Глава 20. Принятие.

      Прошла неделя с того дня, как вулканический пепел наконец перестал рвать Киаре горло и лёгкие. С каждым утром она вставала чуть увереннее, чуть дольше оставалась среди остальных, чуть реже замирала от резких звуков и чужих шагов.       Она снова начала открываться. Иногда она даже улыбалась. Совсем немного, краешком губ, будто сама не до конца верила, что имеет на это право. И каждый раз, когда Нетейам замечал эту улыбку, у него внутри всё сжималось с тёплой, почти болезненной нежностью.       Киара по-прежнему носила футболки Кристофера. Она всё еще стеснялась ожогов, оставленных Народом Пепла, тянущихся по бокам и под рёбрами. Футболки закрывали всё, и Киара будто пряталась в них.       Нетейам не заставлял её переодеваться и не просил «перестать скрываться». Он просто был рядом. Иногда подходил ближе, касался лбом её виска, словно проверяя, что она настоящая. Целовал бережно, и каждый раз говорил одно и то же:       — Ты прекрасна.       А потом, чуть тише, с тем спокойным, ровным гневом:       — Я отомщу за тебя. Клянусь.       Киара обычно молчала в ответ, но её пальцы находили его ладонь и крепко сжимали.       В один из дней к Киаре подошли Цирея, Кири и Тук. Они переглядывались, явно сдерживая нетерпение.       Цирея протянула свёрток — несколько аккуратно сплетённых топов. Плетение было мягким, плотным и продуманным: оно прикрывало бока так, чтобы шрамы не бросались в глаза, но при этом не выглядело как попытка спрятать её.       — Мы… сделали для тебя, — сказала Кири, чуть неловко, но взгляд у неё был твёрдый. — Чтобы тебе было удобнее.       Тук, сияя, добавила:       — И они красивые. Очень.       Киара растерялась на секунду. Потом она обняла девочек сразу всех троих, крепко.       Она примерила один из топов. Материал лёг по телу мягко, не натирал, не тянул, не цеплялся за повреждённую кожу. Он закрывал шрамы на боках, но не делал их центром внимания — и от этого Киаре стало легче дышать.       — Ты выглядишь чудесно, — сказала Цирея искренне.       — Правда, — подхватила Кири.       Киара провела пальцами по плетению на ребре и улыбнулась. Нетейам, наблюдавший чуть в стороне, почувствовал, как у него опять сжалось сердце.       Киара всё чаще задерживалась у Кири. Как в те времена, когда они могли сидеть допоздна, слушать, как снаружи шевелится ночь, и говорить обо всём подряд.       Иногда они разговаривали тихо, почти шёпотом, чтобы не будить остальных. Иногда наоборот, срывало, и Киара вдруг начинала говорить быстро, рвано, будто если остановится, то уже не сможет продолжить: про боль, про пепел, про чувство вины, про страх снова стать слабой. Кири не перебивала. Просто сидела рядом, поджав ноги, и держала её ладонь.       А потом, когда Киара выдыхалась, Кири тоже открывалась — не так резко, но глубоко. Про Паука, про то, как сложно быть «особенной».       В один из таких вечеров, разговор у них не получился долгим. Усталость, накопившаяся за неделю, накрыла обеих почти одновременно. Кири устроилась на циновке первой, Киара легла рядом так близко, что их волосы перемешались. Они уснули голова к голове, как дети.       Нетейам вернулся поздно. Задержался, решая что-то с отцом и старшими. Когда он вошёл в маруи, он заметил их сразу. Остановился на пороге, не делая ни шага громче нужного. На секунду в нём поднялось что-то мягкое и почти смешливое: вот они, обе упрямые, обе сильные.       С Ло’аком всё было иначе.       Пока Киара постепенно училась снова оставаться среди людей, Ло’ак будто наоборот уходил от всех. Изгнание Паякана давило на него, и Ло’ак не находил места. Ходил раздражённый, молчаливый, цеплялся взглядом за море, будто пытался увидеть там знакомый силуэт.       Он часто исчезал. Уходил один, не объясняя. Иногда возвращался поздно, мокрый от солёной воды, с пустыми глазами и напряжёнными плечами. Иногда не возвращался к ужину, и тогда в маруи становилось тревожно.       Киара начала замечать это раньше остальных потому что сама знала, как выглядит человек, которому тесно в собственной коже. Она несколько раз пыталась заговорить с Ло’аком. Не о Паякане напрямую, а осторожно, рядом, но он ускользал: короткое «всё нормально», резкий вдох, быстрый взгляд в сторону, и его уже нет.       Цирея тоже замечала. Однажды, когда Ло’ак снова ушёл один, они обе встретились взглядами — и в этом взгляде было больше, чем слова.       Киара вернулась к Древу Душ спустя какое-то время уже одна. Она знала, что долго не выдержит. Лёгкие и так были натренированы, но не настолько, чтобы висеть там часами. Однако ей и не нужно было «часами».       Внизу, у мягкого света и переплетений, он уже будто ждал. Кристофер, с привычным выражением лица, в котором вечная насмешка.       От этого ей стало легче.       Когда лёгкие начали гореть, Киара коротко «прощалась» скорее ощущением, чем словами, и вынырнула.       Снаружи её уже ждал Нетейам. Он поймал её за предплечье, помог стабилизироваться на поверхности и, не говоря ни слова, понял всё по её глазам.       Они вдвоём поплыли к камням, где на одном из выступов сидели Кири и Паук. Киара подтянулась на камень, села, откинув мокрые пряди назад. Нетейам устроился рядом, плечом к плечу. Вода стекала с них на тёплый камень, и несколько секунд все просто молчали.       Кири первой нарушила тишину:       — Как ты, Киа?       Киара улыбнулась, всё ещё чувствуя внутри остаток смеха, словно это был маленький огонёк.       — Всё отлично.       Нетейам, будто подтверждая её слова, приобнял жену за плечи и притянул ближе. Киара не отстранилась, а наоборот, чуть наклонилась к нему, позволяя этому простому жесту удержать её на поверхности, не только в воде.       И тут что-то изменилось. Вдалеке по воде пошли движения. Не волны, а крупные, уверенные тени. Сначала одна. Потом ещё. Потом сразу несколько, будто само море решило собраться в одном месте.       Тулкуны.       Они подплывали к Древу Душ медленно и торжественно. Их силуэты проступали всё яснее, и в этом было что-то величественное.       Кири привстала, глаза её загорелись узнаваемым, почти детским восхищением.       — Они начинают собираться на первое причастие!       Нетейам кивнул, глядя на море с тихой уверенностью:       — Это будет чудесный день.       Киара тоже кивнула, но улыбка у неё вышла тоньше. На мгновение перед внутренним взглядом всплыл другой силуэт, знакомый и дорогой, и от этого в груди кольнуло.       Паякан.       Она сглотнула, чтобы прогнать тяжесть, и заставила себя смотреть на тех, кто был здесь, рядом, сейчас.       Позже, когда они вернулись к берегу, Нетейам первым заметил отца и мать. Джейк стоял чуть в стороне, наблюдая внимательно и устало.       А Нейтири… Нейтири пыталась стрелять.       Каждый раз, натягивая тетиву, она на долю секунды замирала и всё равно доводила движение до конца, упрямо, как будто этим могла вернуть контроль над тем, что у неё отняли.       Нетейам шагнул к ней, резко и сразу с тревогой:       — Мама, хватит. Тебе нельзя…       Джейк чуть повернул голову и спокойно, почти буднично, остановил его взглядом.       — Даже не пытайся, сын, — сказал он тихо. — Она не будет слушать.       Нетейам застыл, сжав челюсть. Он смотрел на мать, на её прямую спину, на напряжённые руки, на взгляд, и понимал, что отец прав.       В тот вечер риф дышал иначе. На мелководье разожгли огни. Песни Меткайина подхватывались волной и возвращались эхом от дальних скал, а тулкуны отвечали где-то в глубине низким, протяжным зовом.       Цирею, Ао’нунга и Рото окружили женщины клана. Их усадили на плоские теплые камни, смазали лица густой темной пастой и осторожно, с почти торжественной медлительностью, начали наносить первые линии татуировок — знак первого соединения с тулкуном. Цирея держалась тихо, только пальцы у нее иногда сжимались на коленях, будто она удерживала в себе целое море эмоций. Ао’нунг пытался сохранять привычную уверенность, но и он не мог скрыть, как у него блестят глаза.       Киара и Нетейам не задерживались допоздна. Праздник был красивым, шумным, но их обоих тянуло в тишину, где можно просто дышать рядом. Они ушли раньше остальных и, добравшись до своей маруи, прижались друг к другу так плотно, будто весь мир можно переждать в этом маленьком теплом круге. Киара положила голову ему на плечо, Нетейам накрыл ее рукой, и сон пришел быстро.       Но ранним утром тишину разорвал торопливый плеск и чужое дыхание. Цирея влетела внутрь, мокрая, взъерошенная.       — Киа… Нетейам… — слова у нее путались, — это из-за меня. Ло’ак… он поплыл один. За Паяканом.       Киара села мгновенно, сердце уже где-то в горле. Нетейам поднялся следом, но взгляд у него стал взрослым и жестким.       — Один? — спросил он.       Цирея кивнула, сглотнула.       — Я… я сказала ему… — она сбилась и, будто заставляя себя, выдохнула, — Что моя духовная сестра его слышала. И… Ло’ак поплыл его искать.       Киара и Нетейам переглянулись — коротко, так, как переглядываются те, кто понимает опасность сразу. Они выбежали к берегу, не тратя времени.       Там уже были Ао’нунг и Рото. Их фигуры то исчезали в воде, то снова появлялись, когда они ныряли глубже — туда, где рядом с ними двигались огромные тени тулкунов. Под водой слышались приглушенные щелчки и гул, и даже с берега было ясно, что они разговаривают.       Рото вынырнул первым. Он резко вдохнул, вода стекала с подбородка, и он повернулся к Ао’нунгу:       — Мы не можем плыть! Первое причастие через пять дней.       Цирея, дрожа, шагнула вперед:       — Я должна! Это моя вина! Я должна вернуть его!       Киара сделала шаг к воде, уже видя в голове одно: найти илy, найти любое средство, догнать. Но Ао’нунг поднял руку, останавливая их, и вышел на мелководье ближе. На его лице свежие линии татуировки казались особенно темными на фоне бледного утреннего света.       — Вы останетесь. — сказал он резко, без привычной насмешки. — Если нагрянет корабль демонов — клану нужны сильные руки здесь.       — Но Ло’ак… — Киара сорвалась на полуслове. — Он один!       Ао’нунг на секунду задержал взгляд, потом коротко кивнул.       — Мы найдем его. Все вместе.       Киара дернулась, будто собираясь все равно шагнуть в воду, но Нетейам перехватил ее руку крепко, не больно. Его голос был низким, спокойным, хотя глаза выдавали тревогу:       — Ао’нунг прав. Ма Киа должны быть здесь рядом с Кири, Тук и родителями.       Киара сжала губы. Ей хотелось спорить, кричать, рваться вперед. Она обеспокоенно оглянулась в сторону моря, туда, где линия горизонта была ровной и обманчиво спокойной. Там, вдалеке, мог быть Ло’ак. Там же могли быть и люди.       Ао’нунг подошел ближе. Он положил ладони на плечи Киары и Нетейама, удерживая их на месте, будто закрепляя обещание.       — Мы вернемся с ним, — сказал он твердо.       Киара смотрела на него и вдруг поняла, что ему самому страшно. Не за себя, а за то, что он может не успеть. И от этой мысли внутри стало еще холоднее.       Джейк узнал первым. Он не стал ждать, пока ему объяснят подробно. Одно слово — «Ло’ак» — и у него потемнело лицо.       Нейтири выскочила следом, и в ней было то хищное, почти беззвучное напряжение.       — Где он? — голос Джейка прорезал утро, как нож.       Нетейам стоял чуть впереди, как будто хотел прикрыть собой остальных. Он успел сказать только:       — Мы узнали слишком поздно…       — Слишком поздно?! — Джейк сорвался на крик. — Ты старший! Ты должен был следить за ним!       Киара в этот момент была не рядом, она держалась ближе к Кири и Тук, пыталась занять руки чем-то простым, чтобы не думать. Но крики Джейка доходили даже туда: резкие, тяжелые, с тем холодным оттенком, от которого внутри все сжималось.       День тянулся вязко. Нейтири уходила к берегу и возвращалась, напряженная. Джейк то советовался со старшими Меткайина, то снова срывался на Нетейама, будто пытался криком удержать ситуацию в руках.       К вечеру, когда солнце начало садиться, в голосах стало меньше остроты. Осталась усталость. Джейк, наконец, выдохнул и коротко приказал:       — Киара. Нетейам. Дежурить.       Они ушли вдвоем. Ветер был влажный, тяжелый, нес соленую пыль и запах водорослей. Берег казался слишком спокойным, как будто океан нарочно притворялся.       Киара легла на камень, уложив винтовку так, как учил Кристофер. Первые часы она видела только воду. Потом — темную точку. Она мигнула, чуть подвела прицел… и сердце ухнуло вниз.       Точка росла слишком быстро.       Это был не облако. Не птица.       Громадный железный силуэт. Вокруг него — рой вертолетов, которые держались плотным строем, как стая хищников.       У Киары пересохло во рту.       — Ма Тейам! — она сама не узнала свой голос. — Смотри!       Нетейам выхватил у нее прицел взглядом, припал к оружию. Секунду он молчал, а потом только выдохнул:       — Чёрт!       Они вскочили одновременно. Киара едва не споткнулась о камень, но Нетейам подхватил ее за локоть, дернул вперед.       Они неслись к поселению, и каждый шаг отдавался в груди ударом. Слишком знакомое чувство, как в прошлой жизни, от которого хотелось выть. За их спинами небо гудело уже громче.       Когда они ворвались к Джейку и Нейтири, Джейк обернулся, будто уже знал, что услышит.       — Корабль, — выпалила Киара. — И вертолеты. Много.       Джейк не стал спрашивать «насколько». Он развернулся к людям Меткайина и крикнул.       По деревне прокатилась волна. Женщины хватали детей, мужчины выносили копья. Крики смешались с гулом, будто сам воздух начал дрожать.       Джейк резко повернулся, взгляд цепкий, быстрый:       — Тук! Где Кири и Паук?!       Тук дернулась, растерянно оглянулась, как будто хотела убедиться, что старшие сейчас сами увидят, где они. Но ответ пришел сам.       Со стороны тропы к деревне бежала Кири. Запыханная, с мокрыми от слез щеками, растрепанная. Она чуть не упала на колени перед Джейком, пытаясь сказать сразу, не сбиваясь.       — Пап… — она вдохнула рвано. — Паук… Синий полковник. Он… забрал его.       Слова упали тяжелее камня.       Джейк и Нейтири переглянулись.       Киара резко повернулась обратно к морю и ее накрыл новый холод.       Рядом с вертолетами, чуть ниже огромного корабля, двигались другие силуэты — живые, быстрые, на фоне металла почти невесомые.       Икраны.       Много икранов.       Народ Пепла.       По спине Киары пробежал ледяной ток. Она машинально дернула Нетейама за руку и одновременно крикнула, не сдерживаясь:       — Нетейам! Кири! Тук! Уходите! Сейчас же!       Нетейам шагнул к Киаре, заслоняя ее плечом, как будто мог прикрыть от всего сразу.       — Я не брошу тебя, — сказал он тихо, но жестко. — Даже не думай.       — Милый… — Киара дернулась, в горле стоял ком. — Пожалуйста…       И тогда на берегу раздался новый звук. Посадка. Песок взвился, вода на мелководье рванула назад.       Киара обернулась и у нее перед глазами потемнело.       На берег приземлился Куоритч. Чужой, с тем знакомым выражением лица, в котором было слишком много уверенности. Рядом с ним — Варанг.       Киара почувствовала, как тело само вспоминает страх: ночные кошмары с ее глазами, ее голосом, ее жестами. Фигурой, стоящей в огне и пепле.       Куоритч не спешил. Он двинулся вперед. Не один, конечно: рекомы полукольцом, Варанг чуть сбоку, как тень, которой позволено стоять рядом с хозяином. Толпа Меткайина сжалась, но не расступалась до конца, на’ви стояли плечом к плечу.       Куоритч поднял голос, и он прошел по деревне, как удар.       — Джейк Салли! — протянул он. — Выходи.       Пауза — и взгляд его, скользнув по лицам, остановился точно там, где нужно.       — И ты тоже… Киара.       Имя прозвучало слишком уверенно. Киара почувствовала, как у нее внутри что-то сжалось. Она машинально нашла глазами Джейка. Тот повернул голову, и их взгляды встретились на долю секунды. У него в глазах было то же, что и у нее — холодное понимание.       Где-то с краю деревни раздался треск. А потом — оглушительный рев.       Залп огнеметов прошелся по маруи и навесам, по циновкам, по высушенным сетям. Огонь лизнул стены, дым ударил в лица, и по поселению прокатился общий вскрик. Кто-то упал на колени, прижимая к себе ребенка; кто-то бросился к воде. Меткайина закричали так, будто море само стало горячим.       — Нет! — рявкнул Джейк.       Он ринулся вперед, прямо к Куоритчу и Варанг. Киара и Нетейам одновременно сорвались за ним. Песок летел из-под ног, в воздухе стояли гарь и соль.       Киара бежала и пыталась не смотреть по сторонам, но взгляд все равно цеплялся за плачущих женщин, за стариков, которых оттаскивали в укрытия.       Они почти догнали Джейка, когда Киара почувствовала, что кто-то смотрит на нее. Не просто видит, а изучает, как добычу.       Она дернулась и встретилась глазами с Варанг.       У Киары по коже пробежал холодок. Варанг не выглядела взвинченной или злой. Она была… довольной. Ее рот тронулся в улыбке, мягкой и хищной одновременно, и она сказала достаточно громко, чтобы Киара услышала сквозь шум и крики:       — Красивые шрамы. Они тебе идут, маленькая чужачка.       Киара вздрогнула, будто ее ударили. На секунду ей захотелось закрыть рукой те места, где кожа помнила боль.       Нетейам, шедший рядом, резко выпрямился, губы у него оттянулись, и из груди вырвался низкий, звериный звук.       — Не смей даже смотреть на нее, — прорычал он, обращаясь к Варанг.       Варанг лишь чуть наклонила голову, будто отметила его реакцию.       Джейк вышел вперед. Он поднял руку.       — Хватит! — голос у него был ровный, но такой, что даже ветер будто притих. — Останови это.       Куоритч наклонил голову, притворяясь, что прислушивается, но улыбка не ушла.       — Я остановлюсь, когда получу то, за чем пришел.       Джейк сделал шаг ближе.       — Я сдамся, — сказал он жестко. — Но ты не тронешь мою семью. И это племя. Никого.       Слова повисли на секунду. Киара видела, как у Джейка напряглась челюсть; как Нейтири, стоявшая чуть позади, натянула тетиву так, что побелели пальцы.       Куоритч рассмеялся коротко, без веселья.       — Ну уж нет, — сказал он. — Ты мне нужен вместе с женой.       Он бросил взгляд на Нейтири, как на трофей.       А потом, как будто между делом, кивнул на Киару.       — И с вашей маленькой подружкой.       Киара стиснула зубы.       Куоритч продолжил, и в голосе его появилась ленивость, от которой становилось еще страшнее:       — Варанг, кстати, с тобой недостаточно развлеклась, — сказал он, будто обсуждал какую-то глупую игру.       Киара не выдержала, зашипела на него.       Куоритч развернул к ней лицо. Глаза у него были холодные, чужие, но в них жило старое, знакомое удовольствие.       — Иначе, — сказал он спокойно, — я сравняю здесь всё с землей. Всех. Беременных женщин. Детей. Старушек дряхлых.       Он произнес это так буднично, что от ужаса становилось тошно.       Киара выкрикнула что-то бессвязное и шагнула вперед сама, прежде чем успела подумать.       — Тогда возьми меня, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Я сдамся. Но ты никого не тронешь. Ни их, ни это племя.       Нетейам дернулся так резко, будто его ударили. Он рванулся к ней, схватил за запястье, крепко, отчаянно.       — Нет, — выдохнул он. — Киа, нет.       Она повернулась к нему, и на секунду весь шум пропал. Остались только его глаза, злые и мокрые, и его рука на ее руке.       — Ты должен остаться, — сказала она тихо, но твердо, заставляя себя не дрожать. — Береги семью. Береги Тук, Кири… и маму.       — Я не… — он начал, но голос у него сорвался.       — Пожалуйста, — сказала Киара. — Ты нужен здесь.       Куоритч театрально закатил глаза, будто ему показали скучную сцену.       — О-о, — протянул он. — Сейчас заплачу.       Джейк шагнул рядом с Киарой, плечом к плечу, как будто ставил себя между ней и тем, что должно было случиться.       — Дай слово, — сказал он Куоритчу. — Слово морпеха — морпеху. Что ты не тронешь это племя.       На секунду Куоритч замолчал. Потом улыбнулся шире, почти ласково.       — Ладно, Салли. Слово морпеха.       Киара снова переглянулась с Джейком. В этом взгляде было все: «не делай этого», «мы уже делаем», «держись». Они одновременно выставили руки вперед. Открытые, без оружия, ладонями наружу.       Рекомы двинулись мгновенно.       Грубые руки схватили Джейка за предплечья, выкрутили. Металл щелкнул, стяжки сомкнулись. Киару схватили следом, резко дернув вперед так, что она на миг потеряла равновесие.       Она дернулась, но удержаться было невозможно. Ее держали крепко, профессионально.       И только тогда, уже связанная, Киара повернула голову назад.       Нетейам стоял неподвижно, как зверь на цепи, с лицом, на котором смешались ярость и горе. Он отошел к Нейтири — такой же злой, такой же опечаленной, с дрожащей от удержанной ненависти тетивой в руках.       Киара встретилась с ним взглядом еще раз и постаралась запомнить это мгновение, как будто оно могло стать последним между ними.

***

      Вертолет стоял чуть в стороне от огня и криков — темный, угловатый силуэт, чужеродный на фоне воды и пальм. Винты уже раскручивались, поднимая песок и соль в воздух. Рекомы, не церемонясь, потащили Джейка и Киару к открытой боковой двери.       Киара споткнулась, когда ее дернули за связанные руки, и успела только вдохнуть. Джейк шагнул ближе, стараясь заслонить ее корпусом, хотя сам был стянут стяжками и толкнут в спину.       И все-таки, прежде чем их втолкнули внутрь, он наклонился к ней так, чтобы их услышала только она.       — Смотри на меня, — сказал он тихо, твердо. — Мы выберемся, слышишь? Держись.       Их усадили на лавки вдоль борта, пристегнули ремнями так, словно они были грузом. Дверь захлопнулась, и мир снаружи оборвался. Остался только грохот винтов, металлический дребезг корпуса и тяжелое дыхание людей в шлемах.       Полет длился недолго. Но время в вертолете распалось, каждая секунда тянулась вязко, как смола. Киара пыталась считать удары сердца, чтобы не сорваться, но быстро сбилась. Она ловила взгляд Джейка. Тот сидел напротив, неподвижный, с каменным лицом. И в этом было что-то успокаивающее: если он держится, значит, и ей нельзя ломаться.       Когда вертолет пошел на снижение, шум стал другим, ниже, тяжелее. Сквозь узкие окна прорезался свет и… прямые линии.       Киара прильнула взглядом, забыв на миг про ремни и руки, затекшие от стяжек.       Под ними был не лагерь. Не несколько модулей. Это был город.       Дороги, ровные как шрамы, светящиеся полосы посадочных площадок, башни связи, склады, жилые блоки, краны, ряды техники. Периметр из стен и вышек, прожекторы, сетки, антенны — все это вгрызалось в Пандору с такой уверенностью, будто здесь всегда так и было. Над некоторыми кварталами поднимался легкий сизый дым, и оттуда тянуло знакомым химическим запахом.       Киару накрыло запоздалым ужасом: они не просто вернулись. Люди пустили корни.       Вертолет сел жестко. Дверь распахнулась, и в лицо ударил сухой воздух базы. Их грубо подняли на ноги и вытолкнули наружу.       Киара успела сделать всего несколько шагов, когда услышала знакомый, бешеный звук — рычание, сорванное на человеческом горле.       Из другого корабля вытаскивали Паука.       Он вырывался. Дергался, пытался пнуть, выкручивался, рычал и хрипло ругался, пока его держали двое. Лицо у него было перекошено яростью и страхом, волосы сбились, на шее и запястьях — следы от фиксаторов.       Киара и Джейк заметили его одновременно.       — Паук… — выдохнула Киара, и голос прозвучал так, будто она проглотила стекло.       Джейк дернулся всем телом вперед, но его тут же дернули обратно, удержали. Он смотрел на мальчишку так, как смотрят на того, кого не успели защитить.       К Пауку быстро подошли несколько медиков. Белые халаты, перчатки, планшеты. Они не говорили с ним, не пытались успокоить — действовали отработанно, как с опасным пациентом. Один приблизился слишком близко, Паук рванулся и почти достал его, но его тут же прижали сильнее.       — Эй! Не трогайте его! — сорвалось у Джейка.       Его проигнорировали.       Паука, все еще рычащего и дергающегося, буквально запихнули в машину. Дверь хлопнула, и машина тут же тронулась, увозя его прочь.       И в этот момент Киара заметила толпу.       Люди стояли рядами, как на зрелище. Охрана сдерживала их не слишком усердно — наоборот, будто специально оставили место. Десятки телефонов, поднятые над головами, вспышки, камеры. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то что-то выкрикивал на земном, и эти голоса сливались в липкий, возбужденный гул.       Киаре стало холодно. Не от воздуха, а от того, как на них смотрели. Как на добычу.       Из глубины площадки подкатило что-то огромное. Бронированная машина, тяжелая, с эмблемами. Она остановилась почти вплотную. Дверь открылась, и наружу вышла генерал Ардмор.       Она двигалась резко, без суеты, и по одному ее лицу было видно, что она уже недовольна.       Куоритч подошел к ней вместе с Джейком и Киарой, как будто вел их на показ.       — Генерал, — сказал он громко, почти торжественно. — Миссия выполнена.       Ардмор не ответила сразу. Она молча осмотрела Джейка, задержала взгляд на стяжках, на его лице, словно отмечала в уме каждую деталь. Потом посмотрела на Киару — сверху вниз, бесстрастно, как на пункт в отчете.       И только потом перевела глаза на Куоритча и Варанг.       — Мало того, что вы раздаете оружие, — произнесла она ровно, — так еще вы и тащите врагов внутрь периметра.       Куоритч улыбнулся шире, будто ее тон его забавлял.       — Не врагов, а союзников. Генерал Ардмор, знакомьтесь: Варанг — тсахик клана Мангван.       Варанг гордо подняла голову. Она выглядела так, словно вышла не на вражескую базу, а на церемонию — подбородок выше, плечи развернуты, взгляд твердый.       Ардмор не перестала хмуриться.       — Скажу предельно ясно, полковник, — отчеканила она. — Немедленно выставить этих дикарей с моей базы. Немедленно. Включая эту размалеванную особу.       Киара не удержалась и усмехнулась — коротко, сухо, почти болезненно.       Варанг тут же уставилась на нее с непониманием: она не понимала слов Ардмор, но отлично понимала интонацию и видела реакцию Киары. Ее глаза сузились.       Куоритч недовольно сощурился и подошел к генералу ближе, на полшага, нарушая ее пространство.       — Ну к чему эти сцены? — произнес он. — Мы победили. Мы их взяли.       Он резко повернулся к толпе людей, как к своей аудитории, как к доказательству собственной правоты. Толпа тут же радостно загудела, кто-то закричал громче, телефоны поднялись еще выше.       Ардмор все же улыбнулась.       Она подошла к Джейку и Киаре вплотную, будто рассматривала их на свет. Остановилась на Киаре дольше. Взгляд цепкий, неприятно личный.       — Давненько мы не виделись, — сказала она, и в голосе прозвучало узнавание, от которого у Киары свело желудок.       Киара зашипела.       Ардмор кивнула рекомам, не меняя выражения лица.       — Осмотреть, — приказала она.       Киару дернули так резко, что она едва не упала. Ее потащили в сторону — прочь от Джейка, прочь от центра площадки, туда, где стояли серые модули и двери с маркировками.       Она обернулась, панически, на ходу, пытаясь поймать взгляд Джейка.       — Джейк!       Но между ними уже встали люди. Плечи, броня, оружие, чужие спины. Джейк сделал шаг за ней, но его удержали. Он выкрикнул что-то, но шум толпы и рев двигателей проглотили слова.       Киара увидела только его лицо напряженное до предела, и глаза, которые кричали громче любого голоса.       А потом ее втолкнули в узкий коридор, дверь захлопнулась за спиной, и база проглотила ее целиком.       Киару протащили по узкому коридору в помещение, где воздух пах не Пандорой, а антисептиком и холодным металлом. Свет был белым, безжалостным. Дверь за спиной щелкнула, и шум базы остался где-то снаружи.       Это была медицинская зона, разделённая перегородками и прозрачными панелями. И почти сразу Киара увидела Паука — на соседной кушетке, пристёгнутого широкими ремнями. Он дёргался, пытаясь вырваться, но каждый раз ремни впивались сильнее, и кто-то из персонала без эмоций добавлял фиксаторы, как будто работал не с человеком, а с неполадкой.       Паука не трогали «как пленника», а как загадку.       Ему цепляли датчики на грудь, на палец, за ухо; в нос вставляли тонкий сенсор, заставляя его задыхаться от злости и унижения. Подносили к лицу маску не чтобы помочь, а чтобы сравнить показатели, измерить разницу. Забирали мазки изо рта, из носа, брали кровь быстро, привычно. Паук рычал, выворачивал плечи, пытался достать кого-то ногой, но каждый раз его удерживали двое, и он только сильнее расходился, захлёбываясь яростью.       Киару усадили на другую кушетку грубо, так, что колени ударились о край. Её руки всё ещё были стянуты, но стяжки быстро сменили на ремни. Персонал не разговаривал с ней; максимум короткие команды, будто она обязана сотрудничать.       Её осматривали иначе. Не «как организм», а как феномен.       С неё сорвали верхнюю часть одежды, чтобы приклеить электроды; холодные липкие круги легли на ключицы и вдоль позвоночника. Кто-то раздвигал её волосы, проверяя затылок и шею, кто-то светил в глаза, заставляя следить за точкой. На предплечье закрепили катетер.       Потом начались анализы.       Игла входила снова и снова: кровь, ещё кровь, какие-то пробирки с цветными крышками, ещё одна попытка «взять образец», ещё одна. Киара шипела от боли, дергалась, пытаясь вырвать руку, но ремни не давали даже подняться. Кисти уже дрожали от напряжения. На сгибах рук оставались тёмные точки и свежие следы — словно её тело превратили в карту, по которой кто-то прокладывал маршруты.       — Синхронизация… перенос… — звучали обрывки слов над ней.       — Проверьте снова. И ещё раз.       Её перекладывали, сканировали, проводили палочками по коже, будто искали «место входа», причину, объяснение. В какой-то момент Киара увидела на столике рядом тонкие инструменты и прозрачные контейнеры. От одного вида внутри сжалось всё, и она снова дёрнулась, пытаясь вырваться, но только сорвала ремень и получила резкий толчок обратно.       Она вдохнула коротко, рвано. Вдохнула второй раз. Заставила себя не закричать.       И тогда она встретилась взглядом с Пауком.       Он тоже смотрел на неё. Злой, взвинченный, с красными следами от ремней на запястьях и шее. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но вокруг были люди, приборы и чужие уши. Он просто посмотрел на неё и прошептал губами: «держись».       Киара ответила тем же. Молча. Пытаясь вложить в один взгляд всё, что у неё осталось: «я рядом», «не сдавайся», «это пройдёт». На секунду они оба как будто перестали быть одиночками в чужом месте.       Но это длилось недолго.       Киару снова заставили отвернуть голову, снова взяли кровь, снова записали цифры. Паук сорвался на крик, когда ему зажимали грудь датчиком, и один из медиков с раздражением бросил: «Фиксируйте сильнее». Киара почувствовала, как её дыхание становится поверхностным, как в глазах поднимается горячая влага — не от боли даже, а от бессилия.       Она удержала слёзы. Сжала челюсть так, что заболели зубы.       И подумала о Нетейаме.       Мысль резанула так остро, что на миг захотелось всё-таки заплакать. Но Киара не позволила.       В какой-то момент всё оборвалось так же резко, как началось.       Ремни расстегнули. Их подняли, толкнули к выходу.       Бросили в камеру вдвоём.       Комната была стерильной, с гладкими стенами и толстым стеклом с одной стороны — как аквариум, где вместо рыбы держат тех, за кем хотят наблюдать. В углу — стол, два стула, узкая лавка. Дверь закрылась, и щелчок замка прозвучал почти как приговор.       Киара сделала пару шагов и остановилась, не понимая, что делать со своим телом. Руки дрожали, вены ныли. Она тяжело дышала, стараясь не давиться воздухом, который казался слишком сухим. Слёзы снова подступили. Она сглотнула их обратно, упрямо, до боли в горле.       Паук стоял несколько секунд неподвижно, как натянутая струна.       Потом взорвался.       Он схватил стул обеими руками, поднял над головой и с силой ударил по стеклу. Глухой удар разнёсся по комнате. За стеклом кто-то вздрогнул. Медперсонал и охрана, которые наблюдали, отшатнулись рефлекторно, будто стул мог пробить толщу за один раз.       Паук ударил снова. И снова.       Дверь в камеру открылась почти бесшумно. На пороге появился Куоритч. Не в броне, не в грязи, а в аккуратной толстовке,.       Паук всё ещё тяжело дышал после вспышки. Стул он бросил у стены, будто внезапно понял, что стекло не поддастся. Киара, стоявшая рядом, на секунду замерла и тут же шагнула вперёд, как только увидела его лицо.       — Где Джейк? — резко спросила она. Голос прозвучал хрипло, но в нём было больше ярости, чем страха.       Куоритч посмотрел на неё так, будто она спросила время.       — Не волнуйся, — сказал он спокойно. — Скоро за тобой придут. Отведут к нему.       У Киары внутри что-то холодно щёлкнуло. Она сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.       Паук, не выдержав, грубо бросил:       — Вы пытать будете?       Куоритч даже не повернул голову сразу, будто вопрос был недостаточно важен.       — Забудь о них, — наконец ответил он Пауку, лениво, почти равнодушно. — Их больше не будет в твоей жизни.       Киара хмуро усмехнулась, и в этой усмешке было больше яда, чем смеха.       — Как мило, — процедила она.       Куоритч закатил глаза коротко, раздражённо, словно она была шумом, который мешает говорить с тем, кто ему действительно интересен. Он прошёл в камеру, не торопясь, и остановился возле Паука, чуть наклонившись к нему.       — Знаешь, — начал он, будто продолжал разговор, который они прервали, — нам ведь толком и не удалось поболтать, когда мы были в джунглях. Я тебе благодарен… ты ведь вытащил меня с тонущего корабля. Спас мне жизнь.       Киара напряглась так резко, что у неё свело плечи. Она уставилась на Паука, словно хотела прожечь его взглядом. Поймать в нём подтверждение, объяснение, хоть что-то.       Паук отвёл глаза в сторону. Ни оправдания, ни взгляда в ответ. Только напряжённая линия челюсти и упрямое молчание.       Киара попыталась вспомнить. Корабль. Вода. Огонь. Крики. Паника. Тогда её разум тонул в смерти Кристофера, в том, как мир раскололся и уже не собирался обратно. Она помнила кровь и темноту, помнила, как её собственные мысли перестали быть связными. И если Паук сделал что-то в тот момент… она могла этого не увидеть. Не заметить. Не удержать.       Куоритч продолжал, будто наслаждался тем, как слова входят в комнату и меняют воздух.       — В любом случае, я твой должник. И я должен сказать тебе… парень, я горжусь тобой. Я вижу в тебе себя и твою маму. О, Майлз… она была необузданной. Жить с ней было трудно, но я любил её, и она обожала тебя. Мама пала смертью героев — и в тебе это тоже есть, сын.       Слово «сын» прозвучало в камере почти физически, как удар, как клеймо, как-то, что нельзя отмотать назад.       Киара стояла неподвижно, но внутри у неё всё клокотало. Её взгляд метался между ними: Куоритч — уверенный, довольный собой; Паук — сжатый, закрытый; и она сама — словно третий лишний в чьей-то чужой семейной сцене, от которой тошнило.       Куоритч звякнул цепочкой со своим значком. Он развернулся, уже собираясь выйти, когда Паук тихо, почти не слышно, сказал:       — Можно оставить…?       Куоритч остановился. Уголок его рта приподнялся.       — Конечно.       Он вложил её прямо в ладони Паука. Металл звякнул, и звук показался Киаре мерзким, слишком личным для стерильной камеры.       Куоритч повернулся к ней — озлобленной, напряжённой, готовой броситься.       — Скоро за тобой придут, — повторил он ровно.       — Пошёл к чёрту, — выдохнула Киара, делая шаг вперёд, но между ними уже была дверь.       Куоритч вышел и закрыл её перед самым её лицом. Замок щёлкнул. Стекло снова стало стеной.       Киара застыла на секунду, а потом резко обернулась к Пауку. Её голос сорвался сразу.       — Ты… — она ткнула в него пальцем. — Ты спас его?       Паук поднял руки, будто хотел успокоить, остановить.       — Киара, подожди. Это не так, как…       — Не так?! — она почти закричала. — Ты слышал, что он сказал? «Сын». Он «гордится» тобой. И ты… ты стоишь и молчишь?!       Паук сделал шаг к ней, глаза метались, как у загнанного.       — Я не хотел! Там был хаос, я просто… он тонул. Я не мог…       — Не мог что? — Киара подошла ближе, так близко, что между ними осталось меньше шага. — Не мог дать ему утонуть, потому что он твой любимый папочка?       Паук вздрогнул, будто она ударила именно в то место, которое он сам боялся трогать.       — Я не думал… — выдавил он. — Я не знал, что будет дальше.       — А теперь знаешь, — голос Киары стал тише, но опаснее. — Ты не заслуживаешь всего того, что дала тебе эта планета. Ты ходишь по её земле, дышишь её воздухом, и всё равно дал жить тому, кто разрушит здесь всё!       Паук открыл рот, но слова не вышли сразу. Он смотрел на неё так, будто хотел объяснить, и не находил ни одного объяснения, которое не звучало бы жалко.       Киара отвернулась первой. Её грудь ходила от тяжёлого дыхания, руки дрожали.       И где-то там, за дверью, уже шли за ней.       Шаги появились раньше, чем Киара успела хоть немного остыть. Ритмичные, уверенные.       Щёлкнул замок. Дверь распахнулась, и в проёме показались двое солдат с оружием на ремнях и жёсткими лицами, будто они пришли за грузом.       — Встать. Руки за спину, — коротко бросил один.       Киара не двинулась сразу. Она стояла, сжав челюсть до боли, и только тогда, когда солдат шагнул внутрь, подняла руки. Медленно, демонстративно, как вызов. На секунду она повернула голову к Пауку.       Злобный, колючий взгляд. Не истерика и не слёзы, а чистая, тяжёлая обида.       Паук сделал шаг вперёд, будто хотел сказать хоть что-то.       Солдаты взяли её под локти. Киара не вырывалась — она шла сама, но так, чтобы каждый её шаг говорил, что её ведут силой, а не покорно.       Коридоры базы были холодными и стерильными, лампы резали глаза. В одном из помещений её остановили у металлической лавки. Приказали снять одежду, отобрали нож. Ей сунули в руки оранжевый комбинезон.       — Быстрее, — бросил кто-то, не глядя ей в лицо.       Киара натянула комбинезон рывком, будто надевая не одежду, а унижение. Молния застегнулась с резким звуком. На её запястьях защёлкнули пластиковые стяжки. Слишком туго, так что кожа мгновенно начала ныть.       Когда её вывели наружу, в лицо ударил влажный воздух Пандоры. Тёплый, живой, несоответствующий этому месту.       Во дворе, в самом центре, стояла прозрачная камера. Показательная клетка.       И внутри, на скамье, сидел Джейк.       Оранжевый комбинезон на нём выглядел нелепо, как будто кто-то нарочно пытался стереть из него всё: вождя, защитника, отца. Но его взгляд оставался прежним. Сосредоточенным. Живым. И когда он увидел Киару, он встал так резко, что ударился плечом о стенку камеры.       Киару подвели вплотную. Один из солдат нажал кнопку на панели, и створка камеры щёлкнула, приоткрываясь ровно настолько, чтобы протолкнуть.       Её пихнули. Сильно, без нужды. Она споткнулась на пороге, потеряла равновесие и рухнула внутрь на колени. Удар о гладкий пол отозвался в костях тупой болью, и на секунду перед глазами потемнело от злости.       Джейк уже был рядом.       Он опустился рядом с ней, обхватил её плечи, прижимая к себе осторожно, но крепко. Его ладони дрожали от сдерживаемого напряжения.       — Тшш… я здесь, — прошептал он, прижимаясь лбом к её виску. — Всё хорошо. Слышишь? Ты со мной.       Внутри прозрачной камеры было странно тихо. Звуки базы будто проходили через стекло и становились ватными. Киара сидела на полу, подтянув колени, и смотрела куда-то в серую гладкую плитку, словно там могла найтись трещина, в которой можно спрятаться от завтрашнего утра.       Джейк сел рядом, так близко, что их плечи соприкоснулись.       — Я не… — слова застряли, и она только выдохнула. — Я не верю, что утром мы умрём.       Это прозвучало не как надежда. Скорее как упрямый отказ принять то, что происходит.       Джейк молчал секунду, подбирая слова, которые не будут ложью.       — Я тоже не верю, — наконец сказал он.       Киара наконец подняла глаза. Не на него, а куда-то чуть в сторону, как будто боялась увидеть в его взгляде подтверждение своего страха.       — Я думаю о нем, — сказала она. Имя застряло на горле тёплым комком. — О Нетейаме. Я всё время думаю, что он сейчас…       Джейк на мгновение опустил взгляд, будто пропустил удар.       — Он сильный, — сказал он ровно. — И он упрямый. Стал весь в тебя, к сожалению.       Киара слабо улыбнулась, но улыбка сразу погасла.       — А Ло’ак… — она сглотнула. — Он сейчас где-то далеко в море. Он даже не знает…       Джейк едва заметно кивнул.       — Ло’ак вернется, я знаю. — он мягко развернул её подбородок к себе. — Но ты должна держаться. Мы должны.       Киара медленно выдохнула. И кивнула едва заметно.       И именно в этот момент мир снаружи резко изменился.       Сначала глухой удар. Такой, от которого стекло под ними дрогнуло, а воздух внутри камеры словно подпрыгнул. Где-то совсем рядом раздался взрыв.       Киара вздрогнула, дёрнулась всем телом, и Джейк мгновенно прижал её к себе, закрывая собой.       — Что это? — выдохнула она.       Джейк напрягся, прислушиваясь, глаза метнулись к двору.       — Не знаю…       Следом ударило вторым взрывом — ближе, яростнее. Вдалеке закричали люди, зазвенели сирены, забегали фигуры. Прожектора сорвались с привычных траекторий и заплясали по стенам.       Киара отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть вверх. Над двором промелькнула тень, слишком быстрая, слишком живая на фоне этой мёртвой базы. На секунду её подсветили прожектора — гибкая фигура, летящая над их камерой.       И когти полоснули по стеклу сверху с таким скрежетом, что Киара вздрогнула от звука. На прозрачной поверхности остались следы.       Киара подняла голову и сердце у неё словно остановилось.       — Нет… — выдохнула она, не веря собственным глазам. — Нетейам?       Он был там. Реальный. Не воспоминание. Не сон. Он не задержался ни на секунду — прожектора поймали его ещё раз, и сразу же из разных точек двора загрохотали очереди. Пули застучали по металлу, искры посыпались откуда-то сбоку.       — Киара, вниз! — рявкнул Джейк, снова притягивая её к себе.       Она едва успела пригнуться, как над их головой снова мелькнула тень.       Киара тяжело дышала, вцепившись плечом в грудь Джейка.       Джейк смотрел наружу так, будто пытался одновременно оценить угрозу и удержать себя от того, чтобы не рвануть к сыну через стекло.       И тут в шуме вылез новый звук. Тяжёлый, мерный, как шаги огромного зверя. Слева из-за ряда контейнеров выехала массивная машина. Бульдозер ехал прямо на их камеру, целенаправленно, не сбавляя.       Солдаты вокруг замешкались. Кто-то закричал команду. Несколько человек начали стрелять по кабине. Пули звенели, но машина не останавливалась.       Киара увидела, как прожектор цепляется за ковш, как по нему скачут искры, и как бульдозер всё равно идёт, как будто ему плевать на их оружие, на их крики, на их порядок.       Джейк среагировал мгновенно: одним движением притянул Киару к себе так, что она оказалась почти под ним, и развернул её голову в сторону, закрывая её лицо своим плечом.       — Не смотри вверх. — сказал он резко и очень спокойно.       Бульдозер врезался в камеру.       Стекло не просто треснуло — оно взорвалось и посыпалось осколками, как ледяной дождь. Что-то ударило по спине Джейка, он коротко выдохнул от боли, но не отпустил Киару ни на мгновение.       — Вставай. Сейчас! — скомандовал он.       Он рванул её наружу, не давая ей времени ни испугаться, ни оглянуться. Киара шатнулась, ступая по хрустящим обломкам, и Джейк буквально вытянул её за собой.       Они успели в последний миг: вместе шмыгнули за ковш бульдозера, и тот тут же опустился, с глухим металлическим лязгом отрезая их от линий огня и от взглядов.       Под этим тяжёлым прикрытием стало темнее и тише — только вой сирен, дальняя стрельба и их сбивчивое дыхание.       Из-под ковша бульдозера донёсся металлический скрежет, где-то рядом щёлкнул замок, и открылся люк в полу кабины. На секунду в проёме показались руки, затем — голова в грязной маске, и человек буквально вывалился наружу, задыхаясь, будто до этого держал дыхание целую вечность.       Он быстро огляделся, заметил Джейка и Киару под укрытием, и, пригнувшись, перебежал к ним.       — Я… я с вами! — выпалил он и, не дожидаясь реакции, выпрямился на полсекунды, будто в мирной обстановке, и почти официально добавил: — Иэн Гарвин — морской биолог.       Киара смотрела на него широко раскрытыми глазами, ещё не успевшими перестроиться с ужаса на удивление. Она выдохнула:       — Класс.       Джейк даже не улыбнулся. Он перехватил Киару за руку, резко дёрнул на себя и уже на ходу бросил:       — Двигайтесь. В укрытие.       Он рванул вперёд, таща Киару за собой, низко пригнувшись, выбирая маршрут между контейнерами и припаркованной техникой, где свет прожекторов ломался на острых углах. Иэн метнулся следом, спотыкаясь, но не отставая.       — Знаете, я очень поддерживаю всё, что вы сделали, и вообще я испытал прилив вдохновения, когда… — начал он, задыхаясь, явно пытаясь одновременно бежать и говорить.       — Тише, — отрезал Джейк, не оборачиваясь.       Они нырнули за металлические ящики. Джейк опустился на корточки, вдавил Киару рядом, прикрывая её собой и следя за двором. Иэн присел чуть сбоку, дрожащими руками пытаясь успокоить дыхание.       Киара, всё ещё в полутрансе, повернулась к биологу:       — Зачем вы… это делаете?       Иэн сглотнул.       — Потому что они… — он понизил голос до шёпота, — они задумали массовую охоту на тулкунов. Они задействуют все корабли, что у них есть!       Киара будто сжалась изнутри. Её голос стал тоньше:       — Первое причастие…       Иэн быстро кивнул, словно рад, что его поняли без лишних слов.       — Да. Помешайте им… только вы это сможете.       Джейк и Киара переглянулись — коротко, резко, как люди, которым не нужно обсуждать очевидное.       Джейк сжал ладонь Киары.       — Пошли.       Они сорвались с места и побежали дальше, петляя между машинами. Сверху, в тёмном небе, уже кружили вертолёты. Их прожектора резали площадку белыми полосами, и каждый раз, когда луч скользил слишком близко, Киара инстинктивно втягивала голову в плечи.       Гул усилился. Один из вертолётов снизился, луч прожектора резко дёрнулся и остановился на их направлении.       — Быстрее! — прорычал Джейк.       Они успели нырнуть за большую грузовую машину. Джейк прижал Киару к колесу, вдавил её в тень между резиной и металлом. Иэн, не успев повторить их манёвр, оказался по другую сторону.       Киара увидела его силуэт, одинокий, растерянный, и сердце у неё ухнуло вниз.       — Иэн! Бегите! — крикнула она, перекрывая шум.       Сверху щёлкнуло и рядом с их укрытием ударило что-то тяжёлое. Осколки бетона брызнули в стороны. Джейк мгновенно развернулся так, чтобы закрыть Киару плечом и спиной.       — Не высовывайся! — коротко бросил он ей.       Киара вцепилась в его руку, пытаясь не смотреть туда, где оставался биолог. Металл машины звякнул, как будто по нему прошли молотком.       И вдруг в этом хаосе, в визге и треске, раздался знакомый голос — слишком человеческий, слишком наглый для этой сцены:       — Эй, придурки! И что вы будете делать? Стрелять в меня?       Киара резко повернула голову.       Из света прожектора вышел парень в нелепом рабочем комбинезоне. Точно таком же дурацком, только теперь в нём было больше грязи и каких-то нашивок. Он шёл нарочито уверенно, расправив плечи, словно специально просил, чтобы его заметили.       — Да хрен вы пальнёте, потому что нельзя! — продолжал он, поднимая руки, как на представлении. — А знаете, что можно? Поцеловать меня в зад!       Джейк на секунду застыл, будто мозг не хотел признавать увиденное.       — Паук… — выдохнула Киара, не веря.       Прожектор держал его в центре, вертолёт будто действительно не понимал, что делать: цель есть, но стрелять нельзя. Внизу солдаты замешкались, крики команд смешались.       Паук воспользовался паузой, быстро, почти мгновенно, он шмыгнул в тень. Прямо за машину, туда, где были Джейк и Киара.       — Бегите! — прошептал он, наклоняясь к ним. — Сейчас!       Киара вырвалось сипло и зло на адреналине:       — Ты псих!       — Возможно, — отрезал Паук, и в следующую секунду, когда Киара уже рванула вперёд, он вдруг схватил её за хвост, не давая ей потерять равновесие в рывке и вытягивая из-под колеса. — Идём, идём, идём!       Джейк уже бежал первым, утаскивая их в коридор из теней между техникой. Паук, всё ещё держась за Киарин хвост, мчался рядом, и эта нелепая сцена длилась ровно до того момента, пока вертолёт наверху не «осознал», что цель ускользает.       Луч прожектора заметался. Гул стал ниже, вертолёт пошёл следом.       Сзади снова ударило — бетон взорвался крошкой, и Джейк рефлекторно развернулся.       — Сюда! — рявкнул Паук и повёл их в узкий проезд между контейнерами, где прожектору было сложнее «поймать» цель.       Гул над головой стал ниже. Вертолёт пошёл на снижение, на миг завис, будто выбирая позицию, и в этот момент воздух сзади рванул так, что у Киары заложило уши.       Сначала — короткая вспышка, слепящая. Потом — хлопок и тяжёлый удар. Вертолёт повело, он накренился, и следом раздался второй взрыв — уже глухой, с рвущимся металлом. В темноте закрутились обломки.       Машина пошла вниз, вращаясь. Пламя лизнуло воздух, и на землю дождём посыпались искры. Где-то впереди солдаты закричали, прожектор дёрнулся в сторону и погас.       И тут сверху, сквозь дым и огненный шлейф падающего вертолёта, прорезался другой звук — резкий, живой клич икрана, от которого кожа на руках покрылась мурашками.       Над ними пронеслись две тени и с тяжёлым хлопком крыльев сели совсем недалеко, на свободной площадке между техникой. Пыль и мелкий мусор взметнулись вверх. Икраны были огромные, напряжённые, готовые сорваться с места в любую секунду.       Но главное — раскраска.       Их головы и шеи были покрыты полосами и пятнами тёмного, пепельного, красного — чужие цвета, непривычные. Киара на долю секунды не поняла, кто перед ней.       На одном из икранов сидела фигура, выпрямившаяся, как натянутая тетива. Голос ударил безошибочно, даже сквозь шум базы:       — Ма Джейк!       Нейтири. Недовольно, резко. Она коротко кивнула на икрана, требуя без объяснений: «садись».       Киара уже не думала. Она сорвалась с места, забыв про усталость, про страх, про всё. К другому икрану наклонился всадник. Лицо почти неузнаваемо в грязи и краске, но глаза…       — Нетейам… — выдохнула она, и в следующую секунду уже была рядом.       Он соскользнул ниже, поймал её на ходу сильно, уверенно, будто боялся, что она исчезнет, и тут же притянул к себе. Киара вцепилась в него обеими руками, уткнулась лбом куда-то в плечо, и только тогда поняла, что дрожит.       — Ты… ты здесь… — сорвалось у неё, больше на выдохе, чем словами.       Нетейам ничего не ответил сразу — только сжал крепче, до боли, по-настоящему. Как будто этим объятием можно было отменить всё, что случилось.       Джейк подбежал к Нейтири, остановился на полшага, и на миг в его лице смешалось всё: облегчение, ярость, усталость.       — Я даже не знаю, обнять вас или наорать, — выдохнул он.       Нейтири повернула к нему голову. В её взгляде было то самое «потом». Губы приоткрылись, и она зашипела, не тратя силы на мягкость:       — Делом займись.       Паук, всё это время держась рядом, метнулся ближе, неуверенно оглянулся на крылья, на когти, на зубастую морду икрана и на Нейтири.       Джейк и Паук забрались на икрана Нейтири. Киара уже была у Нетейама. Он посадил её впереди себя так, чтобы она чувствовала его руки и опору, и сразу же закрепил её положение быстро, привычно, будто делал это тысячу раз.       Снизу снова пошли крики. Где-то за техникой замелькали фонари, раздались команды — база приходила в себя после взрыва, и вот-вот сюда должны были высыпать люди.       Нейтири не стала ждать.       Икраны взревели, расправили крылья. Площадка ушла вниз. Воздух ударил в лицо холодом, пахнул дымом и горелым металлом.       Киара машинально вжалась, а Нетейам наклонился ближе, почти закрывая её собой, и коротко, хрипло сказал ей в ухо:       — Держись.       Они взмыли над базой. Внизу огонь от упавшего вертолёта разрастался пятном. Ещё несколько прожекторов пытались нащупать их в небе, но икраны уже уходили вверх и в сторону.

***

      Они летели долго. Ночь постепенно отступала. Ветер на высоте был холодный, резкий, и Киара всё сильнее прижималась к Нетейаму, словно пыталась спрятаться в его тёплой уверенности. Он держал её крепко и спокойно. Так, что даже дрожь от усталости становилась тише. Пальцы на её талии время от времени сжимались чуть сильнее, будто он проверял: она здесь, живая, рядом.       И чем дальше они уходили от базы, тем более странно и… почти смешно выглядели их новые «образы». Киара — в ярком оранжевом комбинезоне, который на фоне ночного неба казался нелепо заметным. А Нетейам — с разукрашенным лицом, грязь и краска легли на кожу резкими линиями, а волосы были убраны так, что он выглядел одновременно сурово и будто нарочно «неузнаваемо».       Киара уткнулась носом ему в плечо, не сдержав тихий смешок.       — Что? — хрипло спросил он ей в ухо, не поворачивая головы, чтобы не сбить баланс.       — Мы… — она запнулась, снова улыбнулась. — Мы выглядим как…скауны       Нетейам фыркнул.       Он коротко наклонился ближе, будто хотел что-то ответить, но в этот момент впереди показался бледный край света. Рассвет поднимался медленно, солнце ударило в глаза.       Киара зажмурилась, моргнула, щурясь; слёзы от ветра и света мгновенно выступили на ресницах.       — Уже утро… — выдохнула она.       И именно тогда Нейтири впереди повела своего икрана вниз. Движение было резким и решительным. Нетейам без слов повторил манёвр следом.       Шум ветра сменился шорохом листьев, влажным запахом земли. Они сели у небольшого ручья. Стоило им слезть, как тело Киары напомнило о себе: ноги подогнулись от усталости, пальцы онемели от того, как крепко она держалась. Она опёрлась ладонью о влажный камень и выдохнула впервые за долгое время так, словно можно позволить себе воздух.       Паук спрыгнул с икрана Нейтири и сразу потянул ворот комбинезона, морщась.       — Я весь чешусь, — буркнул он, перекатывая плечами.       Нетейам, который наконец позволил себе улыбнуться, кивнул на него с показным сочувствием:       — Это же твоя настоящая одежда, Паук.       — А ты выглядишь… — Паук повернулся к нему, прищурился и ткнул пальцем в одну из полос на его щеке, не удержавшись.       — Осторожно, — сказал он, и в голосе уже была эта привычная иголка. — Это военная маскировка.       — Военная? — Киара подняла бровь. — Тогда почему ты похож на… на...       Она не успела закончить. Нетейам схватил её за талию, притянул к себе одним движением, коротко, сильно, так, что у неё перехватило дыхание, и поцеловал.       Когда он отстранился, Киара моргнула и поняла, что у неё на лице тёплым пятном размазана красная краска. Он нарочно оставил след. Полосу на щеке и уголке губ.       — Нетейам! — возмущённо выдохнула она… и тут же рассмеялась, потому что его довольное лицо было слишком честным.       — Теперь ты тоже «военная».       Киара попыталась оттереть краску рукавом комбинезона, но только размазала сильнее.       Паук, глядя на них, фыркнул.       Пока Киара плескала на ладонь воду из ручья и пыталась умыться, Джейк и Нейтири отошли в сторону. Они говорили тихо. Так тихо, что слов не было слышно, но по позам было понятно: это не разговор о том, куда лететь дальше. Джейк стоял напряжённо, как перед прыжком. Нейтири слишком ровно, слишком неподвижно, будто каждое слово внутри неё было костью в горле.       Киара, оттирая краску, уловила это краем зрения. Нехорошее чувство шевельнулось где-то под рёбрами.       Она подошла к Пауку — он всё ещё чесал шею и запястья, явно раздражённый и уставший.       — Паук, — тихо сказала Киара. — Слушай… прости меня за то, что я сказала там. В камере.       Он замер на секунду, потом пожал плечами, не глядя на неё прямо.       — Всё нормально.       Киара кивнула, но внутри всё равно оставалось то неприятное, жгучее «надо было иначе».       И именно в этот момент Джейк окликнул Паука.       — Эй. Паук, иди сюда.       Слова были обычные, но тон — нет.       Нетейам и Киара переглянулись почти одновременно. Пауку тоже стало не по себе — это было видно по тому, как он застыл, потом кивнул слишком быстро.       — Пойдем со мной.       Он пошёл за Джейком в лес.       Тишина после их ухода стала тяжёлой.       Нейтири стояла как на иголках, будто тело не понимало, что делать. Затем она резко развернулась, подошла к ручью и молча опустилась на колени у воды. Сначала просто зачерпнула ладонями и провела по лицу, смывая краску, потом ещё и ещё.       И вдруг плечи её дрогнули.       Она не всхлипнула громко. Это было хуже. Тихие, рваные вдохи, будто воздух режет изнутри. Слёзы смешались с водой и тёмными следами краски.       Нетейам шагнул к ней, осторожно, как к раненому зверю.       — Мама… — голос у него сразу стал ниже. — Что случилось?       Нейтири не повернула головы. Она только сжала ладони, и красная вода потекла между пальцами.       — Нет… — выдохнула она, и слово сорвалось так, будто ей физически больно его произнести.       Нетейам напрягся. Киара почувствовала, как у неё внутри всё холодеет. В голове всплыла картинка — Джейк и Паук, уходящие в лес. Приказной тон. Нейтири, плачущая у воды.       Несколько секунд они стояли в ступоре. Потом смысл ударил Киару так резко, что ноги сами понесли её.       — Нет. — Она не поняла, произнесла ли это вслух. — Нет, нет, нет…       Киара рванула в лес, не разбирая дороги, цепляясь за корни. Ветки хлестали по рукавам оранжевого комбинезона. Сердце стучало в горле.       Через несколько секунд за спиной послышались шаги, тяжёлые, быстрые. Нетейам догнал её.       — Киара! — окликнул он, но не остановил, только побежал рядом.       Лес расступился, и впереди показалась небольшая поляна, залитая мягким утренним светом.       Киара остановилась как вкопанная.       Джейк и Паук сидели на земле в обнимку. Паук был жив. Не связанный, не прижатый, не… Киара не успела договорить страшное даже в мыслях, потому что увидела его лицо: мокрое от слёз, упрямо сжатый рот, руки, вцепившиеся в Джейка так, будто отпускать нельзя.       Джейк держал его крепко, одной рукой прижимая к себе, другой — закрывая затылок. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел на Паука так, как смотрят на то, что едва не потеряли.       Из Киары как будто вынули всю силу разом. Она выдохнула громко, судорожно, и рухнула на колени прямо на влажную траву, не чувствуя, как больно ударились ноги.       — Жив… — вырвалось у неё шёпотом. — Ты жив…       К поляне подбежал Нетейам. Следом — Нейтири, заплаканная, с мокрым лицом, смытая краска оставила тёмные разводы, и от этого она казалась ещё более уставшей и настоящей.       Нейтири остановилась на шаг, будто не верила, что видит. Потом тоже опустилась на колени рядом с Киарой. Её рука дрожащими пальцами коснулась лица Паука осторожно, почти невесомо.       Паук вздрогнул, поднял на неё глаза.       Нейтири выдохнула, и голос её сорвался:       — Я тебя вижу.       На секунду всё вокруг стало тихим, даже птицы будто замолчали.       Потом Нейтири повернулась к Киаре. В её взгляде ещё стояли слёзы, но в них было и другое — признание, которого Киара так долго боялась не дождаться.       Нейтири протянула руку, обняла Киару крепко, неожиданно просто, и сказала так же тихо, так же тяжело и честно:       — И тебя… я тоже вижу.       Джейк поднял голову не сразу. Он всё ещё держал Паука так, будто тот мог исчезнуть, если ослабить хватку. Но когда он наконец посмотрел на остальных, в его взгляде не было ни привычной командирской жёсткости, ни холодной решимости — только усталость и то, что обычно прячут глубже всего: страх за своих.       — Слушайте меня, — сказал он хрипло, тихо, но так, что каждое слово ложилось тяжело. — Мы выберемся. Все.       Он перевёл дыхание и крепче прижал Паука к себе, словно подтверждая собственные слова действием.       — Мы сделаем всё возможное. Всё, что нужно.       Паук судорожно кивнул, уткнувшись Джейку в плечо.       Киара сидела, опершись ладонями о траву, и чувствовала, как дрожь медленно отпускает тело. Рядом Нейтири оставалась на коленях. Она смотрела на Паука и Джейка, и в её лице всё ещё пульсировала боль, но теперь в ней появилось другое — сдержанная, рвущаяся наружу нежность, которую она будто не имела права себе позволять.       Нетейам стоял чуть в стороне, на шаг позади Киары. Он смотрел на отца, на Паука, на мать — и в его взгляде было странное, почти детское непонимание, будто он пропустил самую важную часть и теперь не может догнать смысл.       Он нахмурился, открыл рот, но слов не нашёл.       Нейтири заметила это. Резко, почти нетерпеливо, протянула руку и крепко ухватила Нетейама за запястье.       — Иди сюда, — сказала она коротко.       Нетейам дёрнулся от неожиданности, посмотрел на её пальцы на своей руке, потом на лицо матери. Взгляд у него был растерянный.       Нейтири потянула его сильнее, и он, уступая, опустился рядом на колени. Сел неловко, как будто не знал, куда деть руки, куда смотреть, как дышать в этой тишине, в которой всё слишком настоящее.       И тогда Нейтири обняла и его.       Крепко, сильно, всей грудью прижала к себе, будто хотела удержать не только его тело, но и сам факт, что он здесь. Её ладонь легла ему на затылок, пальцы запутались в волосах, и она на секунду закрыла глаза.       Нетейам застыл. По его спине пробежала дрожь. Потом его плечи медленно опустились, будто из них вынули напряжение. Он не обнял её сразу — сначала просто позволил держать себя, как будто учился заново.       — Мам… — выдохнул он уже тише, и в голосе прозвучало то, что он обычно прятал под уверенностью.       Нетейам сглотнул и наконец поднял руку, неловко, но искренне обхватил её за плечи. Он уткнулся лбом ей в ключицу, как будто тоже внезапно устал быть сильным.       Киара смотрела на них, чувствуя, как что-то внутри расправляется после долгого сжатия.       В траве поднимался утренний свет, и лес вокруг снова начинал звучать. Жизнь возвращалась в уши и в дыхание. И, прижатые друг к другу, они впервые за долгое время не убегали, а они просто были здесь. Вместе.