Часть 4

За окном царил пышущий, золотой зноем денёк. Лучи июньского солнца, яркие и беспощадные, предвещали скорое наступление настоящего, беззаботного лета. Однако для студентов эта пора означала лишь одно: беспощадный марафон подготовки. Учеба с каждым днем требовала все больше, становясь вязкой, удушающей трясиной, которая не оставляла времени ни на что, кроме конспектов и зубрежки. Погрязнув в долгах и обязательствах, студенты забаррикадировались в библиотеках и общежитиях, готовясь к грядущим экзаменационным баталиям. С тех пор как двуликий гость — загадочный, нервный Тодороки — впервые обратился к ним за помощью, прошел уже больше месяца. Ребята успели мысленно смириться с тем, что он, вероятно, нашел другую команду или, что еще вероятнее, получил нужную информацию и просто исчез, не удосужившись сообщить. Связаться с ним было невозможно; покидать пределы своего мира и искать "друга" было опасно и безрассудно. Им оставалось лишь ждать в тревожной тишине. Решив, что их мозгам необходима хотя бы иллюзия свободы, Эйджиро и Изуку выбрались из душных стен библиотеки. Отправившись в ближайшее кафе, они вели тягучий разговор о сложности биохимии и древней истории. Каждый из них по-своему переживал будущие экзамены, и их погружение в рутину было настолько полным, что они совершенно не заметили, как перед ними беззвучно возник третий человек. Продолжив идти своей дорогой, юноши услышали сухой, отрывистый голос позади себя. Тодороки, с угрюмым, почти болезненным выражением лица, смотрел им в спину, а на его плече висела тяжелая, набитая до отказа спортивная сумка. Поняв немой, категоричный намек, Эйджиро лишь неловко и коротко кивнул, показывая, что их молчаливое ожидание закончилось, и решительно повел гостя в сторону кафе. Изуку же, как всегда, разрядил напряжение своим живым напором: — Вот ты где пропадал! Что стряслось, и почему выглядишь так устало, будто три недели спал на гравии? Ребята заняли укромный, дальний столик у самой стены, где тусклый свет от окна не привлекал внимания к их необычной компании. Заказав напитки, они сели в ожидании. Тодороки медленно, с почти ритуальной серьезностью, доставал вещи из сумки: свернутый в рулон план здания, несколько электронных гаджетов и, что особенно важно, несколько жестких дисков, которые явно содержали прошлые наработки. Наконец, Тодороки резким движением развернул карту на столе, ее края тут же завились. На ней была изображена охраняемая, закрытая зона, испещренная красными и синими отметками. — Вот, — Тодороки придвинулся ближе, его взгляд был холодным и сосредоточенным. — Это Главный Архив. Документы, которые мне нужны — хранятся на третьем подземном уровне. Система защиты старая, но многослойная: лазеры, тепловизоры и... тридцать минут на то, чтобы отпереть замок, пока не сработает основная тревога. Нам нужен план «А», безупречный. Если мы провалимся, мы потеряем гораздо больше, чем просто время. Эйджиро, сидевший ровно и неподвижно, немедленно скрестил руки на груди, его серьезность стала почти осязаемой. — «Безупречный»? Тот, кто строил эту защиту, был нашим Старшим Хранителем. Ты уверен, что у тебя есть вся информация по структуре шифрования, или ты снова нам чего-то недоговариваешь? — В его голосе сквозило открытое, неприязненное недоверие. Тодороки мгновенно вспыхнул, его глаза сверкнули, как лед. Было видно, как трудно ему держать себя в руках. — Я недоговариваю лишь потому, что любая лишняя деталь может быть использована против вас, если... — Он сглотнул, жестко глядя на Эйджиро. — Если вы все-таки решите меня сдать. Моя цель — только информация, Эйджиро. План должен быть идеальным. Изуку, почувствовав, что атмосфера накалилась до предела, тут же мягко, но уверенно вмешался, разглаживая свернувшийся угол карты: — Эйджиро, твой скепсис бесценен, но давай отложим выяснение отношений до того, как закончим. — Он улыбнулся Тодороки своей самой обезоруживающей улыбкой. — Система старая, говоришь? Значит, она предсказуема. Это всегда плюс. Главное, чтобы эти древние консерваторы не додумались заменить проводку на что-то современное. Тодороки раздраженно выдохнул, но оттаял от шутки Изуку. Эйджиро же нахмурился, недовольный легкостью, с которой Мидория относился к серьезному риску. — Хорошо. План «А» — отвлечение, — Тодороки постучал ручкой по схеме. — У нас есть всего два внешних патруля. Изуку, думаю среди твоей технике найдется что-то с излучателем помех, он должен временно вывести из строя камеры на этом участке. Но мы должны создать шум, чтобы отвлечь людей. Что предложите? — Шум — это просто, — Изуку склонился над картой, его зеленые глаза заблестели от волнения, когда он увидел схемы проводов. — Есть старый способ. Мы можем запустить каскад ложных тревог в зоне технического обслуживания, используя перегрузку частот. Система подумает, что идет DDoS-атака, и закроет внутренние контуры, оставив открытым внешний. Это даст нам минуту или две прохода через главный коридор, пока все внимание будет на серверах. — Две минуты?! — Эйджиро резко придвинулся, его голос был резким от напряжения. — Это безумие! Если хотя бы один патруль решит проверить нас вместо сервера, мы... — ...Мы будем на месте, пока они бегают с огнетушителями и гаечными ключами, — язвительно, но добродушно закончил за него Изуку. — С твоей скоростью и моей техникой? Мы успеем. К тому же, я ведь не хочу, чтобы мы пылились в библиотеке вечно. Тодороки кивнул, его серьезность была абсолютна. Он не обращал внимания на эмоциональные перепалки, его интересовали только расчеты. — Две минуты — это риск, но это реально. Эйджиро, ты прав: нужно быть готовым к провалу. Твоя задача — чистый взлом замка на третьем уровне. Если Изуку выведет из строя камеры, ты должен быть там и немедленно открыть проход. Мы не можем себе позволить даже секунду колебания. Ты сможешь это сделать? Вопрос Тодороки, полный вызова и сомнения, был адресован Эйджиро напрямую, и это снова задело его эмоции. Киришима ответил, его челюсть напряглась, но голос остался жестким и контролируемым: — Я всегда выполняю свою часть плана. Не сомневайся в этом. Лучше беспокойся о том, чтобы твои руки не дрожали от волнения, когда придет время уносить ноги с этими "документами". Изуку рассмеялся, наблюдая за этой искрой между ними, и постучал кулаком по плану. — Отлично. Значит, план «А» принят. Дамы и господа, начинаем нашу спасательную миссию, организованную тремя студентами, которые должны готовиться к сессии. Как я люблю эту жизнь! — Между прочим, мы еще не придумали план по отступлению, а также запасные планы, на случай неудачи первого. — Эйджиро произнес это с холодным, прагматичным тоном, чуть ли не давя весь позитив ребят. — Нам не нужно сотню планов, чтобы справиться, один вполне пойдет. — С легкомыслием уговаривает Изуку друга, вставая со стола, забирая свой напиток и незаметно складывая один из дисков, лежащих на столе, к себе в карман. — А что насчет тебя, Семерка, пройдемся до общаги? — Я не закончил! — Голос Эйджиро стал резким. — Между прочим, попасться из-за твоего легкомыслия проще простого. Пока двое парней собирались и "слушали" недовольства друга, они направились к выходу, что сильно возмутило Эйджиро, но он пошел вслед за ними. — Не забыли, что в этом мире также существует Тодороки, который выглядит точно так же, как и наш "гость"? — Последнее слово Эйджиро произнес с отчетливой долей неприязни и едва сдерживаемой агрессией. — Думаю, в ближайшее время никто из студентов не выйдет из библиотеки, поэтому мы не наткнемся, — беззаботно ответил Изуку, открывая дверь кафе. — Я к тому, чтобы Седьмой перестал появляться в слишком людных местах в моем мире! — Все с такой же агрессией давил парень. — Ну, извини, что тебя беспокоит такой... Мелочный вопрос. — Тодороки начал не скрывая задирать второго, его глаза вспыхнули мгновенной, язвительной вспышкой. — Мелочный? — Эйджиро резко остановился посреди тротуара, вынуждая Изуку и Тодороки сделать то же самое. В окружающей суете они выглядели как замершая, напряженная статуя. — Твоя "мелочность", Семерка, чуть не сорвала Протокол 36 и не подставила под удар всю нашу команду! Ты до сих пор не усвоил, что твои личные игры и неоправданный риск не стоят цели! Ты всегда был самым большим нашим провалом, знаешь? — Ах, значит, мы вспомнили Протокол 36?! — Тодороки усмехнулся, но эта усмешка была ядовитой, полной боли и гнева. Его лицо побагровело, а ледяная половина стала невероятно холодной и напряженной. — Лучше быть "мелочным" и слепо доверять устаревшим инструкциям? Ты всегда был слишком хорошим солдатом, чтобы видеть дальше своего носа! Ты даже не смог понять, что Старшие специально дали нам этот Протокол, чтобы избавиться от слабаков тормозящих прогресс! Ты просто трусливый исполнитель! Изуку, идя между ними, начал раздраженно потирать переносицу. Он попытался разрядить обстановку своим фирменным ехидством. — Господа, я понимаю, что у вас был бурный романтический опыт в прошлом, полный ссор и обид, но вы сейчас на улице. И, клянусь, ваша ссора звучит громче, чем тот "каскад тревог", который я планирую устроить. — Молчи, Изуку! — рявкнули они синхронно, даже не взглянув на него, полностью поглощенные своим конфликтом. — Что, я уже даже не могу комментировать? Отлично, буду просто живым фоном для вашего шоу! — пробормотал он, притворно обижаясь и делая шаг в сторону. Они свернули в сторону кампуса, напряжение между Хранителем и Седьмым было тяжелым, как влажный бетон. Эйджиро шел, сцепив зубы, его шаг был жестким и чеканным. Тодороки двигался рядом, его плечи напряженно подняты, как будто он готов был в любой момент принять удар или ответить на него. — Ты всегда думаешь, что ты умнее всех! Что твои эмоции — это оправдание для нарушения правил! — Эйджиро процедил сквозь зубы, не поворачивая головы. — А потом кто-то должен разгребать твой бардак! — А ты всегда был пустым сосудом для чужих приказов! Я действую, потому что знаю правду! Ты боишься правды и предпочитаешь прятаться за протоколами! — Голос Тодороки дрогнул, выдавая его глубокую уязвимость. — Ты просто не можешь простить мне то, что я оказался прав, а ты — нет! Они дошли до общежития. Его вход, освещенный тусклым фонарем, казался временным убежищем от их ярости. Наконец, они остановились перед дверью, задыхаясь от собственной ярости и долгих воспоминаний. Изуку, который все это время держал нейтралитет, резко встал между ними. Его обычная доброта сменилась жесткой, неожиданной властью. — Достаточно! — Голос Мидории был тихим, но пронзительным, он буквально разрезал напряженный воздух. Его глаза, обычно полные доброты, сейчас были стальными и требовательными. — Вы оба, два гения, только что вели себя как первоклассники перед миссией, которая важнее ваших обид! Эйджиро, твое недоверие спасает нам жизнь, не теряй его, но научись держать его при себе! Семерка, твоя искренность и эмоциональность — это сила, но если ты сорвешься завтра на задании, наши жизни превратятся в хаотичный и нелепый финал! Изуку посмотрел на них, не отводя взгляда. — Мы команда, хотите вы этого или нет. Забудьте прошлое. Завтра нам нужна идеальная синхронность. Вы оба мне нужны. Целыми. Понятно? Оба парня, потрясенные внезапной серьезностью и властностью Изуку, молча кивнули. Тодороки выглядел подавленным, а Эйджиро — озадаченным, но его гнев утих, уступив место прагматичной необходимости. — Отлично, — Изуку вновь легко улыбнулся, словно ничего из только что произошедшего не имело значения, возвращаясь к своему обычному, беззаботному состоянию. — Завтра начнется наша настоящая головная боль. А сейчас я хочу, чтобы вы двое спокойно и без ссор подождали меня здесь, я быстро. С этими словами, Изуку стремительно скрылся в дверях общежития. Оставшись вдвоем, под едва мерцающим светом уличного фонаря, Эйджиро и Тодороки погрузились в тяжелое, звенящее молчание. Оба стояли, не желая его нарушать, но внутренний конфликт и растущее, гнетущее недоверие в душе Эйджиро никуда не делись. — Откуда ты знаешь об увлечении Изуку к созданию различной техники? — Голос Хранителя был нарочито ровным, чтобы скрыть внутреннюю бурю. — Я думал, что я единственный, кто посвящен. — А ты, я гляжу, слишком привязался к своему новому "другу" или просто снова хочешь отличиться перед Старшими? — Тодороки ответил Эйджиро тем же давлением, наклоняясь к нему. Его глаза были ледяными и насмешливыми. — Это не ответ. — Эйджиро сохранял стойкость, хотя напряжение сжимало его челюсти. — Я не придерживаюсь определенных правил, но ты думаешь, я просто так пропадал все это время? — С явным недовольством Седьмой сократил дистанцию. — Ты серьезно будешь делать вид, что не пытаешься забрать все лавры себе? Эйджиро занервничал. — Я не понимаю, о чем ты... — выдавил он, чувствуя, как холодный пот проступает на ладонях. — Ох, ну да. Дружба — жвачка, или как там? Прекращай, Эйджиро. Я ведь знаю, что ты ждешь идеального момента, чтобы заманить саморожденного в ловушку Старших. Злишься? Я заберу эту возможность у тебя, и тогда я смогу стать одним из высших Хранителей. — Тодороки улыбнулся, и эта улыбка была хищной и триумфальной. Внутренности Эйджиро сжались. — Ты... ты изначально хотел подставить Изуку?! Вся эта история с документами... ложь?! — В отличие от твоей лицемерной "дружбы" с ним, моя история не ложь. Может быть, немного приукрашена. — Тодороки отстранился с улыбкой победителя, его взгляд полностью обезоруживал своей уверенностью. — Я все расскажу ему, и тогда... — Тогда что? — Седьмой резко перебил Эйджиро. — Расскажешь о вашем плане со Старшим? Интересно, кому же он поверит? Мне, потерявшему дорогого человека и нуждающемуся в правде, или тебе, готовому идти по головам ради власти, убивая всех родных своей жертвы? Сердце Эйджиро пропустило удар. Он почувствовал, как мир вокруг пошатнулся. — Откуда ты... — Он не смог закончить вопрос. Не успев задать его, их напряженный, ядовитый диалог был прерван резким скрипом открывающейся двери общежития. Оттуда выпорхнул Изуку, который держал в руке оружие, над которым он так кропотливо работал. Свет вспыхнул на полированном металле копья. Изуку почти подлетел к ним, его энтузиазм был заразителен. Он протянул Тодороки свое творение. — Я сделал его специально для такого искусного бойца, как ты. Оно может разбираться и превращаться в два оружия, и... — Весь энтузиазм Изуку мгновенно угас, когда он заметил нервное, отрешенное выражение лица Эйджиро. — Что-то случилось? Вы опять поссорились? — Нет, что ты? — Маска мгновенно вернулась на лицо Седьмого. Он тепло улыбнулся Изуку, и эта улыбка была идеальной. — Возможно, небольшая рабочая ссора, но мы постараемся быть лучше, да? Тодороки приобнял Эйджиро за плечо, делая вид, что они лучшие друзья. Киришима, которого парализовал ужас от только что услышанного, не мог выдавить из себя и слова, лишь неловко кивнул на вопрос Изуку. Получив одобрительный ответ, Тодороки отстранился от "друга" и вернулся к диалогу с Изуку, жадно рассматривая творение. — Очень качественно и с душой, ты прям постарался! А это? — Он указал на еще одну кнопку возле золотистой, светящейся жидкости в колбе. — Это для усиления твоих сил! — Отвечая Тодороки, Изуку понизил голос до заговорщического шепота. — Она одноразовая! Это на тот случай, если что-то пойдет совсем не так, поэтому не используй ее просто так! — Понял. Спасибо большое. — Седьмой оживляюще улыбнулся. Его глаза горели от восторга и предвкушения. — Значит, завтра возьму именно его. До завтра! Тодороки быстро удалился, его силуэт растворился в темноте улицы, оставив друзей с бурей совершенно разных чувств. Изуку повернулся в сторону общежития, зовя с собой Эйджиро: — Эй, ты идешь? Эйджиро не мог двинуться. В его горле стоял вязкий, горячий ком, который не давал ему даже пискнуть. В голове яростно звенела фраза Тодороки: «Убивая всех родных своей жертвы». Он понял, что Старший Хранитель, которому он служил, использовал его, и теперь Седьмой знает его самую темную тайну, которая может уничтожить Изуку и его заодно. Эйджиро не был уверен, что хуже: предательство Тодороки или его собственное. Он так и остался стоять на улице, пока совсем не стемнело, а фонарь над его головой не начал тревожно мигать. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Эйджиро решился: завтра он помешает плану Седьмого. Он не позволит ему осуществить задуманное, даже если придется раскрыть всю правду и пожертвовать собой.