24. Сердце, поделенное надвое

      Прошёл месяц, но облегчение так и не наступило. Вместо того чтобы идти на спад, тошнота лишь усиливалась, превращая каждый день в изнурительную борьбу. Аннара таяла на глазах: её щёки ввалились, кожа приобрела болезненную прозрачность, а под глазами залегли тёмные, почти синие тени. Она была постоянно измотана, будто её жизненные силы вытягивала невидимая рука. Самым тревожным было стремительное снижение веса. Несмотря на беременность, платье висело на ней всё свободнее, а ключицы резко выступили под тонкой кожей. Казалось, крошечные жизни внутри неё поглощали все ресурсы, не оставляя ничего самой матери. Фэйнир наблюдал за этим с растущим ужасом. Его обычно насмешливый взгляд теперь стал напряжённым, а пальцы сжимались в кулаки при каждом новом приступе рвоты, который доносился из их спальни. Он чувствовал себя беспомощным, и это его бесило. Она не просто болеет по утрам, — с горечью думал он, глядя, как Аннара пытается проглотить хотя бы глоток бульона. — Она медленно угасает. И это осознание леденило его душу сильнее любого заклинания.

***

      Лунный свет струился через высокие окна спальни, окрашивая простыни в серебристые тона. Аннара лежала, прижавшись спиной к груди Фэйнира, её худые пальцы бессознательно сжимали подушку. За месяц её лицо осунулось, синие волосы потеряли блеск, а фиолетовые круги под глазами стали явными даже в полумраке. Фэйнир осторожно провёл рукой по её выпирающим рёбрам, сжав зуба. Его шёпот был грубым от бессонницы. — Ты не ела сегодня. Опять. Аннара слабо застонала, прикрывая рот ладонью. — Не могу… даже запах мяты теперь вызывает отвращение. За дверью раздался шорох — Орин, как обычно, подкрадывался к их кровати после кошмаров. Но сейчас он замер на пороге, испуганно глядя на мать. — Мама… ты совсем как призрак, — прошептал он, сжимая в руках истрёпанного плюшевого дракона. Фэйнир жестом подозвал сына, усаживая его у ног Аннары. — Она просто устала, солнышко. Твои сёстры забрали у неё все силы. Элия внезапно появилась в дверном проёме с подносом, её лицо было напряжено. — Вставай, дитя. Я приготовила отвар по старинному рецепту. — В чашке булькала тёмная жидкость с запахом мёда и чего-то горького. Аннара с трудом приподнялась, её руки дрожали. — Элия, я… — она резко отвернулась, сглотнув слюну, — не сейчас. Зиртаниэль вошёл следом, его брови были сведены в строгую складку. Он молча взял Аннару за запястье, пальцы легли на пульс. — Слишком быстро. И слабо. — Его взгляд встретился с сыном. — Это не просто токсикоз, Фэйнир. Лираэль, спавший обычно как убитый, вдруг влетел в комнату с растрёпанными волосами. — Я слышал крики! Аннара рожает?! — Нет, — Фэйнир резко встал, хватая плащ, — но я еду за Хельдиром. Сейчас же. Аннара слабо потянулась за ним. — Подожди… ночь… опасно… Орин вдруг вцепился в её рубашку, его голос задрожал. — Мама, ты же не умрёшь? Комната замерла. Даже Элия опустила поднос. Фэйнир резко развернулся, его фиолетовые глаза вспыхнули в темноте. — Нет. Никто не умрёт. — Он прижал лоб ко лбу Аннары, его дыхание было горячим и прерывистым. — Слышишь? Ты пройдёшь через это. Мы пройдём. Зиртаниэль уже набирал в шприц прозрачную жидкость. — Это успокоит желудок. Но если к утру не станет лучше — вызываем королевских лекарей. Аннара кивнула, её веки уже закрывались под действием лекарства.

***

      Ночь не принесла облегчения. К утру Аннара ослабла настолько, что не могла сама поднять голову с подушки. Её дыхание стало поверхностным и частым, а кожа отливала мертвенной синевой у висков. По срочному вызову прибыл королевский лекарь — Хельдир. Молчаливый и сосредоточенный, он долго водил руками над её горячим животом, где бушевала чужая жизнь. Золотистый свет его диагностической магии то вспыхивал, то угасал, выхватывая из полумрака испуганное лицо Фэйнира, застывшее у изголовья. Рассвет заливал спальню кровавым светом, когда Хельдир отстранился от Аннары. Его длинные пальцы, испачканные травяными настойками, дрожали. — Магия близнецов… — он вытер лоб, оставляя коричневый след, — она не просто сильная. Она пожирает её. Фэйнир, стоящий у изголовья, медленно сжал кулаки. Его голос был тише шороха листьев. — Варианты? Хельдир взглянул на Зиртаниэля, ища поддержки. — Мы можем попытаться ослабить связь ритуалом… или ускорить роды сейчас, пока она ещё держится. Малекир, ворвавшийся без стука, вцепился в косяк. Его корона съехала набок. — Какие шансы? — Если рожать сейчас — один из десяти, что выживут все трое. Если ждать… — Лекарь опустил глаза. Аннара слабо потянулась к Фэйниру. Её губы потрескались. — Девочки… они борются за жизнь. Я чувствую. Орин, спрятавшийся за Элией, вдруг выскочил вперёд. — Ты же обещала научить их смеяться! Как я! — Его голос сорвался на визг. — Ты обещала! Зиртаниэль резко встал, хватая лечебный мешок. — Я еду в Чёрный Архив. Там есть записи о магических родах. Лираэль, бледный как мел, ухватился за Фэйнира. — Брат… я не хочу, чтобы они умирали. Ни сестрёнка, ни малышки. Фэйнир опустился на колени у кровати, прижимая ладонь к вздувшемуся животу Аннары. Его шёпот был полон ярости и отчаяния. — Ты не имеешь права оставлять нас. Ни меня, ни Орина, ни этих двух воительниц. Аннара слабо улыбнулась, проводя пальцами по его щеке. — Я… попробую. Хельдир тем временем уже раскладывал кристаллы вокруг кровати. — Ритуал займёт три дня. Если к исходу третьего ей не станет лучше… — он не закончил. Малекир выхватил кинжал, вонзив его в дверной косяк. — Клянусь короной — если умрёт хоть одна из них, я сожгу весь город! Элия, рыдая, завязывала защитные узлы из красных нитей на запястьях Аннары. — Моя девочка… моя храбрая, глупая девочка… Фэйнир прижал лоб к животу Аннары, слушая биение двух крошечных сердец. — Слышите, доченьки? — его голос дрожал. — Ваша мама — самая упрямая женщина в мире. Она не сдаётся. Аннара закрыла глаза, её дыхание стало ровнее. — Расскажи им… про нас. Как мы встретились… Орин влез на кровать, прижимаясь к её боку. — И про то, как ты украла папины штаны! Сквозь ужас и боль, комната на миг наполнилась хрупким смехом.

***

      Три дня магического ритуала истощили всех, но настоящий кошмар только начинался. Роды были долгими и мучительными. Аннара, лежавшая на, пропитанных потом, простынях, была бледнее лунного света, её губы посинели, а веки с трудом поднимались над потухшим взглядом. Силы покидали её с каждым затухающим вздохом. Хельдир, с лицом, застывшим в маске концентрации, продолжал направлять потоки магии жизни на ещё не рождённых близняшек. Золотистое сияние окутывало её живот, поддерживая хрупкую связь между матерью и дочерьми, чья неукротимая воля к жизни невольно губила ту, что дала им её. Фэйнир, не отрываясь, сидел у изголовья, сжимая её холодную руку в своих. По его лицу, на котором застыло отчаяние, текли слёзы, оставляя влажные следы на её плече. — Позаботься о наших детях, Фэй, — едва слышно прошептала Аннара, когда первые крики дочерей пронзили воздух. Её глаза, полные нежности и скорби, медленно закрылись. — Нет! — его собственный крик был полон такого отчаяния, что, казалось, мог разбить стены. — Ты не можешь меня оставить! Только не ты! — Он сжал её руку так, будто одной силой воли мог удержать её душу. — Прости, милый. Я пыталась, — её голос был тише шелеста листвы. — Я люблю тебя больше жизни. Люблю… Внезапно Фэйнир зажмурился, отчаянно отгоняя накатившую панику. В его сознании, как искры от удара стали, мелькали и рассыпались знания, почерпнутые из древних фолиантов, обрывки забытых заклинаний, запретные ритуалы. И среди этого хаоса, словно вспышка молнии, родилась идея — безумная, отчаянная, против всех законов магии и жизни. Камень стен задрожал, когда Фэйнир скомандовал: — Выйдите. Все. Кроме короля. А ты, шурин, возведи барьер. Хельдир попытался возразить, сжимая в руках кричащих близняшек. — Но ей нужна… — СЕЙЧАС! — рёв Фэйнира сорвал со стен гербарии. Комната опустела за секунды. Только Малекир остался, его пальцы уже рисовали в воздухе руны. Барьер вспыхнул алым, отсекая внешний мир. Фэйнир прижал ладонь к ледяному лбу Аннары. Её дыхание было мелким, как у птицы. — Ты слышишь меня? — его голос раскалывался. — Ты не уйдёшь. Не посмеешь. Малекир, стиснув зубы, усиливал барьер. — Что за безумие ты задумал? Фэйнир не ответил. Его фиолетовые глаза вспыхнули, как две звезды перед взрывом. Из груди вырвался свет — ослепительный, жгучий, живой. Луч ударил в Аннару, обволакивая её, проникая сквозь кожу. — Я отдаю тебе всё, — прошептал он, кровь уже текла из его носа. — Каждый день, каждый вздох, каждую каплю магии… Тело Аннары выгнулось. Её волосы вспыхнули синим пламенем, смешиваясь со светом. Малекир рухнул на колени, барьер трещал по швам. — Фэйнир! Ты сожжёшь себя дотла! Но Фэйнир уже не слышал. Его кожа покрывалась трещинами, как пересохшая земля. Свет вырывался отовсюду. Аннара вдруг вдохнула — глубоко, резко, как будто всплывая из глубин. Её глаза распахнулись. — Фэй… остановись! — она попыталась оттолкнуть его, но её пальцы прошли сквозь его ставшее почти прозрачным тело. Малекир, собрав последние силы, рванулся вперёд и ударил эльфа по затылку. Свет погас. Тишина. Потом — слабый крик. Аннара, дрожа, подняла руку. Её кожа розовела, губы больше не синели. — Ты… идиот, — она схватила безвольное тело Фэйнира, — вечный герой, чёрт бы тебя побрал! Малекир, тяжело дыша, разорвал барьер. Первой ворвалась Элия с криком: — Жива! Боги, она жива! Хельдир осторожно поднёс близняшек. — Они… они идеальны. Орин, проскользнув между взрослыми, уткнулся своим заплаканным лицом в грудь матери. — Мамочка, ты в порядке? Аннара кивнула, не выпуская Фэйнира. — Благодаря твоему безумному отцу. Зиртаниэль, молчавший до сих пор, резко развернулся к двери. — Я еду к Древним. Они знают, как вернуть ему силу. Лираэль, рыдая, упал рядом с Фэйниром. — Очнись, брат! Кто теперь будет смеяться над моими глупыми шутками?! Фэйнир лежал без сознания, его черные волосы растрепаны, а бледная кожа почти прозрачна. Аннара, уже окрепшая, сидела рядом, сжимая его руку в своих. — Ты отдал мне половину своей феа, идиот, — её голос дрожал, — теперь мы связаны навеки. Малекир, стоявший у изголовья, резко повернулся. — Что? Он совершил Аннон эд’Феа? Это же… — Безумие, — закончила за него Аннара, проводя пальцами по лицу Фэйнира. — Но именно поэтому я жива. Орин, не понимая сути, но чувствуя напряжение, прижался к матери. — Папа проснётся? Он ведь обещал научить меня стрелять из лука! Элия, укачивающая близняшек, вздохнула. — Проснётся, солнышко. Он просто… отдал часть себя маме. Как подарок. Лираэль мрачно наблюдал за братом. — Если он теперь умрёт вместе с ней… боги, Фэй, как ты мог быть таким эгоистом? Аннара резко поднялась, её глаза вспыхнули. — Он спас меня! И наших дочерей! И если кто-то посмеет назвать это эгоизмом… В этот момент пальцы Фэйнира слабо дрогнули. Все замерли. — Ан…нара… — его голос был хриплым, — ты… кричишь… слишком громко… Комната взорвалась смехом и слезами. Аннара прижала его голову к своей груди. — Дурак! Ты связал наши жизни! Теперь ты обязан жить вечно, понял? Фэйнир слабо улыбнулся, его фиолетовые глаза блестели. — Ради таких… утренних сцен… стоит постараться. Малекир скрестил руки. — Ну что ж, теперь у меня два бессмертных родственника вместо одного. Боги, помилуйте мое терпение. Орин прыгнул на кровать, обнимая отца. — Пап, а теперь ты будешь стареть вместе с мамой? Это же круто! Фэйнир перевёл взгляд на Аннару, его глаза говорили больше слов. — Каждый день. Каждый седой волос. Каждую морщинку. Элия фыркнула, передавая ему одну из близняшек. — Начинайте привыкать. Эти малышки уже требуют внимания. И когда крошечные пальцы вцепились в чёрные пряди Фэйнира, а Аннара прижалась к его плечу, даже вечно хмурый Зиртаниэль отвернулся, скрывая улыбку. Сильванаар получил не просто выживших — он получил легенду.

***

      Фэйнир слабо рассмеялся, поправляя подушку за спиной. Его пальцы переплелись с женой — теперь их руки выглядели одинаково молодыми, без намёка на возраст. — Значит, мы оба теперь вечные полукровки, — его губы искривились в усмешке, — твой брат, наверное, в ярости от такой конкуренции. Аннара приподняла бровь, наблюдая, как солнечный зайчик играет на его скулах. — Ты только представь — я смогу дразнить тебя ещё тысячу лет. А ты не сможешь сбежать, — она игриво щёлкнула его по носу, — связаны, помнишь? Орин, ковырявшийся в тарелке с фруктами, вдруг оживился. — Значит, вы теперь как дядя Малекир и я? И не будете стареть никогда? Круто! Малекир, стоявший у окна, громко вздохнул. — Ещё двое вечных подростков в семье. Боги, дайте мне сил. Фэйнир поймал Аннару за талию, притягивая к себе. Его шёпот был горячим и обещающим. — Ты уверена, что готова к вечности со мной? Я же знаю, как ты раздражаешься, когда я ворую твои носки. Она прикусила губу, чувствуя, как его дыхание обжигает шею. — Зато теперь у меня есть тысяча лет, чтобы придумать месть. В дверях появился Зиртаниэль с двумя свёртками в руках. — Поздравляю. Вы официально самые странные существа в Сильванааре, — он бросил свёртки на кровать, — королевские указы. Теперь вас обоих записали в реестр полукровок. Лираэль заглянул через плечо отца. — Эй, а я могу тоже стать наполовину эльфом? Это же модно! Элия, качая люльку с близняшками, фыркнула. — Хватит с меня одного идиота, жертвующего бессмертием ради любви. Хотя… — её взгляд смягчился, глядя на обнявшуюся пару, — выйдет из них толк. Вечность — хороший срок. Фэйнир поймал губы Аннары в поцелуй, игнорируя возмущённые крики Орина. — Договорились, — прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть её серые глаза, — сначала эти двое, — кивок в сторону люльки, — потом ещё парочка. А там… посмотрим, куда заведёт нас вечность. Аннара рассмеялась, и этот звук, казалось, наполнил комнату солнечным светом. — Ты всё ещё идиот. Но теперь — мой идиот. Навсегда. Малекир громко застонал, хватаясь за голову. — Я пожалею об этом. Я точно пожалею. Но даже он не смог скрыть улыбку, когда крошечная ручка одной из близняшек ухватилась за его палец. Фэйнир и Аннара бережно взяли на руки проснувшихся дочерей, и в комнате воцарилась тихая, благоговейная атмосфера. Фэйнир нежно провел пальцем по щечке каждой из малышек, его голос прозвучал как тихий, проникновенный шепот: — Наталиэль и Лумиэль. Свет и тьма. Лумиэль, издавшая свой первый крик в объятьях ночи, и Наталиэль, рожденная с первыми лучами рассвета. Аннара слабо улыбнулась, ее усталое лицо озарилось нежностью. — Ты всегда был романтиком, — прошептала она, осторожно отодвигая уголок одеяльца, чтобы лучше разглядеть Лумиэль. — Боже… взгляни! Её глаза… У маленькой Лумиэль были два совершенно разных глаза: один — ясный серый, точь-в-точь как у Аннары, а второй — глубокий фиолетовый, наследие Фэйнира. Казалось, сама судьба запечатлела в них союз своих родителей. — А Натали… — Аннара с трепетом коснулась головки младшей дочери. Среди темных, как смоль, волос Фэйнира, уже пробивались отдельные пряди цвета летнего неба — точь-в-точь как синие волосы матери. — В ней смешались мы оба. Фэйнир прижал к себе обеих дочерей, чувствуя, как в его сердце рождается новая, всепоглощающая любовь. В этих двух маленьких существах воплотилась вся их история — свет и тьма, эльф и человек, ночь и утро, слившиеся воедино. Фэйнир осторожно держал Лумиэль на руки, его длинные пальцы поддерживали крошечную головку. Фиолетовые глаза эльфа отражались в разноцветных глазах дочери. — Ночь и день в одном лице, — прошептал он, проводя пальцем по её щеке. — Ты унаследовала наше упрямство, маленькая тень? Аннара тем временем развернула одеяльце Наталиэль, и её губы разомкнулись от удивления. — Фэй… посмотри. — Она аккуратно раздвинула черные, с синими прядями, волосы. — Это же… те самые звездные пряди. Орин, вскарабкавшийся на кровать, склонился над сестрой. — Она как паук! Синяя паутинка! Малекир, наблюдавший со стороны, хмыкнул. — Поздравляю. Вы произвели на свет двух ходячих загадок. Королевские архивисты будут сходить с ума. Фэйнир не отрывал взгляда от Лумиэль. Его голос звучал непривычно мягко. — Ты знаешь, что значит Лумиэль на древнем наречии? Аннара покачала головой, прижимая к груди Наталиэль. — Свет во тьме, — он коснулся лба дочери. — Она кричала, когда вокруг была только ночь. Как будто… бросила вызов самой тьме. Элия, подававшая чай, замерла с подносом. — А Наталиэль? Она ведь родилась с первым лучом… — Дар рассвета, — Аннара поцеловала макушку младшей. — Та, что приносит надежду. Внезапно Лумиэль ухватилась крошечной ручкой за палец Фэйнира. Её разноцветные глаза широко раскрылись. — Она… она смотрит прямо в душу, — он рассмеялся, — определённо твоя дочь. Наталиэль в это время сладко зевнула, её сине-чёрные волосы шевельнулись. — А эта… — Аннара прижала дочь ближе, — вся в своего отца. Уже требует внимания. Зиртаниэль, обычно сдержанный, неожиданно протянул руки: — Дайте мне… подержать. Хочу проверить их ауру. Фэйнир и Аннара переглянулись, затем одновременно рассмеялись. — Берегись, старик, — Фэйнир передал Лумиэль, — эта малышка уже сегодня может украсть твои заклинания. Лираэль, заглядывающий через плечо Зиртаниэля, ахнул. — Она улыбается! Нет, вы только посмотрите — она точно улыбается! Малекир склонился над Наталиэль, его корона съехала набок. — Сильванаар ещё не знает, какие бури вы для него приготовили, — его голос неожиданно потеплел, — но клянусь короной, это будет зрелищно. Аннара прислонилась к плечу Фэйнира, наблюдая, как их дочери покоряют сердца всей семьи. — Нас ждёт интересная жизнь, — прошептала она, чувствуя, как его рука обнимает её талию. — Две маленькие бури с нашими характерами. Фэйнир прижал губы к её виску, его дыхание было тёплым. — Ты представляешь, что будет, когда они подрастут? Лумиэль с её взглядом, проникающим в душу, и Нати с этими хитрыми глазками… В этот момент Орин, почувствовав себя обделённым вниманием, втиснулся между родителями. — А я? Я ведь тоже ваш! Меня вы тоже любите? Аннара расхохоталась, прижимая сына к себе. — Конечно, солнышко! Ты наш первый бунтарь, наш маленький огонёк. Фэйнир подхватил мальчика под мышки, подбрасывая вверх. — И самый лучший старший брат на свете. Который теперь должен защищать сестёр. Лираэль, всё ещё умиляющийся над Лумиэль, вдруг поднял голову. — Эй, а почему у неё один глаз фиолетовый? Это из-за того, что Фэй… ну, поделился? Малекир, осторожно передававший Наталиэль Элии, хмыкнул. — Видимо, его феа решила проявиться так. Хотя… — он прищурился, — второй глаз может ещё измениться. Полукровки — существа непредсказуемые. Зиртаниэль, наконец отпустивший Лумиэль, серьёзно произнёс: — В их ауре… странное смешение. Как будто две противоположности слились в гармонии. Такое редко встречается даже среди эльфов. Фэйнир перевёл взгляд на Аннару, его фиолетовые глаза сверкали. — Значит, мы создали нечто уникальное. Опять. Она щёлкнула его по носу. — Не гордись слишком сильно. Эти 'уникальности' теперь будут орать по ночам и пачкать пелёнки. В этот момент обе близняшки, как по команде, начали кряхтеть и морщиться. Элия поспешно передала Наталиэль Аннаре. — Кажется, кто-то проголодался. Или… о боги, они синхронны! Лумиэль тоже завозилась, её маленький ротик открылся в беззвучном крике. Фэйнир бросил на жену игривый взгляд. — Ну что, моя дорогая, готова к вечности кормлений по графику? Аннара закатила глаза, но улыбка выдавала её. — Зато теперь ты не сможешь отлынивать, полуэльф. Будешь вставать ночами вместе со мной. Малекир, поднимаясь, потянулся к короне. — На этом трогательном моменте я удаляюсь. У меня есть королевство, которое не будет управлять само собой. Лираэль, цепляясь за его плащ. — Но ты же ещё не видел, как они… — Я видел достаточно, — король обернулся на пороге, — чтобы знать, что Сильванаар ждёт… интересные времена.

***

      Наконец суета улеглась, и они остались одни — только они двое и две крошечные дочери, завернутые в мягкие одеяльца. Зиртаниэль, проявив неожиданную чуткость, уже увел Орина к себе, чтобы дать молодой семье возможность привыкнуть к двум малышкам. Аннара устроилась в широком кресле у камина, мягкие подушки обволакивали её уставшее тело. Она осторожно взяла Лумиэль на одну руку, а Наталиэль — на другую, прижимая дочерей к груди. — Ну, мои маленькие дракончики, — прошептала она, поправляя складки ночной рубашки, — давайте без капризов, хорошо? Фэйнир, опустившись на колени перед креслом, провёл пальцем по щеке Наталиэль. — Ты только посмотри на них. Даже сейчас, когда кушают, выглядят так, будто планируют мировое господство. Аннара фыркнула, чувствуя, как тёплые ротики жадно захватывают соски. — Это твои гены, дорогой. Мои дети были бы скромными ангелочками. Лумиэль, с её разноцветными глазами, причмокивала громче сестры, крошечные пальцы впивались в материнскую кожу. — Ого, — Фэйнир приподнял бровь, — эта определённо унаследовала твой темперамент. Смотри, как цепляется. Аннара склонилась над дочерьми, вдыхая их сладкий молочный запах. — Боги, они пахнут… как будто смешали дождь, свежеиспечённый хлеб и что-то ещё… волшебное. Фэйнир придвинулся ближе, его чёрные волосы скользнули по её плечу. — Это запах новой жизни. Чистой, незапятнанной… нашей. Наталиэль внезапно отпустила сосок и зевнула, её сине-чёрные волосы растрепались. — А эта… — Аннара улыбнулась, — уже демонстрирует характер. Покушал — и свободен. Фэйнир осторожно взял дочь на руки, прижимая к своей груди. — Ты же не будешь капризничать, солнышко? Дай маме покормить сестру. Но Лумиэль, почуяв свободу, тоже отстранилась, её фиолетовый глаз сверкнул в свете камина. — Они что, сговорились? — Аннара закатила глаза. — Две минуты — и уже забастовка? Фэйнир рассмеялся, качая Наталиэль на руках. — Я же говорил — бунтарки. Хотя… — он наклонился, целуя макушку Лумиэль, — может, они просто хотят, чтобы мы их покачали? Аннара, укачивая дочь, почувствовала, как её веки становятся тяжёлыми. — Если так пойдёт дальше, я засну раньше них… Фэйнир встал, бережно забрав Лумиэль. — Ложись. Я их укачаю, а потом присоединюсь. Но когда Аннара попыталась подняться, Наталиэль вдруг захныкала, цепляясь за её рубашку. — Нет-нет, мама никуда не денется, — она снова прижала дочь к груди, — видишь? Все на месте. Фэйнир наблюдал за этой сценой, его фиолетовые глаза смягчились. — Они уже тебя не отпускают, — прошептал он, укачивая Лумиэль. — Как будто знают, что ты их солнце, луна и звёзды в одном флаконе. Аннара прижала Наталиэль ближе, чувствуя, как крошечное тельце постепенно расслабляется. — А ты… ты их тень и защита. Посмотри, как Лумиэль затихает в твоих руках. Фэйнир осторожно провёл пальцем по щеке дочери, наблюдая, как её фиолетовый глаз медленно закрывается. — Я никогда не думал… что эти маленькие создания смогут так легко вскрыть все мои защиты. Без единого слова, без магии… Камин потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены спальни. Аннара склонила голову, вдыхая запах детских волос. — Ты представляешь, какими они будут? Лумиэль с её загадочным взглядом… Нати с этими озорными глазками… Фэйнир тихо рассмеялся, перекладывая уже заснувшую Лумиэль в колыбель. — Одна будет сводить с ума всех парней в Сильванааре, а вторая — устраивать революции в королевской библиотеке. Аннара осторожно поднялась, укладывая рядом Наталиэль. — Главное, чтобы они оставались такими же разными… и такими же родными. Фэйнир обнял её сзади, его губы коснулись шеи. — Как их родители. Хотя… — он игриво укусил её за ухо, — ты всё же более взрывоопасна. Она повернулась в его объятиях, их лбы соприкоснулись. — А ты — более непредсказуем. Но это… — её пальцы запутались в его чёрных волосах, — именно то, что я люблю. В колыбели Лумиэль во сне потянулась к сестре, их крошечные пальцы случайно соприкоснулись. — Они даже спят, держась друг за друга, — Фэйнир улыбнулся, — нам есть чему у них поучиться. Аннара прижалась к его груди, слушая стук сердца. — У нас есть вся вечность, чтобы научиться. За окном медленно поднималась луна, окутывая Сильванаар серебристым светом. Где-то в городе звенели эльфийские колокольчики, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось — застывшее между вчера и завтра, между мечтой и реальностью. Две крошечные фигурки в колыбели. Две пары глаз, которые ещё увидят столько чудес… И двое родителей, готовых ради них на всё. Даже на вечность.

***

День первый.       Аннара проснулась от пронзительного крика Лумиэль ровно через два часа после того, как наконец закрыла глаза. Фэйнир, с тёмными кругами под фиолетовыми глазами, уже качал Наталиэль на руках, бормоча древний эльфийский гимн сквозь зевоту. — Они что, договорились сменяться? — Аннара потянулась к Лумиэль, поправляя мокрую пелёнку. — Только одна успокоилась — тут же вторая… Фэйнир фыркнул, передавая ей Нати. — Это твои гены. Мои дети спали бы как ангелы. День второй.       Обе малышки устроили концерт ровно в три ночи. Орин, оставшийся на ночь у дедушки, вероятно, сладко спал — а его родители метались между колыбелью и пеленальным столиком. — Чёрт возьми, Нати, — Фэйнир тщетно пытался запеленать извивающуюся дочь, — ты хуже гоблина в ловушке! Аннара, кормящая Лумиэль, расхохоталась. — Смотри-ка, великий воин побеждён младенцем. День третий.       Элия принесла успокаивающий чай — и застала Аннару спящей сидя, с Наталиэль на груди. Фэйнир в это время размахивал кинжалом перед Лумиэль, бормоча. — Вот видишь, малышка? Это оружие. Оно острое. Не трогать. Поняла? — Боги, — Элия закатила глаза, — вы оба безнадёжны. День четвёртый.       Лумиэль впервые улыбнулась во сне. Аннара разрыдалась от усталости и счастья одновременно. Фэйнир, обняв её, прошептал. — Если ты сейчас расплачешься, они почувствуют слабину и снова объявят войну. День пятый.       Малекир заглянул на минуту — и застал Фэйнира спящим на полу, с Наталиэль на груди. Аннара в это время безуспешно пыталась уговорить Лумиэль отпустить её волосы. — Я же говорил, — король усмехнулся, — что вы создали двух монстров. День шестой.       Обе дочки синхронно уснули на три часа. Аннара и Фэйнир, не веря своему счастью, рухнули в кровать — и тут же отключились. Проснулись от восторженного крика Орина, которого Зиртаниэль привёл познакомиться с сёстрами. День седьмой.       К вечеру Аннара поймала себя на мысли, что уже различает: Лумиэль плачет с подъёмом в конце, а Нати — с придыханием. Фэйнир тем временем изобрёл танец укачивания — странную смесь эльфийских па и боевых стоек. — Знаешь, — Аннара прислонилась к его спине, наблюдая, как дочери наконец засыпают, — мы справимся. Фэйнир повернулся, его усталое лицо озарила улыбкой.

***

      Фэйнир лежал на широкой кровати, его спина опиралась о груду подушек, а на груди тяжело дышала уснувшая Аннара. В колыбели у стены тихо посапывали Лумиэль и Наталиэль, наконец-то погрузившиеся в глубокий сон после вечернего кормления. Лунный свет пробивался сквозь полупрозрачные занавески, рисуя серебристые узоры на бледной коже эльфа. Он медленно проводил пальцами по спутанным синим волосам Аннары, распустившимся по его груди. — Ты вся дрожишь, — прошептал он, чувствуя, как её тело вздрагивает даже во сне. — Семь дней без отдыха… даже для тебя это слишком. Аннара бессознательно прижалась ближе, её горячий лоб коснулся его шеи. Фэйнир замер, вслушиваясь в её дыхание — неровное, усталое, но такое родное. — Жива, — он закрыл глаза, вдыхая запах её кожи, смешанный с молоком и детским шампунем. — Боги, ты жива. Его рука скользнула под рубашку Аннары, касаясь шрамов после родов — ещё свежих, но уже заживающих. — Я столько раз представлял этот момент… — его голос дрогнул. — Когда ты лежишь рядом, а они спят в своей колыбели. Но никто не предупредил, как это будет… Аннара внезапно зашевелилась, её пальцы вцепились в его рубашку. — Фэй… не уходи… — выдохнула она сквозь сон. Он прижал губы к её виску. — Никогда, миа луна. Никогда. За окном завыл ветер, но в комнате было тихо — только синхронное дыхание четырёх спящих существ. Фэйнир провёл ночь так — не смыкая глаз, слушая каждый вздох Аннары, каждое движение дочерей. Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Аннара открыла глаза — и встретилась взглядом с его фиолетовыми, усталыми, но такими тёплыми глазами. — Ты… не спал? — она хрипло прошептала. Фэйнир улыбнулся, проводя пальцем по её щеке. — Кто-то же должен был следить, чтобы наша маленькая семья не разбежалась по углам. Она приподнялась, целуя его в уголок губ. — Безумец… — её голос дрогнул. — Но мой безумец. В колыбели Наталиэль завозилась, издавая первые звуки нового дня. Аннара застонала, опуская голову ему на грудь. — Они как будильники… только без кнопки отсрочки. Фэйнир рассмеялся, помогая ей подняться. — Зато теперь у нас есть вечность, чтобы научиться их переводить. И пока первые лучи солнца заливали комнату золотым светом, они снова вступили в свой бесконечный танец — родительства, любви и бессонных ночей.

***

      Фэйнир метался в постели, его веки судорожно дёргались, когда кошмар разворачивался перед ним во всех ужасающих подробностях. Комната в его сне была залита тусклым светом масляных ламп, пахло травами и кровью. Хельдир, королевский лекарь, стоял спиной, его руки были заняты двумя свёртками — Лумиэль и Наталиэль плакали тонкими, пронзительными голосами. — Нет… — Фэйнир попытался шагнуть вперёд, но ноги будто приросли к полу. — Отдайте их… мне… Лекарь даже не обернулся, продолжая укутывать малышек в тёмные одеяла. Аннара лежала на кровати, её синие волосы раскинулись по подушке как мёртвое море. Кожа приобрела восковой оттенок, губы побелели. — Фэй… — её голос был едва слышен, словно эхо из глубокого колодца. — Прости меня, любимый. Он рухнул на колени у постели, пальцы впились в её холодную ладонь. — Нет! Ты обещала! — его крик разрывал горло. — Ты клялась! Аннара слабо улыбнулась, её веки медленно закрывались. — Я не могу остаться… Помни, что я люблю тебя. Её грудь перестала подниматься. Фэйнир завыл, как раненый зверь, прижимая её безжизненное тело к себе. — Вернись! — слёзы текли по его лицу, падая на её неподвижные щёки. — Боги, заберите меня вместо неё! Хельдир наконец обернулся, его лицо было бесстрастным. — Они уже забрали её, господин. Всё, что осталось — это растить их в тени её памяти. Младенцы плакали всё громче, их крики сливались в один пронзительный звук, пока комната не начала рушиться, погребая Фэйнира под обломками… Эльф резко вскинулся с подушки, как будто его ударили током. Его длинные чёрные волосы прилипли к лицу, смешавшись с холодным потом и слезами. Глаза, обычно такие пронзительные и насмешливые, сейчас дико метались по тёмной комнате, не узнавая знакомые очертания спальни. — Нет… нет, нет… — его шёпот был больше похож на хрип, пальцы впились в простыню, оставляя морщины на ткани. Аннара проснулась мгновенно — материнский инстинкт уже отточил её реакции до автоматизма. В лунном свете она увидела его сгорбленную спину, судорожно вздымающиеся плечи. — Фэй? — она осторожно коснулась его руки, но он дёрнулся, как от ожога. Её сердце упало. Аннара обвила его со спины, прижимаясь грудью к его дрожащим лопаткам. — Тише, любимый, — её губы коснулись влажного виска, — я здесь. Жива. Фэйнир резко развернулся, вцепившись в неё руками с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Его слёзы капали на её шею, горячие и солёные. — Ты… исчезла… — его голос сорвался на хрип, — я… не мог… дышать… Аннара мягко притянула его голову к груди, пальцы медленно расчёсывали спутанные волосы. — Я никуда не уйду, — шептала она, целуя макушку. — Ни от тебя, ни от них. Никогда. Фэйнир сжал её так, что кости затрещали, но она только крепче прижала его к себе. Его слёзы пропитали тонкую ткань её ночной рубашки. — Во сне… — он выдохнул, голос разбитый, — ты… Аннара закрыла глаза, чувствуя, как её собственное сердце готово разорваться. Она знала эти кошмары — отголоски той ночи, когда он чуть не потерял её при родах. — Мы здесь, — её пальцы дрожали, гладя его по спине. — Все трое. Живые. Твои. Фэйнир поднял голову, его фиолетовые глаза, залитые слезами, встретились с её серыми. Он прижал ладонь к её щеке, словно проверяя реальность. — Клянись, — прошептал он хрипло. — Клянись, что не исчезнешь. Аннара поймала его руку, прижала к своим губам. — Клянусь всеми звёздами, горами и их смехом. Мы — твои. Навсегда. В колыбели Наталиэль во сне перевернулась, издав тихий звук. Оба замерли, но малышка тут же успокоилась. Фэйнир рассмеялся сквозь слёзы, прижимая лоб к её плечу. — Боги, мы как новобранцы на первом задании. Аннара улыбнулась, откидываясь на подушки и увлекая его за собой. — Тогда засыпай, солдат.