19. Сплетение судеб

      Массивные дубовые двери особняка Штормнайтов со скрипом распахнулись, выпуская волну тёплого света и аромата ладана. На пороге стоял мальчик — точная уменьшенная копия Фэйнира. — Опоздали на сорок семь минут, — Лираэль скрестил руки на груди, демонстративно глядя на огромные песочные часы в холле. — Бабушка уже трижды посылала меня проверить ворота. Фэйнир щёлкнул брата по лбу. — А ты мог бы соврать, что мы пришли вовремя. — Он слишком честен для своего же блага, — Аннара улыбнулась, приседая перед мальчиком. — Как ты вырос за эти полгода! Почти догнал меня! Лираэль покраснел, но тут же выпрямился, стараясь казаться взрослее. — Я изучаю астрономию и алхимию. Бабушка говорит, у меня талант к ядам. — О боги, — Фэйнир закатил глаза, передавая Орина Аннаре. — Только не превращай моего сына в подопытного кролика. Мальчик вдруг потянулся к малышу, его строгость мгновенно растаяла. — Он... он похож на вас обоих. — Лираэль осторожно коснулся тёмных локонов Орина. — Но уши, конечно, наши. Аннара рассмеялась. — Значит, будет таким же упрямым. — Лираэль, — Фэйнир внезапно стал серьёзным, положив руку на плечо брата. — Ты помнишь правила? Мальчик вздохнул, закатив глаза точь-в-точь как старший брат. — Не упоминать проклятый лес, не спрашивать про войну и не предлагать Аннаре попробовать грибы со двора. — И? — И... следить, чтобы дядя Сильван не напился до того, как произнесёт тост. Аннара прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. — У нас тут... весёлые традиции. Лираэль вдруг вытянулся по струнке. — Бабушка идёт. — Он понизил голос до шёпота. — Она надела то самое жемчужное ожерелье. Значит, сегодня будет допрос с пристрастием. Фэйнир глубже втянул воздух, поправляя манжеты. — Отлично. Как раз мечтал провести вечер в стиле 'пыточная камера с канапе'. Аннара незаметно сжала его пальцы, пока Лираэль торжественно вёл их вглубь особняка, где уже слышались голоса и звон бокалов. Орин широко раскрыл глаза, очарованный сверкающими люстрами — первое в его жизни семейное собрание начиналось. Фэйнир машинально поправлял складки своего тёмного камзола, пока они шли по мраморному коридору особняка. Его фиолетовые глаза были расфокусированы — он всё ещё прокручивал в голове тот странный момент, когда Аннара описала свой сон. Как? — его пальцы непроизвольно сжались. Это была она? Я стёр эти воспоминания. Закопал их глубже всех остальных. Значит... магия дала сбой? Или это я был недостаточно тщателен? — Брат, ты опять в облаках? — Лираэль дёрнул его за рукав, фиолетовые глаза сверкали любопытством. Фэйнир резко вернулся в реальность. — Просто восхищаюсь, как быстро ты превратился из милого ребёнка в надоедливого шпиона бабушки. Аннара тем временем рассматривала фамильные портреты в золочёных рамах. — Ты в девять лет уже изучал яды? — она подняла бровь в его сторону. — Нет, — Фэйнир усмехнулся. — Я в девять лет убегал из дома, чтобы пугать деревенских детей. Видимо, Лираэль — мутант. Мальчик гордо выпрямился. — Бабушка говорит, я унаследовал её интеллект. В отличие от некоторых. Орин вдруг заворковал, тянувшись к дяде. Лираэль осторожно взял его на руки, и Фэйнир не смог сдержать улыбку — его младший брат, держащий его сына. И всё же... — его взгляд скользнул к Аннаре. Если она начала вспоминать... что ещё случится? — Фэйнир Ар'Штормнайт! — громовый голос разнёсся по залу. Он вздрогнул, увидев в дверях гостиной свою бабку — высокую эльфийку в платье, усыпанном рубинами. — Пора начинать, — Лираэль шёпотом прошипел. — Она уже выпила первый бокал. Скоро начнёт допрос про наследников. Аннара нервно поправила медальон Фэйнира. — Напоминаю, я готова притвориться, что у меня внезапная человеческая болезнь, если станет невыносимо. Фэйнир притянул её к себе, вдыхая знакомый запах жасмина. — Не волнуйся, — он прошептал ей на ухо. — Если что, я скажу, что мы пытаемся завести второго. Это отвлечёт её минимум на год. Лираэль фыркнул. — Вы отвратительны. Но когда они вошли в зал, полный родственников, Фэйнир поймал себя на мысли — несмотря на весь этот хаос, здесь, среди этих стен, он впервые за долгие годы чувствовал... что вернулся домой. И пусть даже с памятью Аннары что-то не так. Пусть даже старые тени шепчутся за его спиной. Сегодня — только семья. Остальное подождёт. Широкие двери в зал распахнулись, и Фэйнир почувствовал, как Аннара непроизвольно сжала его руку. Пространство перед ними напоминало скорее пещеру сокровищ, чем гостиную — люстры из чёрного хрусталя бросали блики на стены, украшенные гирляндами из алых орхидей и тёмных роз. — Боги, — Аннара прошептала, — У вас тут или свадьба, или похороны. — В нашей семье это обычно одно и то же, — Фэйнир скривился, замеча‌я в толпе несколько слишком знакомых лиц. Лираэль, всё ещё несущий Орина, важно заявил: — Бабушка сказала, что чёрный и красный — цвета нашей династии. Хотя дядя Сильван утверждает, что она просто обожает драматизм. Десятки глаз устремились на них — эльфы в изысканных одеждах, чьи имена Фэйнир едва припоминал. — Кто все эти люди? — Аннара прижалась к нему, — Я думала, это будет... семейный ужин. — О, моя наивная человечка, — Фэйнир провёл пальцем по её ладони, — Для Штормнайтов 'семейный ужин' — это повод собрать полгорода. Особенно когда нужно продемонстрировать нового наследника. Из толпы выплыла дама в платье с устрашающе высоким воротником. — Фэйнир, дорогой! — её голос звучал, как скрип несмазанных дверей. — Мы уже начали спорить, правда ли, что твой сын унаследовал человеческую... неприспособленность. Фэйнир почувствовал, как Аннара напряглась. — Тётушка Виресса, — он улыбнулся, обнажая клыки. — Рад видеть, что ваша способность оскорблять гостей жива и здорова. Лираэль вдруг сунул Орина в руки ошеломлённой тётушке. — Подержите. Я думаю, вам стоит лично убедиться в его... эльфийских качествах. Ребёнок тут же ухватился за её жемчужное ожерелье. — Фэйнир! — Аннара ахнула. — Не волнуйся, — он обнял её за талию, наблюдая, как тётушка пытается сохранить достоинство с висящим на шее младенцем. — Орин унаследовал моё обаяние. И любовь к разрушению. В зале раздался смех, и напряжение чуть спало. — Пойдём, — Фэйнир прошептал Аннаре на ухо, — Покажем тебя тем, кто действительно стоит твоего внимания. И ведя её сквозь толпу, он ловил взгляды — любопытные, осуждающие, восхищённые. — Запомни, — он наклонился к ней, — Сегодня вечер о нас. О нашей семье. А обо всех этих... украшениях — забудь к утру. Аннара улыбнулась, поправляя его воротник. — С тобой — даже змеиник кажется романтичным. И пока Орин успешно терроризировал родню, а Лираэль с важным видом следил за порядком, Фэйнир провёл Аннару к дальнему углу зала, где за столом, уставленным экзотическими фруктами, сидела компания эльфов в более простых одеждах. — Наконец-то, — один из них поднял бокал с тёмным вином. — Мы уже начали делать ставки, успеет ли тётя Виресса проклясть твоего отпрыска до полуночи. — Даррен, — Фэйнир хмыкнул, — Ты как всегда очарователен. Аннара с любопытством разглядывала компанию. — Друзья? — Единственные, кто не пытался меня убить. Пока что. — Фэйнир усадил её рядом с рыжеволосой эльфийкой, чьи глаза светились добродушным озорством. — Лисса, — та протянула руку Аннаре. — Я отвечаю за то, чтобы этот меланхоличный ублюдок иногда улыбался. — У неё получается хуже, чем у меня, — Фэйнир налил Аннаре вина, пальцы намеренно задерживаясь на её запястье. Лисса фыркнула. — Потому что мой метод — шутки. Её — это... — Секс, — Даррен добавил сухо. — Мы знаем. Стены в замке тонкие. Аннара покраснела, но Фэйнир лишь обнажил клыки в хищной ухмылке. — Зато ребёнок получился отменный. Хотите, покажу, как он умеет срывать фамильные реликвии со стен? В этот момент Лираэль вбежал к ним, запыхавшийся: — Бабушка требует вас к главному столу. И... она велела передать, что если вы опоздаете, то ваша спальня будет перенесена в подвал. Фэйнир вздохнул, поднимаясь. — Значит, начинается официальная часть нашего... домашнего ада. Он помог Аннаре встать, притянув её на мгновение ближе, чем нужно. — Готова к тому, чтобы тебя оценивали как племенную кобылу? — О, — Аннара прикусила губу, — А я думала, это будет сюрприз. И пока они шли сквозь зал, Фэйнир ловил на себе взгляды — одобрительные, завистливые, голодные. Но её рука в его — была единственным якорем в этом море фамильного безумия.

***

      Главный стол, вырезанный из чёрного дерева с инкрустациями из рубинов, сиял в свете сотен свечей. Элия Штормнайт восседала во главе, её осанка выдавала элитную кровь, несмотря на возраст. Фэйнир провёл пальцами по маленькой шкатулке в кармане, ощущая её вес. — Ну что, — Аннара прошептала, — Ты выглядишь так, будто собираешься бросить вызов дракону, а не сделать подарок. — С бабушкой это примерно одно и то же, — он выдавил улыбку, вставая. Тишина разлилась по залу, когда Фэйнир подошёл к Элии. Даже Орин в руках Лираэля затих, уставившись на прабабку большими глазами. — Бабушка, — Фэйнир поклонился ровно настолько, чтобы это не выглядело издевкой. — Мы принесли дар... от нового поколения Штормнайтов. Он открыл шкатулку, и серебряный медальон заиграл в свете — изящная работа с гравировкой фамильного древа, а внутри... прядь тёмных волос малыша, перевязанная алой лентой. Фэйнир задержал дыхание, когда Элия взяла медальон в свои вечно холодные руки. Он ожидал язвительного замечания, снисходительной ухмылки — чего угодно, но только не того, что произошло дальше. Бабушкины пальцы, обычно твёрдые как сталь, дрогнули, касаясь прядки волос. — Орин... — её голос, всегда такой резкий, внезапно смягчился. — У него твои волосы, Фэйнир. Точь-в-точь. И тогда — о боги — её глаза наполнились слезами. — Аннара, дитя моё, — Элия протянула руку, и Аннара, остолбенев, позволила старухе притянуть себя. — Ты подарила мне не только правнука. Ты вернула мне моего мальчика. Её морщинистые пальцы коснулись лица Аннары с нежностью, которую Фэйнир не видел с детства. — Теперь, — Элия ударила посохом о пол, — Пусть все видят — наш род продолжается. И пусть те, кто сомневался... — её взгляд скользнул по тётушке Вирессе, — попробуют сказать что-то против. — Но.. Людская кровь.. — вставил кто-то из гостей. — Другая кровь?! — Элия фыркнула, обводя взглядом замерший зал. — Я пережила три войны и пять заговоров. Видела, как эльфы режут друг друга из-за цвета глаз. А этот ребёнок... — она ткнула пальцем в Орина, — Он смеётся, когда я пою ему колыбельные. Разве это не важнее? Фэйнир стоял, словно громом поражённый. — Бабушка, ты... пьяна? — он не удержался. Элия рассмеялась — настоящим, грудным смехом. — Нет, дурак. Просто наконец поняла — семейное счастье не выбирает, через чью кровь течь. И повернувшись к Аннаре, она добавила тихо, только для неё: — Спасибо, что не дала ему сбежать снова. Аннара расплакалась. Фэйнир, не в силах найти слов, просто обнял их обеих — свою бабку, свою жену, а между ними — Орина, который тянул ручонки к блестящему медальону. — Ну вот, — прошептал он Аннаре на ухо. — Теперь ты официально попала в нашу сумасшедшую семью. Пути назад нет. — Я и не ищу, — она улыбнулась сквозь слёзы. И когда Элия подняла бокал за новое поколение Штормнайтов, даже тётушка Виресса не рискнула промолчать. Возможно так и должно выглядеть счастье.

***

      Дверь в зал распахнулась с таким грохотом, что даже пьяные гости вздрогнули. На пороге стояли трое — высокий эльф с серебряными вкраплениями в чёрных волосах (Глейм, если Фэйнир не ошибался), его супруга Сиана с лицом, словно высеченным из мрамора, и... — Тенерия, — Фэйнир почувствовал, как Аннара насторожилась рядом. — Чёрт. Рыжеволосая эльфийка вошла, как буря — её алые глаза сразу нашли Фэйнира, и в них читалось что-то между ненавистью и болезненным интересом. — Простите за опоздание, — Глейм поклонился Элии, — Нас задержали... семейные дела. — Какие ещё дела могут быть важнее моего правнука? — Элия уже была слишком пьяна, чтобы скрывать раздражение. Сиана положила перед ней шкатулку с изумрудами. — Искупление. И поздравления. Тенерия же молча прошла к столу, её платье цвета заката шуршало, как осенние листья. Она села напротив Фэйнира, не сводя с него глаз. — Старые друзья? — Аннара тихо спросила, но её пальцы вцепились в рукав Фэйнира. — Не совсем, — он налил ей вина, специально касаясь её пальцев. — Тенерия и я... у нас была... — Недоразумение, — Тенерия вдруг сказала громко, поднимая бокал. Её голос звучал, как лезвие по шёлку. — Поздравляю, Фэйнир. Никогда не думала, что ты остепенишься. Особенно с... — её взгляд скользнул по Аннаре, — ...таким выбором. Зал замер. Даже Лираэль перестал корчить рожи Орину. Фэйнир почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он медленно встал, намеренно обхватив Аннару за талию. — Тенерия, ты как всегда очаровательна, — его улыбка оскалила клыки. — Жаль, что за столько лет твои намёки не стали тоньше. Отец Тенерии, Кэлан, хлопнул кулаком по столу. — Довольно! Мы здесь не для... — Для чего, отец? — Тенерия не отводила взгляда от Фэйнира. — Чтобы праздновать, как Штормнайты опускаются до... Элия вдруг грохнула кулаком по столу с такой силой, что бокалы подпрыгнули. — Замолчи, девчонка! — её голос гремел, как гром. — В этом доме моя кровь — закон. И если ты ещё раз посмотришь на мою внучку с этим выражением, я лично вырву твои ресницы! Аннара ахнула. Фэйнир едва сдержал смех — бабка в ударе. Тенерия побледнела, но Сиана быстро вставила. — Простите, Тенерия... перепила вина. — Да, — Тенерия насильно улыбнулась. — Просто... так неожиданно видеть Фэйнира в роли примерного семьянина. Аннара придвинулась ближе, её тёплое дыхание коснулось уха Фэйнира, пока вокруг бушевал пьяный гомон. — Так это... твоя бывшая? — её шёпот был едва слышен, но он уловил лёгкую дрожь в голосе. Фэйнир медленно повернул голову, их губы почти соприкоснулись. Его пальцы скользнули по её бедру под столом, ощущая дрожь в её мышцах. — Встречались. Лет двадцать назад. — Он усмехнулся, наблюдая, как Тенерия яростно режет мясо на тарелке. — Она хотела приковать меня цепями к своему ложе. Я... предпочёл свободу. Аннара фыркнула, но её пальцы вцепились в его рукав. — Двадцать лет... а она до сих пор смотрит на тебя, как на украденную игрушку. Фэйнир наклонился ещё ближе, его губы коснулись её мочки уха. — Ревнуешь? — Ммм... — она прикусила губу, — Может, просто напомню ей, кто сейчас греет твою постель? Он рассмеялся, обнимая её за талию, и в этот момент Тенерия вскинула голову — её красные глаза вспыхнули, заметив этот жест. — Не стоит усилий, — Фэйнир провёл языком по клыку, — Ты уже выиграла, даже не зная, что участвуешь в гонке. Аннара потянулась к бокалу, нарочито медленно облизывая губы. — А если я хочу... поставить точку? Фэйнир замер, почувствовав знакомый огонь в её глазах. — Тогда... — он притянул её за руку, заставляя очутиться у него на коленях, к ужасу тётушки Вирессы, — Покажи ей, как настоящая женщина забирает всё внимание мужа. Аннара рассмеялась, обвивая руками его шею, и когда их губы встретились, даже Элия одобрительно хмыкнула. Тенерия разбила бокал. — Похоже, — Фэйнир прошептал между поцелуями, — Кто-то только что проиграл войну. Внезапно Орин, всё ещё сидевший на коленях своего дяди, захныкал и потянулся к отцу. Лираэль, уже изрядно уставший, умильно коверкал слова, пытаясь успокоить малыша: — Ну что ты, солнышко, дядя Лир тебя не обижает же... Но Орин упрямо тянул пухлые ручонки к Фэйниру, его нижняя губка дрожала, а большие глаза — точь-в-точь как у отца — наполнились слезами. — Па! — это было первое слово(хотя скорее звук), и оно прозвучало так жалобно, что даже Тенерия отвлеклась от своей злости. Фэйнир мгновенно встал, отстраняя Аннару. Его обычно холодное лицо смягчилось, когда он взял сына на руки. — Ну вот, я здесь, — он прижал малыша к груди, чувствуя, как тот цепляется за его одежду. — Испугался, что папа слишком увлёкся мамой? Аннара рассмеялась, поправляя сбившуюся бабочку на шее Орина. — Ревнивец. Точная копия тебя. Элия, наблюдая за сценой, неожиданно просияла. — Мой праправнук уже знает, где его место — на руках у отца. Хороший мальчик. Тенерия сжала кулаки, но Сиана резко одёрнула её за рукав. А Орин, уткнувшись носиком в шею Фэйнира, тут же успокоился, довольный, что его маленький мир снова в порядке.

***

      Прошло несколько часов весёлого празднования дня рождения Элии, и когда Орин начал проявлять первые признаки усталости, Фэйнир с Анной стали собираться в приготовленные для них покои. Фэйнир ненадолго отошёл, чтобы распорядиться насчёт доставки детских вещей, а Аннара осталась у стола с сонным сыном на руках, ведя тихую беседу с именинницей. Возвращаясь к жене, Фэйнир уже предвкушал, как скоро они останутся втроём в уютной комнате, но на полпути его путь внезапно преградила Тенерия. От неё пахло вином, а в глазах стояла такая ярость, что даже прожжённые придворные поспешили отодвинуться подальше. Фэйнир замер, когда рыжеволосая эльфийка резко вышла из тени колонн. Её платье было помято, а в глазах стоял тот опасный блеск, который он помнил слишком хорошо. — Тенерия, — он взёхнул, — Ты пьяна. Иди к родителям. Она засмеялась — резко, почти истерично, и шагнула ближе. Запах вина и чего-то горького ударил в нос. — Серьёзно? — её голос дрожал, — Ты выбрал жалкую человечишку? И даже сына ей сделал? Фэйнир почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его пальцы непроизвольно сжались, но он сохранил ледяное спокойствие. — Аннара — моя жена. Орин — мой сын. — Он сделал шаг в сторону, но Тенерия резко преградила путь. — Не заставляй меня говорить грубости. — Грубости? — она фыркнула, — Ты, который когда-то шептал мне, что никогда не опустится до связи с низшей расой? Фэйнир резко выпрямился. Его фиолетовые глаза вспыхнули, как ледяные звёзды. — Я никогда такого не говорил. — Голос стал тише, но опаснее. — А если и было что-то между нами, то закончилось оно, когда ты попыталась подмешать мне в вино приворотное зелье. Тенерия побледнела, но тут же зашипела: — Она не проживёт и ста лет! А ты... ты будешь смотреть, как она стареет, как дряхлеет, пока... Фэйнир двинулся вперёд так резко, что Тенерия отпрыгнула. Он наклонился, чтобы его слова услышала только она. — Если ты когда-нибудь посмотришь на моего сына с этим выражением лица, — его шёпот был страшнее крика, — Я вырву твой язык и скормлю его своему коту. Поняла? За спиной раздался смех Элии. — Фэйнир, дорогой, — бабка явно наслаждалась зрелищем, — Не задерживайся. Твой сын уже засыпает на руках у жены. Тенерия оглянулась и увидела Аннару, качающую Орина, — и то, как её пальцы нежно гладят спинку малыша. Что-то дрогнуло в её лице. — Ты... действительно счастлив с ней, да? — неожиданно типо спросила Тенерия. Он не ответил. Просто шагнул мимо, к своей семье. Фэйнир резко остановился, почувствовав, как жена напряглась, держа его за руку. Он медленно повернулся, его фиолетовые глаза стали темнее ночи. — Ах да, — Тенерия истерично засмеялась, шатаясь на месте, — Помнишь, как спас ту девочку у костра? Когда выбрал человеческое отродье вместо нас? Аннара вздрогнула. — Фэй... о чём она? — её голос дрожал, пальцы сжимали сонного Орина крепче. Тенерия торжествующе ухмыльнулась. — Точно! Ты стёр ей память! Чтобы скрыть, как пресмыкаешься перед теми, кто презирает наш род! Фэйнир внезапно рассмеялся — низко, без тени веселья. Он отпустил руку Аннары и сделал шаг к Тенерии. — Да, — его голос резал, как лезвие, — Я спас ребёнка. Пятилетнюю девочку, которая заблудилась после нападения троллей. И да, — он бросил взгляд на Аннару, — Это была она. Аннара ахнула, прикрыв рот рукой. В её серых глазах мелькнуло что-то — смутное воспоминание или тот самый сон? — Но ты врёшь насчёт одного, — Фэйнир вплотную подошёл к Тенерии, заставляя её отступить к стене. — Я не стирал память. Она просто... не узнала меня. Прошло двадцать лет, Тенерия. Дети меняются. Тенерия зашипела. — А почему тогда... — Потому что ты хотела её убить! — его крик заставил замолчать даже пьяных гостей в зале. — Ты назвала её 'двуногим паразитом' и хотела броситься на неё с кинжалами наперевес! Аннара медленно подошла, её лицо было бледным. — Я... я помню сны. Костёр. Чьи-то руки... Фэйнир обернулся, и в его глазах впервые за вечер появилось что-то уязвимое. — Я отнёс тебя к людям. Даже не взглянул на твоё лицо. — Он провёл пальцем по щеке Аннары. — А через двадцать лет ты застряла в моей ловушке, и я... не узнал тебя сразу. Тенерия бессильно скользнула по стене на пол. — Ты... ты... — Уходи, — Фэйнир даже не взглянул на неё, — Пока я не передумал. Он обнял Аннару и Орина, чувствуя, как малыш сонно уткнулся носом ему в плечо. — Пойдём домой, — прошептал он жене, — У нас есть о чём поговорить. А Тенерия осталась сидеть в луже вина и собственного позора, глядя, как семья Фэйнира уходит в ночь — цельная, неразрушимая, вопреки всем её попыткам.

***

Прошлое.

      Лес Осквернённых Крон в тот вечер был необычайно спокоен. Воздух, пропитанный запахом влажного мха и гниющей листвы, дрожал от низкого гула эльфийских песен. Фэйнир, тогда ещё беспечный юнец, сидел у костра в кругу таких же, как он, отпрысков знатных семей. Среди них была и Тенерия, его возлюбленная, чья красота была столь же ослепительна, сколь и холодна. Её угольная кожа отливала в свете пламени, а глаза пылали огнём непоколебимой уверенности в своём превосходстве. Они праздновали удачную охоту на тенеброха — опасного зверя, чья шкура теперь лежала у ног Фэйнира как трофей. Смех, вино, рассказы о подвигах — всё было как обычно. Внезапно песня смолкла. Чуткий эльфийский слух уловил иной звук — тихий, раздирающий душу всхлип. Из чащи, спотыкаясь о корни, вышла она. Крошечное существо в грязном платьице, с бледной, лишённой благородного сияния кожей. Человеческое дитя. В воздухе повисла напряжённая тишина, сменившаяся шипением. Эльфы вскочили, руки их потянулись к клинкам. В их глазах читалось отвращение и настороженность. Люди были для них грубыми, короткоживущими варварами, чумой, посягающей на древние земли. — Мне... страшно, — выдавила девочка, заливаясь слезами. — Я потерялась. Хочу к маме. Тенерия была быстрее всех. Её тонкий кинжал с лезвием, чёрным, как ночь, уже блеснул в её руке. Ненависть к людям, выжженная в её сердце столетиями войн и обид, вспыхнула с новой силой. — Шпионёнок, — её голос был тихим и звенящим, как лёд. — Даже их щенки несут лишь смерть. Один удар — и мы избавим лес от этой... грязи. Она сделала шаг вперёд. Остальные эльфы, хоть и не были столь яростны, не собирались её останавливать. Таков был их закон: чужой — значит враг. Но Фэйнир двинулся быстрее. Он не обнажил оружия. Он просто встал между Тенерией и плачущим ребёнком, заслонив его собой. — Остановись, Тенерия, — его голос прозвучал твёрдо, вопреки дрожи, которую он чувствовал внутри. — Взгляни на неё. Это не воин. Это дитя. — Оно человек! — выкрикнула она, её глаза сверкали яростью. — Сейчас дитя, а завтра — солдат с мечом у нашего порога! Ты что, хочешь поставить под угрозу наш народ из-за прихоти? Фэйнир окинул взглядом друзей. Он видел в их глазах непонимание. Затем он посмотрел на девочку, которая смотрела на него большими, полными ужаса и надежды глазами. В них не было ни коварства, ни ненависти. Только чистейший, животный страх. И в этот момент что-то перевернулось в его душе. Книги, которые он так любил, рассказывали ему о великих деяниях и мудрости, но ни одна из них не научила его бросать слабых на произвол судьбы. — Наш народ, — тихо, но чётко сказал он, глядя на Тенерию, — не должен становиться народом, убивающим детей. Даже человеческих. Я не позволю этому случиться. Не дожидаясь её ответа, он повернулся к девочке и медленно присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Не бойся, — сказал он на её языке, который знал из старых свитков. — Я помогу тебе найти дом. Он взял её за дрожащую ручку. Никто не посмел остановить сына генерала. Тенерия смотрела ему в спину с таким взглядом, что, казалось, мог прожечь доспех. Молчание, которое он оставил за собой, было громче любого скандала. Фэйнир вёл девочку через тёмный лес, её маленькая рука доверчиво лежала в его ладони. Он нашёл её деревню на опушке, где огоньки в окнах казались такими хрупкими и мимолётными, как жизнь этих людей. Он подвёл её к самому краю леса, указав на дверь одного из домов, откуда доносились тревожные голоса. — Вот твой дом, — сказал он. Девочка улыбнулась ему,и в этой улыбке была вся благодарность мира. — Спасибо, эльф с красивыми глазами. Фэйнир мягко коснулся её лба. — Спи. И пусть это будет всего лишь сон. В её глазах на мгновение помутнело, и весь ужас, и всё чудо этой ночи растворились в магии. Она побежала к дому, а Фэйнир исчез в тени деревьев, унося с собой тяжесть совершённого поступка и семя сомнения, которое однажды прорастёт его любовью к Аннаре. Эта ночь навсегда разделила его жизнь на 'до' и 'после'. Он спас ребёнка, но потерял свою прежнюю жизнь и любовь, обретя нечто большее — собственную честь.

***

Настоящее.

      Фэйнир крепко держал Аннару за руку, пока они спускались по мраморным ступеням особняка. Лунный свет серебрил его чёрные волосы, а в глазах ещё тлели угли недавней ярости. — Прости, что не сказал раньше, — его голос звучал непривычно мягко, — Про ту девочку у костра. Аннара прижала спящего Орина ближе к груди. — Я... почти не помню. Только руки. И голос, который обещал, что всё будет хорошо. Фэйнир остановился, обняв их обоих. Его пальцы осторожно коснулись щеки жены. — Ты дрожишь. — Просто... странно. — Она закрыла глаза. — Всё это время ты знал? И ты стёр это воспоминание? Он покачал головой, целуя её лоб. — Прости, я решил, что ты расскажешь и люди придут за нами, эльфами. А знал ли? Понял сегодня, когда ты говорила о своём сне. Но полюбил тебя давно. За то, как ты ругалась, когда я назвал твоё рагу съедобным. Аннара фыркнула, и напряжение начало спадать. Вдруг из кустов выскочил Варис — их рыжий кот явно ждал хозяев. Он гордо прошествовал рядом, бросая неодобрительные взгляды на спящего Орина. — Да-да, ты всё ещё любимец, — Фэйнир покачал головой, — Хотя бы не царапай мне сапоги. Дорога домой была тихой. Только ветер шелестел листьями, да где-то вдали кричала сова. — Фэй... — Аннара внезапно остановилась, — А если бы я не была той девочкой? Ты всё равно... Он развернул её к себе, прижимая к груди. — Я вытащил тебя из ловушки. Когда ты обозвала меня высокомерным ушастым чурбаном за свои раны. Она рассмеялась, а Орин во сне чмокнул губами. — Идём, — Фэйнир взял её под руку, — Дома есть бутылка вина, которую Тенерия точно не допьёт. И они зашагали вперёд — трое против всего мира.

***

— Ты долго был с Тенерией? Любил её? — спросила Аннара, когда уже находясь дома, они уложили Орина в кроватку, а сами сели на диван у камина и пили вино. Фэйнир откинулся на спинку дивана, его фиолетовые глаза отражали танцующие языки пламени в камине. Он медленно вращал бокал с вином, прежде чем ответить. — Пару лет, — его голос звучал отстранённо, как будто он перебирал воспоминания. — Она мне нравилась. У нас было... общее. Аннара приподняла бровь, делая глоток вина. — Общее? Вроде благородного происхождения? Он усмехнулся. — И это тоже. Но скорее... взаимное понимание одиночества. Тенерия всегда чувствовала себя чужой среди своих. Аннара перевела взгляд на огонь. — А секс? Фэйнир рассмеялся — низко, с лёгкой хрипотцой. — Неплохой. Страстный, но... пустой. Как есть сладкий плод, не чувствуя его вкуса. Она повернулась к нему, её серые глаза изучали каждую черту его лица. — Но любил ли ты её? Он наконец встретил её взгляд. — Нет. Даже близко. — Его пальцы коснулись её руки. — Любовь... это когда ты прощаешь человеку даже испорченный плащ. Когда его смех становится важнее собственного достоинства. Аннара улыбнулась, её пальцы переплелись с его. — Как у нас. — Как у нас, — он подтвердил, поднося её ладонь к губам. — Тенерия... она хотела владеть мной. А ты... ты просто позволила мне быть собой. Из детской донёсся сонный вздох Орина. Фэйнир отвлёкся на секунду, и в его глазах появилось что-то тёплое. — Она ненавидит меня за сына, — прошептала Аннара. Фэйнир нахмурился. — Она ненавидит тебя за то, что ты дала мне то, чего она никогда не смогла бы — семью. Не просто наследника. А... дом. Он допил вино и поставил бокал, затем притянул Аннару к себе. Их губы встретились — медленно, сладко, с привкусом тёмного вина и обещаний, данных без слов. — Я выбрал тебя, — прошептал он ей в губы. — Не её. Не эльфийку. Не подходящую. Тебя. А камин трещал, будто одобряя, а где-то в тени рыжий кот ворочался во сне, охраняя покой своей странной, но идеальной семьи. — Может ли она как-то навредить нам? — тихо спросила Аннара. Фэйнир замер на мгновение, его пальцы непроизвольно сжали бокал так, что костяшки побелели. Он медленно поставил вино на стол, словно выигрывая время. — Технически... да, — его голос прозвучал неожиданно жёстко. — Её семья всё ещё имеет влияние в Совете Девяти. Но... Аннара нахмурилась, её пальцы бессознательно потянулись к медальону с изображением Орина. — Но? Фэйнир резко встал, подошёл к камину и бросил в огонь полено. Искры взметнулись вверх. — Но она боится меня. — Он повернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное. — Потому что знает: если она хоть пальцем тронет тебя или Орина... я сотру её род с лица земли. Даже если мне придётся сжечь весь Сильванаар. Аннара вздрогнула — она редко видела этого Фэйнира. Холодного, смертоносного. — Она попытается, — продолжал он, садясь рядом и беря её руки в свои. — Мелкие пакости. Сплетни. Возможно, попытку очернить тебя перед Советом. Но открыто? Нет. Её семья слишком умна для такого риска. Из детской донёсся сонный лепет Орина. Фэйнир мгновенно смягчился. — Мы в безопасности, — он притянул Аннару к себе, целуя её висок. — Я позабочусь об этом. Обещаю. Аннара прижалась к его груди, слушая стук сердца. — Просто... я не хочу, чтобы Орин рос в страхе. Фэйнир закрыл глаза. — Он не будет. — Его руки обняли её крепче. — Потому что у него есть мать, которая научит его доброте... и отец, который научит его защищать эту доброту. Даже если для этого придётся стать чудовищем. За окном завыл ветер, но в доме было тихо и тепло. Как в крепости. Как должно быть.