Глава 11.

Я вожу Алису по пристанищам своего собственного сознания. Здесь, в лесу, вот так вот бродя по замерзшим тропам, любуясь увядшей природой, я ощущаю, что делюсь с ребенком чем то откровенным, чем то очень личным. Сейчас здесь пусто и холодно. Голубоватый туман стелится по земле, ветви без листьев шипами расходятся от обнаженных деревьев. Желтая трава хрустит под ногами. Покрытая тонким слоем из кристалликов инея она кажется чем то внеземным. Словно новое растение вдруг проросло в совершенно обычной почве. В лесу тихо. Деревья больше не перешептываются с собой – они молчат. Природа заговорщицки затаилась в трауре. Птахи больше не перелетают с ветки на ветку с веселым щебетом, они тоже попрятались. Изредка можно заметить нахохленную синицу, поползня, копошащегося в коре или даже юрко скачущую белку. Но это только изредка. Земля покрылась теплым одеялом из опавшей листвы, по-хорошему укрылась им и заснула до весны. Лес оголил все свои изъяны. Теперь видно весь бурелом, всю гниющую и преющую листву, пересохшие канавы, выкорчеванные пни лежащие корнями наверх. Лес показал свое беспорядочное, в какой то мере гадкое нутро, но только лишь за тем, что бы снова скрыть его под выпавшим снегом. Мы молча бродим по еле видимым тропинкам и даже Алиса нахмурилась, о чем то задумалась. Она чувствует то же самое, что и я. Это написано у нее на лице. Лесные опушки тоже заставляют ее надолго уйти куда то вглубь своего подсознания. Я вспоминаю, предаюсь видениям о том, какого здесь было раньше. Вспоминаю как ходил здесь в одиночестве. Вспоминаю разговоры деревьев и животных. Все они говорили обо мне. Каждая опушка – новая комната, новый уголок моего сознания. Вся моя жизнь разбросана по этому лесу. Здесь я предавался воспоминаниям, размышлял о будущем, делился своими планами и сокрушался об уже совершенных делах. Я доверял лесу малейшие секреты. Растения и животные – свидетели моего по-человечески короткого века. Хотел бы я жить вечно! Бесконечность бродить по этим лесным опушкам и тропам, выслеживать среди кустов юрких белок, стройных ланей. Вести молчаливую беседу с лесом, наблюдать его цикличный расцвет и увядание. Чувствовать, как все в этом мире благоволит мне. Ощущать, что словно сам лесной царь вот-вот появиться из-за ствола и благословит каждое мое деяние. Кажется, что именно здесь мой дом. Что я должен спать среди травы, покрытой росой, прятаться за корой могучих деревьев, прятаться от людских глаз и городского тлена. Здесь мой дом, здесь я чувствую себя легко, здесь я чувствую себя своим. Я должен был резвиться летом, а осенью наблюдать закат природы из теплой норы. А потом вновь видеть как все вокруг распускается. А что если это моя последняя зима? Путаясь среди деревьев, мягко спускаясь с облаков, на землю начали падать маленькие крупицы снега. Легкие, хрупкие и мокрые они опускались мне на волосы, на так похожие на мои локоны Алисы. Они кружились в звенящем от тишины воздухе, плясали и таяли от моего беспощадного горячего дыхания, от еще теплой земли и воздуха. Что если я увяну подобно жалкому кленовому листу? Я отгоняю эти мысли, обвожу взглядом лес – словно чувствую присутствие духов, которые идут за мной шаг в шаг и лелеят меня, поддерживают и одобряют. Я вспоминаю все, что было до этого и еще раз убеждаюсь. Я – вечен. Я буду жить бесконечно долго и не исчезну даже тогда, когда вселенная схлопнется. Может быть даже не в этом теле, но я буду жить. Будут жить мое сознание, мои принципы и убеждение. Мое нутро неиспепелимо. В каждом проявлении себя, в каждой из вселенных и жизней я буду собой. Я – это я. Иначе и быть не может. Каждый раз я – идеальный, совершенный, стремящийся к одному и тому же. Я не могу исчезнуть. Вечно я буду ходить по таким же лесам размышляя, давясь думами о скоротечности человеческой жизни и приходить к мысли, что я – не умру никогда. Я обещаю сводить Алису на рыбалку, когда снова потеплеет, когда настанет весна. Девочка лишь молча кивает мне. Под ногами шуршат листья, хрустят ветки. Вокруг плавает сизый туман, а воздух голубой дымкой потрескивает от холода. Вновь возвращает ощущение, что все это – сон. —.. дядя Шейн… Серые глаза останавливают меня. Я словно разбиваюсь о них, со всей скорости вонзаюсь в скалу. Алиса смотрит мне в лицо. Необычно, на этот раз как то по другому. В который раз я понимаю, что дети все знают. Абсолютно все! Знают, нет, скорее чувствуют, но не могут сформулировать это в своем маленьком сознании. Если бы эта способность не утрачивалась взрослыми! Я вспоминаю себя самого, свое собственное детство. Выходит плохо, смутно. Кажется, что мое прошлое было совершенно обычным, таким же как у других, но это не так. Мне повезло родиться в богатой семье. У обоих родителей был свой бизнес, свои компании и нужды в деньгах мы никогда не испытывали. Мы ходили в рестораны, в театры, в кино, в парки развлечений, в зоопарки, в боулинг, ходили играть в игровые автоматы – я успел побывать везде еще до того как мои сверстники узнали о том, что большинство мест мечты будет не по карману их семьям. У меня было море книг, куча видеоигр, телевизоры, любые игрушки – только скажи и тебе все купят! Дома всегда было много вкусной еды. Меня баловали как только могли. Отец любил угощать меня множеством сладостей. Конфеты, пирожные, торты, мороженое – все всегда было в достатке и доступе. Господи, до чего же мой отец похож на Айзека! Своим улыбчивым лицом, добродушной тучностью, веселым характером. От этой мысли по спине прошелся холодок, я вдруг почему то вздрогнул. У меня была своя комната, свой сад, где я мог играть целыми днями, но не делал этого – вскоре телевизор со сладостями легко захватили детский разум. Я люблю природу. Она похожа на мою душу. Люблю море с его штормами и губящим моряков штилем. Люблю небо, дарящее свободу. Деревья и траву, которые нашептывают мне мою судьбу. Луна приносит мне покой, но солнце… Солнце меня выжигает. Но в детстве я сидел взаперти. Даже в школу я ходил всего год. Все остальное время меня обучали лучшие учителя, которые приходили ко мне домой. С глубокого детства со мной занималась стайка нянечек, они читали мне сказки, укладывали спать, кормили и играли. А родители… у них были дела поважнее чем возиться с ребенком. С маленьким карапузом который все время кричит, плачет, нервничает, ноет и что то требует. В иной раз, мне в голову заскакивает мысль о том, что собственная мать родила меня «для галочки», просто что бы был. Да, мы ходили развлекаться вместе, они баловали меня сладким и множеством игрушек. Но чего то все равно не хватало. Они любили проводить время вдвоем. И теперь я вдруг начинаю чувствовать, что упустил что-то важное еще в самом детстве. Но теперь этого не вернуть. Всё необратимо. Моя семья была образцовой. В меня, как в представителя этой семьи вкладывались, что бы я стал таким же. Мой отец – человек чести, человек слова. На работе он добился высокой должности исключительно собственным трудом и правдой. И я, исполняя мечту родителя, пошел по его стопам. С детства я был смышленым ребенком, передо мной были открыты все двери, но я выбрал именно эту. Почему? Сам до сих пор не знаю… Но тогда во мне что то щелкнуло и в итоге, все пошло мне только на руку. Но с отцом мы не поддерживаем контакт уже много лет. Детская, юношеская мечта, искра, прогорела. Отцу было так же наплевать на то, что я взял пример с него, как и если бы я выбрал другую профессию. Моя семья тщательно растила из меня послушного, хорошего сына, который не опозорит их имя и восславит их фамилию. Но они просчитались. Я переехал в маленький городок и полостью пропал с их радаров. Наверное, теперь на важный деловых встречах мои родители, на вопрос о детях отвечают, что их никогда у них не было, но они бы очень хотели иметь сына. Избалованный ребенок которому с рождения в голову вкладывали идею о беспечном будущем однажды перестал быть сыном. И отец перестал быть для меня отцом. А теперь я вижу его образ в тучном Айзеке. Теперь в Айзеке я вижу то, что никогда не видел в отце – горе и отчаяние. Айзек готов в лепешку разбиться, он ошеломлен, сломлен. А мой отец никогда не принимал ничего близко к сердцу. У него всегда все было легко. Достать новую игрушку – запросто. Достать ребенку сладости – раз плюнуть! Разобраться со сложным делом на работе, поймать преступника и закинуть за решетку – легко. Поссориться с сыном, твердым голосом сказать, что посадил бы и его–… Мой отец с годами стал строг ко мне. Тщательно контролировал мое окружение, следил что бы в моей голове были «только правильные мысли» Конечно, юношеский ум взбунтовался. Я хотел свободы, собственных ошибок и познания всех слоев мира. А мой отец хотел лишь порядочного сына. Ну что, он добился своего? Я уехал в маленький городок, оборвал все связи с семьей, но все равно не могу избавиться от образа отца. Они хотели примерного сына, давали мне все, что я бы только пожелал, хотели, что бы я не знал нужды. Но я вырос неблагодарным, эгоистичным и самовлюбленным. — … дядя Шейн?… Меня словно выдергивает из сна. Лес погрузил меня в воспоминания, отправил в тягостные размышления, одурманил мой разум. Я перевожу взгляд на Алису. Она смотрит на меня с недопониманием, с немым вопросом. Но не угрожает, не требует и не настаивает. Алиса чиста и невинна. Она словно девственно-белый снег ранней зимы. Яркая звездочка на черном небе. Алиса живее, искреннее всех взятых на земле людей. Ее сердце бьется по-настоящему. — прости… Я выдыхаю, продолжаю смотреть в бездонные глаза девочки. Не смею оторвать взгляда. — с мамой ведь все будет хорошо? Я стискиваю челюсти. Дети определенно все чувствуют, все знают. Да, Алиса, с твоей мамой все хорошо. Твой настоящий отец хорошо о ней позаботился. Теперь все будет прекрасно. Всегда. На целую вечность. — я думаю, все обойдется. А теперь идем домой. Наверное, ты замерзла? Остаток дня я провожу вне этих четырех стен. Я наблюдаю за Алисой, за ее детской возней, а сам нахожусь где то далеко. Или не очень? Вокруг меня сырые стены, пустые полки, просторное тусклое помещение. Я нахожусь в подвале. И созерцаю. Такое знакомое. Истерзанное рукой справедливости. Багровое тело.