протянул Фэйниру ключ — старый, с выгравированным знаком их рода. — Добро пожаловать домой, сын. Фэйнир взял ключ. Его пальцы сжались так, что металл впился в кожу. — Спасибо… папа. За окном завыл ветер, но в зале было тепло — от смеха, от вина, от этих странных, нерушимых уз, которые, оказывается, никуда не делись. Просто ждали своего часа.

***

      Аннара и Фэйнир первыми отправились в его старую комнату. — Так что ты думаешь? Остаëмся? — спросила девушка, когда они зашли в неё. Фэйнир прикрыл дверь, его пальцы на мгновение задержались на резной ручке. Комната пахла лавандой и старым деревом — точно так же, как двадцать лет назад. — На пару дней, да, — он повернулся к Аннаре, его фиолетовые глаза в полумраке казались почти чернильными. Она сидела на краю кровати, её пальцы водили по, почти стёртому, узору покрывала. — Слишком громко здесь. Слишком много… воспоминаний. Фэйнир подошёл, его тень накрыла её. — Я слишком хочу жить лишь с тобой вдвоём. Ну и Варисом, — он усмехнулся, но в голосе не было насмешки. Аннара потянулась к нему, её пальцы скользнули по его запястью. — Будем заглядывать сюда? Он наклонился, его губы едва коснулись её виска. — Каждую полную луну. Чтобы отец не думал, что я снова исчез. За окном зашумел ветер, шевеля занавески. Аннара вдруг рассмеялась. — Боги, посмотри на эту кровать! Ты и в шестнадцать был таким же долговязым? Фэйнир лёг рядом, его ноги свисали с края. — Вырос из неё, как фея из детских башмаков. Она перекатилась на него, её волосы рассыпались по его груди синим водопадом. — А где ты теперь спишь, эльф? На ветках? Его руки скользнули под её блузку, пальцы нарисовали узор на рёбрах. — В твоих объятиях. Или ты забыла? Аннара прикусила губу, когда его ладонь скользнула выше — Сюда же могут войти… Фэйнир приподнялся на локте, его улыбка стала хищной. — У этого дома толстые стены. И я помню все скрипучие доски. Он перевернул её под себя, его зубы легли на шею — нежно, но с обещанием. — Пару дней, говоришь? — она застонала, когда его язык обрисовал линию ключицы. — Пару дней, — он подтвердил, уже снимая с неё пояс. За дверью послышались шаги — быстрые, лёгкие. Фэйнир замер, затем вздохнул. — Лираэль. Про скорпиона сказал — сам виноват. Аннара засмеялась, поправляя одежду. — Значит, продолжение позже? Он притянул её за подол, его губы обожгли её ухо шёпотом. — Когда все уснут. Я покажу тебе потайной ход… в библиотеку. Дверь распахнулась, и Лираэль влетел, размахивая стеклянной банкой. — Брат! А это что за жук? Он ядовитый? Аннара откашлялась, пряча улыбку в ладонь. Фэйнир сел, делая вид, что ничего не происходило. — Это не жук, малыш. Это твой будущий кошмар. И пока мальчик визжал от восторга, их пальцы переплелись под покрывалом — тёплое обещание продолжения. Аннара подмигнула Фэйниру, вставая с кровати. — Пойдём, покажешь нам этого легендарного скорпиона, а то Лираэль сейчас лопнет от любопытства. Фэйнир провёл рукой по волосам, поправляя растрепавшийся хвост, и встал. Его движения были грациозны, как всегда, но в уголках губ играла та самая, знакомая только Аннаре, хищная ухмылка. — Он в шкафу, под стеклом. И да, малыш, он мёртв. Успокойся, — он потрепал Лираэля по волосам, а потом вдруг схватил Аннару за талию и притянул к себе. — Но если будешь шуметь по ночам — оживёт. Особенно если мешаешь взрослым… разговаривать. Лираэль закатил глаза. — Фу, опять ваши глупые шутки. Аннара рассмеялась, вырываясь из объятий. — Идём, пока он не начал спрашивать, что значит 'разговаривать'. Фэйнир бросил последний взгляд на свою старую комнату — на потертые обои, на трещину в потолке, на полку с книгами, которые он когда-то знал наизусть. — Знаешь что? Завтра утром уходим. А то я тут точно размякну. Аннара кивнула, её пальцы сжали его руку. — Договорились. Но сначала — скорпион. А потом… библиотека. И пока Лираэль таращился на застывшее в стекле чудовище, Фэйнир успел шепнуть ей на ухо. — Я тебя там прижму к самым пыльным фолиантам. Аннара лишь прикусила губу, но её щёки вспыхнули. В доме снова стало тепло.

***

      Зал снова наполнился смехом и звоном приборов. Бабушка Элия, устроившись в своём резном кресле, поправляла кружевной воротник, её глаза блестели как у юной девушки. — А помнишь, Фэйнир, как ты в семь лет решил, что можешь летать? — она подняла бокал, вино играло в нём рубиновыми бликами. Фэйнир закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. — Не надо, бабушка… Аннара тут же оживилась, её локти упёрлись в стол. — Что? Он что, прыгнул с крыши?! Зиртаниэль кашлянул, пряча улыбку в салфетку. — С дуба. Три сломанных ребра и гипс до пояса. Лираэль захихикал, роняя вилку. — И что, ты махал руками?! Фэйнир налил себе вина, намеренно медленно. — Я испытывал теорию аэродинамики эльфийских ушей. Бабушка фыркнула. — Теория провалилась вместе с тобой в куст роз. Садовник два часа выковыривал тебя оттуда! Аннара задохнулась от смеха, хватая Фэйнира за рукав. — Боги, мне бы видеть это! Ты, весь в шипах, с торчащими ушами… Он прищурился, его пальцы сжали её колено под столом. — Запомни это выражение, миа луна. Оно должно быть на твоём лице, когда ты сделаешь свой первый прыжок с водопада. Бабушка не унималась, её голос звенел как колокольчик. — А помнишь, как ты подменил все сахарницы в доме на соль? Восемь гостей плевались за столом! Лираэль завопил от восторга: — Фэйнир! Ты же злой! Отец вдруг заговорил, его обычно строгое лицо смягчилось. — А потом стоял в углу три дня. И сочинял стихи о несправедливости. Фэйнир прикрыл глаза, но улыбка выдавала его. — Это были сонеты, отец. Сонеты. Аннара прижала ладонь к груди, её глаза блестели. — Я влюбляюсь в тебя заново. Маленький бесенок с сонетами… Бабушка вдруг встала, её тень заплясала на стене. — А самое лучшее — как он в двенадцать лет влюбился в дочь кузнеца! Носил ей мёртвых бабочек в коробочках! Фэйнир ахнул, вскочив. — Бабушка! Это государственная тайна! Но было поздно — Аннара уже каталась по столу со смеху, а Лираэль вопил: — Бабочек?! Ты?! Фэйнир-убийца бабочек?! И в этот момент, под хохот и звон бокалов, даже тени в углах зала казались моложе. Фэйнир поймал взгляд Аннары — и понял, что эти глупые истории вдруг сделали что-то странное: он почувствовал себя… дома. Бабушка Элия, разгорячённая вином и вниманием, хлопнула ладонью по столу, заставляя бокалы подпрыгнуть. — А помнишь, как ты убежал в лес на три дня, потому что отец назвал твои стихи 'незрелыми'? Лицо Фэйнира стало цвета спелой сливы. Он потянулся через стол, пытаясь закрыть бабушке рот. — Хватит! Она же теперь будет дразнить меня этим вечно! Аннара уже загибала пальцы, запоминая каждую деталь. — Стихи… побег… о боги, ты был драматичным подростком. Отец Фэйнира неожиданно фыркнул в кулак. — А когда вернулся — весь в грязи, с вороном на плече. Утверждал, что птица — его 'муза'. Лираэль скользнул под стол, катаясь от смеха. — Ворон?! Ты дружил с вороном?! Фэйнир скрестил руки, но его глаза смеялись. — Он был… исключительным собеседником. В отличие от некоторых. Аннара вдруг притихла, её пальцы обвили его запястье. — А стихи… ты до сих пор пишешь? Комната замерла. Даже бабушка перестала жевать. Фэйнир откашлялся, его ресницы опустились. — Иногда. Когда луна полная… и ты спишь так, что слышно, как сны перешептываются. Его отец резко встал, стукнув кубком о стол. — Достаточно! Кто хочет послушать, как он в четырнадцать упал в чан с вареньем? Все завопили в ответ, даже слуги за дверью фыркнули. Фэйнир закрыл лицо руками. — Я ненавижу вас всех. Но когда Аннара поцеловала его в висок, он не стал отстраняться. За окном снова завыл ветер. Но в этот раз он звучал как смех.

***

      Фэйнир запер дверь библиотеки на магический замок — лёгкий щелчок, и весь мир остался снаружи. В воздухе витал запах старого пергамента и сушёных трав, а лунный свет пробивался сквозь витражное окно, раскрашивая Аннару синими бликами. — Ты так долго смотрела на эти полки… — его голос был низким, как шорох страниц. — Мне стало одиноко. Он шагнул вперёд, его длинные пальцы впились в её бёдра, и в один миг Аннара оказалась в воздухе. Её крик растворился в его поцелуе, когда он усадил её себе на бёдра, прижав спиной к дубовому стеллажу. Фолианты дрогнули, сдвигаясь в такт их дыханию. — Фэйнир… — она задыхалась, её ноги обвили его талию, а пальцы вцепились в чёрные волосы. — Кто-то может… — Услышать? — он прикусил её нижнюю губу, заставив вздрогнуть. — Пусть. Пусть все знают, как я, сын генерала Штормнайта, теряю голову. Его ладони скользнули под её юбку, обнажая горячую кожу бёдер. Аннара выгнулась, чувствуя, как его твёрдый член давит сквозь ткань. Фэйнир стонал, впиваясь губами в её шею, оставляя сине-фиолетовые метки там, где завтра будет высокий воротник. — Ты дрожишь… — он приподнял её, срывая с неё блузку одним движением. — Как лист на ветру, в моих руках. Грудь Аннары, упругая и тяжёлая, вырвалась на свободу. Фэйнир не стал медлить — его рот захватил сосок, язык вырисовывал круги, пока она не застонала, впиваясь ногтями ему в плечи. — Я… я не смогу молчать… — её голос сорвался, когда его пальцы нашли влажную складку между её ног. — Тогда кричи, — он ввёл два пальца внутрь, чувствуя, как её тело сжимается в ответ. — Пусть все старые книги узнают, как звучит твой восторг. Стеллаж заскрипел под их весом, когда Фэйнир, не вынимая пальцев, освободил свой член — длинный, с лёгким изгибом вверх, уже покрытый каплями возбуждения. Аннара облизнула губы, но он не дал ей наклониться, притянув её бёдра к себе. — Нет, сегодня… я хочу слышать, как ты теряешь свой прекрасный голос. И одним толчком он вошёл в неё до конца, заставив её вскрикнуть. Губы Фэйнира заглушили звук поцелуем, пока он начинал двигаться — сначала медленно, чувствуя каждую складку её внутренностей, затем быстрее, глубже. Книги падали вокруг них, страницы шелестели, как аплодисменты. Аннара откинула голову назад, её волосы цеплялись за корешки старинных фолиантов. Каждый толчок Фэйнира заставлял стеллаж дрожать, а её тело — выгибаться в немом экстазе. — Ты… ты сводишь меня с ума… — её ногти впились в его плечи, оставляя красные полумесяцы. Фэйнир прикусил её ключицу, его дыхание горячее, чем пламя в камине. — Это взаимно, миа луна. Он изменил угол, и следующий толчок заставил Аннару взвыть. Его пальцы впились в её бёдра, помогая ей двигаться в такт, их тела сливались в едином ритме — влажном, жадном, неистовом. — Я не… я не выдержу… — её голос сорвался, когда волна удовольствия накрыла её, заставив сжаться вокруг него. Фэйнир застонал, его движения стали хаотичными, прерывистыми. Последний толчок — и он вошёл в неё до предела, заполняя её теплом, пока её имя срывалось с его губ. Они замерли, слившись в объятиях, их сердца бились в унисон. Фэйнир прижал лоб к её плечу, его дыхание постепенно выравнивалось. — Библиотека… никогда не будет прежней… — прошептала Аннара, слабо улыбаясь. Он рассмеялся, целуя её в макушку: — Зато книги теперь знают, кто здесь главный. Фэйнир медленно выскользнул из неё, нежно целуя её дрожащие губы. Его пальцы дрожали, когда он поправлял сбившуюся одежду, но глаза по-прежнему горели огнём. — Ты… — он провёл языком по её уху, заставив её содрогнуться, — превращаешь меня в какого-то ненасытного демона. Аннара рассмеялась, её пальцы скользнули по его вспотевшей груди. — А я всего лишь… изучала библиотеку вашей семьи. Он резко прижал её к себе, его член снова напрягся между её бёдер. — Опасное занятие. Особенно ночью. В этот момент с верхней полки с грохотом рухнул тяжёлый фолиант по древней магии, едва не задев их. — Видишь? — Фэйнир приподнял бровь, подбирая книгу. — Даже книги не выдерживают. Его пальцы скользнули по её спине, когда он внезапно замер. — Боги… ты вся в чернилах. Спина Аннары действительно была испещрена отпечатками страниц, как тайными рунами. — Теперь я часть твоей коллекции, — она игриво лизнула его нос. — Редкий экземпляр. Фэйнир зарычал, подхватывая её на руки. — Тогда я должен немедленно перенести тебя в… более подходящие условия хранения. И под смех Аннары он понёс её через тёмные коридоры, оставляя за собой след из упавших книг и растерянных слуг.