9. На попечении у рыжего стража

      Утро выдалось хмурым, серое небо нависало над башнями родового поместья Шторманайтов. Фэйнир стоял у ворот, его фигура казалась особенно хрупкой на фоне массивных каменных стен. Аннара прижалась к его плечу. — Ты уверен, что не хочешь остаться ещё на неделю? — отец Зиртаниэль положил руку на плечо сына, его голос звучал непривычно мягко. Фэйнир покачал головой, поправляя ремень сумки с травами. — Дом зовёт. И Варис, вероятно, уже разгромил кухню в отместку за долгое отсутствие. Лираэль, неожиданно появившись сзади, швырнул в брата мешочек с печеньем. — Для кота. Хотя, боги знают, он и так жирнее моей лютни. Бабушка Элия, опираясь на посох, вытолкнула вперёд служанку с огромной корзиной. — Мёд, варенье из чёрной смородины и... кое-что покрепче для холодных ночей. — Она подмигнула Аннаре, заставляя ту покраснеть. Фэйнир вздохнул, целуя бабушку в морщинистую щёку. — Ты испортишь мне репутацию. — У тебя её не было с тех пор, как ты принёс в дом ворона! — рассмеялась старуха.

***

      Лес встретил их шелестом листьев и запахом мха. Их дом — уютный двухэтажный сруб, окружённый цветущими кустами, выглядел нетронутым. Но едва они переступили порог... — Боги! — Аннара застыла на месте. — Он устроил тут... апокалипсис. Варис, огромный рыжий кот, восседал на разорванных подушках дивана. Пол был усыпан перьями от уничтоженных подушек, на столе красовались следы лап в муке, а занавески... теперь напоминали шарфы авангардного художника. — Привет, чудовище, — Фэйнир склонился, позволяя коту тыкаться мордой в подбородок. — Скучал? Варис ответил громким 'Мррр!' , после чего гордо удалился на кухню — видимо, проверять свежесть улова. Аннара, смеясь, начала собирать перья. — Я думала, твои родные — самое безумное, что со мной случится. Но этот рыжий демон... Фэйнир внезапно обнял её сзади, его губы коснулись шеи. — Добро пожаловать домой, миа луна. Где книги падают от страсти, а коты... правят балом. За окном запела лесная птица, будто одобряя их возвращение. Аннара рассмеялась, оборачиваясь в его объятиях, её пальцы запутались в его чёрных волосах. — Значит, теперь у нас два тирана? Ты и этот... пушистый вандал? Фэйнир приподнял её, усаживая на кухонный стол, который чудом уцелел после кошачьего погрома. Его руки скользнули под её одежду, ладони тёплые и шершавые от лука. — Один тиран, — он прикусил её нижнюю губу, — и один... очень послушный подданный. В этот момент Варис запрыгнул на стол с громоподобным урчанием, решительно втиснувшись между ними. Его зелёные глаза сверкали с явным намёком: 'Моя территория' . — Чёрт возьми, — Фэйнир попытался отодвинуть кота, но тот впился когтями в его рукав. — Он ревнует. Буквально. Аннара, давясь смехом, почесала Варису за ухом. — Интересно что бы было, если бы ты застал нас в библиотеке в... компрометирующей позе? Кот ответил громким 'Мяу!' , будто говорил: 'Я всё знаю. И мне не нравится'. Фэйнир вздохнул, поднимая руки в знак капитуляции. — Ладно, демон. Сегодня твоя победа. Он отступил к камину, разжигая огонь, пока Аннара разбирала сумки. Бабушкино варенье, травы, книги... и странный свёрток, перевязанный серебряной лентой. — Фэй... что это? Он обернулся, и его фиолетовые глаза расширились. — О нет. Это её 'особый' чай. Для... повышения фертильности. Аннара покраснела, как маков цвет, швыряя свёрток в него. — Твоя бабушка — дьявол в юбке! Фэйнир поймал пакет, его ухмылка стала опасной. — Но ведь мы можем... просто попробовать? Для науки. Варис громко фыркнул и ушёл, демонстративно хлопнув хвостом, оставив их в облаке перьев и смеха. — Фэй.. Ты бы хотел когда-нибудь детей? — спросила Аннара. Фэйнир сначала улыбнулся: — Раньше — нет. А сейчас я бы не против, чтобы у нас появились маленькие хулиганы. — Но затем его лицо стало серьёзным. — Правда, есть одна старая история... кое-что, что я видел. С тех пор у меня появился странный фетиш. Аннара приподняла бровь, её пальцы замерли на шнуровке его рубашки. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены их лесного дома. — Странный фетиш? — она прикусила губу, явно заинтригованная. — Теперь ты обязан рассказать. Фэйнир откинулся на спинку кресла, его фиолетовые глаза стали темнее, почти чёрными. Он провёл рукой по подбородку, словно подбирая слова. — Много лет назад... я бродил по руинам древнего храма на юге. И там... — его голос стал тише, — я увидел фреску. Богиню плодородия в момент родов. Она была... невероятна. Вся в поту, с распущенными волосами, её тело изгибалось в муках, но глаза... боги, её глаза сияли такой силой. Аннара замерла, её серые глаза расширились. — И что... тебя это возбудило? Фэйнир рассмеялся, нервно проводя пальцами по её запястью. — Не только. Это было... священное, дикое, первобытное. Я стоял там, затаив дыхание, и вдруг осознал — я хочу быть тем, кто поможет своей женщине пройти через это. Кто будет держать её руку, вытирать лоб, ловить крики... и потом вручить ей наше творение. Он резко вдохнул, его пальцы сжали её кисть. — Я хочу видеть, как твой живот округлится от нашего ребёнка. Как ты будешь ругаться, когда тебя потянет на солёные огурцы с мёдом. Как будешь орать на меня во время схваток... а потом плакать, прижимая к груди нашего маленького монстра. Аннара покраснела до корней волос, но не отстранилась. — Ты... серьёзно? Это твой самый тёмный секрет? Желание... стать отцом? Фэйнир наклонился, его губы почти коснулись её уха. — Нет, миа луна. Мой самый тёмный секрет — то, как я представляю тебя на девятом месяце. Распухшую, капризную... и такую сексуальную, что я, вероятно, не смогу удержаться от тебя даже тогда. Варис, спавший на полке, громко чихнул, будто осуждая их. — Заткнись, рыжий, — бросил Фэйнир, не отрываясь от губ Аннары. — Ты просто завидуешь, что у тебя нет такой прекрасной матки. — И ещё.. Как-то раз я забрёл на поляну в нашем городе. Поскольку мой отец — генерал королевской гвардии, таким, как мы, эльфам, разрешено рожать дома с повитухами. А простые эльфийки должны делать это в одиночестве, на той поляне. — Фэйнир сделал паузу. — Так вот... однажды я наткнулся на рожающую эльфийку. Она была одна, как того требует обычай для простолюдинок. Заметив меня, она взмолилась, чтобы я помог ей отвлечься от адской боли. Я не смог отказать. Аннара застыла, её пальцы непроизвольно сжали подол платья. Огонь в камине вдруг показался слишком горячим. — Ты... что? — её голос звучал хрипло. Фэйнир откинул чёрные волосы назад, его глаза горели тёмным огнём воспоминаний. — Лесная поляна за храмом Лунной Богини. Я собирал мандрагору, когда услышал стоны. Думал — раненый зверь. Но это была она... совсем юная, может лет сто. Голая, на коленях в папоротниках, с животом, похожим на спелый плод. Его пальцы провели по воздуху, будто рисуя картину. — Между её ног уже виднелась головка. Она сжала кулаки, вся дрожала... и вдруг подняла на меня глаза. Не с мольбой... а с вызовом. 'Мальчик... если не собираешься помогать — хотя бы отвлеки'. Аннара прикрыла рот рукой, но не прервала. — Я был молод и глуп. Но её взгляд... боги. Она схватила мою руку, прижала к своей груди, а другой рукой... раздвинула ягодицы. 'Здесь. Пока я рожаю... займи зад'. Его голос сорвался на низкий шёпот: — Она была вся в поту, пахла кровью и диким мёдом. Я вошёл в неё сзади, она кричала от схваток... и каждый раз, когда тужилась, её анус сжимался вокруг меня как удавка. Аннара резко вдохнула, её бёдра непроизвольно дёрнулись. — А потом... — Фэйнир закрыл глаза, — ребёнок вышел с хлюпающим звуком. Она упала на бок, вся дрожа, а я... кончил прямо в неё, глядя как пуповина пульсирует на мху. Тишину разорвал только треск поленьев. — Боги, — Аннара выдохнула. — Это... отвратительно. И возбуждающе одновременно. Фэйнир притянул её к себе, его губы скользнули по её шее. — Теперь понимаешь, почему я мечтаю быть рядом, когда ты будешь рожать? Я буду целовать твои слёзы... и, может быть... — его рука скользнула ниже, — помогу отвлечься. Варис громко уронил вазу с подоконника, но они уже не обращали внимания. Аннара внезапно рассмеялась, откидывая голову назад, и её голубые волны рассыпались по его коленям. — Ты — самый развратный тёмный эльф во всех королевствах, — прошептала она, целуя его ладонь. — И я, кажется, только что поняла, что хочу именно этого. Фэйнир приподнял бровь, его пальцы уже расстёгивали шнуровку её корсета. — Рожать на поляне? Или... чтобы я отвлекал тебя? — И то, и другое, — она прикусила его нижнюю губу, — но сначала… потренируемся. Чтобы ты знал, как правильно держать мои бёдра, когда я буду тужиться. Его смех превратился в стон, когда её рука скользнула вниз по его животу. Варис, наблюдавший с полки, демонстративно закрыл лапами глаза. — Рыжый ханжа, — проворчал Фэйнир, сбрасывая Аннару на медвежью шкуру у камина. — Но если он думает, что это остановит меня… Его пальцы впились в её бёдра, оттягивая их в стороны, а губы нашли чувствительное место на внутренней поверхности бедра. Аннара выгнулась, её стоны смешались с треском огня. — Так… а теперь представь, что у тебя схватка, — прошептал он, поднимая глаза. — И я — твоё единственное обезболивающее. Его язык скользнул вперёд, заставляя её вскрикнуть. За окном луна подмигнула им сквозь ветви, будто одобряя начало их безумного, прекрасного пути. — А ты сама хотела бы детей? — спросил эльф, слегка наклонив голову. Аннара замерла, её серые глаза стали глубже, словну в них отразилось всё небо. Пальцы медленно скользнули по его груди, ощущая ровный стук сердца под холодной эльфийской кожей. — Ты спрашиваешь так, будто у меня есть выбор, — её голос дрогнул, смешавшись с треском камина. — Я уже вижу их… наших маленьких монстров. Твои фиолетовые глаза на моих чертах. Твой острый ум в их шалостях. Фэйнир притянул её ближе, его дыхание стало горячим на её губах. — Ты не боишься? Полукровки… они редко бывают желанными гостями ни в одном из миров. Аннара резко вцепилась в его чёрные волосы, заставляя его вздрогнуть. — Пусть попробуют тронуть моих детей, — прошипела она с неожиданной яростью. — Я вырву им глотки зубами. А ты… ты научишь их стрелять из лука в подлые рожи любого, кто посмеет косо посмотреть. Его смех прокатился по комнате, тёплый и звонкий, как никогда раньше. — Боги, ты совершенна. — Он поймал её губы в поцелуе, полном обещаний и темно-синих сумерек. — Представляешь, как они будут дразнить Вариса? Наш рыжий тиран получит по заслугам. Кот в ответ швырнул с полки сушёный корень мандрагоры, который угодил Фэйниру прямо в лоб. — Вот видишь! — Аннара рассмеялась, целуя краснеющее место. — Они уже защищают свою территорию. Как настоящие наследники. Фэйнир перевернул её, прижимая к медвежьей шкуре, его руки скользили под её платьем с новой, почти благоговейной нежностью. — Значит… начнём сегодня? — прошептал он, и его зубы коснулись её ключицы. — Я слышал, у бабушкиного чая… побочный эффект в виде близнецов. Аннара застонала, но не отстранилась, её бёдра уже приподнялись навстречу ему. — Позже… один маленький хулиган сначала, — она захватила его губы, — а там посмотрим, сколько выдержит моя человеческая матка. Варис громко фыркнул и ушёл, хлопнув дверью, оставив их в облаке смеха, шёпота и первых намёков на будущее. Его губы накрыли её с медленной, почти хищной нежностью. Фэйнир вёл этот поцелуй как опытный капитан — сначала лёгкие касания, потом глубже, пока её дыхание не стало срываться. Его пальцы вплелись в её синие волосы, оттягивая голову назад, обнажая шею для следующего захвата. — Я буду вкушать тебя… как редкий эльфийский мёд, — прошептал он между поцелуями, его зубы скользнули по её нижней губе. — Каждый сантиметр. Его ладонь скользнула под её платье, обжигающе холодная на горячей коже бёдер. Аннара вздрогнула, её ногти впились в его плечи, когда он нашёл уже влажное место между её ног. — Ты вся дрожишь… — его смех был тёплым и тёмным одновременно. — Как та эльфийка на поляне. Только я не позволю тебе стонать в одиночестве. Он сбросил её на шкуру, платье порвалось по швам с неприличным звуком. Аннара даже не успела возмутиться — его рот уже закрыл её сосок, язык выписывал сложные узоры, заставляя её выгибаться. — Фэй… — она застонала, когда его пальцы вошли в неё, изгибаясь именно так, как он запомнил за месяцы их близости. — Чёрт, ты… знаешь меня слишком хорошо. — Ещё лучше узнаю, — он приподнялся, его фиолетовые глаза горели в полумраке. — Сегодня я доберусь до мест, о которых ты сама не подозреваешь. Его язык провёл по внутренней стороне её бедра, медленно, мучительно медленно приближаясь к цели. Аннара закусила губу, её пальцы спутались в его чёрных волосах. — Проси, — прошептал он, его дыхание обжигало самую чувствительную точку. — Скажи, как ты хочешь, чтобы я… — Дьявол! — она дёрнула его за волосы, заставляя его застонать. — Если не начнёшь сейчас, я сама тебя оседлаю! Фэйнир рассмеялся — и наконец подарил ей то, о чём она умоляла. Его язык работал с методичной точностью, то мягко, то резко, пока её ноги не задрожали. — Не так… быстро… — она застонала, но он только прикусил её нежно, заставляя взвыть. Варис, вернувшийся за забытым куском рыбы, снова ушёл, хлопнув дверью. Но они уже не слышали ничего, кроме биения сердец и влажных звуков их страсти.

***

Прошло несколько недель..       Солнечные лучи пробивались сквозь листву, окрашивая их убежище в золотистые пятна. Фэйнир растянулся на траве у ручья, его чёрные волосы растрепались по мху, а на груди мирно посапывала Аннара. — Ты храпишь, как гном после праздника урожая, — пробормотал он, целуя её макушку. — Врёшь, — она лениво ткнула его в бок, не открывая глаз. — Эльфы просто слишком чуткие. Варис, устроившийся на камне, презрительно фыркнул. Последние дни он терпел их дурачества — от совместного купания в лунном свете до попыток Фэйнира научить Аннару стрельбе из лука (закончившихся тем, что стрела застряла в его любимой мишени на дереве). — Сегодня я покажу тебе пещеру со светящимися грибами, — Фэйнир перевернул Аннару на спину, его пальцы чертили узоры на её животе. — Если, конечно, ты сможешь оторваться от еды. Она ответила ему брошенным яблоком, которое он поймал зубами с грацией хищника. Вечера проходили у костра — Фэйнир рассказывал ей эльфийские легенды, а она смеялась над их пафосом и пересказывала человеческие сказки, которые он слушал с преувеличенным ужасом. — Итак, — он приподнял бровь на третий день, — ты утверждаешь, что ваши принцы действительно целуют лягушек? Добровольно? — А ваши благородные девы плачут жемчугом? — парировала Аннара, бросая в него ягодой. — Хотя подожди... ты же плакал вчера, когда я обыграла тебя в кости! Их смех разносился по лесу, пугая птиц. Даже Варис начал снисходительно мурлыкать, когда они, сплетясь, засыпали под его присмотром. В один из дней Фэйнир разбудил её на рассвете, прижав палец к её губам. — Тише. Я нашёл нечто... особенное. Он провёл её к поляне, где среди росы цвели ночные цветы, ещё не закрывшиеся от солнца. Их аромат опьянял, а лепестки мерцали, как звёзды. — Для тебя, — он сделал из них браслет, его пальцы дрожали чуть заметнее обычного. — Потому что... ты заставила даже мою тёмную душу цвести. Аннара прижала браслет к груди, не в силах вымолвить ни слова. Варис, наблюдавший с дерева, впервые за всё время мягко мурлыкнул в её сторону. Они провели тот день, валяясь в цветах, как беззаботные дети. Фэйнир заплетал ей волосы в причудливые эльфийские косы, украшая их лепестками, а Аннара рисовала углём забавные рожицы на его благородном лице, когда он засыпал. — Ты похож на разгневанного кота, — шептала она, сдерживая смех, пока он не поймал её за запястье и не перевернул под себя. — А ты — на мою личную бестию, — его губы скользнули по её шее, — но я почему-то не жалею. К вечеру они вернулись к ручью, где Фэйнир неожиданно серьёзно взял её лицо в ладони. — Завтра... мне нужно ненадолго уйти. Одному. Аннара замерла, но лишь кивнула, видя тень в его глазах. — Варис останется с тобой. И... — он достал из складок плаща маленький серебряный кинжал, — на случай, если я задержусь. Она сжала рукоять, понимая, что это не просто оружие — а часть его. — Ты вернёшься, — сказала она просто, целуя его в уголок губ. — Потому что я привяжу тебя к кровати, если понадобится. Его смех смешался с шумом воды, а луна, поднимаясь, осветила их последнюю перед разлукой ночь — страстную, нежную и полную немых обещаний.