Глава 9.

Я поступил слишком импульсивно, слишком неожиданно для самого себя. Слишком глупо, слишком неосмотрительно. По возвращению домой, я начинаю собираться. Время пути от моего дома до города приличное, по этому я не теряю ни минуты. Мой гардероб, полный разнообразной одежды встречает меня своей цветастостью. Сегодня особенный вечер, возможно, что он самый важный за последние пару лет. По этому я выбираю соответствующий костюм. Мой фирменный пиджак цвета розовая фуксия, с креативно оформленными разными пуговицами шлицами на рукавах, с лацканами особой формы, подчеркивающие черты моего лица и необычной подкладкой. Я бы даже сказал, что специфической – светло-розовая, нежная ткань контрастирует с, казавшейся на ее фоне, агрессивной фуксией; на фоне мягкого цвета изображены фигуры девушек, линии и изгибы их тел изящны, выразительно манящи. Под пиджак я подбираю шелковую черную рубашку, чуть выцветшие черные джинсы и невысокие берцы. Это мой особый комплект одежды. Самый лучший из всех, что у меня есть. Я иду в душ, укладываю волосы, гладко выбриваю скулы. У зеркала в ванной я задерживаюсь, тщательно вглядываюсь в свое лицо. Катарина – единственная девушка, с которой я готов прожить до глубокой старости. Но сама старость ужасно меня пугает. Я представляю свое лицо с обвисающей кожей, расплывшиеся, испещренное морщинами. Мои глаза окончательно выцветут, станут блеклыми и невзрачными. Волосы потеряют свой цвет, станут тонкими и ломкими, образуют проплешины. Я смотрю на свое отражение с содроганием. Представляю свое тело раздавшимся и разбухшим. Все бледное и слабое. Дряблое и старое. Половой орган атрофируется. Я потеряю себя, мой внешний вид станет для всех отвратным. Будет резать меня без ножа. Я точно это знаю, представляемая картина неизбежна. Это как грохот, который я слышу еще до выстрела. Мы все умрем, смерть обольет меня желчным соком прежде чем забрать к себе. И я собьюсь в комок из слабеющих мускул. Стану таким же. Состарюсь подобно отцу. Меня охватывает паника. Выдержит ли этого Катарина? Она будет моложе меня, сильнее меня, еще полная сил когда я стану немощным стариком. Стану таким же, какими становятся все. Может быть, стану подобным Айзеку? Страшно подумать, что нас разделяет всего лишь десяток лет. Я провожу ладонью по щеке, терзаю волосы. Тщательно пытаюсь найти лишние морщины, седые пряди. Осматриваю свою кожу, прощупываю мышцы и хватаюсь за складки на животе, словно пытаясь убедиться, что мое брюхо не увеличивается с каждым мгновением. В моей голове вспышки. Как остановить это? Как обмануть саму смерть? Но я не нахожу ни седых волос, ни проплешин. Мои мышцы все те же, а живот не больше чем был вчера. Но Катарина согласилась на мою компанию. Она улыбается мне, смеется с моих шуток. Она выбрала меня, пускай я и старше ее лет на десять. Эти мысли успокаивают, отгоняют неожиданно нахлынувшую панику. Я привожу себя в порядок. Моя кровь так же тепла. Моя плоть так же горяча. Я живу и кажется буду жить еще целую вечность. Вечерние улицы еще не зажгли свои фонари, но приближение сумерек уже ощущается. Этот день не воспринимается как что то настоящее. Словно я существую вне времени и каждый следующий момент – все тот же предыдущий. Мое дыхание облаками пара вырывается из ноздрей. На улице прохладно. Пожухлая трава покрывается серебристым инеем, облака собираются в грузные фигуры, словно вот-вот одарят землю первым снегом. — Шейн, добрый вечер. Из-за спины я слышу женский голос, торопливо натягиваю на лицо улыбку и поворачиваюсь. Я вижу Катарину и дыхание на миг перехватывает. Легко подведенные глаза смотрят на меня, выразительно, чувственно. Я могу раствориться в них, окунуться в их бесконечность и падать, падать. Ее волосы аккуратно уложены мягкими волнами. В вечернем свете они переливаются блеском самых драгоценных металлов. Я понимаю, что уже слишком долго таращусь на Катарину, но не могу отвести от нее взгляда. Девушка приковала меня к себе, слова затерялись где то за фейерверком неуловимых эмоций у меня в груди. Она зажгла мою душу словно новогодний бенгальский огонь и я потерялся в этом множестве искр. — …кхм. Добрый. Наконец, я нахожу в себе силы оторвать взгляд, отвечаю на приветствие Катарины. Кажется, что я смотрел так на нее целую вечность. Все свое детство, всю свою юность, весь момент настоящего и будущего – я смотрел в ее бездонные глаза всю свою жизнь и буду смотреть во всех других существующих вселенных. Каждый раз появляясь в этом мире, я буду находить ее глаза, перерождаясь, я буду возвращаться к ней в любом из своих проявлений. — идем? Она улыбается, ласково, немного недоумевающе. Я лишь молча киваю – не нахожу нужных слов, да и кажутся они мне излишними. Я словно боюсь лишний раз сотрясать воздух звуками своего голоса, боюсь спугнуть момент, отогнать волшебное наваждение. Мы идем в нужный зал кинотеатра, садимся на свои места в мягкие кресла и ждем начала фильма. Кино самое скучно и однообразное которое я только видел в своей жизни. Оно никаким образом не привлекает меня, скорее выматывает и отталкивает. Но я вижу краем глаза фигуру Катарины, сидящей рядом. Я дышу с ней одним воздухом, чувствую ее запах. Он обращает меня в дикого зверя берущего по лесной полянке. Впереди поваленное дерево, оно раскинуло свои ветви, преградив тропинку по которой ходят люди. На них еще переливаются, звенят, дрожа от ветра, зеленые листья. Трава доходит мне до плеч, щекочет ребра, касается живота. Ладонями я чувствую мягкость немного мокрого мха, я словно вижу дикие цветы, которые растут на полянках под лучами золотого солнца. Деревья шепчутся между собой, только сосны и ели впереди меня стоят строго и ровно. Высокомерные, они распространяют запах смолы и хвои. У их стволов мягкая подстилка из старых иголок, кусочков мха и листьев. Совсем рядом растут дикие ягоды. Самые-самые разные! Лес благоухает, я готов целыми днями быть на этой полянке, ничто не может заставить меня отсюда уйти. Но тут меж кустов я вижу пятнистую шесть. Одинокая лань смотрит на меня, настороженно подергивает ушами. Мои мышцы напрягаются, во рту – вкус крови. Пасть наполняется густой слюной. Я резко выдыхаю, обнаруживая себя в кинозале. Экран впереди освещает наши лица. Кажется, фильм подходит к концу. Краем глаза я смотрю на Катарину. Как прекрасен профиль ее лица! Я не могу оторвать глаз. Невозможно описать какие эмоции принес мне этот вечер, пускай и фильм я практически не смотрел. Эти чувства не описать словами, никак не сформулировать. Я просто чувствую своим нутром как спокойно мне рядом с Катариной. Я словно растворяюсь в какой то пуховой подстилке и сладость нежно плывет по душе подобно меду. Такого я не испытывал никогда в своей жизни. Катарина – единственная. Одна во всем человеческом роде. И лишь она может разделить мое вечное одиночество. После кинотеатра мы медленно идем по освященной фонарями улице. Катарина что то рассказывает про фильм, рассуждает, делиться эмоциями. А я не вникаю в ее слова, просто плыву в реке нежный моему уху звуков. Растворяюсь в ее речах. Мне не важно о чем девушка будет говорить, я готов слушать ее голос бесконечно. Я словно завороженная кобра. Ее монолог гипнотизирует меня. Но все же, общую мысль я улавливаю. Катарине понравился фильм – вот глупенькая. Бедная девушка забивает свою голову любовной чушью с картонными героями и слезливым хэппи-эндом, неспособная вкусить настоящие плоды жизни. Плоды, которые пускают тебе в кровь адреналин, вспышками отзываются в сознании. Вводят в экстаз. Момент расставания кажется невыносимым. Я смотрю как Катарина удаляется дальше по улочке и чувствую, что что-то важное покидает меня вместе с ней. Часть меня скрылась вместе с фигурой девушки в темноте вечера. Она забрала какую то частичку моей души. Унесла ее с собой. И я лишь болезненно хватаюсь за сердце. В машине я сижу долго. Размышляю, витаю где то глубоко в своих мыслях и воспоминаниях. А потом, вспоминая обещание, еду к дому Айзека. У подъезда я останавливаюсь, вытягиваюсь во весь свой немаленький рост и заглядываю между ветвей, словно надеясь увидеть там оставленный знак. Но древо пустует. Я борюсь с желанием подойти к стволу, коснуться ладонью того места, где висела ее голова. Втереть туда крупицы своей кожи, вдохнуть оставшийся сладковатый запах гнили. Приобщить себя к этому месту. Здесь теперь– мой храм. Впервые выставленный на всеобщее обозрение трофей. Памятник, склеп из коры для той, которая пристанища не заслуживала. Здесь обо мне узнает мир. Здесь меня наконец увидят, здесь я всем открою глаза. Это мой первый шаг к тому, что бы быть понятым. Мой первый шаг прямиком в пропасть. Начало моего конца.