Часть 6

Прошло больше года с тех пор, как Тигран покинул Тортугу. Клеймо "басурман" – некогда брошенное с презрением – пустило ядовитые корни, превратившись в знамя для самых отпетых головорезов морей. Зловещее, чужеземное слово "басурман" шептали в страхе на гаитянских улицах, и крестились украдкой во всех уголках моря, моля о защите от новой напасти. С каждым днем ряды Атамана, предводителя басурман, ширились. Сброд со всех концов света – отверженные, беглые злодеи, отбросы общества – находили приют под зловещим черным флагом Тортуги. Влияние Атамана расползалось, словно гангрена, поражая Венесуэлу, Сомали, Нигерию, Сальвадор. В тех странах, где закон был лишь призрачной тенью, выросли штабы-оплоты басурман, а их корабли, словно демоны, бороздили морские просторы. По миру крались слухи о новой, зловещей силе, обитающей в море. Захваченные суда, груженые добром, уходили за баснословные деньги. А уцелевшие заложники… обращались в живой товар и продавались в рабство. В одну из ночей, когда море дышало предгрозовой сыростью, а небеса нахмурились в предчувствии бури, волны рассекал корабль под звездно-полосатым флагом. Уставшие солдаты, словно тени, брели по палубе, не подозревая, что из густого тумана, на них надвигается смерть. В трюме, в тесных клетках, томились американские заключенные в оранжевых робах. Многие уже забылись тревожным сном, но Бил, как ни пытался, не мог сомкнуть глаз. Он лежал на жесткой койке, устремив невидящий взгляд в грязный потолок. Внезапно корабль содрогнулся от оглушительных взрывов. Все закачалось, узники попадали со своих мест. С палубы донеслись вопли, крики, яростные очереди из автоматов. С потолка тонкой струйкой потекла черная жидкость. Бил, оглушенный взрывной волной, поднялся на ноги и, приблизившись к решетке, протянул руку. В лунном свете, едва проникавшем сквозь иллюминатор, он разглядел на своей ладони… кровь. Дверь трюма с грохотом. Распахнулась. По коридору пронесся солдат, но не успел и шагу ступить – рухнул замертво, прошитый автоматной очередью в спину. Из непроглядной темноты, вышли двое в масках. "Хо-хо-хо, козырный дробаш!" – произнес один с довольной усмешкой, подбирая с тела убитого окровавленное ружье. Он тщательно вытер его об свою одежду, с нескрываемым удовольствием рассматривая трофей. Второй сразу заметил узников, уставивших в них взгляды, полные ужаса и робкой надежды. Бил затаил дыхание, пытаясь разгадать, кто перед ним. Освободители? Палачи? Один, судя по акценту, был русским, второй – чернокожим. Чернокожий легонько хлопнул товарища по плечу. Тот вопросительно обернулся. Чернокожий молча указал на камеры с пленниками. "Надо бы… показать их главарю!" – отрезал русский, и его слова, словно лезвие, полоснули по хрупкой надежде Била. Тот немного знал русский язык и уловил в голосе пирата зловещую нотку. Чернокожий лишь коротко кивнул в знак согласия. Будущее оставалось темным и зловещим, словно ночное море, в котором бесчинствуют басурманы. Русский вышел из трюма, оставив своего напарника присматривать за узниками. Тот принялся расхаживать по тесному помещению, оглядывая заключенных. Его взгляд, словно сканер, скользил по лицам, застывшим в немом изумлении. Вскоре русский вернулся, ведя за собой пятерых пиратов, чьи лица скрывали черные маски. Послышалось бряцание ключей, щелчки замков – и камеры открылись, выпуская узников на свободу. Под дулами автоматов их сковали в единую цепь и вывели на палубу, залитую мертвенным лунным светом и багровыми отблесками крови. Бил оцепенел, словно пораженный ударом молнии. В свете луны и ярких прожекторов палуба была усеяна изуродованными телами солдат, а на мачте, словно зловещий трофей, раскачивался повешенный капитан. В нескольких метрах от них дрейфовал пиратский корабль, на черном флаге которого зловеще скалился алый череп, изрыгающий змею. Пираты, словно саранча, опустошали корабль, вынося оружие, боеприпасы и топливо. Внимание Била привлек главарь – пират в черном шемаге, чей взгляд прожигал насквозь. Его красный глаз скользил по лицам заключенных. Он что-то прошептал одному из своих, тот кивнул и подозвал еще пятерых. Началась странная "инспекция". Пираты срывали с заключенных робы, обнажая их тела. Татуировки, словно клейма, рассказывали их сущность. Один за другим заключенные демонстрировали пиратам свои торсы, пока взгляд разбойников не зацепился за нацистский крест, вытатуированный на груди одного из них. Его тут же отстегнули от цепи, отводя в сторону. Нацистские символы стали смертным приговором. Всех, у кого были подобные татуировки, отделили от остальных. Заключенные, объятые паническим страхом, не понимали происходящего. Пираты распахнули борт корабля и подвели обреченных к самому краю. В их глазах застыл первобытный ужас, когда перед ними возник пулемет. Оглушительные залпы разорвали ночную тишину, крики агонии смешались с треском пулеметной очереди. Тела разрывало на куски, и они, словно тряпичные куклы, летели в черную бездну моря. Когда все было кончено, главарь приспустил шемаг и, сплюнув с отвращением, подошел к краю и пнул ногой последние останки. "Эту погань даже жрать мерзко!" – прошептал он, глядя, как к месту падения тел устремились акулы, привлеченные запахом смерти. Корабль, словно раненый зверь, задрожал и начал медленно оседать кормой в пучину. "В корабле пробоина! Он идет ко дну!" – прозвучал тревожный крик пирата, обращенный к главарю. Капитан пиратов, чье лицо обычно скрывал шемаг, обернулся, нахмурив брови. "Хреново!" – недовольно процедил он сквозь зубы. "Очень хреново!"…"Вы все обчистили?" – рявкнул он на своего человека. "Все до последней каморки!" – последовал ответ. "Тогда все на борт! И этих тоже!" – капитан указал на оставшихся заключенных. "Держать в наручниках, не сводить глаз, чуть что – стрелять!" Пираты, спешно перебрались на свое судно, волоча за собой цепочку  заключенных. Пиратский корабль медленно исчез в зловещем тумане, унося с собой свои мрачные тайны. На палубе пиратского корабля, окруженные настороженными пиратами с автоматами наготове, заключенные застыли в тягостном ожидании. Вскоре из тумана вынырнул очертания острова. Корабль пришвартовался к причалу, где их уже ждала толпа людей, радостно приветствуя своих товарищей. Награбленное добро быстро перекочевало в склады, а заключенных, два десятка американских преступников, вывели на причал. Вперед выступил главарь. Без шемага его лицо представляло собой жуткое зрелище: изуродованная левая часть и правая, покрытая зловещей татуировкой в виде черепа. Рядом с ним встал второй человек, переводчик. Капитан, злобно клацая зубами, начал говорить, а переводчик, стараясь передать каждую интонацию, обратился к заключенным: "Вы находитесь на острове Тортуга. Как нам известно, большинству из вас грозит на родине смертный приговор или пожизненное заключение! Но раз уж так получилось, что вы сейчас здесь, я предлагаю вам выбор! Все, кто хочет обратно на большую землю, мы сейчас же погрузим на катера и отвезем вас туда, где вас смогут забрать ваши власти! Но если кто-то хочет остаться здесь и избежать тюрьмы, поднимите руки!" Бил, перебирая в голове все возможные варианты, вспомнил о пятнадцати годах каторги, которые ему грозили на родине за сорвавшееся ограбление. Долго раздумывать не пришлось. Бил поднял руку, и вслед за ним вверх потянулись руки и остальных заключенных. Пятнадцать человек. Их отстегнули от оставшейся пятерки, которую в наручниках повели к катеру. Взвыл мощный мотор, и катер, словно черная тень, растворился в ночной мгле. Освобожденных от оков пятнадцать человек повели в сторону бараков. Катер доплыл до определенного острова, и, когда пятеро американцев ступили на песчаный берег, двое пиратов вскинули автоматы и хладнокровно расстреляли их в спину. Закопав тела в теплый песок, пираты повернули обратно. "Тебе не кажется, что наш Атаман слишком справедлив к некоторым?" – спросил один бандит, у другого. "Ха, да, всегда, когда мы захватываем корабль, Атаман отбирает из заложников инвалидов, женщин, детей и стариков и отвозит их на тот остров! Откуда их рано или поздно подбирают проплывающие мимо суда. Я тоже считаю это излишней милостью, ладно хоть в этот раз разрешил нам немного повеселиться! Но перечить его слову себе дороже!" Тем временем Атаман подозвал к себе Степана. "В первое время оружие им не давайте!" –  Небрежно бросил он, кивнув в сторону новоприбывших, и направился к своему особняку. На пороге его встретил верный помощник Жозеф: "Вам письмо!" Жозеф протянул запечатанный конверт. Атаман удивленно посмотрел на него. Кто мог ему писать в столь неспокойное время? Спрятав письмо во внутренний карман плаща, он вошел в дом. Его с радостным хохотом встретила любимая гиена. Атаман ласково потрепал Ширгана по лохматой голове, поднялся к себе, закрыл дверь на засов и, утомленно опустившись на диван, достал из кармана конверт. Вскрыв сургучную печать, он быстро пробежал глазами по строчкам, жадно вчитываясь в каждое слово. Он сразу узнал этот знакомый почерк! Письмо от Тиграна! "Здравствуй, Атаман! Спешу сообщить тебе, что я неплохо прижился в далекой Бразилии. Как ты и говорил, Марсель откинул копыта через несколько месяцев, и теперь я – полноправный глава крупного картеля! Мы обитаем в небольшом городе Табатинга, затерянном в глухих лесах Амазонки! Непроходимые джунгли отлично скрывают наши нарколаборатории, а по извилистой реке наркота бесперебойно транспортируется во внешний мир! В общем, я, как прирожденный наркоторговец, чувствую себя здесь как рыба в воде! Жди, на днях приплыву к тебе в Тортугу, есть пара интересных предложений, да и просто хочу увидеться со старым другом… Тигран!" Атаман неторопливо вытащил из конверта пожелтевшую фотографию. На ней стоял Тигран в окружении своих верных людей, гордо позируя на камеру с автоматом наперевес. На обветренном лице Тиграна застыла самодовольная улыбка победителя, словно он покорил весь мир. Солнце, истекая багряным золотом, медленно погружалось за горизонт. После мучительного конвоя несколько дней назад американские преступники нашли приют в этом странном, но бурлящем жизнью поселении, в первый же день им дали инструменты и они принялись за работу: чинили оружие, возводили амбары, латали прохудившиеся крыши. Но за каждым их движением неусыпно следили, и чутье не обманывало. Вскоре произошла потасовка, и безобидная ссора переросла в кровавую бойню, унесшую жизни двух американцев и ранив нескольких русских. После этого кошмара новоприбывшие стали тише воды, ниже травы, беспрекословно выполняя любой приказ. Бил, юный американец с тонкими чертами лица и пронзительным, словно осколок льда, взглядом, бродил по прибрежному городку. Он еще не свыкся с этим диким, чужим миром, где за каждым углом таилась опасность. Бил забрел на причал, где его взор упал на Атамана – пиратского главаря, застывшего на скале, словно изваяние, и вглядывающегося в морскую даль через подзорную трубу. Ветер трепал его одежду, вырисовывая фигуру, будто вырубленную из камня. "Скоро гости пожалуют", – раздался рядом голос Степана, подошедшего к Билу и устремившего взгляд в ту же сторону, где стоял Атаман. "Атаман… что за имя такое странное?" – произнес Бил с заметным акцентом, слегка поморщившись. "Это не имя, а прозвище. Настоящего его имени никто не знает", – пояснил Степан, по-дружески хлопнув Била по плечу. Между ними установились довольно теплые отношения, несмотря на языковой барьер и разницу в менталитете. "Слушай, Бил, ты так и не рассказал, за что загремел? Да и татуировок у тебя не так много, как у других", – заметил Степан, окидывая взглядом руки Била. Бил отвел взгляд, словно прячась от нахлынувших воспоминаний. После недолгой внутренней борьбы он начал свой рассказ: "Я вообще впервые попал в тюрьму. Задолжал большие деньги… нехорошим людям. Я просто азартный… из-за этого я и решился на ограбление ювелирного магазина… и тогда же впервые убил". Бил закрыл лицо руками, словно пытаясь стереть из памяти этот ужасный миг. "Охранник преградил, мне путь… и мне пришлось выстрелить. Но нам не удалось скрыться! Нас поймали! И всем дали огромные сроки. Я пытался скрыться на Филиппинах, но меня схватили прямо в аэропорту. Сначала за убийство мне грозила смертная казнь, но мать отдала последние деньги и наняла хорошего адвоката, и приговор заменили пожизненным заключением, а потом и пятнадцатью годами тюрьмы. Меня и остальных, подлежащих депортации в Америку, посадили на корабль, ну а потом… я оказался здесь!" Бил закончил свой рассказ и посмотрел на Степана с нескрываемым любопытством. "А ты? Как ты тут оказался?" Степан улыбнулся, махнув рукой в сторону моря. "Ах, это смешная история! Не хочу вдаваться в подробности!" В его глазах мелькнул озорной огонек, намекавший на то, что за этой "смешной историей" скрывалось нечто большее, чем просто шутка. Солнце почти скрылось за горизонтом, и на побережье спустились сумерки, полные тайн и недосказанности. "И насчет той ссоры!" – вдруг вспомнил Бил, все еще переваривая услышанное. "Я не видел, куда дели тела!" "На мясо разделали!" – непринужденно ответил Степан, словно речь шла о чем-то обыденном. "То есть как?" – в шоке пролепетал Бил, не веря своим ушам. Степан хитро покосился на Била и с усмешкой спросил: "Ну, признайся, сегодняшняя похлебка вкусная была? Там еще фаланги плавали! Должен был заметить!" "Так это же куриные кости!" – все еще надеясь на ошибку, возразил Бил. Степан запрокинул голову и заливисто расхохотался. "Загляни в яму у леса, за городом! Ты будешь удивлен!" Смахнув слезу с глаза, Степан развернулся и направился обратно в городок, оставив Била в полном смятении. Бил, все еще изумленный и отказывающийся верить в услышанное, решил отправиться к яме. Долго блуждал он в поисках этого жуткого места за городом, питая слабую надежду, что Степан просто пошутил. И вот, за кустами он увидел большую яму. От нее несло невыносимой гнилью, над ней кружили мухи и жирные стервятники, предвкушая пир. Сердце бешено колотилось в груди. Бил, затаив дыхание, осторожно заглянул в яму, и крик ужаса застрял у него в горле! На дне ямы валялись кости! Человеческие кости! Черепа, тазы, ребра, позвоночники – жуткое нагромождение останков, свидетельствовавшее о каннибальской жестокости. Бил, не совладав с собой, рухнул на колени. Его вырвало прямо в яму, отравляя и без того невыносимый смрад. "Что это за место? Куда я попал? Как они могут так поступать?" – вопросы, словно рой разъяренных пчел, кружились в голове Била, понимавшего, что он никогда не найдет ответов. Он чувствовал себя низвергнутым в ад, где нет места человечности. Тем временем Атаман, стоявший на скале, наконец, разглядел в подзорную трубу корабль, медленно выползающий из-за горизонта. "А вот и наши гости!" – пробормотал главарь пиратов, и на его правой, здоровой стороне лица промелькнула зловещая усмешка. В его глазах горел хищный огонь. Прибытие корабля сулило перемены, но Бил нутром чувствовал, что эти перемены не принесут ничего хорошего. Корабль подошел к причалу, и с него сбросили трап. По нему, в сопровождении автоматчиков, сошел Тигран, одетый в дорогой костюм, резко контрастирующий с окружающей средой. "Ну, здравствуй, Тигран! Сын Кавказа!" – произнес Атаман, приветствуя гостя с едва заметной ироничной улыбкой. Тигран, увидев пиратского главаря, широко улыбнулся. "Атаман! В крайней степени рад тебя видеть!" – произнес он, с подчеркнутой теплотой пожимая руку главарю. Степан встретил бывшего напарника, а ныне главу картеля, с распростертыми объятиями. "Здорово, басурманы! Братва, честно, я скучал по вам!" "А ты, Атаман, получил мое письмо?" – спросил Тигран, отстранившись от объятий Степана. "Если б я его не получил, я бы тут не стоял и не высматривал, когда ты из-за горизонта покажешься!" – спокойно ответил Атаман, не выказывая никаких эмоций. "Ну, хоть немного скучал?" Атаман поднял руку, сложив пальцы в щепотку, показывая уровень тоски, который, судя по жесту, был весьма незначителен. "Ну, идем, я хоть расскажу, что было за эти два месяца, уверен, тебе будет интересно послушать!" – с улыбкой сказал Тигран, положив свою руку Атаману на плечо, как старому приятелю. Они двинулись в сторону прибрежного городка, окруженные плотным кольцом охраны Тиграна. "Да мне так-то плевать, но раз ты настаиваешь!" – невозмутимо ответил главарь, но Тигран, зная дурной характер Атамана, воспринял ответ с улыбкой. Тигран и главарь пиратов вошли в кабак. Усевшись в тени на мягком диване, Тигран начал рассказывать о своих похождениях за последние, год с лишним, а Атаман, слушая или делая вид, что слушает, потягивал выпивку из бокала. "Ладно! Что все обо мне? У тебя как дела идут?" – наконец спросил Тигран, откинувшись на спинку дивана. "Неплохо, как видишь! Строимся, принимаем новых людей, грабим и топим корабли!" – сухо отозвался Атаман, не вдаваясь в детали. "Слушай, Атаман, дружище, я как раз хотел обсудить с тобой одно дело!" "Ну, начинается!" – раздраженно протянул Атаман, закатив глаза. "Тигр, то, что мы не чужие друг другу люди, не означает, что я буду отдавать тебе за бесценок, что бы то ни было!" "Да у меня и в мыслях этого не было!" – воскликнул Тигран, примирительно подняв руки. "Просто слушок прошел, что твое влияние разрослось за пределы Гаити и дошло аж до Африки! И я хочу предложить тебе продвинуться в Бразилию! Мои люди будут ходить по водам под твоим флагом, отдавая, двадцать пять процентов добычи! Оружие у меня есть, мне лишь нужно средство водного транспорта!" Тигран с улыбкой посмотрел на Атамана, ожидая его реакции. "Так или иначе, разговор зашел о том, чтобы я обеспечил тебя этим транспортом!" – со вздохом сказал Атаман, нахмурив брови. "Больше двух катеров дать не могу! Знаю, маловато, но если появятся ощутимые плоды твоей идеи, то предоставлю больше!" "Вот и отлично!" – с улыбкой сказал Тигран, довольный тем, что лед тронулся. Он знал, что Атамана нужно брать постепенно, и это был хороший старт для их совместного бизнеса. Степан, сидевший рядом и внимавший разговору двух главарей, заметил подошедшего к нему Била. "Степан!" Степан взглянул на Била и увидел в его глазах плескавшийся страх и отвращение. Его подбородок был испачкан рвотными массами. "Хм, я смотрю, ты все же нашел ту яму!" – спокойно произнес Степан, будто ничего из ряда, вон выходящего, не произошло. "Степан, давай выйдем на свежий воздух, нам нужно поговорить!" Степан поднялся с места, и они вместе с Билом вышли из кабака. Едва они переступили порог, на Степана обрушилась яростная тирада: "Так это была человечина? Зачем вы это делаете!? Вы же не люди после этого, вы звери! Как вы после этого спите спокойно!?" Степан с каменным лицом выслушал истерику американца, пока тот не выдохся. "Закончил?" – спросил Степан тоном, будто обращался к капризной девчонке. Бил в шоке уставился на невозмутимое лицо Степана. "К черту все, я убираюсь отсюда!" – выпалил Бил, отвернулся и направился к побережью, где на волнах покачивались катера. Проходя, мимо каждого и ругаясь по-американски, на чем свет стоит, Бил заметил в одном из них ключи. Отвязав катер, он принялся сталкивать его в море, но путь ему преградил Степан, упершись ногой в нос судна. "Куда на казенном катере?!" Степан вытащил ключи и, сунув их в карман, преспокойно двинулся обратно к городу. Бил догнал его и силой развернул к себе. "Живо отдай ключи!" "Тебя здесь никто не держит, если так неймется, убирайся хоть вплавь! Мне плевать!" Степан развернулся и пошел дальше. Бил увидел на песке толстую палку и, схватив ее, подбежал сзади к Степану и замахнулся! Но Степан успел среагировать и увернулся. По инерции Била занесло вперед, и, не успел он обернуться, как ему прилетело в голову. Последнее, что он помнил, – это летящий в его голову ботинок. Бил пришел в себя, сидя за столом в кабаке. Рядом сидел Степан, прихлебывая ром из бутылки. Заметив, что Бил очнулся, Степан налил ему в стакан, стоящий перед ним, но Бил, схватив стакан, с размаху швырнул его об пол! Степан со вздохом поставил бутылку на стол и, схватив Била за грудки, рывком притянул его к себе. "Еще раз ты на меня руку поднимешь, я тебя зарежу и жаркое сделаю!" Прорычал Степан. Степан отпустил Била и, вздохнув, заговорил ровнее. "Если тебе нужна человеческая еда, то здесь этого добра навалом! Только попроси, мигом приготовят. Я поначалу тоже нос воротил, но тебе как, американцу, наверное, не понять… Голод – не тетка! Пирожка не даст." Степан ушел, оставив Била наедине с ворохом новых мыслей. Пламенное дневное солнце, словно утомившись своим жарким триумфом, вдруг отступило под натиском хмурых туч. Море, еще недавно ласковое и игривое, встрепенулось, предчувствуя надвигающуюся грозу. Степан, ощутив перемену в капризном настроении природы, ускорил шаг по направлению к особняку. Взлетев по ступеням, он нырнул в прохладу здания и, поднявшись на второй этаж, оказался перед дверью кабинета главаря. Легкий стук, и он уже внутри. Атаман восседал за массивным столом, утопающим в хаосе карт, измерительных приборов и компасов. Он был поглощен своей работой, старательно вычерчивая на пергаменте какие-то загадочные координаты. У самого стола, свернувшись клубком, дремал пятнистый зверь – Ширган. При звуке открывающейся двери Ширган лениво приподнял голову и окинул гостя сонным, взглядом. Атаман даже не удостоил вошедшего взглядом, продолжая с увлечением колдовать над картой. – Какие вести? – бросил он, не отрываясь от своего дела. – Атаман, патрульные вернулись! В пяти километрах отсюда – судно! Атаман, наконец, оторвал взгляд от своих карт и посмотрел на старпома. – Снаряжай корабль! – Не окажете ли нам честь возглавить абордаж, капитан? – с усмешкой спросил Степан, прекрасно зная страсть Атамана к морским сражениям. Атаман резко поднялся из-за стола и, нацепив на пояс свой любимый мачете и укороченный АК, вместе со Степаном покинул кабинет. – Степан, собери этих американцев, что прибыли недавно. Нечего им без дела по Тортуге шататься! – бросил Атаман, шагая по причалу среди взбудораженных пиратов, спешно снаряжающих корабль и предвкушающих скорую потеху. – Вы уверены? Стоит ли доверять им оружие? – с сомнением в голосе спросил Степан. – Вот пока не дадим, не узнаем! – отрезал Атаман, ловко взбираясь на борт корабля. Бил и еще с десяток его земляков ковырялись в одном из бараков, пострадавшем от недавнего урагана. К ним, запыхавшись, подбежал Степан. – Бил и остальные, бросайте все! Живо на причал! Атаман ждет! Бил и его товарищи обменялись недоуменными взглядами и, отшвырнув инструменты, двинулись к причалу. Там их уже поджидали ящики, набитые автоматами. Степан торопливо раздал оружие, и они, не мешкая, погрузились на корабль, который тут же сорвался с места и устремился по заданному курсу. Била пробирала крупная дрожь. Степан, заметив его волнение, приобнял его за плечи. – Не дрейфь! – ободряюще сказал он. Вскоре на горизонте появился корабль. С каждой минутой он становился все больше и отчетливее. Наконец, корабли поравнялись бортами. – К абордажу! – скомандовал Атаман. Тишину взорвали яростные крики и автоматные очереди. Пираты обрушили шквал огня на палубу вражеского судна, нещадно кроша все живое на своем пути. В этот момент Атаман, словно восставшее из пучины воплощение ярости и силы, вырвался на палубу с капитанского мостика и, возглавив абордаж, первым прыгнул на вражеский корабль, увлекая за собой своих головорезов. Началась жестокая схватка. Бил, судорожно сжимая в руках автомат, прыгнул на судно вслед за остальными, где уже вовсю бушевал разбой. Крики, выстрелы, предсмертные хрипы – все слилось в оглушительный хаос. Палуба стремительно окрашивалась в багровый цвет, впитывая кровь убитых и раненых. Бил, словно проснувшись от глубокого оцепенения, вдруг вспомнил свою службу в армии. Пот заливал глаза, сердце бешено колотилось в груди, кровь бурлила в венах. Эту жуткую резню Бил наблюдал уже во второй раз в своей жизни, и каждый раз она вызывала в нем жгучую смесь ужаса и пьянящей адреналиновой эйфории. Внезапно Бил почувствовал леденящий холод у самой спины и, обернувшись, увидел, как матрос прицеливается в него из пистолета. Бил зажмурился, готовясь к неминуемой гибели, но не успел сомкнуть веки, как перед ним, словно из ниоткуда, возникла мелькнувшая тень. Человек был закутан в черный шемаг, но Бил сразу узнал его по черному плащу – это был Атаман. Он фактически заслонил Била собой, перехватив руку с пистолетом. С невероятной скоростью и силой, Атаман вырвал оружие у опешившего матроса, а затем сокрушительным ударом ноги в живот отправил его в полет. Выхватив из-за пояса свое мачете, Атаман одним молниеносным движением снес матросу голову. Бил, в дичайшем оцепенении, смотрел на обезглавленное тело, как вдруг ощутил резкий удар по лицу. Очнувшись, он понял, что получил увесистую оплеуху плашмя мачете, и его лицо тут же покрылось пятном крови. – Не щелкай хлебалом! – прорычал Атаман и, пробиваясь сквозь драку, устремился к капитанскому мостику. Бил, очнувшись от шока, понял, что сейчас – либо он, либо его. Инстинкт самосохранения вспыхнул с новой силой. Дрожащими руками он взял себя в руки и занял позицию, стараясь прикрывать пиратов, пробивавшихся вперед. Вскоре выстрелы и крики стихли. Большая часть матросов была перебита, остальные, охваченные ужасом, сдались на милость победителей. Всех пассажиров в спешке выгнали из кают и поставили на колени на окровавленной палубе. Бил, обессиленный, тяжело опустился на палубу, прислонившись спиной к холодному борту. Он понимал, что этот кошмар, наконец, закончился, но в его душе навсегда останется неизгладимый отпечаток этой жестокой схватки. Он выжил, но какой ценой? Этот вопрос терзал его больше всего. Бил почувствовал, как его дергают за рукав. "Вставай, Бил!" – Степан, с улыбкой, помог ему подняться. Бил огляделся. Пираты уже сбились в кучу возле пленных, ухмыляясь и поправляя на себе одежду. Один из них подтащил к ним какой-то пыльный ящик и, водрузив на него старый фотоаппарат, принялся что-то настраивать и возиться с таймером. Атаман, как и полагается, занял почетное место в центре, источая уверенность и властность. Степан, в роли старпома, встал плечом к плечу с капитаном, сияя улыбкой. Бил, не понимая, что происходит, робко пристроился рядом, чувствуя себя совершенно чужим в этой зловещей сцене. Ослепительная вспышка на мгновение погрузила всех во тьму, и из щели фотоаппарата появилась фотография. Атаман подошел и взял снимок, внимательно разглядывая проявившееся изображение. Остальные пираты тем временем разбрелись по кораблю, взламывая двери кают и перетаскивая на свое судно все ценное: оружие, деньги, золото. Бил с содроганием увидел, как двое пиратов, обследуют рты трупов и выдергивают золотые зубы, не проявляя ни малейшего угрызения совести. Трупы тоже начали переносить на пиратский корабль. Бил с горечью узнал в нескольких из них американцев, с которыми совсем недавно вместе работал на острове. Они не пережили этот абордаж. Вдруг на всю палубу разнесся пронзительный девичий крик. Один из пиратов, обезумевший от крови и чувства вседозволенности, бесстыдно начал приставать к молодой заложнице, глумливо смеясь при этом. Бил узнал в насильнике одного из американцев, завербованных Атаманом. Он также заметил смущение и волнение на лицах других пиратов. Атаман, увидев, что творит этот выродок, моментально нахмурился. Мгновенно выхватив из-за пояса старый наган, он хладнокровно подошел к пирату и всадил ему пулю в голову. Тот рухнул на запятнанную кровью палубу, как срубленное дерево. Труп тут же отволокли на пиратское судно. Главарь обвел стальным взглядом испуганную толпу своих головорезов. В его глазах читалась ярость и Презрение. – Еще раз хоть кто-то вздумает такое, привяжу к тяжелей железке и сброшу в океан! Гаитянских шлюх вам мало? – прорычал Атаман, давая понять, кто здесь настоящий хозяин. Его слова прозвучали как беспощадный приговор, заставив пиратов опустить головы в знак покорности. В этот трагический момент Бил осознал, что даже в этом безумном хаосе насилия и беспредела существовали свои строгие правила и границы, установленные безжалостным, но справедливым главарем. Бил с удивлением ловил себя на мысли о том, как Атаман вырвал его из пасти неминуемой смерти. Что-то внутри надломилось и переродилось в странное чувство – сплав уважения, смешанного с толикой благодарности к этому жестокому, но справедливому преступнику. Внезапно, словно из ниоткуда, на палубе возникло, что то вроде музыкальной колонки. Один из пиратов, ведомый любопытством, шагнул к ней и принялся тыкать в кнопки. И тут же, из колонки , полилась музыка! Заливистый аккордеон переплелся со скрипкой, выводя знакомую мелодию. Атаман резко развернулся на звук, и тень чего-то, похожего на улыбку, скользнула по его лицу. Степан встрепенулся. Закованные в маски русские бандиты расплылись в узнающих ухмылках. "Яблочко"… известная мелодия, от окраин до центра вселенной! Атаман жестом попросил сделать по громче. Степан вышел в центр окровавленной палубы, и лицо его расцвело широкой, ностальгической улыбкой. Видно было, как он истосковался по этим звукам. Один из пиратов выхватил телефон, должно быть, отнятый у кого-то из заложников, и, включив камеру, принялся жадно снимать происходящее. – Эх, шторми море, умывайся берег! – произнес Степан, готовясь пуститься в пляс. – Эх, яблочко мое моченое, а вон пират плывет, знамя черное! Знамя черное, а сабля точена, подходи морячок, рост укорочу я! – Он притопывал и приплясывал, вызывая одобрительный свист и хлопки товарищей. Неожиданно Атаман вышел в центр круга. Скинув с плеча автомат, он метнул его Степану. Тот ловко поймал оружие и отступил в тень. – А корабль плывет круги кольцами, будем, рыбу кормить мы матросами… будем рыбу кормить мы матросами! – Атаман выбивал берцами бешеную дробь по палубе, утопающей в крови, под свист и одобрительные ухмылки пиратов. – Эх, яблочко, бочечки алые, не тягаться вам с басурманами! Эх, яблочко да с голубикою, подходи моряк, глазик выколю! Глазик выколю, второй останется, что бы знала мразь кому кланяться! – Сорвав с лица шемаг и швырнув его под ноги, на кровавую палубу, Атаман пустился в лихую пляску, выделывая замысловатые коленца и мастерски отбивая хлопушку. – Это какой-то русский танец? – ошарашено спросил Бил у Степана. – Да! Смотри, не знал, что главарь так может лихо отплясывать! – ответил тот, не отрывая восхищенного взгляда от Атамана. В его глазах плескалось обожание и гордость за своего предводителя. Музыка, пляски, безудержный прилив куража – все это на время заглушило ужас и жестокость происходящего. Время текло неумолимо, приближая вечер. Добыча с захваченного судна была перетаскана в трюмы, а пираты, расслабившись, отдыхали в кабаке, предаваясь пьянству и азартным играм. Атаман, в очередной раз оставив троих своих подручных в дураках, поднялся из-за стола и, усевшись за одинокий столик, вздохнул и обвел взглядом свой разношерстный сброд. Бил заметил, что капитан остался один, и, собравшись с духом, подошел к нему, неловко переминаясь с ноги на ногу. Главарь бросил на него короткий взгляд, не выражая ни малейшего интереса. – Могу сесть? – спросил Бил, чувствуя себя крайне неуверенно. Атаман кивнул, и Бил робко примостился рядом. – Чего хотел? – сухо поинтересовался Атаман, явно не расположенный к долгим беседам. – Хотел поблагодарить,… вы сегодня меня спасли… ну, во время абордажа. Вы ведь сами могли пулю поймать, а меня собой заслонили. Атаман снова коротко взглянул на него. – Пожалуйста, – лаконично ответил он, словно это был не подвиг, а само собой разумеющийся поступок. Оба замолчали, и повисла натянутая тишина. Вернее, неловко было только Билу. Главарь сидел расслабленно, будто погруженный в глубину своих мыслей. – Удивительно! – вдруг нарушил молчание Бил. – Здесь столько разных людей, и все друг с другом ладят! – Это тебе не Америка. У вас там только две расы, черные да белые, и они, как шахматы, мочат друг друга пачками каждый день! Про индейцев и говорить нечего! А знаешь, почему так?! – Атаман уставился на Била, и его красный глаз прожигал его насквозь. Бил растерянно покачал головой, не зная, что ответить. – Потому что вы ищите различия друг от друга! А у нас здесь…! – Атаман обвел взглядом толпу разноликих пиратов. – Единство. Мы все здесь одним миром мазаны… преступным миром. Нам нигде не рады, и мы никому, кроме друг друга, не нужны! Нет здесь ни русских, ни американцев, ни чернокожих, ни латиносов, ни бразильцев. Здесь есть только люди, которых отвергло их общество, гонимые отовсюду и нашедшие здесь приют! И зовутся сии люди… басурманами! Атаман отхлебнул из бутылки и пристально посмотрел на Била. – А ты… какого роду племени?! Бил взглянул в его изуродованное лицо. Он увидел в нем отблеск своей собственной судьбы – судьбы изгоя, ищущего пристанище в этом жестоком мире. – Басурманского! – уверенно ответил Бил, чувствуя, как слова Атамана отзываются в самой глубине его сердца. Атаман удовлетворенно кивнул и, поднявшись из-за стола, покинул кабак. Бил остался сидеть один, переваривая слова Атамана. Он понял, что нашел свое место среди этих отбросов общества, среди этих басурман, которых не приняли на родине. Он обрел здесь не только кров, но и цель, и смысл своего существования. Теперь он – один из них, и вместе они будут противостоять всему миру, отстаивая свое право на жизнь и свободу. Сквозь прикрытые жалюзи лениво сочился солнечный свет, расчерчивая полосами гостиную Евгения. В просторном халате, с кружкой чая в руке, он неспешно наблюдал, как на экране телевизора разворачивается лихой боевик. Капитан, ещё совсем недавно бороздивший моря, упивался редкими минутами заслуженного отдыха. Идиллия лопнула, словно мыльный пузырь, от резкого трезвона телефона. Евгений поморщился, отставил недопитую чашку. Номер Ивана Ефимовича на дисплее заставил сердце тревожно сжаться. Начальник не баловал своими звонками, и каждый из них, как правило, был предвестником бури. — Да, Иван Ефимович! — стараясь скрыть волнение, ответил Евгений. — Здравствуй, Евгений! Понимаю, что у тебя отпуск, но… сможешь завтра с утра быть у меня? — Иван Ефимович, конечно, смогу. Что-то случилось? — Это не телефонный разговор, Евгений. Завтра с утра жду! — Короткие гудки оборвали связь, оставив Евгения в тягостном недоумении. Смешанные чувства ворошили душу. Он выключил телевизор, забыл про остывший чай. Евгений долго ворочался в постели, пытаясь угадать причину внезапного вызова. Утро выдалось скомканным. Наспех умывшись и кое-как позавтракав, Евгений прыгнул в машину и умчался к штабу. С каждым километром тревога сжимала сердце всё сильнее. У двери кабинета начальника он замер, и глубоко вдохнул и постучал. Войдя, Евгений опешил. Рядом с Иваном Ефимовичем сидел Егор, его друг и старпом. — Егор? Ты же тоже в отпуске! — воскликнул Евгений, крепко пожимая руку товарищу. — Вот уж вызвали, как и тебя, — отозвался Егор с усталой полуулыбкой. — Доброе утро, Евгений. Прошу прощения, что вырвал из отпуска, но ситуация выходит из-под контроля, — произнёс Иван Ефимович, направляясь к двери и поворачивая ключ в замке. — Иван Ефимович, что происходит? — нетерпеливо спросил Егор. Начальник тяжело опустился в кресло и вздохнул. — Евгений, помнишь, я рассказывал о том, что творится в море? Недавно пропал ещё один корабль с нашими соотечественниками на борту. Вскоре наш корабль был обнаружен у мексиканского картеля, на котором картель перевозил товар. А экипаж и пассажиры пропавшего корабля… они оказались у этих бандитов в рабстве! Ранее шведское судно подобрало у берегов Гаити женщин, детей и стариков с захваченного судна и передало их нам. Все в один голос твердят, что в Карибском бассейне, близ Гаити, на них напали… — Кто? — перебил Егор, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот. — Пираты! — сухо произнёс начальник и снова тяжело вздохнул. — Пришёл президентский указ: снарядить корабли и отправиться в Карибский бассейн, урегулировать ситуацию и, по возможности, эту проблему устранить! Я хочу обратиться к вам не по уставу. Мужики, вы самые толковые из всех, кого я знаю! Понимаю, что у вас отпуск, и вы можете отказаться. Я пойму. Но я прошу вас возглавить эту операцию! Начальник смотрел на них в ожидании ответа. В кабинете повисла звенящая тишина. — Я согласен! — твёрдо произнёс Евгений, бросив взгляд на Егора. — Ты со мной? — Куда ж я денусь, — ответил Егор, подтверждая своё согласие. На лице начальника промелькнула тень облегчения. — Тогда встретимся через неделю! В голове Евгения закружились мысли. Отпуск отменяется. Впереди – опасная миссия в далёких водах Карибского моря. Пираты… Анахронизм, пережиток прошлого? Но если приказ отдал сам президент, значит, дело серьёзное. И он, капитан Евгений, должен выполнить его с честью. В глазах вспыхнул огонь азарта и решимости. Неделя для Евгения пронеслась, словно огненная лава под ногами. Каждое мгновение отзывалось гулким эхом нервного напряжения, и вот, наконец, пробил час – ему предстояло выйти в море. Еще до того, как заря заиграла робкими красками на горизонте, Евгений стоял перед массивным, пропитанным временем деревянным шкафом. Глубокий вдох – и дверцы распахнулись, являя взору картину, словно застывшую под печатью истоии. Внутри, как реликвии на музейном постаменте, висела потемневшая от десятилетий советская казацкая форма. Рядом, на кованом крюке, дремала шашка в кожаных ножнах. Над формой, под самым потолком, висело черно-белое фото юного казака. В гордом изгибе бровей, в волевом подбородке, в широких скулах Евгений узнавал отголоски собственных черт. "Царствие небесное, тебе дедушка!" – прошептал он, с трепетом беря в руки шашку. Холод клинка коснулся ладони, пробуждая память о долге и чести. Евгений привычным движением закрепил ее на поясе. " Я тебя не подведу!" – тихо произнес он, обращаясь к безмолвному портрету, и, закрыв шкаф, вышел навстречу судьбе. В порту его ждал корабль – военный компактный , изборозженный шрамами дальних плаваний, с облупившейся краской на бортах и терпким запахом соли и дизеля. На причале, словно жеребец перед скачкой, переминался с ноги на ногу старпом Егор, в его глазах плескалось нетерпение. Евгений твердым шагом направился к нему. "Здравствуй, Егор!" – с улыбкой произнес капитан, крепко пожимая руку старпому. "Здравия желаю, Евгений! Начальник просил задержаться, велел ждать, он что то хотел сказать", – ответил Егор, бросив взгляд в сторону дороги. "А вот и он!" К ним приближался начальник – Иван Ефимович в отутюженном мундире, его лицо хранила печать серьезности. Обменявшись короткими приветствиями, он сразу перешел к делу. "Итак, господа! Мы дезинформировали противника: запустили слух, что на борту вашего судна перевозится золото! Пираты должны клюнуть. Под видом матросов – отряд опытных морпехов. Ваша задача – преподать урок этим морским собакам, чтобы навсегда отбить охоту смотреть в сторону наших кораблей!" Евгений кивнул, и в глазах вспыхнули искры азарта. Он поблагодарил начальника за оказанное доверие, и вместе со старпомом они поднялись на борт. Команда, казалось, не замечала напряжения, витавшего в воздухе. Каждый был поглощен своим делом, готовясь к выходу в море. Матросы чинили снасти, перематывали канаты, обмениваясь тихими репликами. Евгений окинул взглядом родную палубу, вдохнул соленый воздух, и нервное напряжение медленно отступило. Прозвучала команда, и корабль, повинуясь умелым рукам команды, медленно отошел от причала. За кормой остались мерцающие огни родного города, а впереди – бескрайнее море и неизведанность… и опасная игра, в которой на кону стояли не только безопасность судов, но и честь мундира.