Часть 3

Над городком повисла бархатная и безмятежная ночь, её глубокая тишина, казалось, ласково убаюкивала всё вокруг. Лишь в нескольких окнах общежития, словно запоздалые маяки, ещё мерцал мягкий, тусклый свет. Едва ощутимый, прохладный ветерок шелестел листвой и задорно играл с прядями редких прохожих, наслаждающихся ночной прохладой. Один из студентов, Изуку, сидел на нижнем крыльце общежития. Его плечи были слегка ссутулены, а в свете тусклого фонаря он сосредоточенно делал лихорадочные пометки в толстой тетради. Ночной холод, проникающий под легкую одежду, вызывал мелкую дрожь, но не заставлял уйти. Эта атмосфера, наполненная меланхолией и покоем, навевала ему горьковатые воспоминания о прошлых годах, заставляя невольно хмуриться. Позади раздался глухой стук открывающейся двери. На пороге появились двое одноклассников, накинувших поверх футболок тёплые, уютные толстовки. Изуку вздрогнул, но, обернувшись, тут же растянул губы в старательной, но искренней улыбке и поприветствовал их. Русоволосая Очако с тёплыми карими глазами бесшумно присела рядом, с любопытством заглядывая в его исписанную тетрадь. Высокий, серьезный мужчина, Иида, подошел ближе и сдержанно оперся о стену, скрестив руки на груди. — Прости, что мы так бесцеремонно. Просто... — Очако запнулась, кусая губу в поисках нужных слов, и тревожно переглянулась с Иидой. — Ты ведешь себя слишком странно в последнее время! — резко, но с очевидным беспокойством продолжил Иида, его серьезный взгляд был полон тревоги. — Мы заметили, что ты закрылся, как в крепости, и почти не выходишь из комнаты! — Мы понимаем, что каждому нужно личное пространство, но это совершенно не похоже на тебя, Деку, — с еще большей тревогой в голосе настаивала Очако, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Если тебя что-то тяготит, что-то грызет изнутри, пожалуйста, откройся нам. Мы всегда выслушаем. — Спасибо вам огромное за вашу заботу, друзья, — Изуку тепло, даже нежно улыбнулся, стараясь успокоить их нарастающую панику. — Только со мной правда всё в порядке. Я просто в последнее время слишком глубоко увлекся записями и анализом – не только о героях, но и о различных существах, их поведении... Ребята с сомнением, но облегченно вздохнули. Они поверили в его отговорку, решив не давить. Изуку лишь утвердительно кивнул и тут же, словно прячась, отстранённо уткнулся взглядом в тетрадь. Одноклассники обменялись тяжелыми, полными беспокойства взглядами. Медленно, не желая уходить, они пошли в сторону входа. Уже почти прикоснувшись к ручке, они обернулись, Изуку внезапно подал голос — его слова прозвучали тихо, почти шепотом, но пронзительно. — Вы бы... вы бы смогли искренне принять того, кто абсолютно не похож на вас? Если бы он... То есть... Можно ли вообще сопереживать тем, кто так сильно отличается? Есть ли у таких... шанс стать по-настоящему счастливыми? Он пытался спросить что-то еще, но внезапно, словно осознав свою фатальную ошибку, резко повернулся к ребятам. На его лице появилась горькая, печальная улыбка, которой он пытался скрыть свою боль. — Простите. Не обращайте внимания, это... глупый вопрос. Видя его одиночество и явное страдание, они не могли уйти. Без лишних слов ребята медленно подошли обратно и молча опустились рядом с ним на холодные ступеньки. Вопрос Изуку глубоко обеспокоил их, и это, в свою очередь, заставило его волноваться еще сильнее. Он опустил голову, пытаясь спрятать лицо, горящее от стыда и страха. После короткой, напряженной тишины друзья единодушно, крепко обняли его. — Конечно, Деку! — уверенно, с мягкой, но непоколебимой силой проговорила Очако, прижимаясь к его плечу. — Счастье — это не награда за похожесть. Оно принадлежит каждому. — Неважно, откуда этот человек, — добавил Иида, его голос был необычайно мягок. — Будь он хоть с другой планеты, из другого мира или просто не такой, как мы. Мы — общество, и наша сила в том, чтобы принимать, а не отвергать. У каждого, кто ищет тепла, должна быть возможность найти друзей, семью или просто место, где ему искренне рады и где он в безопасности. Объятия длились всего несколько мгновений, но для Изуку они были целым спасением. Он почувствовал, как тяжелый, ледяной ком в его груди медленно тает под напором их искреннего тепла. Отстранившись, он поднял глаза, и его обычно сияющие изумрудные зрачки теперь были влажными. Он смущенно вытер лицо рукавом. — Спасибо, — прошептал он, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Правда... огромное спасибо. Мне... мне нужно было это услышать. Вы — самые лучшие друзья. Они снова присели рядом, и на крыльце воцарилась уже другая тишина — не напряженная и ждущая, а мягкая, принимающая. Ночная прохлада больше не казалась Изуку такой пронизывающей. Он осознанно закрыл тетрадь, понимая, что его наблюдения подождут. Ребята просто сидели, глядя на темные силуэты зданий, позволяя Изуку почувствовать их незримую поддержку. Слова больше не были нужны. Через некоторое время Иида, который всегда следил за режимом, мягко хлопнул Очако по плечу. — Уже поздно. Нам пора, Мидория. Но помни, — он посмотрел на друга твердым, но ласковым взглядом, — если хотя бы тень сомнения или печали снова тебя накроет, не сиди здесь один. Ты знаешь, где нас найти. Очако подскочила, сияя мягкой улыбкой, и нежно сжала его руку. — Да! Мы готовы выслушать тебя в любое время и по любому поводу! Обещай, что не будешь запирать это внутри. Изуку искренне улыбнулся — это была уже его настоящая, легкая улыбка. — Обещаю. Спокойной ночи, друзья. Ребята ответили ему теплыми пожеланиями и, не оборачиваясь в тревоге, а с чувством выполненного долга, зашли внутрь общежития. Дверь тихо закрылась за ними. Изуку посмотрел на свои ладони, которые еще хранили тепло их прикосновений. Он глубоко вдохнул прохладный, свежий воздух и, почувствовав себя по-настоящему умиротворенным, встал. Холод ночи его больше не волновал. Он аккуратно прижал тетрадь к груди и, с новым, светлым взглядом на мир, направился в свою комнату.

***

Войдя в свою комнату, Изуку тут же столкнулся с буравящим, гневным взглядом незваного гостя. В затхлом воздухе повисла напряженная, липкая тишина, которую лишь изредка нарушало тихое жужжание тусклой настольной лампы. Ее желтоватый свет выхватывал из полумрака настоящий эпицентр хаоса: пол был усыпан россыпью крошечных металлических механизмов и винтов, рабочая поверхность стола исчезла под грудой разобранной электроники, а листы с лихорадочными чертежами и толстые тома по биологии и технике были разбросаны повсюду. Справа, на единственном чистом месте — на его кровати — как карающий судья, сидел Киришима Эйджиро, злобно, почти по-хищному глядя на вошедшего. В голове кудрявого парня отчаянно проскользнула мысль о смене замков, но он, как обычно, не решался озвучить свое глубокое недовольство. Тишина, плотная, как туман, могла бы длиться и дольше, но гнев гостя взял верх. — Ты не только согласился помочь этому ненормальному идиоту, но еще и развел здесь этот неприличный свинарник, который любой может увидеть! — Парень вскочил, его руки сжались в кулаки. Он начал отчитывать Изуку, чей вид был слишком беспечным. — Ты хоть понимаешь, сколько неудобных вопросов у них возникнет, если кто-то из одноклассников заглянет сюда?! — У меня не было ни минуты, чтобы прибраться, — Изуку, неловко улыбаясь, начал оправдываться, отчаянно размахивая руками. — Вот только... ты-то как сюда попадаешь? Я точно помню, что ключи от комнаты тебе не давал. Каким магическим способом ты постоянно оказываешься внутри? — Это сейчас абсолютно не важно! — Киришима резко оборвал его, отвлекая от размышлений о замках. — Над чем, черт возьми, ты вообще работаешь?! И не смей говорить, что всерьез намерен помочь этому типу! В воздухе повисла тягучая, напряженная тишина, которая для Киришимы была уже ответом. Изуку, уткнувшись взглядом в пол, не отвечал, лишь напряженно стиснув губы. — Ты сейчас серьезно?! — недоверчиво выдавил Эйджиро. — Ты сам сказал не говорить, — Изуку попытался перевести все в неудачную шутку, но его глаза оставались серьезными. — К тому же, я не могу пройти мимо такой искренней, такой трогательной любви двух невинных созданий! — Он театрально приложил руку к груди, стараясь вызвать хоть каплю сочувствия. — Говорит тот, у кого в жизни даже намёка на мелкие отношения не было, — парировал Киришима с язвительной усмешкой. — Это мне нисколько не мешает сопереживать! Серьезно, он же отчасти был твоим коллегой! Разве ты хоть чуточку не беспокоишься о нем?! Выражение лица Киришимы ожесточилось. — У Хранителей не принято проявлять личные переживания друг за друга. Это лишь ослабит нас. Наша цель — безоговорочно защищать Старших, а не просить помощи из-за каждой слезинки или неспособности решить свои проблемы! — Воу... — Изуку был потрясен до глубины души этой холодной философией. В то время как Киришима ожидал увидеть в глазах друга восхищение его стойкостью, Изуку лишь покачал головой и произнес с невозмутимым удивлением: — Вы такие... безнадежно жалкие... — Ты совсем охренел?! Ты хоть понимаешь, с кем ты говоришь!? — Слова Мидории нанесли сокрушительный удар по самолюбию и гордыне Киришимы. Его лицо вспыхнуло от ярости. — Но ведь ты становишься сильнее не от одиночества, а когда рядом есть те, в ком ты уверен! Кому безоговорочно доверяешь! — Лицо Изуку озарилось внезапной, почти сияющей улыбкой. — И именно поэтому ты остался последним из своего рода? — С ледяным, невозмутимым лицом процедил Киришима, подходя к столу и выхватывая взглядом чертежи. — И это ведь оружие. Не лучшая идея отдавать его тому, кто является нашим врагом. Изуку застыл. Слова гостя сильным, резким толчком вернули его к болезненным воспоминаниям. Внутри вновь поднялся удушающий ком, не давая ответить. Внезапно возникли раздирающие сомнения: правильно ли он поступает? Не навлечет ли это ужасные последствия? Мидория резко тряхнул головой, отгоняя эти мысли и насильно возвращая себя в настоящее. — Можешь сколько угодно пытаться меня переубеждать, Эйджиро. Но я не собираюсь бросать друга в беде! — Его тон стал твердым и окончательным. — Вы знакомы всего пару часов, а он уже твой друг? Не слишком ли ты наивен для того, кто пережил геноцид своих близких? — Да, друг. И нет, я не наивен... Возможно, немного, — с неловкой, но честной улыбкой он подошел к столу, встав рядом с Эйджиро. — У каждого есть свои причины так отчаянно нас ненавидеть, но это не значит, что эта вечная война оправданна. Я лишь хочу мира среди всех существ, а для этого нужны... последователи! — Говоришь так, будто основал какой-то новый культ... — Киришима с откровенным презрением смотрел на парня, чьи убеждения были ему так чужды. Изуку лишь легко, заразительно посмеялся над этим замечанием и, не дожидаясь продолжения спора, начал с живым энтузиазмом показывать и рассказывать свои планы на сборку оружия. Сами чертежи, удивительно, были оформлены с педантичной аккуратностью, что совершенно не вязалось с бардаком вокруг. Оружие представляло собой элегантное копье или посох, созданный с использованием улучшенных технологий и покрытый гладким металлом. Его острие могло быть как открытым, так и скрытым за изящными металлическими оправами. Посередине располагалась цилиндрическая колба с золотистой жидкостью, которая тускло и загадочно светилась. Оружие можно было мгновенно разобрать на два мини-копья нажатием кнопки возле колбы. На острых концах красовались золотистые, заостренные детали. Было видно, что оружие сделано с душой, и по своему изысканному дизайну оно прекрасно подходило будущему хозяину. — Ты так стараешься для него. Зачем? — Разве плохо делать что-то для друзей? — Это не ответ. Погоди, ты вроде говорил, что и меня считаешь другом! — Киришима с явным возмущением повернулся к нему. — Ревнуешь? — С явным насмешливым издевательством обратился Изуку, но тут же смягчился, стараясь не давить. — К тому же, ты не станешь пользоваться этим оружием, поэтому и не делаю тебе... Но это не значит, что я про тебя забыл. Эйджиро недовольно фыркнул, но его любопытство было сильнее гордости. Изуку, не обращая внимания на негодование, резко полез в шкаф, раскидывая свои вещи с такой беспечностью, что Киришима ахнул от его неуклюжести. Вытащив из глубины шкафа небольшую коробку, Изуку, не сложив даже обратно раскиданное белье, тут же метнулся к другу. Протянув запечатанный подарок Эйджиро, он решил объясниться: — Я хотел тебе его отдать чуть позже. Правда. Не был уверен, что тебе вообще понравится. Киришима неуверенно уставился на коробку, его лицо отражало смесь подозрительности и неловкого интереса. Он оглядел упаковку и поставил её на стол. Немного поразмыслив, он решительно открыл её. То, что лежало внутри, потрясло его. — Браслет? — С полным непониманием он взял подарок в руки и осмотреть его. — Не обычный! — Изуку восторженно подошел ближе, начиная с неподдельным энтузиазмом рассказывать: — Смотри! Он сделан из древних энергетических нитей! Они способны многократно усилить твою силу, а их здесь, между прочим, больше тысячи! — Откуда они у тебя? — недоверчиво спросил Эйджиро. — Хотел бы сказать, что секрет. Только, на деле... это последние нити, что остались. Я их нашел возле Разлома, когда изучал существ, вышедших оттуда... — Что?! Ты с ума сошел?! — Эйджиро повысил голос, в нем смешались злость на безрассудство и чистый, неподдельный страх. — Там же смертельно опасно! Туда даже сильнейшие Хранители не суются! — Я просто хотел сделать что-то особенное для тебя, — тихо сказал Изуку, — как в знак нашей дружбы, так и в благодарность за то, что приютил меня. Эйджиро не мог поверить ни в слова Изуку, ни в его абсолютное спокойствие. В глубине души ему было невероятно приятно от подарка — первого в его жизни. Он решил не подавать виду и быстро, с невозмутимым лицом, надел браслет, стараясь скрыть вспыхнувшую в душе искреннюю радость. Изуку в свою очередь восторженно похлопал в ладоши и широко улыбнулся. Киришима, не в силах уйти после такого, решил остаться и помочь другу. Не умея разбираться в хитросплетениях сборки оружия, он решительно взялся за уборку. Мидория, чувствуя себя неуклюжим и безалаберным, был неловко польщен, но помощь принял. Так они просидели почти до самого рассвета. Киришима, наконец разобравшийся с уборкой, совершенно сонный, сидел на кровати, раздумывая, когда же можно пойти спать. Он вздрогнул, когда тишину разорвал резкий и триумфальный возглас Изуку: — ЗАКОНЧИЛ!