Часть 8

Тем временем, на  Тортуге, Атаман, стоя на скале, наблюдал в подзорную трубу за приближающейся флотилией. Степан, с дерзким вызовом в глазах, сорвал с лица черную маску. "Ну и что теперь, Атаман?" – спросил он, с трудом сдерживая нетерпение. Атаман, чей взор, казалось, проникал сквозь пелену времени, ответил невозмутимо, но в каждом слове чувствовалась стальная хватка воли: "Будем ждать, Степан. Если эти псы сунутся на остров – примем бой. Другого выхода нет." Сорвав с лица шемаг, он направился вглубь своего мрачного особняка, оставляя после себя шлейф напряжения и недосказанности. Бил, задумчиво глядя ему вслед, не выдержал: "Степан, как думаешь, он бы правда взорвал все к чертям? И нас, и этих переговорщиков?" В его голосе звучал неподдельный интерес, приправленный изрядной долей испуга. Степан лишь пожал плечами: "Наш вожак производит впечатление человека… адекватного. Хотя, кто знает, какие демоны пляшут в его голове?" Он не отрывал взгляда от удаляющейся фигуры Атамана, пытаясь разгадать его намерения, словно читая древнюю карту сокровищ. На борту головного корабля, Евгений,  поднялся на мостик. Его орлиный взор скользнул по лицам морпехов – суровым, закаленным в боях, с решимостью, застывшей в складках у рта, и верным оружием в руках. Евгений перевел взгляд на корабль Джорджа, величаво покачивающийся на волнах. Американец, с широкой, искренней улыбкой и сталью в глазах, кивнул в знак боевого братства. Вскинув руки, Евгений обвел взглядом своих людей. В его голосе звучала мощь, выкованная годами сражений и непоколебимой верой в святость своего дела: "Друзья! Товарищи! Братья! Наши люди снова в опасности! Пиратская падаль топит наши корабли, наши братья и сестры томятся в их грязных трюмах и прогнивших бараках! Мы обязаны взять их логово штурмом! Действуем чисто и дерзко! Плечом к плечу с нашими американскими союзниками мы обрушим на них всю мощь праведного гнева! Наше дело правое – враг будет разбит! Победа будет за нами!" Мощный рев русских морпехов, словно раскат грома, слился в единый, зловещий клич, разорвавший тишину утреннего моря. В нем клокотала ярость, бесстрашие и несокрушимая вера в победу. Джордж, воодушевив свою команду пламенной речью, отдал приказ двигаться к острову. Пять боевых кораблей, словно стая голодных акул, устремились навстречу Тортуге, навстречу опасности, навстречу грядущей буре. Багровое солнце, словно безмолвный свидетель, наблюдало за надвигающейся схваткой, предчувствуя потоки крови и эхо победных криков. Битва за морские просторы начиналась. Атаман вскинул подзорную трубу, и в окулярах, словно на ладони, возникли зловещие силуэты кораблей, стремительно приближающиеся к острову. "Значит, вы выбрали бой!" – прошептал он, и в его голосе, несмотря на внешнее спокойствие, проскользнула злая, торжествующая нотка. Он уверенной походкой направился к причалу, где его уже ждали Бил и Степан, а за их спинами – плотной, ощетинившейся оружием стеной – выстроились его головорезы. Рычали моторы катеров, а в воздухе висела густая, осязаемая аура напряжения, словно перед самым мощным грозовым разрядом. "Все в полной боевой готовности?" – спросил Атаман, окидывая взглядом притихшую толпу. "Так точно! Все позиции заняты, команды готовы к бою. Четыре корабля и твой «Морской бес» во всеоружии!" – ответил Степан, указывая на самый большой корабль, ощетинившийся пулеметами и ракетными установками. "Остров тоже готов встретить гостей, – добавил Бил, нервно облизывая пересохшие губы. – Гаубицы на позициях! Все, кто остался на Тортуге, готовы сражаться!" "Отлично!" – Атаман задумчиво потер амулет, висевший у него на шее, словно черпая в нем неведомую силу. "Итак, слушайте мою команду! – произнес он, – Подпустим их поближе, а потом разнесем в щепки ракетным огнем! После возьмем на абордаж все, что от них останется! Стрелять из артиллерии они не посмеют – у нас куча заложников!" В его голосе звучали циничная уверенность и непоколебимая вера в свой коварный план. Атаман пристально посмотрел на своих подручных: "Бил… Степан! Сегодня вы покажете чему вы научились! Вы поведете свои корабли и свои команды в бой!" Степан и Бил обменялись нервными взглядами. В глазах обоих мелькнула тень сомнения, но, столкнувшись с пронизывающим взглядом главаря, они с трудом выдавили кивок. "Тогда – по местам! За штурвалы!" – с жесткой, хищной улыбкой произнес Атаман. Пираты, словно потревоженные муравьи, заполонили палубы кораблей. Атаман, словно хозяин морской стихии, взошел на борт "Морского беса" и, ловко орудуя штурвалом, повел за собой пиратскую армаду. В то же время, над спокойной гладью моря гордо реяли флаги России и Соединенных Штатов Америки, символизируя нерушимое братство оружия в борьбе с общей угрозой. Евгений, стоя на мостике своего корабля, поднял бинокль и наблюдал за приближением врага. Атаман, словно почувствовав взгляд, прожигающий его насквозь, поднес рацию к лицу, скрытому под черным шемагом. "Поднять флаг!" – скомандовал он, и над пятью пиратскими кораблями взметнулись черные полотнища с изображением зловещего красного черепа и перекрещенных автомата и мачете! Увидев зловещий символ, Евгений кивнул Егору, оператору беспилотника. С борта корабля, словно выпущенная стрела, в сторону врага устремился разведывательный дрон. "Вижу картинку!" – выдохнул Егор, не отрывая взгляда от монитора. Дрон, словно назойливая муха, подлетел к головному кораблю, и в пляске солнечных зайчиков возникла фигура Атамана, вцепившегося в штурвал. "Попался, террорист!" – с торжеством прошептал Егор. Но вдруг случилось необъяснимое. Атаман будто кожей почувствовал незримое присутствие дрона. Он вскинул голову, и его красный глаз, будто уголек из преисподней, пронзил объектив, смотря на Егора сквозь экран. Атаман поднял руку и указал пальцем на дрон, и в тот же миг изображение на экране задрожало, словно в агонии. Из динамика донеслись резкие хлопки крыльев, и на долю секунды в кадре мелькнула отвратительная морда огромного стервятника. Затем – тьма. "Кажется, меня только что вывел из строя… стервятник?" – в растерянности пробормотал Егор, почесывая затылок. Такого фарса история еще не знала. Атаман, недвижный, как изваяние, устремил взгляд в приближающиеся корабли. Его глаза, словно лазеры, прожигал пространство, вычисляя каждый маневр противника. "Идем на тихом ходу!" – прохрипел он в рацию, предупреждая капитанов других четырех судов. Корабли властей, словно загипнотизированные, неумолимо приближались. "Ждать!" – вновь прозвучал в эфире его приказ, в голосе – сталь и сдерживаемая ярость. Тишина звенела в ушах, каждый всплеск воды казался ударом грома. "Ждем…" - прорычал Атаман в рацию, как заклинание, призывая на терпение и выдержку. Евгений, вглядываясь в бинокль на немедленно идущие корабли, почувствовал леденящее предчувствие беды. "Чего же они выжидают?!" – прошептал он в пустоту, словно пытаясь разбудить свою интуицию. Интуиция вопила об опасности, но разгадать замысел Атамана он не мог. Внезапно Атаман приблизил рацию к лицу и прорычал: "Орта! Огонь!" В тот же миг остров раскололся ослепительной вспышкой, и снаряды, словно огненные демоны, с воем понеслись в сторону кораблей властей. Море вскипело, воздух наполнился запахом пороха и смерти. Корабли содрогнулись под градом взрывов, разрывающих соленую гладь вокруг. Некоторые снаряды, пробив корабельную броню, оставили пробоины, в которые хлынула разъяренная стихия. "Катера вперед!" – Скомандовал Атаман в рацию. Десяток юрких катеров, словно стая голодных пираний, вырвалась из-за зубчатых скал и, вздымая волны, помчалась к кораблям. На каждом катере, уцепившись за борта, словно озверевшие, сидели пираты, стиснув в руках пулеметы и автоматы. "Полный вперед! Палим из гранатометов, потом поливаем свинцом из пулеметов, а дальше – на абордаж! Как поняли?!" – прорычал Атаман в рацию. -Понял, отлично! Понял отлично!- надрывались в ответ, говорили голоса Била, Степана и остальных капитанов пиратской флотилии. Катера, словно взбесившиеся псы, кружили вокруг кораблей властей, осыпая их градом смерти. Вспышки выстрелов слепили глаза, воздух звенел от звона пуль и хриплых криков. Гаубицы, не прекращая огня, продолжали обстрел, превращая палубы и надстройки кораблей в груды искореженного металла. Евгений, едва держась на ногах, вцепился в рацию и заорал: "Ракеты в действие! Перехватить снаряды! Уничтожить артиллерию на острове! Осторожно, там заложники!" В ответ на его команду зенитные установки открыли шквальный огонь, и ракеты, оставляя за собой огненные хвосты, взмыли в небо, пытаясь остановить смертоносный дождь и подавить огневые точки противника. Начался ад… Зенитные орудия, изрыгали пламя, и большая часть снарядов была уничтожена в воздухе. Одна из ракет, обрушилась на остров, превратив в груду обломков одну из гаубиц, отправив наводившего ее пирата в небытие. Под градом свинца, хлещущего с катеров, морпехи отчаянно отстреливались, пытаясь сдержать натиск пиратов. Тем временем пиратские корабли, набирая скорость, сближались, и на палубы кораблей властей обрушился шквал огня из крупнокалиберных пулеметов. Один из кораблей содрогнулся, завалился на бок и, словно раненый зверь, начал уходить под воду. Морпехи, не теряя ни секунды, бросались за борт, отбиваясь от наседающих пиратов, и перебирались на уцелевший корабль. Но пиратам было мало гранатометов ; ощерившись, они начали поливать палубы свинцовым дождем из адских пулеметов Гатлинга. Смерть косила ряды защитников, но морпехи, упорно огрызались, уничтожая пулеметные расчеты и отправляя пиратов на корм рыбам. Вот пала и вторая гаубица, и пираты почти остались без поддержки с суши. Корабли поравнялись бортами, и Евгений, выскочив из рубки, увидел на палубе пиратского корабля Атамана. Атаман, словно сам дьявол, глумящийся над смертью, шел, вращая в руке абордажный крюк на цепи. С хищным блеском в глазах он размахнулся и метнул крюк в сторону корабля Евгения. Крюк, словно когтистая лапа, вцепился в поручни, и Атаман, словно цирковой акробат, перелетел через пропасть. За ним, ринулись его головорезы. На палубе разгорелся ад, дым и стоны заполнили воздух. Атаман и его отморозки принялись выкашивать морпехов, но те, укрывшись за баррикадами, безжалостно косили пиратов короткими очередями. Атаман, набравшись опыта в боях, расчетливо прячась за укрытиями, методично уничтожал одного за другим. Последняя гаубица замолчала, и пираты остались без поддержки с берега. Корабли продолжали изрыгать пламя и свинец, превращаясь в плавучие кладбища. "На абордаж!" – скомандовал Джордж, и американские морпехи, не теряя времени, один за другим прыгали на палубу пиратского корабля, которым командовал Бил. Завязалась жестокая рукопашная схватка, в которой решалась судьба Тортуги и людей, заточенных в пиратском плену. Атаман, словно одержимый, пробивался к капитанскому мостику корабля Евгения, но внезапно обернулся и увидел, что на его собственном судне морпехи методично уничтожают его пиратский сброд. Понимая, что он вот вот потеряет корабль, не раздумывая, забросил в штурвал гранату лишив корабль управления и сделав ее легкой мишенью и, с диким воем, бросился обратно, стремясь спасти свое судно. Евгений, приказав оставшимся в живых морпехам зачистить корабль, в одном прыжке оказался на палубе пиратского судна, ведомый лишь одним желанием - остановить Атамана. Атаман обвел взглядом багровое поле брани. Два его корабля уже задыхались в лапах захватчиков. Словно раненый зверь, загнанный в угол, он метнулся за баррикаду, и взгляд его, хищный и голодный, выцепил в хаосе Евгения. Палец судорожно лег на спусковой крючок, и выстрел прорезал воздух, но свинец лишь взвизгнул по металлу автомата, Евгения лишив капитана его оружия. Евгений успел заметить, как Атаман, выскользнув из укрытия, вновь вскинул автомат. Но в обойме звякнул пустой щелчек – патроны иссякли. Безоружный, Евгений, спасаясь от надвигающейся тени Атамана, увидел спасительный канат, спускающийся с мачты. Вцепившись в грубую веревку, он пополз вверх. Атаман выхватил из-за пояса обрез, и громыхнул сразу с двух стволов вслед убегающему Евгению. Промах! Яростно швырнув бесполезное оружие в сторону, он извлек с пояса наган, и веером выпустил все пули в толпу морпехов, прокладывая себе кровавую тропу к канату. Схватившись за веревку, он, яростно и умело полез вверх, преследуя свою жертву. Евгений, добравшись до площадки на мачте, перевел дух, решив, что опасность миновала. Но вдруг услышал сзади тяжелое дыхание. Обернувшись, он увидел как Атаман взобрался на мачту. Мастерски балансируя на шаткой высоте, тот с лязгом выхватил из-за пояса мачете, и сделал несколько шагов навстречу Евгению. Евгений в ответ выхватил из ножен дедовскую шашку. Сталь отозвалась в руке живой дрожью, словно пробуждая память предков. Стиснув зубы, он с ненавистью взглянул в лицо врага. Атаман взмахнул мачете, и два клинка, встретились в смертельном танце. Вихрь клинков, молниеносные атаки и защиты. Ярость клокотала в груди Ни одна сторона не желала отдавать победу! – Движения отточены… Где служил?! – прохрипел Евгений, понимая, что простой бандит не может обладать такими навыками. – Тебя там не было! – отрезал Атаман, обрушивая на него град ударов, которые Евгений едва успевал отбивать. – Владение клинком необычное! – выкрикнул Евгений, пытаясь разгадать стиль противника. – В казаках бывал? – Доводилось стоять в их рядах! – прорычал Атаман, парируя удар русской шашки. – Как же ты мог предать свою Родину! Свою армию и своих боевых товарищей! Ты же присягу давал! – с болью в голосе произнес Евгений, нанося рубящие удары, которые Атаман с яростью отбивал. Клинки скрестились, и противники оказались лицом к лицу. Евгений с ужасом разглядел налитый кровью глаз, и зловещую татуировку черепа, вытатуированную на щеке, скрытой под шемагом. – Как давал присягу, так и назад заберу! – прорычал Атаман. В его глазах плескалось безумие. – Что еще ты хочешь узнать?! – Что ты скрываешь за этим шемагом?! – ответил Евгений, чувствуя, что за маской Атамана кроется нечто большее, чем просто морской разбойник. Интуиция кричала, что разгадка личности этого человека может переломить ход битвы. Атаман, ловким движением увел шашку Евгения в сторону и полоснул его по плечу, окрашивая мундир в багряный цвет. Боль пронзила тело, но Евгений не остался в долгу. Отбив несколько атак, он изловчился и скользнул кончиком клинка по лицу Атамана, срывая шемаг. Черная, изрезанная ткань, подобно раненой птице, полетела по ветру, а Евгений отшатнулся в ужасе. На него смотрело лицо, лишенное левой щеки, обнажая оскал желтых зубов. Золотой клык, словно клеймо дьявола, блестел в лучах заходящего солнца, а левый глаз, налитый кровью, прожигал его насквозь. – Так вот зачем ты носил шемаг! – прошептал Евгений, потрясенный увиденным. Атаман злобно оскалился, и в его руке, будто из ниоткуда, появился детонатор. – Как там говорят? Капитан вместе с кораблем? – произнес Атаман с усмешкой, полной предвкушения смерти. – Ну, прощай, Евгений! Пальцы разжались, и детонатор, казалось, в замедленной съемке стал падать вниз. Клипса почти выскочила, как вдруг раздался выстрел! Детонатор с отломанной клипсой с глухим стуком упал на палубу! Ошеломленные Атаман и Евгений уставились на обрывок провода, уходящего в рукав Атамана. Их взгляды одновременно метнулись в сторону выстрела. На мачте американского корабля стоял Джордж, сжимая снайперскую винтовку. Победная улыбка, адресованная Атаману, застыла на его лице. Он нажал на спуск… и винтовка заклинила! Атаман, воспользовавшись замешательством Евгения, мгновенно подсек его. Евгений, потеряв равновесие, повис на мачте, судорожно вцепившись пальцами в метал. Атаман подошел к краю и, глядя сверху вниз, замахнулся мачете, намереваясь перерубить ему пальцы. Но Евгений, собрав последние силы, рывком схватил его за штанину и потянул вниз! Атаман, не ожидавший такого отчаянного шага, потерял равновесие и оказался висящим рядом с Евгением. Тот, не теряя ни секунды, обеими ногами ударил его в живот, и Атаман сорвался в бездну. Невероятная ловкость не дала ему разбиться. В последний момент он успел ухватиться за канат и, молниеносно сообразив, пролетел мимо дерущихся морпеха и пирата. На лету вырвал у морпеха автомат и наставил его на висящего Евгения! Евгений увидел направленное на него дуло и понял, что это конец. Закрыв глаза, он отпустил руки и, пытаясь замедлить падение, цеплялся за канаты. Ему удалось более-менее мягко приземлиться на палубу. Он оказался в самом пекле сражения. Пули свистели, взрывы сотрясали корабль, но он знал, что Атаман где-то рядом, и рыщет в поисках своей жертвы. Инстинкт самосохранения вопил о необходимости бежать, но долг и ответственность перед товарищами не позволяли ему отступить. Внезапно он увидел открытую дверь в трюм и, не колеблясь ни секунды, бросился туда. Обернувшись, он увидел жуткую картину: один из морпехов, словно большая, кем-то управляемая марионетка, повернулся и, наставив автомат на своих, расстрелял их в упор, а затем застрелился сам! На корабле началась паника. Никто не понимал, что происходит, люди терялись в догадках, а страх сковывал волю. "Что за чертовщина?!" – пронеслось в голове Евгения. Спустившись в трюм, он увидел в полумраке множество камер, в которых томились заложники. С палубы доносились крики и стоны раненых, предвещающие скорую смерть. Внезапно по ступеням застучали чьи-то тяжелые берцы. Евгений, затаив дыхание, спрятался за грудой старых ящиков. "Надежда подохла, и счастье повесилось, солнце погасло и холод навечно здесь!" – прошипела зловещая считалка, от которой кровь превращалась в лед. – "Мой выбор сделан, все предрешено! Мое грехопадение…. завершено!" Возле ящиков возник силуэт. – "Выходи, Евгений!" Понимая тщетность укрытия, Евгений шагнул в мертвенный свет трюма, лицом к лицу с Атаманом. Он  вынырнул из клубящейся тьмы, будто сотканный из ночных кошмаров. В одной руке он сжимал автомат, в другой, окровавленное мачете. Пояс шахида исчез с его пояса, видимо он его выкинул. Атаман бросил автомат к ногам Евгения. – "Поднимай!" Евгений покачал головой, отказываясь от смертоносного дара. "Тогда я сам!" – прозвучало вкрадчивое, змеиное шипение, и в дрожащем свете лампы на груди Атамана зловеще вспыхнул амулет – оскаленный череп,  со змеей вместо языка. Атаман нагнулся за оружием, и Евгений, против воли, подчиняясь чужому приказу, повторил его движение. Мышцы взбунтовались, тело преданно подчинилось чужой воле. Атаман поднял несуществующий автомат, а Евгений, с ужасом, ощутил в руках смертоносный металл. Атаман медленно приставил призрак дула к подбородку, и Евгений, словно марионетка, упер сталь в собственную плоть. Внезапный шорох заставил Атамана обернуться, и дуло автомата, повинуясь чужой воле, предательски метнулось в сторону Джорджа, ворвавшегося в трюм. "Евгений? Что… черт тебя дери… ты творишь?!" – прозвучал полный ужаса и отчаяния крик, и Джордж, машинально, вскинул руки вверх. "Атаман… прошу тебя… ты победил, я сломлен… только не трогай его!" – пролепетал Евгений, отчаянно сражаясь с чужой волей. Но в следующую секунду раздался яростный треск автоматной очереди, и Джордж, издав предсмертный крик, рухнул на грязный пол. "АААА! Евгений! Что ты наделал?! Ты убил своего товарища!" – завопил Атаман, в притворной панике держась за голову. А затем, разразившись диким, безумным хохотом, выплюнул: "Ох, как же это… весело!" Атаман вновь поднял чужими руками автомат и приставил дуло к подбородку Евгения. - "Прежде чем ты убьешь меня… можно задать один вопрос?" – прошептал Евгений, чувствуя, как смерть касается его ледяным дыханием. "Валяй!" – бросил Атаман сквозь зубы, со скучающим видом. "Твоя сила… Всё дело в этом амулете?" Атаман бросил взгляд на череп, застывший у него на груди. – "Да… в нем заключена моя власть… ха! Как в сказке про Кощея Бессмертного!" Евгений, почти потеряв надежду, уже мысленно прощался с жизнью. Но в самое последнее мгновение, словно в отчаянном крике о помощи, его взгляд упал на маленький золотой крестик, висевший у него на шее. В голове вспыхнули воспоминания о дедушке, водившем его в церковь, учившем молитвам, подарившем ему этот крестик перед самой смертью. Символ веры и защиты… Сейчас он ощущался не просто украшением, а нитью, связующей его с Богом, последней соломинкой, за которую можно ухватиться. Евгений увидел в крестике свою последнюю надежду. Собрав остатки воли, задрожавшим шепотом начал читать молитву: – "Отче наш, иже еси на небесах! Да святится имя Твое! Да приидет Царствие Твое!". Он почувствовал, как ноги обретают твердость, как тело постепенно возвращается под его контроль. Атаман заметно занервничал. Колдовство давало трещину. "Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь!". Евгений смог оторвать палец от спускового крючка и отвести дуло автомата от подбородка. – "Заткни пасть!" – процедил Атаман, глядя на Евгения в ярости, и принялся что-то шептать, пытаясь подчинить его волю вновь. "И прости нам долги наши, якоже и мы прощаем должником нашим! И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого!". С горящими глазами Евгений медленно начал поворачивать дуло автомата в сторону Атамана. Тот, словно парализованный, застыл в изумлении, не веря в происходящее. "Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки веков!". Евгений наставил оружие на Атамана. Тишина стала осязаемой, словно сама смерть затаила дыхание, ожидая развязки. – "Аминь!". Автоматная очередь пронзила воздух, и Атаман отлетел к лестнице, затихнув в неестественной позе. Евгений, не теряя ни секунды, бросился к Джорджу. К облегчению, он увидел на нем бронежилет, и израненная грудь еще вздымалась. "Джордж! Джордж! Очнись, приятель!" Джордж пришел в себя. – "Евгений?! Ты… ты смог… его…?" Евгений перевел взгляд на место у лестницы. Но там был только кровавый след, ведущий к выходу. Евгений помог Джорджу подняться, поднял с палубы свою шашку и произнес: – "Он жив. Нужно его остановить." Джордж, опираясь на стену, выхватил из-за пояса нож. – "Давай… покончим… с этим дерьмом." И Евгений с товарищем двинулись к выходу из трюма, навстречу последней схватке. Отступать было некуда. Либо победа, либо смерть. Выйдя на палубу, Евгений увидел Атамана в самом центре бушующего хаоса. Он, словно воплощение смерти, возвышался над полем боя, окидывая всех своим немигающим, пронизывающим взглядом. Война вокруг него казалась лишь зловещей декорацией, подчеркивающей его абсолютное превосходство. Евгений и Джордж, собрав остатки мужества, пошли на него. – "Ха-ха-ха! Неплохой фокус, Евгений!" – прогремел голос Атамана, и он вытянул руку вперед…Из его ладони на палубу посыпались пули которые должны были прошить Атамана но тот каким то чудом остался жив! "Атаман… прошу тебя… еще можно все решить… малой кровью!" – произнес Евгений, вытирая тыльной стороной руки кровь, сочившуюся по лицу. В глубине души еще теплилась надежда на чудо – что он сможет достучаться до остатков человечности в этом безумце. "Пусть мои кости склюют морские твари, но я пойду до конца!" – словно проклиная себя и мир, выплюнул Атаман, крутя мачете в руке. В его глазах плескалась лишь безумная решимость, способная поглотить все живое в этом аду. Евгений и Джордж, поняв, что слова бессильны, с яростным кличем ринулись на Атамана, обнажив клинки! Тот, со змеиной скоростью, подставил мачете, отражая шашку, и перехватил руку с ножом, а затем мощным ударом ноги сбил Джорджа с ног. Атаман, подобно вихрю, перехватил руку Евгения с шашкой и занес мачете над его горлом. Лезвие замерло в дюйме от кожи, оставив лишь тонкую, как нить, полоску крови. "Раз!" - прозвучал голос Атамана, словно отсчет последних мгновений жизни Евгения, и он оттолкнул его. В этот миг краем глаза Атаман заметил, как Джордж, крадучись, обходит его сзади, нож в руке блестел зловещим огнем. Евгений же, воспользовавшись секундным замешательством врага, вновь бросился в атаку, целя шашкой в голову, но Атаман подставил руку под шашку и клинок ударился об обмотанную на руке цепь. Атаман взмахнул мачете, намереваясь обрушить удар на Евгения, но тут же почувствовал, как Джордж навалился на него сзади, стремясь вонзить нож в грудь. Инстинкт хищника подсказал Атаману опасность, и он, перехватив руку американца, перебросил его через плечо. Джордж, проявив чудеса акробатики, мгновенно вскочил на ноги, оказавшись плечом к плечу с Евгением! Они обменялись взглядами, в которых читалось безмолвное согласие, и, словно два клинка одной стали, обрушились на Атамана, скрестив свои клинки с его мачете! Атаман сдерживал бешеный натиск русского и американца, но те, словно единый, отлаженный механизм, теснили его, шаг за шагом, к краю борта. Кровавая палуба предательски скользила под ногами, и вот Атаман прижат спиной к борту, а за ним бездна! Ярость и предельная концентрация решимости светились в глазах противников, понимающих, что решается их судьба, и малейшая ошибка может стать роковой. Атаман, собрав всю свою волю в кулак, совершил невероятную ловкость, уклонившись от смертоносных клинков, и с разворота обрушил сокрушительный удар мачете на затылок Евгения! Холод стали коснулся его, словно дыхание смерти. "Два!" - прозвучал зловещий приговор, и Атаман отскочил назад, готовый к финальной схватке. "В третий раз пощады не будет!" – прорычал Атаман, его глаза горели огнем безумия. Евгений, готовый биться до последнего вздоха, бросился в новую атаку. Клинки вновь засверкали в танце смерти, отбрасывая зловещие пляшущие тени на залитую кровью палубу. Пока Евгений отвлекал Атамана, Джордж, не теряя времени, прокрался за его спину и, схватив обрывок веревки, накинул ее на шею пирата! Тот, не выпуская мачете, попытался освободиться, но поскользнулся на скользкой от крови палубе и рухнул на спину! Веревка ослабла, и он, отшвырнув ее в сторону, вскочил на ноги, но тут же почувствовал, как два острых клинка уперлись ему в грудь и горло! Джордж держал нож у его сердца, а Евгений приставил шашку к горлу, готовый в любой момент перерезать его! "Три!" – выплюнул Евгений, и в этом слове звучал смертный приговор. Атаман предпринял отчаянную попытку дернуться, но острие шашки лишь сильнее вонзилось в его горло, и по груди потекла струйка крови. Он взглянул в глаза своим врагам и понял все без слов. В их взглядах не было ни страха, ни жалости – лишь холодная решимость и неукротимая воля к победе. Атаман медленно поднял руки, и мачете с лязгом упало на окровавленную палубу, знаменуя конец битвы. Евгений кончиком шашки поддел амулет на груди Атамана и снял его. Пират лишь издал нервный смешок, злобно ухмыляясь. Евгений, подавшись вперед, произнес твердым голосом: "Атаман! Вы арестованы за морской разбой и будете преданы суду!". Пираты, увидев своего главаря безоружным и поверженным, побросали оружие и подняли руки вверх! Их бунтарский дух был сломлен, а страх перед возмездием взял верх. Битва была окончена. Победа досталась Евгению и Джорджу. Солнце, словно издеваясь, щедро заливало багряным светом палубу, усеянную кровью и отчаянием. Яростный танец смерти отгремел, оставив после себя лишь дым и горький привкус победы. Евгений и Джордж, плечом к плечу, держали клинки, нацеленные на Атамана – пирата, чье имя наводило ужас на все моря. Но взгляд их был устремлен дальше, на две фигуры, которых конвоировали на борт. Атаман мгновенно узнал своих людей – Била и Степана, вынужденных подняться на палубу с поднятыми руками, под прицелом винтовок. Не раздумывая ни секунды, Атаман выхватил из кобуры Джорджа пистолет, и словно молния, вырвавшаяся из грозового облака, два оглушительных выстрела разорвали тишину, и Евгений с Билом рухнули за борт, в бушующее море. Ярость закипела в жилах Джорджа, и вместе с подоспевшим Евгением они скрутили Атамана, повалив его на окровавленную палубу. Но море не желало так просто отпускать своих жертв. Била почти сразу вытащили из воды на другом корабле, с зияющей раной на плече. Степана же нигде не было видно, словно морская бездна поглотила его без следа. Атамана и остатки его команды поставили на колени на палубе, словно скот, приговоренный к забою. Евгений и Джордж, как триумфаторы, встали перед поверженными пиратами и повернулись к камере. Один из матросов, задыхаясь от волнения, подбежал к ним и вручил снятый пиратский флаг, некогда вселявший ужас в сердца мореплавателей. Джордж и Евгений развернули его, гордо демонстрируя на камеру, словно символ поверженного зла. "Отныне с морским терроризмом покончено, и корабли могут бесстрашно бороздить просторы моря!" – провозгласил Евгений, его голос звенел от уверенности и триумфа. Джордж, не теряя ни секунды, добавил что-то от себя на английском, а затем и на русском, смешивая языки в едином порыве победы. Русский и американец, взявшись за края флага, разорвали его в клочья, словно в одно мгновение, уничтожая все зло, которое он символизировал. Но даже в этот момент триумфа тень сомнения не покидала их сердца. Прибрежный город, словно раненый зверь, затаился, готовясь к последнему броску. Вдруг, словно призрак из морской пучины, на пиратский причал выбрался Степан, с окровавленной раной на плече. Он обернулся и посмотрел на корабли, на одном из которых остался его предводитель и спаситель. В его глазах читалась преданность, смешанная с отчаянием. Степан вошел в город, его голос резал воздух, как лезвие кинжала. "Готовьтесь к штурму! Выпускайте людей из бараков! Отдадим им заложников, и пусть убираются отсюда!". Егор, перехватив сигнал рации, безуспешно пытался связаться с пиратами, оставшимися на острове. Его отчаянные попытки разбились о стену молчания. Он подошел к сидящему на коленях Атаману, чьи руки были скованы наручниками. "Твои люди могут погибнуть, но ты можешь их спасти! Просто прикажи им сложить оружие!". Атаман не удостоил его взглядом. В его лице читалось лишь презрение и лютая ненависть. "Они остановятся, только когда услышат особое слово!" – прошипел он, словно ядовитая змея. "И какое же это слово?" – спросил Егор, его терпение стремительно иссякало. "На ухо!" – прохрипел Атаман, впервые за долгое время подняв взгляд. – "Я скажу тебе на ухо!". Атаман выжидательно смотрел на него. Егор замялся. Ему было противно даже думать о том, чтобы приблизиться к обезображенному лицу этого террориста. Но он понимал, что на его плечах лежит ответственность за жизни многих, и он просто обязан это сделать. Егор наклонился, и почувствовал ледяное дыхание Атамана на своей щеке. В тот же миг послышался едва уловимый лязг металла. Атаман резко дернул головой, перерезая Егору горло спрятанным во рту лезвием. Егор в ужасе отшатнулся, в отчаянии схватившись за горло, из которого, словно из прорванной плотины, хлынула кровь. Он рухнул на палубу, забившись в предсмертной агонии, захлебываясь собственной кровью. А Атаман, не выпуская лезвия из зубов, запрокинул голову и огласил палубу дьявольским хохотом, который тут же подхватила его плененная свора. Евгений, словно подкошенный, бросился к умирающему другу. "Егор! Дружище, нет, нет! Не сейчас, не здесь, не так!" – слова вырывались из его горла хриплым шепотом, полным отчаяния. Он отчаянно пытался остановить кровь, закрыть зияющую рану, но тщетно. Жизнь покидала Егора, словно песок сквозь пальцы, и вскоре он затих навечно. Ярость, словно лава из жерла вулкана, вскипела в душе Евгения. Он поднял взгляд на Атамана, который сидел, как ни в чем не бывало, и игрался лезвием во рту, издавая противный лязг. Его победный взгляд встретился с глазами Евгения, полными безумной ненависти. В одно мгновение Евгений оказался рядом с Атаманом и приставил пистолет к его лбу. Палец лег на курок, готовый спустить адский огонь. Но Атаман, не выказывая, ни малейшего страха, смотрел прямо в глаза Евгению, продолжая играть лезвием и издевательски улыбаясь. Не выдержав, Евгений обрушил на него удар рукоятью пистолета по лицу. Лезвие выпало изо рта, отскочив на другой конец палубы. Один из матросов, подошел и поднял мачете Атамана, желая заполучить трофей. Но внезапно, словно из ниоткуда, налетел огромный стервятник и выхватил мачете из рук матроса, словно добычу. С победным криком он взмыл в небо и полетел в сторону острова. Евгений посмотрел вверх и, не раздумывая, вскинул пистолет, целясь в птицу. Выстрел! Пуля высекла искры из мачете, и стервятник, испугавшись, выронил оружие. Оно упало в море, рядом с островом, словно насмешка судьбы. Вскоре Атаман и его команда оказались заточены в трюмных камерах. Корабли, развернувшись, устремились к родным берегам. Казалось, судьба предрешена. Евгений, спустившись в душный, пропахший сыростью трюм, остановился у камеры, где стоял часовой. "Оставь нас," – произнес он, и в голосе его звучала лишь усталая отстраненность. Солдат, отдав честь, удалился, оставив Евгения лицом к лицу с его заклятым врагом. "Пришел потешить свое самолюбие?" – прозвучал насмешливый голос из сумрака камеры. Атаман выступил из тени, протягивая руки сквозь стальную решетку. На его лице не отражалось ни страха, ни раскаяния – лишь вызов. "Нет. Поговорить," – глухо ответил Евгений, прислоняясь плечом к холодной решетке. Во взгляде его плескалась боль и вымученная усталость. "Хочу понять, что ты чувствуешь, отнимая жизнь у невинных и при этом цинично ухмыляясь в лицо самой карме!" – выплюнул Евгений, и голос его задрожал от едва сдерживаемой ярости. "Знаешь, это до смешного просто, когда тебе нечего терять!" – равнодушно пожал плечами Атаман. "А мне терять давно уже нечего… Страх порождает отчаяние, а отчаяние – бесстрашие! Поэтому я внушаю людям не только ужас, но и, чего уж там, уважение!" Он окинул Евгения цепким, оценивающим взглядом. "А вот тебе, похоже, по возвращении светит трибунал!" – закончил он с ехидной усмешкой. "С чего ты взял?" – насторожился Евгений. "Да ладно тебе! Ты якшался с потенциальными врагами своей страны! С этими звездно-полосатыми… С твоим чертовым дружком Джорджем! И плевать им будет, что вы действовали из лучших побуждений, — я не думаю, что суд будет долго разбираться. И никакие связи тебя не спасут… Кроме меня!" "Ты?!" – недоверчиво переспросил Евгений. "А то кто же! Меня будут допрашивать не только как главного зачинщика всего этого бардака, но и как свидетеля! А я возьму да и скажу, что никаких американцев и в помине не было и что ты всё это провернул в одиночку! Тогда, глядишь, пронесет… А иначе я выложу всё как на духу, и тебя осудят как…" "Как государственного изменника," – обреченно закончил Евгений фразу, ощущая, как безжалостно захлопывается капкан, и Атаман – единственный шанс из него выбраться. "И будешь чалиться вместе со мной! А может, даже в одной камере, ха-ха!" "Что тебе нужно!?" – сухо отрезал Евгений, отбросив последние сомнения. Атаман оживился, его взгляд стал острым, как бритва. "Для начала – верни мой амулет… И используй свои связи, чтобы смягчить мой приговор, насколько это вообще возможно," – проговорил Атаман. Евгений погрузился в мучительные раздумья. "Хорошо! Я знаю, как можно тебе помочь, возможно, даже свалить всё на одного из пиратов, выставив тебя невменяемым… Но амулет ты не получишь!" – отрезал Евгений. "Да на кой черт он тебе сдался?!" – с презрением фыркнул Атаман. "Это языческая побрякушка, а ты сам весь такой богобоязненный! Вон, крестик на шее!" – Атаман кивнул на серебряный крестик, поблескивающий на груди Евгения. "Я видел, что ты вытворял с помощью этой побрякушки! Это улика твоих злодеяний!" – отпарировал Евгений. "Только не говори, что ты намерен поведать про свои галлюцинации! Тогда будем мы чалиться не в одной камере, а в одной палате в психушке! Мне-то не привыкать — я был и там и там! А вот тебе советую хорошенько подумать!" Евгений вновь ушел в себя, прокручивая в голове все возможные варианты, понимая, что цена ошибки – жизнь. Евгений внимательно взвесил все "за" и "против", ощущая на себе буравящий взгляд Атамана. "Ну что? По рукам?" – с нетерпением нарушил давящую тишину Атаман. "Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе скостили срок," – проговорил Евгений, словно подписывая себе смертный приговор. Он протянул руку сквозь стальную решетку. Атаман, не теряя ни мгновения, ответил на рукопожатие. "А я сделаю всё, чтобы ты избежал трибунала," – прозвучал его ответ, и в глазах его промелькнул зловещий огонек. "Но у меня к тебе еще один вопрос…" Евгений придвинулся ближе к решетке. "У тебя было множество возможностей убить меня, но ты лишь играл со мной, как кот с мышкой. Почему ты этого не сделал?" Лицо Атамана помрачнело, словно небо перед грозой. "Я предпочитаю действовать наверняка! Я хотел взорвать этот корабль, и все мы давно уже покоились бы на дне морском, но этот чертов Джордж испортил все мои планы! А потом я решил немного развлечься… И эта игра стоила мне победы!" Атаман бросил на Евгения злобный взгляд. "Два раза я был в шаге от того, чтобы заколоть тебя, но, как говорится, Бог любит троицу!" Атаман отпустил руку Евгения. "Но ты проиграл!" – Евгений с усмешкой наблюдал, как Атаман с трудом сдерживает ярость. "Но вы так и не взяли остров!" – парировал Атаман. "А нам уже и не нужно! Пираты отпустили заложников, мы их забрали, и в качестве прощального подарка угостили город парой ракет!" Атаман, подошел к иллюминатору, откуда открывался вид на удаляющийся остров. Дома в городе полыхали, но большая часть строений уцелела. Атаман снова подошел к решетке. "Что ж, вы еще по-божески обошлись," – неохотно признал он. "Только вот ты поступил совсем не по-божески!" – с горечью ответил Евгений, вцепившись пальцами в холодный металл решетки. "Ты убил моего старпома!" "Кого, Егора? А чего ты ожидал? Война есть война!" – беспечно отмахнулся Атаман. "Но ты не забывай про нашу сделку! Я помогаю тебе, а ты мне!" Евгений, тяжело вздохнув, кивнул в знак согласия и повернулся, чтобы покинуть трюм. "Выходили косцы по ночам до росцы на зверей, на зверей ох похожие! А в глазах угольцы, все кровят угольцы, да рогатые с гусиною кожею!" – раздалось вдруг из камеры Атамана, и тут же жуткую песню подхватили другие голоса, и весь трюм наполнился зловещим хором. "Кто имеет уста того в ров без креста! хватит места всем вона морюшко! Урожай за Христа, да с чужого куста и водой течет красная кровушка! Водка как компот не пьянит, не жжет а фургоны все тянутся с хлебушком! Посмотри мужик босой, прикрыл девку с косой, Бах упали они лицом к небушку!" Евгений вышел на свежий воздух, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя гнетущее ощущение, но из трюма корабля всё еще доносилось зловещее пение, словно проклятие, преследующее его по пятам.