ЧАСТЬ II. Глава 4. Переезд.

      Киара открыла глаза, задержала дыхание и на миг просто слушала утро. Влажный воздух гор тянулся в легкие прохладой, где-то рядом шуршали листья и щёлкали жуки, а высоко над укрытием пропели икраны. Тело аватара отзывалось легкостью и силой — приятно тянулись мышцы, хвост лениво описал дугу по циновке. Она приподнялась, откинула плетеную занавесь и вышла наружу.       Первым делом она встретилась взглядом с Нетейамом. Он стоял, проверяя ремни седла, и, заметив её, улыбнулся — мягко, по-настоящему. Киару мгновенно накрыло воспоминание: шёпот у Древа Душ, обволакивающая тишина, как будто сам лес перестал дышать чтобы их не спугнуть. Эйва была рядом — это казалось невозможным, но было.       — Выспалась? — негромко спросил он, чуть склонив голову.       — Более чем, — ответила она, и на секунду ей захотелось сказать ему что-то еще, но слова застряли. Вместо этого она шагнула к связкам снаряжения. — Я помогу с сумками.       Они работали бок о бок, привычно: он подал ей ремень, она подтянула узел, проверила застёжки, поправила кожаные петли для стрел. Киара ловила на себе редкие, короткие взгляды Нетейама — не навязчивые, но внимательные — и сама украдкой улыбалась, вспоминая, как в ночи Древо мягко светилось на его скулах.       — Киа-а-а, — вытянул голос чья-то насмешливая нота, и на площадку буквально влетел Ло’ак. Он приземлился с разбега, едва не сшибая плечом подвеску, и, скользнув к Киаре, закинул руки за голову. — Ты опять утащила лучшие стрелы? Мм?       — Я утащила те, которые ты всё равно ломал бы, — невозмутимо ответила она, делая вид, что продолжает заниматься ремнями.       — Какая жестокая клевета, — Ло’ак расплылся в широкой, лукавой улыбке и наклонился ближе, шепнув: — Просто у меня стрелы умеют жить полной жизнью.       Киара прикусила губу, изо всех сил пытаясь не улыбнуться, и… не выдержала. Она развернулась и хвостом аккуратно шлёпнула его по бедру.       — Эй! — он подпрыгнул, сделав круглые глаза, а потом хитро сощурился. — Значит, так играем?       — Я? Ни в коем случае, — она сделала шаг назад, но уже было поздно.       Ло’ак бросился в «атаку» — беззлобно, смешно, — попытался зацепить её хвостом, но Киара ловко ушла, подставив плечо, и лёгким движением щёлкнула его по ребрам. Он фыркнул, отступил, изобразил боевую стойку, смешную самим фактом своей серьезности, и они закружились. Хвосты, ладони, локти, плечи — кто чем дотянется. Киара заливалась смехом — настоящим, чистым, до щекотки в животе. На миг всё остальное — приказы Ардмор, холодный голос Куоритча, горькая память о отце и болезнь матери — распалось в пыль, и осталось только это простое, легкое веселье.       И в этом смехе, среди легких толчков и быстрых взглядов, она вдруг ясно почувствовала: Ло’аку она действительно нравится. Не как чужачка, не как интересная новенькая, а как… она. Тепло от этого открытия стало одновременно приятным и тревожным.       — Вы двое, — голос Нетейама был ровным, но взгляд — колючим. Он приблизился, скрестил руки на груди. — Хватит. Нам нужно закончить сборы.       — О, началось, — Ло’ак театрально запрокинул голову. — Мистер Серьёзность вышел на патруль.       — Ло’ак, — предупредил Нетейам, и эта одна нота сказала больше, чем целая лекция.       Киара выпрямилась, сгладила пальцами сбившуюся прядь, и вдруг ощутила, как между братьями натянулась невидимая струна. Нетейам смотрел на них сдержанно, почти строго, но в глазах пряталась ревнивая тень. Киаре стало неловко — тепло от смеха и лёгкость вдруг сменились тонкой, тревожной дрожью в груди.       — Да ладно тебе, бро, — Ло’ак улыбнулся чуть мягче, поняв, кажется, что перешёл черту. Он щёлкнул Киару по кисти и отступил к своим вещам. — Ещё поработаем. А потом… потом снова поработаем.       Киара фыркнула, но уже спокойнее. Послевкусие смеха ещё держалось на языке, когда она подняла глаза и встретила взгляд Кири. Та стояла чуть поодаль, прижимая к груди связку трав, и улыбалась — не дразнясь, не подшучивая, а как человек, который давно всё понял. Киара едва заметно покачала головой, мол, «ничего», а Кири так же едва заметно кивнула: «именно».       — Так! — Голос Джейка срезал воздух, как натянутую струну. Он вышел на середину площадки, осматривая всех по очереди, и на миг Киаре показалось, что взгляд его задержался на ней чуть дольше. — Слушаем внимательно. Вылетаем завтра на рассвете. Всё должно быть готово. Седла, запасы, оружие, вода. Ничего лишнего, ничего не забываем. Поняли?       — Куда летим? — тут же выпалил Ло’ак, получив от Нетейама локтем в бок. — Что? Нормальный вопрос.        В глазах Джейка была усталость.       — Узнаете в воздухе, — отрезал он. — До тех пор — работаем. И никаких глупостей. Никаких самовольных вылазок. Я ясно выразился?       Киара невольно встретилась глазами с Кири. Та качнула головой, улыбаясь шире. «Никаких вылазок», эхом отозвалось внутри. Киара выдохнула.       — Ясно, — сказала она вслух, подтягивая ремень на седле крепче, чем нужно. — Будет готово.       — Будет, — эхом отозвались братья почти одновременно. Ло’ак подмигнул ей украдкой. Нейтейам кивнул коротко, твердо.       Джейк развернулся, отдавая последние распоряжения, и площадка снова наполнилась движением и делом. Киара вернулась к своей работе, чувствуя, как в ней самой клокочет всё — долг, вина, чужая вера и собственные, опасно живые чувства. Завтра они улетят. Куда — неважно, сказала она себе. Важно, что выбора у неё всё меньше.       Киара вынырнула из темноты, как из глубокой воды, — сперва звук: глухой, рваный грохот по металлу, брань, шипение дверного уплотнителя. Потом запахи: стерильный холод кондиционеров, чуть сладковатая химия, резкий привкус озона. И уже только потом — вес тела. Слишком легкие руки, слабые, как чужие. Сердце бухнуло, в висках отдалось.       — Чтоб тебя!.. — Крис уперся плечом в дверь, ладонью держал ручку, второй рукой пытался оттолкнуть тяжелый операторский стул, которым подпер проем. — Сдохни ты уже, придурок! Киа! Ты проснулась? Не подходи к двери!       — Крис? — голос у нее вышел сиплым, человеческим, ухнул в горло. Она оттолкнула крышку капсулы, рывком села — голова пошла кругом. — Что происходит?       — Это Паук, — выдохнул брат, и по тону стало ясно: он вовсе не рад видеть знакомое лицо по ту сторону. — Ломится к тебе. Сказал, что… — Крис дернулся, когда что-то снаружи шарахнулось в дверь с такой силой, что та все-таки сдвинулась, и стул заскрежетал по полу. — …что он сделает всё, чтобы тебя отрубить. Прелесть, да?       Киара, не слушая, уже спрыгнула на пол. Холодный бетон больно ударил ступни; кровь шумела в ушах, но в теле появилась злость — твердое, понятное чувство. Она шагнула к двери.       — Киа, не надо! — Крис попытался поймать ее за локоть.       — Отойди, — тихо сказала она. И отодвинула его — не грубо, но так, что он понял: спорить бесполезно.       Она сняла стул, дожала ручку вниз и дернула. Дверь распахнулась, и в проем буквально ввалился Паук — взъерошенный, с узорами пыли и краски на лице. Глаза — яркие, злые.       — Не подходи! — он зашипел, выставив руку, как будто мог ей ударить. Не ударил — сдержал. — Предательница. Я знаю, что ты делаешь. Я не позволю тебе это все испортить.       — Паук, — Киара старалась говорить ровно, хотя сердце уже колотилось в грудной клетке, как птица. — Послушай меня.       — Мне нечего слушать! — у него дернулась челюсть, губы скривились. — Ты ходишь с ними. Ты лезешь в их головы. Ты… ты…       — Достаточно, — отрезал спокойный, холодный голос.       В коридор, отодвигая плечом охранника, шагнула Фрэнсис Ардмор. Строгая форма сидела на ней идеально. В глазах — ни грамма усталости, хотя Киаре казалось, что никто тут не спит. За генералом — двое в броне. Один уже держал Паука за локоть. Тот вырвался, но второй ловко подхватил, и мальчишка дернулся, как пойманный зверек.       — Намордник ему оденьте уже, — буркнул Крис, вытирая ладонью пот со лба. — А то слюной зальет весь коридор.       Ардмор мельком усмехнулась, оценивая бардак у двери, стул, Кристофера, и перевела взгляд на Киару.       — В этом нет необходимости, — сказала она гладко, без лишних интонаций. — Кристофер, Киара, вы переезжаете.       — Что? — хором выдохнули брат и сестра.       — Куда? — Крис пришел в себя первым. — И… почему прямо сейчас, когда этот… — он мотнул подбородком на Паука — …решил устроить цирк?       — Потому что это вопрос вашей безопасности, — генерал прошла мимо Паука, как будто его вовсе не существовало, и остановилась в проеме кабинета. — И чтобы сигнал Киары не угасал из-за расстояния. Дальний канал дает дрейф. — Взгляд у нее стал жестче. — Куоритч остается здесь. Паук — с ним. Полковник пришел к выводу, что чтобы победить Салли, надо стать настоящим на’ви. Он уйдет глубже, в лес, в их жизнь. А вы — ближе к новому клану. Киара укрепится там, войдет в доверие и будет высылать сводки раз в неделю. Четко по графику.       У Киары на миг перехватило дыхание. «Новый клан» звенело в голове, как натянутая струна. И сразу сверху — холодный голос Ардмор, «сводки по графику».       — Я не пойду с ним! — выкрикнул Паук, перекипая. — Я никуда не пойду с ним! — Он мотнул головой, бросив на Киару взгляд, от которого стало стыдно и больно. — И не смей прикасаться к ним. Не смей. Они тебе доверяют.       Она открыла рот, чтобы ответить, но слова снова застряли. Охрана действовала без лишних слов: ловко, привычно. Паука развернули, перехватили за плечи, и он еще шипел и дергался, но уже уходил вниз по коридору — голос рвал воздух, пока не схлынул за поворотом.       Тишина, вернувшаяся следом, звенела в ушах, как после взрыва.       — Нам нужно обсудить детали.       Они втроем вошли в кабинет. Генерал закрыла дверь, жестом указала на стулья напротив стола и сама уселась, небрежно положив планшет на столешницу. Провела пальцем — экран ожил. На секунду ее лицо стало мягче — но так же можно было бы назвать мягким лезвие, если его натереть до блеска.       — План вы знаете, — она листнула схему, на которой бегло мелькнули отметки маршрутов, окна связи, тайминги. — Следуете ему. Никаких импровизаций. Связь — раз в неделю, утро, без опозданий. Контакт — только по закрытому каналу. Если что-то идет не так — уходите в тень, ждете инструкции. Ясно?       — Ясно, — Крис кивнул, поставив локти на колени.       — И еще… — Она посмотрела на них обоих. — У меня для вас новость.       Киара почувствовала, как где-то глубоко внутри что-то сжалось в комок, заранее. Ардмор перевела планшет в горизонт, нажала на файл. Экран моргнул и ожил видеороликом.       Сначала — слишком яркий, белый свет, как будто камера не успела поймать баланс. Потом — лицо. Мамино. Слишком худое, с острыми скулами. Под глазами — тени. Волосы собраны в косынку. На переносице — следы от очков или аппарата. За спиной угадывались бледные стены, из угла в угол тянулся провод, где-то сбоку — тихо пикала аппаратура.       — Привет, мои хорошие, — голос был тихим, словно она боялась распугать их, и при этом твердым, будто специально подбирала каждое слово, чтобы они поверили. — Киара. Крис. Котята мои. — Она улыбнулась, и на миг время провалилось: та самая улыбка, теплая, как детское одеяло. — У меня все хорошо. Правда. Доктора ругают меня за то, что я не даю им отдыхать, — она попыталась пошутить, но улыбка дрогнула. — Я знаю, вы переживаете. Не надо. Живите. Делайте то, что должны. Я… — легкий кашель, пауза, она отвела взгляд, собираясь. — Я горжусь вами. И я с вами. Всегда.       Видео остановилось на кадре, где мама улыбалась — губы растянулись, глаза блестели, и все равно было видно, как сильно она устала. Ардмор, не моргнув, нажала на паузу и повернула к себе планшет.       — Помните, ради кого вы это делаете, — сказала она негромко, но в голосе звенела сталь. — Работа под прикрытием — это не романтика. Это счета за лечение, которые кто-то должен оплачивать. Это ваше будущее. Ее жизнь. Вы справитесь, если будете держаться плана. И если не будете позволять… — она мельком кивнула в сторону двери, где недавно исчез Паук, — …эмоциям диктовать вам решения.       Крис медленно провел ладонью по лицу, развернул стул и откинулся, глядя в потолок. Его обычная усмешка куда-то делась; челюсть сжалась, виски дернулись.       — Мы сделаем, — выговорил он, не глядя на Киару. — Все по плану.       Киара сидела прямо, пальцы сцеплены в замок — слишком крепко, побелели костяшки. В груди одновременно поднялось две волны: одна — теплая и нежная, как мамин голос; другая — холодная, как голос Ардмор. И где-то между ними шуршал лес, биолюминесцентный, живой, с мягким шепотом Эйвы, который она все еще слышала — или ей просто хотелось его слышать.       — Когда выдвигаемся?       — Ночь, — Ардмор вернула планшет на стол, нажала несколько кнопок. — Соберите личное, минимум. Остальное получите на месте. И, Киара… — она задержала взгляд. — Не путайся под ногами у Куоритча перед отъездом.       — Поняла, — коротко кивнула Киара.       Они поднялись. Крис первым вышел в коридор, остановился у двери, глотнул воздух, будто хотел смыть с себя вкус этой комнаты. Киара задержалась на полшага, поймала взгляд Ардмор. На миг ей захотелось сказать: «Не смейте трогать маму. Не смейте использовать ее так». Но она лишь кивнула еще раз и вышла.       Коридор снова встретил их холодом вентиляции, ровным гудением базовых систем. Где-то далеко по металлу прошелся чужой шаг. Крис молча подставил плечо, и она молча на него оперлась — на секунду, чтобы удержать равновесие.       — Намордник, говоришь, — пробормотала она спустя мгновение, и уголок губ все-таки дрогнул.       — Ну а что, — Крис дернул плечом. — Работает же на собаках. — Взгляд стал серьезнее. — Мы вывезем это, Ки. Мы вывезем маму.

***

      Киара собиралась, как перед двумя разными бурями, — одна тихая, внутренняя, другая снаружи, где гудят винты и щёлкают защёлки контейнеров.       Сначала — мысли. Она раскладывала их, как снаряжение: отдельно страх, отдельно злость, отдельно то странное, настойчивое тепло от Эйвы, и рядом — холодная нитка плана Ардмор. Первый переезд — в новый клан, в чужую общину, где ей придется снова быть «своей» и одновременно оставаться «чужой». Второй — далеко от начальства, туда, где она и Крис будут представлены сами себе: без постоянного контроля, без хищного взгляда генерала над плечом, только график отчетов раз в неделю и импровизация, которую им запрещали, но которой иногда просто не избежать. Это одновременно пугало и давало странное, почти сладкое чувство свободы.       Снаружи гремел вертолет, под брюхо загоняли длинные серые контейнеры. Техники ругались и переговаривались, маркировали боковины мелом:       — Линк-капсулы, две запасные, — бурчал один, ударяя по креплению ладонью.       — Аватар Кристофера — в изотермический, не забывай про охлаждение! — напоминал второй.       — Оружие — в третий отсек. Без фанатизма, — сухо бросила проходящая мимо Ардмор.       Последний взгляд — на список в её голове: травы, бинты, перевязи, светящиеся мухомхи для ночи, вода. Последняя мысль — о мамином видео, вырезанная улыбка на паузе, тихое «я с вами». Она легла в капсулу. Холодный гель обнял кожу. Крышка закрылась, мир сузился до стука сердца и шороха воздуха в фильтрах. «Проснусь уже в другом месте» — подумала она. Тьма мягко накрыла.       Она открыла глаза — и сразу поняла, что воздух здесь другой. Лес пах горечью. На площадке, где обычно было шумно и живо, стояла вязкая тишина, словно кто-то накрыл клан тяжелым одеялом. Лица — серьезные. Глаза — блестят, но не от смеха. Кири стояла рядом, пальцы сжаты на ожерелье, и, встретив взгляд Киары, едва заметно качнула головой: «Да. Сегодня тяжело».       Церемония была в самом пике. Круг из огня тлел у центрального дерева, дым шел тонкими змейками. На каменном выступе стояли двое. Джейк — прямой, усталый, как человек, который принял самое тяжелое решение и теперь несет его, не оглядываясь. Тарсем — молчаливый, сосредоточенный, с взглядом, в котором не было торжества, только вес.       — Джейк Салли, — голос Тарсема дрожал, но держался. — Ты был оло’эктаном нашего народа…       Джейк кивнул. Нейтири стояла рядом, пальцы уткнулись ему в плечо, глаза красные, мокрые. Она не скрывала слез. Семья — вся рядом, все подавлены. Тарсем шагнул вперед. В руке — нож. Не боевой ревун, а ритуальный, с выгравированными знаками. Он поднял клинок на уровень груди Джейка и провел — не глубоко, не чтобы ранить, а чтобы оставить знак. Полоска крови проступила, тонкая, как нить.       Он на миг прикрыл глаза. Нейтири всхлипнула сильнее, ладонь её дрогнула на его коже. Кири шагнула ближе, положила маме руку на спину. Киара стояла, не вмешиваясь, и чувствовала, как в груди у неё тянет и пустеет одновременно. Это был прощальный вечер. Прощание не только с постом — с лесом, с привычной жизнью последних месяцев.       Когда огонь в круге догорел до красных углей, когда слова иссякли, осталась бытовая часть — сборы, седла, ремни. Но даже в этом шарканье и щелканье оставалось что-то печальное. Никто не смеялся. Даже Ло’ак. Он молча подтягивал ремни на своем икране, взгляд уходил куда-то вдаль, туда, где чернели кроны и светились нежно зеленые жилки листвы.       Перед вылетом Нетейам подошел к Киаре. Криста — нетерпеливо переступала, расправляя крылья, хвост мягко скользил по настилу.       — Помогу, — сказал он коротко, не задавая лишних вопросов, и подал ей руку.       Она забралась на седло, устроилась, проверила петли под колени. Криста фыркнула, чуть повернула голову, и Киара ласково провела по её чешуйчатой шее.       — Моя хорошая, — шепнула. — Полетим тихо.       По знаку Джейка они вздрогнули и поднялись. И — как по команде — все обернулись. Лес лежал под ними, темный, родной, пахнущий дымом от костров и влажной землей. Где-то там осталось всё: детство Нейтири, бесконечные ночные походы Ло’ака, скрытые тропы, тени, что прятали их от врагов, песни, что собирали их на праздники. Киара тоже обернулась, и лес внутри неё ответил — шепотом Эйвы, тихим, как дыхание.       Полет шел ровно до первого резкого жеста Джейка. Киара старалась держаться отдельно, чуть выше и сбоку, чтобы видеть общий рисунок маршрута. Она отмечала в памяти повороты, темные пятна скал, но Джейк постоянно менял курс — короткий свист, рубящий знак — и звено уходило то под крону, то набирало высоту. «Он запутывает след», — поняла Киара, и все равно цепляла ориентиры.       Небо тяжело легло на плечи, воздух стал сырым, впереди поднялась тёмная стена облаков. Их накрыла гроза: холодный ветер резанул по коже, дождь ударил иглами. По команде Джейка они нырнули под нависающую скалу, нашли сухую пещерку и прижались к камню. Икраны перевели дух, встряхнули крылья.       — Переждём здесь, — сказал он. Его голос звучал уверенно, хоть и устало. — Дайте икранам отдохнуть. Нам тоже нужно собраться с силами.       Киара кивнула, хотя сердце её колотилось от напряжения. Она спрыгнула с Кристы и устроилась под навесом. Влажный воздух обволакивал её, холод протягивал тонкие пальцы к самому сердцу. Она поджала колени, обняла себя, но дрожь всё равно бежала по спине, мелкой рябью расходилась по коже. Зубы непослушно стучали.       Она то и дело прижималась к своей икранше: тёплый бок, влажное дыхание, шелест покоящихся крыльев — ненадолго это помогало. Киара прикасалась лбом к гладкой шее Кристы, закрывала глаза, старалась поймать сон, но холод всё равно находил её, пробирался под мокрый топ, в суставы, в позвоночник. Она перевернулась на бок, сжалась крепче, но дрожь лишь усилилась.       В какой-то момент, среди шёпота дождя и далёкого грома, она почувствовала, как её накрывает плотная ткань — тяжёлая, тёплая, с запахом мокрых листьев и дыма. Киара не открыла глаза; улыбка сама тронула губы, как у ребёнка, которому подложили одеяло. Чьи-то мягкие пальцы осторожно провели по её щеке, вытерли холодные капли, заправили влажную прядь за ухо. Это был Нетейам. Он задержал ладонь у виска, глядя, как успокаивается дрожь, и тихо отступил.       В стороне Кири заметила это, улыбнулась краешком губ и, опустив голову, снова задумчиво уставилась в пляску дождя. Нейтири чуть приподняла бровь — в её взгляде мелькнуло лёгкое удивление, но она была занята: пыталась уложить спать маленькую Тук, укачивала её, шептала колыбельную и прикрывала дочке уши от рычащего ветра.       Ночь — или то, что от неё осталось под тяжёлыми облаками, — тянулась долгим, плотным шёпотом воды. Киара, укутанная накидкой, наконец провалилась в тёплый полусон. Стук её зубов постепенно стих, дыхание выровнялось.       Когда буря схлынула и серый свет просочился под карниз, Ло’ак первым заметил её: Киара спала, всё ещё в накидке Нетейама, щекой уткнувшись в ворсистый край. Он нахмурился, в глазах его блеснуло немое, колючее — ревнивое. Он ничего не сказал, только тяжело выдохнул и отвернулся.       Киара шевельнулась, проснулась — и удивлённо уставилась на накидку, на собственные ладони, зарывшиеся в тёплую ткань. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Нетейамом. Оба смущённо улыбнулись, будто пойманные на чем-то слишком личном.       — Спасибо, — сказала тихо, подходя. Голос всё ещё дрожал, но от холода или от смущения — она не поняла.       — Прости, не мог заснуть под стук твоих зубов, — не без улыбки ответил он.       Киара коротко рассмеялась, по-детски, и потянулась снять накидку.       — Возьми, она твоя.       — Пусть пока останется, — Нетейам мягко остановил её жестом. — Ветер ещё холодный.       — Как знаешь… — она снова улыбнулась, теплее, и кивнула.       В этот момент, как водится, в их маленькую тишину вломился Ло’ак — громкий, живой. Он, конечно, уже успел отойти, но теперь вернулся и, проходя мимо, шутливо хлопнул Киару хвостом по бедру.       — Ну что, голубки, согрелись? — хмыкнул он, пряча взгляд.       — Ло’ак, — Нетейам предупреждающе качнул головой.       Их остановил голос Джейка, прорезавший остатки уюта, как тот первый разряд молнии.       — Пора вылетать дальше, — коротко сказал он.       Высота, курс, редкие команды Джейка — и вдруг впереди пространство раскрывается. Запах меняется, становится солёным, пряным. Где-то справа раздался глухой, протяжный звук — как будто сам океан заговорил через раковины. Рифовые на’ви трубили, оповещая деревню: гости.       Киара, держась на Кристе отдельно, внимательнейшим взглядом ловила детали. Рифовые на’ви были другого оттенка — бирюзовые, светлее, с жемчужной россыпью отметин на коже. Их хвосты — шире, с плоской «лопастью», руки — крепче, толще. Плечи — более широкие, грудь — мощная. Они были красивы и пугающе уверены в себе — как море.       — Спускаемся, — бросил Джейк, и его икран первым пошел вниз, показывая безопасный ветер.       Икраны один за другим сложили крылья наполовину, мягко осели на песок, где вода то и дело набегала, оставляя блестящие следы. Киара готовилась соскользнуть, но почти сразу рядом оказался Ло’ак — он буквально подпрыгнул со своего седла, в два шага оказался у Кристы и протянул ей руки.       — Давай, — сказал он мягко, без обычной насмешки. — Я держу.       Она опёрлась, соскользнула, почувствовала, как его ладони крепко приняли вес. Накидка Нетейама всё ещё была на плечах, и Киара, рефлекторно, подтянула её ближе к горлу. Ло’ак успел на миг уловить этот жест, хмыкнул себе под нос, но ничего не сказал — только чуть переместился так, чтобы идти рядом, на полшага впереди, если что.       Семья двигалась медленно, как велел Джейк. Рифовый клан вырастал перед ними — из воды и из тени: взрослые и подростки, мужчины и женщины. Кольцо вокруг гостей сужалось, но не агрессивно — скорее любопытно.       — Спокойно, спокойно, — негромко сказал Джейк, чуть повернув голову к своей семье.       Вперед, из линии молодых, вышел высокий парень — почти как Нетейам по возрасту, только шире в плечах и с ухмылкой, которая не пыталась скрываться. Он остановился прямо перед ними, не торопясь. Взгляд его лениво скользнул по Джейку, на секунду задержался на Нейтири и Кири, а затем… на Киаре. Прямо, чуть слишком долго — от головы до кончиков пальцев. Улыбка уголком чуть дернулась.       Нетейам и Ло’ак синхронно подняли руки к лбам — знак приветствия. Парень даже не кивнул — проигнорировал жест, как будто это его не касается, и продолжил разглядывать пришедших.       Киара невольно сильнее сжала накидку на себе — ткань царапнула пальцы, согревая. Парень поводил взглядом — по её плечам, шее, обвязке седла.       — Ух ты, — хмыкнул стоящий рядом с ним друг. — Это хвост называется? — Он кивнул на Киару. — Такой крохотный, как они с ним плавают?       По линии подростков прокатился смешок — короткий, насмешливый, не злой, но неприятный. Ло’ак дернулся, сделал полшага, будто хотел вставить слово. Нетейам поднял ладонь: «не сейчас». Джейк чуть изогнул бровь — взгляд в сторону парня, предупреждение без слов.       — Прекратите! — голос, чистый и твердый, ударил, как струя свежей воды.       Из лагуны, легко переступив на мелкой волне, вышла девушка. Движения — плавные и уверенные. Она сверкнула глазами на парней и качнула головой:       — Рото! Ао’нунг! — в её голосе было больше, чем просто «не смейте» — там была ответственность.       Смех затих. «Ао’нунг» — тот самый высокий — с непроизвольной ухмылкой скосил на неё глаза, но всё-таки отступил на полшага. «Рото» дернул плечом, но взгляд его стал уже менее колючим.       Киара почувствовала, как в груди стало проще дышать. Кири рядом едва заметно улыбнулась ей — поддерживающе: «всё нормально». Ло’ак, стоящий вплотную к Киаре, чуть наклонился и шепнул:       — Если ещё кто-то… — Он не договорил, но слова были не нужны.       — Спокойно, — повторил Джейк, уже ровнее, на полтона мягче. — Мы пришли с миром.       Нейтири, опустошенная, как после долгого дождя, не вмешивалась — только стояла рядом, держась прямой и тихой, словно вся её сила ушла в то, чтобы не рассыпаться. Нетейам занял позицию чуть позади Киары и Ло’ака — надежная тень: видит, слушает, готов. Ао’нунг снова перевёл взгляд на Киару, и вот уже не ухмылялся — скорее оценивал.       Над водой раздался новый звук. Сверху, из просвета между облаками, на гладь лагуны спикировал крепкий мужчина, сидевший верхом на странном морском звере: длинная, узкая голова, крылья‑плавники широко распахнуты, хвост хлещет воду. Зверь мягко опустился на поверхность, как будто «сел» на волну и застыл — мощный, спокойный. Мужчина легко соскочил, будто ступал не по воде, а по земле.       Он шел уверенно, взгляд прямой, спокойный. Клан словно сам по себе раздвинулся, оставляя ему чистый проход к семье Салли.       — Оло’эйктан, Джейк Салли, — произнес он, останавливаясь напротив. Голос — низкий, ровный.       Джейк кивнул, поднял ладонь к лбу — знак приветствия.       — Я тебя вижу, Тоновари.       Лидер рифового клана ответил тем же, но формально, без лишних улыбок — в этих местах приветствия больше про порядок, чем про тепло. Он перевел внимательный взгляд по всем: Нейтири, Нетейам, Ло’ак, Кири, Киара. Оценка, не осуждение.       В этот момент позади него из толпы как кошка вышла хмурая женщина. Двигалась плавно, без суеты, взгляд острый, как нож. Её живот округлился — явно беременна. И от этого в ее позе была дополнительная уверенность: несет жизнь и охраняет свой дом.       — Я тебя вижу, Ронал, — поприветствовал её Джейк, но она не ответила. Лишь чуть приподняла подбородок, будто отметила его слова, и пошла кругом — не спешно, но так, чтобы оказаться сбоку и начать «читать» гостей.       Тоновари не отвел взгляда.       — Что привело вас в наш клан? — спросил он просто, без красивых оборотов.       Джейк выдохнул, как человек, который заранее знает, что скажет:       — Мы просим утуру. Убежище.       Тоновари и Ронал переглянулись — коротко, но это была целая беседа без слов. Тоновари слегка повернул голову, снова посмотрел на пришедших.       — Мы — рифовое племя, — сказал он ровно. — А вы — лесное. Вы здесь, в чужой стихии.       — Мы будем учиться, — ответил Джейк без паузы. — Мы примем ваши правила.       Пока они говорили, Ронал прошлась вокруг — как инспектор стихии. Остановилась сперва на хвостах — широкие «лопасти» рифовых против тонких хвостов лесных. Она шагнула к Кири и, не спрашивая разрешения, поймала её хвост ладонью — осторожно, но бесцеремонно. Кири дернулась, взгляд на миг стал больной — не от боли, от чувства, что её меряют по чужой шкале.       — У них слабые хвосты, — сказала Ронал так, чтобы слышали все. — В воде они будут беспомощны.       Киара невольно сильнее подтянула на себе накидку Нетейама, почувствовав, как заледенел воздух меж словами. Тоновари не остановил Ронал — дал ей закончить. Она перевела взгляд на Кири и задержала его — слишком пристально, как будто искала объяснение. Затем опустила глаза на её руки. Пальцы — пять. Ронал тихо, почти без злости, но твердо:       — Это не настоящие на’ви.       Нетейам шагнул на полступни вперед — не напористо, но так, чтобы оказаться рядом с сестрой. Ло’ак напрягся, плечи вздрогнули. Киара поймала его боковым взглядом — он сжал зубы, смотрит вниз, как будто проглатывает жаркую волну.       Ронал прошла дальше, остановилась перед Ло’аком. Взяла его руку — развернула ладонь, провела взглядом по пальцам, по коже, как будто читала знак на карте.       — В них кровь демонов, — сказала она без театра, но жестко — словно это не обида, а факт, от которого надо отталкиваться.       Ло’ак еще крепче сжал челюсть, взгляд ушел под ноги. И в эту секунду Киара, не думая, положила ладонь ему на плечо — твердо, тепло. «Я рядом» — без слов. Он коротко перевел глаза на неё. Взгляд зацепился, смягчился.       Джейк сделал шаг, выставил руку между Ронал и своими детьми — не агрессивно, а как щит.       — Я родился от небесных людей, — сказал он прямо, подняв руку, чтобы она видела пять пальцев и не только слышала слова. — Но теперь я — на’ви. Моя семья — на’ви.       Нейтири вышла из‑за спины Джейка так же тихо и пружинисто, как кошка. Подняла подбородок, взгляд — прямой, острый.       — Мой муж был Торук Макто. Он повёл кланы на небесных людей и одержал победу, — сказала она твердо, без дрожи.       Джейк чуть сощурился от этих слов, как от резкого света: в уголках глаз мелькнула усталость.       Ронал хмуро перевела взгляд на него, как будто мерила вес его прошлого и настоящего одним движением ресниц.       — Это что — победа? — произнесла она негромко, но так, чтобы услышали все. — Скрыться в чужом племени? Видно, Эйва отвернулась от тебя, Торук Макто.       Воздух дрогнул. Нейтири зашипела — низко, из груди, с той самой древней, хищной нотой, что всегда держалась в ней. Ронал ответила тем же — коротко, резко.       — Хватит, — Джейк шагнул между ними, выставив ладони, мягко, но так, что спор разбился о его спину. — Я прошу прощения за мою женщину. Она летела издалека и устала.       Нейтири недовольно отвела взгляд в сторону, плечи у неё остались прямыми, но губы сжались — гордость не позволяла ей прятаться за извинениями, даже если их произнес Джейк.       Тоновари развел руками.       — Турук Макто — великий военачальник, — сказал он, оборачиваясь к своему народу. — Но мы — клан Меткайина. Мы не воюем. Мы не можем пустить чужую войну в свой дом.       Киара почувствовала, как сердце провалилось на миг — холодной каплей. «Снова улетать?» — мелькнуло. Она нащупала ладонь Кири и крепко сжала — та ответила тем же, пальцы — теплые, живые. Ло’ак стоял рядом, плечи напряжены; Нетейам — неподвижный, но взгляд его метнул короткий, поддерживающий огонек на Кири и Киару.       — Я сыт войной, — прошептал Джейк, и шепот его лег на воду тяжелее крика. — Я знаю. Я только хочу уберечь родных.       — Утуру не просят дважды, — сказала Нейтири, опустив взгляд вниз.       Тоновари и Ронал переглянулись. Между ними прошла целая молчаливая беседа: «опасность», «ответственность», «дети», «долг». Ронал чуть склонила голову — едва заметно. Тоновари выдохнул, снова повернулся к ним.       — Торук Макто и его семья остаются у нас, — произнес он наконец. — Отныне они — ваши братья и сестры. Они не знают водной стихии и будут, как беспомощные младенцы, делать первые вздохи. Учите их, чтобы они поскорее перестали мучиться стыдом от своей ненужности.       По рядам прокатился шелест — согласия, удивления, перешептываний. Киара внутри усмехнулась — коротко, сухо, — но виду не подала: уж слишком знакомо это «младенцы», когда тебя меряют меркой, которой ты не соответствуешь. Она держала ладонь Кири — крепко, пока та не ответила пальцами «я в порядке».       — Мой сын Ао’нунг и дочь Цирея покажут вашим детям, что к чему, — добавил Тоновари, поворачиваясь к молодым.       Ао’нунг тут же скривился, недовольно бросив:       — Отец, почему я?!       — Это решено, — коротко отрезал Тоновари, и морская твердь прозвучала в этом безапелляционно.       Цирея — та самая девушка, что остудила насмешки — шагнула вперед. Её улыбка была светлой, как солнечное пятно на бирюзовой воде. Она перевела взгляд на семью Салли — без насмешки, с живым интересом.       — Пойдемте, — сказала она мягко. — Я покажу вам нашу деревню.       Она повернулась к внутренним платформам, где лианы переплетались в настилы. Вода под шептала, белые рыбы мелькали, словно отражая редкие лучи солнца. Клан начал расходиться, пропуская гостей вглубь — любопытные взгляды скользили по всем.       — Держитесь рядом, — негромко сказал Нетейам, двигаясь плечом к плечу с Киарой и Кири. Ло’ак встал с другой стороны Киары — близко, будто готов поймать любой рваный шаг в новом, качающемся мире.       Маруи — плетёные хижины — оказались как будто выросшими из самой воды и света. Цирея провела их и семья Салли вошла под круглые, ажурные своды, где стены из переплетённых листьев и лиан пропускали ветер и закаты, а пол пружинил над водой.       Внутри было просто: подвесные сети вместо кроватей, плетёные корзины для вещей, верёвочные стойки для оружия. Соль на воздухе подсушивала всё вокруг, и лёгкий запах моря смешивался с тёплым ароматом волокон.       — Это — ваши маруи, — сказала Цирея, улыбнувшись. — Если что нужно — зовите.       Они принялись обустраиваться. Нетейам первым — привычно, быстро: развесил колчаны, проверил верёвки, подправил узлы. Ло’ак попытался, как всегда, с шутками, но пространство было новое, и шутки тут не особенно липли — он в итоге просто перетаскал корзины, устроил по‑своему «порядок», за который Нетейам тут же его тихо одёрнул. Кири присела на корточки, рассматривала узелки плетения. Тук запрыгнула в подвесную сеть, закачалась, но быстро сникла.       Киара аккуратно сложила свои вещи — кинжал, браслеты, травы и повязки, легкие лоскуты, пару собранных в лесу мелочей, которые здесь, у моря, казались из другого мира.       К вечеру Джейк собрал всех. Он сидел ровно, взгляд — сосредоточенный.       — Итак, — начал он ровно. — Вы должны все вести себя безупречно. Вежливо. Помогайте, всему учитесь. Ни с кем не ссорьтесь. Ясно?       Он перевёл взгляд на Ло’ака. Тот, как будто уже ждал этого места в речи, вскинул голову.       — Так точно, — отозвался сухо.       Нейтейам не удержался от короткой усмешки, протянул ладонь и легонько положил её брату на шею — жест «я с тобой, но держись». Ло’ак тут же зашипел в ответ, встряхнул плечами.       Джейк перевёл взгляд на Киару — спокойно, прямо.       — Киара, — сказал он. — Следи за ним.       Ло’ак в ту же секунду оживился — глаза блеснули, уголки рта дрогнули: мол, «о, так вот кто со мной». Но Джейк тут же повернулся к Нетейаму:       — А ты присматривай за Киарой и Кири.       Ло’ак вытянулся, уже хотел возразить — «я сам», «я…», — но его перебил тихий всхлип. Тук выдохнула сквозь слёзы:       — Папа… Я хочу домой.       Тишина зазвенела. Джейк наклонился, положил ей ладонь на макушку — осторожно, будто боялся обжечься её горем.       — Теперь наш дом — здесь, — сказал он мягко, но твёрдо.       Нейтири сидела чуть в стороне, плечи всё ещё держали дневную тяжесть. Она не вмешалась — только черты лица дрогнули, будто знакомое слово «дом» прошло по ней, как волна.       Ночь подкралась быстро. Маруи дышал: стены пропускали шёпот волн, и этот ритм, как сердце моря, затихал в груди. Киара долго не могла уснуть — чужой кач под полом, солёный воздух, столько новых лиц и взглядов. Но шум воды, будто бесконечная колыбельная, постепенно сгладил острые углы.       Она очнулась в теле человека. Крышку капсулы отжала ладонью, вылезла — ноги ощутили холод металлической решётки. Первое движение — к двери, потому что где‑то в ней всегда дрожала потребность знать, где она сейчас.       Где‑то ниже шумела вода, а выше над их площадкой вздымалась тёмная гряда — горы, у которых море лежало прямо у ног.       — Проснулась, — откликнулся Кристофер, поднимаясь из тени у контейнеров. Он был в куртке, с фонариком, который держал так, чтобы свет не слепил. — Мы в каких-то горах у моря. Не спрашивай, как они сюда запихнули всё это железо. Но… красиво, да?       — Мы у рифовых на’ви, — сказала она, коротко. — Нас приняли, но считают «младенцами» в воде. Придётся учиться с нуля.       Крис усмехнулся, потёр ладонью затылок:       — Ну, расценивай это как отпуск на пляже: песочек, волны, лёгкая морская диета. — Он поднял палец. — Только очень осторожно с новыми на’ви.       Она кивнула. В ночи гудели генераторы, доносилось далёкое шептание моря, и в животе странно смешивалось всё: работа, долг, страх.       — Ладно, — сказала она, отступая к капсуле. — Завтра у меня «детский сад» на воде.       — Удачи, русалка, — подмигнул Крис.       Киара закатила глаза, но сердце от этой дурацкой поддержки стало легче.

***

      Утро началось с солёного света и голоса воды. Маруи мягко покачивался, когда Цирея позвала их на первую тренировку. Ао’нунг стоял рядом — руки на груди, ухмылка на месте, взгляд приценивающийся.       Ребята подошли к кромке лагуны. Ни приветствий, ни долгих вводных — Меткайина учили делом. Цирея, едва коснувшись пальцами воды, с разбега прыгнула — тонкая бирюзовая стрела, разрезавшая поверхность, и на миг исчезла. Ао’нунг — следом, мощно, как морской зверь.       Ло’ак ухмыльнулся, подмигнул Киаре — и в тот же миг цапнул её за запястье, потянув за собой в воду. Поверхность разлетелась брызгами; Ло’ак, вынырнув на секунду рядом, окатил её ладонью — в ответ Киара, смеясь, шлёпнула волну обратно, и они, перекинувшись ещё парой искрящихся стрел, нырнули глубже. Нетейам пошёл более собранно, точно, войдя в воду, как в хорошо известную форму. Кири вдохнула поглубже и скользнула вслед.       Под водой всё стало иначе. Свет дробился на сотни живых бликов, коралловые арки тянулись, как переплетенные деревья. Между ними мелькали стаи рыб — ленты серебра и перламутра, то складывающиеся в узоры, то рассыпающиеся от любого резкого движения. Из глубины, тяжёлой тенью, проплыла огромная черепаха, на панцире которой, как миниатюрные сады, шевелились водоросли. Пальцы у рифовых на’ви раскрывались и складывались, показывая короткие жесты друг другу — они «говорили» руками.       Киара тянулась следом, чувствуя, как вода ласкает кожу, но воздух в груди таял слишком быстро. Лёгкие вспыхивали горячим огнём, и приходилось сдаваться, бить пятками по воде и выстреливать к поверхности.       Она всплыла, жадно хватая ртом воздух. Рядом, почти одновременно, вынырнул Ло’ак, на долю секунды позже — Нетейам. Ещё чуть дальше послышался всплеск — Тук с визгом радости.       Цирея всплыла легко, как дельфин — ни капли лишнего усилия на лице, только сияющие глаза.       — Ну как вы? — с улыбкой спросила она, стряхивая с ресниц крупные капли.       — За тобой не успеть, — честно ответила Киара, всё ещё переводя дыхание. И улыбнулась в ответ — по‑настоящему, потому что даже это «не успеть» сейчас отзывалось азартом.       Ао’нунг вынырнул рядом, встряхнул мокрые волосы и, не удержавшись, скривил губы:       — Не умеете плавать? Может, с ветки на ветку прыгать, а?       Цирея не стала выяснять — просто легонько шлёпнула его по затылку.       Киара приподняла бровь и, на удивление самой себе, ответила сухо и сладко:       — С ветки на ветку? — Киара улыбнулась так, будто откусывала сочную ягоду. — А ты, может, покажешь, как держать язык за зубами? Тогда, глядишь, и мы вас догоним.       Ухмылка Ао’нунга на миг споткнулась. Он ожидал либо оправданий, либо упрямого молчания — а получил ответ, который и уколол, и оставил сладкое послевкусие. Цирея, не удержавшись, фыркнула и отвела взгляд к линии волн. Ло’ак довольно хмыкнул. Джейк с настила сделал вид, что ничего не слышал.       — Мы не умеем разговаривать на пальцах под водой, — сказал Нетейам спокойно, переводя дыхание и взгляд на Цирею.       — Научим всему, — кивнула она.       Они пробовали снова и снова. Учились не бороться с водой, а ложиться на её спину. Выдыхать длинно. Не хлопать резко ладонями, а скользить. Каждый новый заплыв заканчивался всплытием — кто раньше, кто позже, но у всех в глазах появлялась та живая искра, когда тело впервые понимает: «получается хоть чуть‑чуть». Ао’нунг, при всей своей ехидце, старательно выправлял углы кистей, придерживал локоть Киары, когда она пыталась уйти слишком резко, и, кажется, даже забывал язвить, если видел у кого‑то прогресс. Цирея была терпелива — мягко, но настойчиво возвращала к дыханию и жестам, её спокойствие передавалось, как тепло.       Во второй половине дня Киара, подсохнув и согревшись, сидела в маруи и перебирала травы. Её лесные сборы выглядели тут инородно — солёный воздух сушил их быстрее, запахи менялись. Она старательно раскладывала листья и корни по плетёным мисочкам, пытаясь понять, что из этого пригодится.       В проём нырнула Кири — мокрые волосы собраны, глаза ещё сияют от воды, на губах тёплая улыбка.       — Новости, — сказала она, присаживаясь на корточки рядом и заглядывая в травы. — Распределили наставников.       — Ну давай, — Киара посверкала заинтересованно. — Кто кому достался?       — Нетейама и тебя — будет учить Ао’нунг, — произнесла Кири и прикусила губу, будто заранее угадывая реакцию. — А меня, Тук и Ло’ака — Цирея.       Киара на долю секунды задержала руку над листом, медленно опустила его в мисочку. Лицо ровное, но внутри коротко «эх». Ао’нунг со своей ухмылкой — это испытание не только для лёгких, но и для терпения.       — Великолепно, — выдохнула она с тем самым сухим юмором. — Зато рядом будет хотя бы Нетейам.       Кири улыбнулась шире — понимая.       — Ло’ак уже успел заявить, что будет «незаметно» помогать тебе из соседней группы. — Она показала пальцами кавычки.

***

      Учебная лагуна Меткайина встретила их гулким эхом воды и тихими щелчками — это илу переговаривались под поверхностью. Платформа уходила дугой, а сразу за ней, в светлой бирюзе, кружили длинноносые звери с гибкими телами и широкими плавниками.       — Сегодня — илу, — сказала Цирея, легко касаясь ладонью воды. — Сначала связь. Потом — дыхание с ним.       Ао’нунг уже стоял по колено в лагуне, одной рукой придерживал своего илу за гребень, второй показывал:       — Подходишь спокойно. Не дергайся. Он чувствует.       Киара остановилась у кромки, вдохнула солёный воздух так, чтобы он «улёгся» внутри, и аккуратно ступила в воду. Холод мгновенно обнял голени, колени, бёдра. Она положила ладонь на шейный гребень зверя, тот дрогнул — не от страха, от внимания. Поднялась, закинула ногу, села низко, обхватила бёдрами. Киара вытянула свою косу, нащупала нити илу — и сделала связь.       Тса’хейлу вошёл, как раскрывшееся окно: звонкая ясность в голове, ощущение, будто ей в ладонь положили кусочек моря. Выдох — и она почувствовала, как илу «думает» о потоке, о глубине, о температуре воды. Это было чужим и удивительно знакомым одновременно.       Киара подняла взгляд — и встретилась глазами с Нетейамом. Он уже был в воде, одна ладонь на гребне своего зверя, другая — чуть приподнята, «всё хорошо». Его взгляд держал её уверенно, спокойно.       — Готова? — спросила Цирея.       — Да, — коротко сказала Киара.       Илу словно услышал не слово, а мысль. Резко — как стрела — нырнул. Вода сомкнулась над головой, шум мира превратился в ровное «у-у-у». Киара попыталась лечь на поток: плечи вниз, подбородок к груди, бёдра прижать. Сердце прыгнуло — не от страха, от восторга. Но илу, почувствовав её осторожность, взял глубже, резче. Киара вкрутилась — ещё держу, ещё держу! — хват ослаб. В следующую секунду илу соскочила из пальцев, зверь ушёл вниз, связь тонко пискнула и оборвалась, а её выстрелило к поверхности.       — Кха… кха! — воздух ударил в горло, она закашлялась, протёрла глаза. Над лагуной было светло, а в ушах всё ещё звенел подводный мир.       Из‑под воды, как раз там, где она секунду назад держалась, вынырнула короткая бирюзовая ухмылка — Ао’нунг. Он встряхнул волосы, отбрасывая дугу брызг, и с ленивым, почти довольным смешком глянул на неё:       — Ну, как ты там? Жива, лесная?       Ло’ак мгновенно вспенился, сделав шаг из воды ближе к Киаре, в голосе щёлкнул ледок:       — Эй!       Нетейам чуть качнул головой: «тише». Цирея уже подплывала, активным жестом «стоп» перерезая брату его удовлетворённую мину.       Киара откашлялась ещё раз, выровняла дыхание, провела ладонью по лицу, смывая соль — и посмотрела прямо на Ао’нунга. Коротко, жёстко.

***

      Очнувшись в капсуле, Киара тяжело вздохнула. Пластик под спиной был прохладным, прозрачная крышка слегка запотела изнутри. В боксе тихо гудели вентиляторы, зелёные огоньки приборов мерцали как крошечные медузы в темноте. Она была рада, что этот долгий день наконец подходил к концу: ушла спать раньше обычного, бросив Кири и Ло’аку короткое «устала». На самом деле ей отчаянно хотелось тишины — без хлещущих по ушам волн, без соли, въевшейся в кожу, и песка, который норовит остаться между пальцев.       — Ну привет, русалка. Ты сегодня рановато, — улыбнулся Кристофер.       Он сам выглядел неважно: под глазами залёг синеватый полукруг, щетина отливала сталью, на столе остывала кружка с кофе. В пальцах — тонкая сигарета, горошина огня на кончике, и от неё тянулся терпкий, чужой этому месту запах.       — Это что ещё за дрянь? — усмехнулась Киара, кивая на сигарету.       — Ну а кто мне тут запретит? В этих горах — ни единой души, — лениво пожал плечами он.       — Я всё маме расскажу! — фыркнула она, спускаясь с борта капсулы босыми ступнями на холодный пол. Выхватила сигарету, втянула с показной бравадой, и тут же сморщилась от горечи дыма. — Фу. Мерзость.       — Киа, мне тридцать лет. Даже если бы тут была мама, она бы мне ничего не сделала, а вот тебя бы… — Крис усмехнулся, но улыбка треснула, когда она щёлкнула его по лбу и, оттолкнув пустую коробку из-под расходников, присела рядом на стул.       — Чёрт, — выдохнула она, запрокидывая голову к потолку. — Я и подумать не могла, что в новом клане будет так дерьмово.       — Настолько? — он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. От него пахло кофе и ночной лабораторией.       — Крис, я весь день плескаюсь в воде. Вместо того чтобы хоть немного прийти в себя — опять тренировки. Опять «как дышать», «как задерживать», «как держаться». И учитель у меня… — она смяла губы. — Полный придурок.       Она коротко пересказала ему истории про Ао'нунга — как тот кривился, когда у неё не получалось, как ухмылялся, когда она кашляла морской водой. Кристофер дернул щекой.       — Н-да. Быть подростком — отстой, — вздохнул он, но в голосе прозвучала не насмешка, а сочувствие.       Киара уже открыла рот, чтобы парировать, как почувствовала, будто кто-то провёл горячей спичкой по внутренней стороне ноздри. На верхнюю губу скатилась тёплая капля. Она коснулась её пальцем — палец стал красным.       — Чёрт, — повторил уже Крис, но совсем другим тоном. Улыбка исчезла, усталость спряталась за отработанными, точными движениями. Он одним жестом затушил сигарету о металлический край пепельницы.       Кристофер сунул ей в ладонь сложенный тампон, перехватил её руку, помог прижать. Натянул перчатки, пока она, стиснув зубы, считала вдохи и выдохи. В воздухе явственнее стало пахнуть антисептиком, кофе уступил место чистым, больничным нотам.       — Это из-за стресса, Киа, — сказал он мягко, но без права на спор. — Я знал, что твой режим — чистое безумие, — он криво усмехнулся, и в улыбке мелькнуло бессилие, — и что рано или поздно организм начнёт сдавать. Похоже, «рано» уже наступило.       Она упрямо фыркнула, но плечи заметно опали. Кровь отпульсировала ещё пару раз и стала уступать марле.       — Я справлюсь, — просквозило сквозь забитый нос.       — Я не сомневаюсь. — продолжил Кристофер. — Но это не только про стресс. Ты каждый день скачешь из одного тела в другое. Для твоей нервной системы это как два разных гравитационных поля. Каждый возврат — резкая перестройка вегетатики. Сосуды дергает, рефлексы сходят с ума — вот тебе и нос.       Она хотела возразить, но он поднял ладонь — спокойно, без нажима, и всё же не оставляя пространства для спора.       — Чтобы подобного не было, нужна пауза. Минимум неделя в одном теле. Без возвращений. И да, очевидно, это будет аватар: ты сейчас живёшь морем, пусть организм под него и настраивается.       — Неделя? — у Киары сорвался смешок, нервный. — Крис, я не выдержу неделю без тебя.       Он моргнул, уставшая улыбка качнулась и вернулась на место.       — Выдержишь, — мягко сказал он. — Я никуда не исчезаю. Это не наказание. Это лечение.       — Я серьёзно, — она упрямо сжала пальцы на марле. — Мне… мне страшно. Без тебя здесь. Без твоего… — она сбилась, махнула рукой. — Неделя — это вечность.       — Неделя — это семь дней, — отозвался он суховато, и в этом «сухо» пряталась забота. — И это лучше, чем ещё один такой эпизод. Слушай меня внимательно: если хоть раз повторится — кровь, обморок, любой сигнал, что ты на пределе, — я больше тебя слушать не буду. Отключу доступ к консолям, поставлю блок на возврат и сам договорюсь с Ардмор. Поняла?       Она метнула в него злой взгляд, в котором вспыхнула обида.       — Тиран.       — Зато жив и здоров, — спокойно ответил он.

***

      Утро разливалось светом так щедро, будто море заново рождалось. Пальмовые тени играли по стенкам маруи, внизу шумела отмель — ровно, убаюкивающе. Киара потянулась, чувствуя, как тело отвечает каждой мышцей: лёгкие эластично расправляются, позвоночник приятно хрустит.       На тренировочной площадке уже ждали Нетейам и Ао'нунг. Вода была чистая, песчаное дно читалось до каждой ракушки. Илу покачивались под краем кромки, тонко посвистывали, фыркая брызгами, будто нетерпеливо.       — Сегодня без героизма, лесная — бросил Ао'нунг, лениво, но бдительно глядя на её хват. — Делаешь ровно то, что вчера.       Киара кивнула и спустилась в воду. Солёная прохлада схлопнулась вокруг, по коже пробежали мурашки. Илу, назначенная ей, повела глазом, вскинула гребень. Киара протянула косу, ловя тонкое дрожание живого контакта — и первый раз всё почти получилось: импульс, скользящая связь, илу принимает её — и тут же, как будто спохватившись, судорожно вздрагивает всем телом. Хвост хлестнул по воде, мир перевернулся, и Киара, с глухим «ух», ушла в пузырящийся свет.       Второй заход был лучше. Она развернулась в воде, погладила илу по гладкой боковой линии, успокаивая: «я здесь». Установила связь, почувствовала в груди отзвук чужого сердцебиения, налитого силой и тревогой. И всё равно — рывок, крутящийся мир, солёная тьма и звук собственного ритма в ушах. На этот раз удар был мягче; Киара, оттолкнувшись от песчаного дна, всплыла и, выдохнув, повисла на поверхности.       — Ещё раз, — сказала она себе, больше чем им.       Третий раз был упрямым. Ощущение, что вот-вот — и она поймает ту самую мягкую кривую доверия, где они с илу станут одним движением. Руки лёгкие, взгляд сбоку, дыхание ровное. И тут напряжение отдаётся в позвоночник зверя, илу выгибается и стряхивает её.       Ао'нунг тяжело выдохнул, принял стойку и, поставив руки на пояс, мотнул головой:       — Хватит. На сегодня — всё. Продолжим завтра.       Ни усмешек, ни колкостей — только усталость.       Киара, лежа на берегу, смотрела в небо. Солнце било в глаза, дробясь о капли на ресницах. Соль щипала губы. В груди пусто и тяжело.       — Ты всё равно молодец, — тихо сказал Нетейам, присев рядом. Тень от его плеч закрыла ей солнце.       — Не утешай, — она села, отжала волосы, не глядя на него. — Прошло уже столько тренировок. Даже у Тук получилось. А у меня — нет.       Нетейам улыбнулся одними глазами.       — У Тук было другое. Её илу — такой же ребенок, как и она. И всё равно… — он кивнул на воду. — Сегодня она почти не шарахнулась от твоего запаха.       Киара фыркнула, но уголок губ дрогнул.       — «Почти» — не считается.       — Зато считается другое, — мягко перебил он. — Приручить Кристу — у тебя получилось с первого раза. Помнишь? Она тебя выбрала так же, как ты её. Хочешь полетаем?       «Криста» откликнулось где-то глубоко, тёплой раскатистой волной. Память о первой встрече: ветер, крик, мгновение, где страх превратился в восторг. Киара почувствовала, как внутри зашевелилось то самое лёгкое, живое.       — Полетаем? — сказала она и, наконец, улыбнулась. — Давай.       Криста, уловив настроение Киары, встрепенулась и потянулась к ней, тёплая, нетерпеливая. Девушка провела ладонью по гребню, вдохнула и замкнула связь — мягкий, знакомый отклик прошёл по позвоночнику, очищая голову от лишнего.       Нетейам вскочил в седло своего икрана чуть поодаль. Его зверь пружинисто переступил, расправил перепонки, готовясь к прыжку. Нетейам перекинул взгляд через плечо — и улыбнулся.       Они сорвались с края разом. Поток подхватил, распластал. Киара смеялась, ветер растягивал звук, и эта лёгкость, распирающая грудь, хлынула по связи в Кристу. Икранша отозвалась восторженным криком и, поймав восходящий поток, закружила её широким виражом. Крылья блестели на солнце, каждый наклон был точен.       Нетейам засмеялся тоже — сначала от самого полёта, а потом от вида Киары: глаза прищурены, щеки сияют, все движения свободны, уверены. Он поймал себя на том, что смотрит на неё дольше, чем на линию горизонта, и только в последний момент подтянул икрана, чтобы не потерять высоту.       Киара обернулась и, не дразня, а будто приглашая, резко дала Кристе вперёд. Икранша рванула; игра началась сама собой. Нетейам принял вызов, их тени скользили по скалам и пенной кромке, сплетаясь и разбегаясь.       Дальше берег поднимался стеной. Киара, поймав краем глаза тёмный разрез ущелья, узнаваемый силуэт лиан и камня, где прятался Крис, заметила, как зелёная завеса едва заметно шевельнулась. За ней — глухая тень, слишком ровная, чтобы быть просто пещерой. База RDA.       Секунда — и она сбила скорость, резко ударила по потоку, перевела Кристу на крутой разворот, подставляя под солнце правое крыло. Вираж вышел красивым и внезапным; Нетейам оказался с неудобной линией обзора, а меж ними легла ломаная гряда скал. Киара повела маршрут так, чтобы гора прикрыла тот самый проём лиан, как ладонь.       — Сюда! — крикнула она, будто просто нащупывая новый поток.       Они вышли на плоский карниз чуть дальше по хребту, где ветер был мягче. Криста мягко сложила крылья и села, шорохом чешуи зацепив каменную кромку. Киара спрыгнула, погладила её по шее — сердце стучало ровно и легко, смех ещё отдавался в груди.       Нетейам приземлился рядом почти сразу, его икран встряхнулся и замер. Он шагнул к Киаре, всё ещё улыбался.       — Быстро ты сегодня, — сказал он, переводя дух.       Они присели на самый край, свесив ноги над резной синевой. Камень был тёплым от солнца, море гудело внизу без конца.       — Как тебе… новая жизнь? — спросила Киара, глядя на линию прибоя, чтобы не ловить его взгляд. Ветер поднимал ей волосы, тянул за косы, и Криста, устроившись позади, лениво шуршала крылом по камню.       — По-разному, — Нетейам помолчал, прислушиваясь к шуму воды, — но каждый день ловлю себя на мысли, как хорошо было в лесу.       Киара кивнула. Щёки чуть запекло от солнца — или от того, что всплыла в памяти мягкая, живая тьма и фиолетовое дыхание огоньков.       Ветер вдруг сорвал у неё прядь, шлёпнул по щеке. Нетейам повернулся к ней, внимательно, мягко. Его пальцы, тёплые после полёта, легко коснулись её виска, заправили сбившуюся прядь за ухо. Движение было обыденным и бережным.       Киара коротко выдохнула, будто смеясь без звука, и опёрлась ладонью о шершавый край. Внизу море не умолкало, но их тишина между словами стала плотной, уютной. Криста фыркнула, уловив их спокойствие, и вытянулась, положив морду на лапы. Где-то за спиной в листве шевельнулась птица, и солнце, катясь к горизонту, превратило брызги в россыпь стеклянных искр.       Они ещё немного посидели молча. Сердце забирало ровный ритм у волн, и смущение, тёплое и светлое, висело в воздухе, как соль — чувствуется, а не видно. В какой-то момент Киара заметила, что её ладонь лежит рядом с его так близко, что одна тень накрывает обе. Она сдвинула пальцы на толщину дыхания — и обожглась не теплом, а узнаваемостью. Он тоже чуть пошевелился, не беря и не требуя, а просто позволяя касанию случиться. Получилось просто и правильно, как если бы это было природой камня.       Киара улыбнулась уголком губ, и вместе с улыбкой из глубины поднялось воспоминание — сухое, хрусткое, как бумага: приказ Ардмор. Приблизиться. Узнать. Держать ближе, чем нужно. Слова вспыхнули и тут же растаяли в тепле ладони. Она вдруг поняла, как тихо переехала граница: приказ перестал подталкивать — и стал совпадением с тем, что тянет само. Я уже не исполняю — я хочу.       Страх подошёл не рывком, а как прилив — едва заметно, сначала прохладой у щиколоток, потом выше. Киара вдруг почувствовала, что стоит на краю не только камня, но и чего‑то, куда, если шагнёшь, уже не удержишься. Провалиться — легко; а вынырнуть? В груди поднялось глухое «а если», но сердце тянуло вперёд, к теплу его ладони, к этой простоте.       — Подожди, — сказал он. — У меня есть… — Он развязал узелок на тонком кожаном шнуре у себя на запястье, достал маленькую ракушку — светлую, спиральную, с проколом. — Нашёл утром. Думал оставить у воды, а потом… — Он повёл плечом. — Пусть будет с тобой.       Киара кивнула, ощущая, как сердце делает неровный шаг. Нетейам осторожно вставил ракушку в её косу — чуть выше уха, там, где ветер пытался всё растрепать. Его пальцы задержались на миг и от этого простого, обыденного движения по спине прошёл ток.       Она чуть повернулась, прижалась виском к его плечу — осторожно, будто пробовала, выдержит ли. Нетейам не двинулся сразу, только глубже вдохнул и едва заметно подтянулся ближе, чтобы ей было удобно. Так, соприкасаясь, они смотрели вдаль, где линии волн сходились с небом и растворялись в ослепительном блеске.       Почти незаметно стемнело и в прохладе вечернего ветра соль стала острее. Киара глубже укуталась в его плечо. Он не сказал ни слова — только ладонью на миг накрыл её пальцы. Ракушка в её косе постукивала о прядь, как тихий метроном, и этот размеренный стук успокаивал.       Холод подкрался ближе, и в какой-то момент они одновременно поняли: пора. Киара подняла голову, и их взгляды встретились — ясные, чуть смущённые, будто от неожиданной близости. Он кивнул. Криста встрепенулась, готовая к взлёту, как будто всё это время дремала только наполовину.       Они взлетели. Воздух был прохладный и гладкий, и Криста, поймав устойчивый поток, несла её ровно и мягко. Киара машинально скользнула взглядом вправо — краем глаза, в сторону узкого ущелья, где прятался Кристофер. Сердце стукнуло неровно, будто споткнулось: он там. Она тут же отвела взгляд, как обожглась, и вдохнула глубже — солёный воздух прочистил грудь.       Берег подошёл быстро — рыжие пятна костров, тёмные силуэты маруи, низкий гул деревни. На песке, ближе к воде, сидели Ло’ак и Кири. Они поднялись почти одновременно, когда икраны пошли на посадку.       — Вы где пропадали? — Кири улыбнулась прямо Киаре — чуть заговорщицки, тепло, будто уже понимала, что происходит с подругой.       Ло’ак молчал, прищурившись. Его взгляд — короткий, острый — скользнул от руки Нетейама, на миг коснувшейся плеча Киары, к ракушке в её косе; в глазах вспыхнуло что-то жаркое, неровное — ревнивая искра, которую он даже не пытался скрыть.       — Решили полетать, — спокойно ответил Нетейам, — отдохнуть от тренировок.       — Полетать, — фыркнул Ло’ак, сдвинув брови. — Что-то вы долго.       Киара провела по тёплой шее Кристы. Под взглядом Ло’ака к коже подступил лёгкий жар, но внутри странно было ясно и ровно. Она подняла глаза — не вызывающе, просто прямо. Кири чуть толкнула брата локтем, как бы напоминая о границах; та мягкость, с которой она это сделала, разгладила воздух.       — Главное — вы целы, — сказала Кири. — И ужин ещё не ушёл в прошлое.       — Идём, — просто сказал Нетейам, легко коснувшись кончиками пальцев плеча Киары — не для других, для неё. Она кивнула.       Они пошли по влажному песку к деревне, и, когда волна докатывалась до ступней, Киара на миг опять услышала внутри ровный гул — как у Древа Душ, только с солёной примесью. Ракушка тихо постукивала у виска, и ей казалось, что море действительно кивает им вслед. Ло’ак шёл рядом, сдержанно, упрямо молча; Кири — полшага позади, улыбаясь чему-то своему.

***

      Круг на настиле собрался быстро: плетёные сиденья, мокрые волосы, соль на коже. Вода под маруи шептала, птицы перекликались где‑то над лагуной. Цирея опустилась на край, сложила ноги, положила ладони на колени — спокойная и светлая, как утренний прилив.       — Дыхание, — сказала она мягко. — Сердце бьётся спокойно и медленно. Мы не боремся с водой — мы дышим вместе с ней. Сядьте удобно.       Киара устроилась, как сказала Цирея, но внутренности тут же подскочили. В голове загудело: море, чужие глаза, голос Ардмор, мамин ролик на паузе, ревнивые вспышки Ло’ака, ровный взгляд Нейтейама, ухмылки Ао'нунга. Впервые за эти месяцы её внезапно накрыло: «Хочу обратно к Крису. В горы. Посмеяться. Не учиться. Хоть один день — не учиться».       — Сердце бьётся спокойно и медленно, — повторила Цирея. Она протянула руки и мягко приложила ладони к груди Киары — одна выше, другая ниже, на рёбрах. На секунду сама смутилась от близости, щеки тронула тёплая краска, но взгляд остался профессиональным. — Киара… сердце не успокоилось. Сосредоточься.       Ло’ак скосил взгляд — настороженный, внимательный: «что с тобой?». Нетейам перевёл глаза тоже. Ао'нунг, как всегда, не удержался: губы дёрнулись в издевательскую мину, будто ему было приятно видеть чужую «слабость».       Киаре хотелось вскочить и уйти — соскользнуть с настила, нырнуть, исчезнуть под плетением и прятаться, слушая воду, но не людей. Вместо этого она кивнула Цирее, втянула соль в лёгкие глубже и закрыла глаза.       Сердце не слушалось, било в грудь: коротко, яростно, часто. Воздуха стало слишком много и сразу слишком мало; в ушах зазвенело. Киара вжалась ладонями в колени, будто могла прижать к ним этот бешеный мотор.       — Спокойно… — шептала Цирея, не убирая рук.       Тепло скользнуло под носом — странно тихо, как будто кто-то провёл кисточкой. На верхней губе щёлкнул железный привкус, и алые капли посыпались на синюю грудь и на настил.       — Эй! — Ло’ак дёрнулся вперёд, а у Ао'нунга дернулась губа и застыла — ухмылка сползла, остались только круглые глаза. Цирея резко убрала ладони, сама чуть побледнела.       Мир дернулся набок — края зрения потемнели, пол под настилом разошёлся в зелёные и чёрные полосы воды. Киара внезапно ясно подумала: «Сейчас отключусь». И сразу — вторым, сухим, как щелчок, мысль: «Нельзя. Если вырублюсь, Крис оставит меня в теле аватара на неделю». Страх был детский и упрямый, и он удержал её лучше, чем любые слова.       — В маруи, — кто-то сказал сзади. Руки подхватили её под локти — осторожно, но решительно. Под ногами поменялось: вместо открытого неба — крыша из листьев, полутьма, запах сушёных водорослей и мокрой верёвки. Внутри было прохладнее, шум лагуны стал глуше.       — Дай воды, — Нетейам уже тянулся к кувшину.       — Я принесу листья, — Ло’ак рванулся к выходу.       — Выйдите отсюда, — тихо, но жёстко сказала Кири, встав меж ними и Киарой. — Вы будете мешать. Я сама ей помогу.       Они замерли, встретились взглядами — Нетейам густо сдвинул брови, Ло’ак переминался — и, под взглядом Кири, нехотя вышли. В маруи сразу стало просторнее и тише.       Киара опустилась к краю настила, наклонилась вперёд, прижала мягкую часть носа пальцами. Цирея села рядом, так, чтобы её дыхание слышалось боком, — длинный вдох, длиннее выдох. Киара подстроилась.       Полотно входа шевельнулось. Вошла Нейтири — как тень и как стрела сразу: взгляд метнулся к крови, к лицу, к рукам.       — Что произошло? — уже рядом, уже поддерживая Киару за плечи, подсовывая ладонь к затылку.       Кири опустилась напротив, распустила маленький свёрток, вытряхнула в чашу тёмные ломтики и крупицы, залила водой из кувшина. Отвар пах горько и солоновато, морской травой и дымом. Нейтири выжала влажную тряпицу и ловко убрала кровь. Когда Кири подала тёплую чашу, они вдвоём поддержали Киару под локтями.       — Маленькими глотками, — сказала Кири.       Киара послушалась. Горечь обожгла язык, солоноватый железный привкус вытеснился. Сердце уже не крушило грудную клетку, а сбивалось и находило ритм. Алые капли перестали падать; под пальцами осталось только тёплое, пульсирующее пятно. Звон в ушах отступил, темнота по краям расправилась.       — Слушай, — Нейтири говорила тихо, но так, что спорить не хотелось. — Тренировки оставь на время. Они выматывают тебя больше, чем нужно.       Киара моргнула, сжала пальцы на краю настила.       — Но я же… я ещё даже не приручила илу.       Нейтири улыбнулась — коротко, без тени насмешки — и провела ладонью по её щеке, большим пальцем смягчила залом у губ.       — И я не приручила, — сказала она. — Мне лучше летать на своей икранше. Как и тебе.       Слова легли как лёгкое одеяло. Киара выдохнула, плечи опали. Она кивнула, и в груди отозвалось тёплым: можно — не быть той, кем все вокруг. Можно быть собой.       Но слабость всё ещё стояла стеной: в висках стучало глубоко и глухо, ноги налились ватой. Кири с Циреей помогли подняться; ткань у входа шевельнулась, выпуская их в свет.       Снаружи солнце ударило в глаза, солёный ветер тронул волосы, лагуна зашептала ближе. Ло’ак взвился с настила, как с пружины, оказался рядом в два шага — тёплая ладонь под локтем, другая — готова подхватить за спину.       — Эй-эй, держись. Всё нормально? — он уже наклонялся, заглядывая в лицо.       — Всё в норме, — сказала Киара, и голос прозвучал ровнее, чем казалось изнутри. Она чуть отстранила его ладонь — не резко, благодарно. — Правда.       Через плечо Ло’ака она встретилась взглядом с Нетейамом. Он стоял чуть поодаль, настороженно выпрямившись; брови всё ещё сведены, но дыхание уже ровное. Киара кивнула ему — коротко: всё окей. Он едва заметно ответил тем же, напряжение в плечах отпустило.