Часть 9

Портовый горизонт, рассеченный надвое силуэтом военного корабля, замер в напряженном ожидании. Его тень, хищно скользнув по суше, накрыла собой столпотворение, уже собравшееся на причале. Военные, ощетинившиеся автоматами, полицейские в строгих мундирах, врачи, наготове с носилками, и, конечно, вездесущие репортеры, чьи объективы, словно голодные птицы, застыли в нетерпеливом предвкушении. Напряжение в воздухе было ощутимым, словно густая паутина, опутывающая всех и вся. Из недр корабля донесся скрежет опускающегося трапа, эхом отразившийся от бетонных плит причала, и скрип ботинок. Первым, ступившим на берег, был Евгений. Его высокая, статная фигура выделялась даже среди рядов военных. Он шел ведя человека, чьи руки сковывали наручники, чей стальной блеск ловил каждый луч утреннего солнца. Это был Атаман – поверженный легендарный главарь пиратов, чье имя некогда заставляло дрожать целые флотилии. За ним, словно на цепи, вышли другие солдаты, каждый из которых конвоировал закованного в кандалы пирата. Стоило их ногам коснуться земли, как причал взорвался шквалом звуков. Вспышки фотокамер ослепляли, словно разряды молний, метаясь в лицах. Журналисты, обезумев, рвали глотки, выкрикивая вопросы, словно стая хищников, набрасываясь на Атмана и его людей с микрофонами международных телеканалов. Прямые эфиры разнеслись по миру, возвещая о закате эпохи морских разбойников. Атмана и его команду спешно затолкали в бронированные машины, и, под вой сирен, автоколонна умчалась в СИЗО. Атман провел долгие часы в одиночной камере. Монотонный стук его шагов был единственным звуком, нарушавшим глухую тишину бетонного склепа. Но в его глазах, потускневших, лишенных привычного пиратского огня, мерцало нечто странное – предвкушение и затаенная радость. Внезапно, с надсадным скрипом, дверь камеры распахнулась. На пороге стоял Евгений, уже не в военной форме, а в безупречно сидящем гражданском костюме. Он вошел, и дверь за ним захлопнулась с металлическим стуком. Евгений сел на лавку напротив Атмана, их взгляды скрестились. — Чего хотел? – хрипло выдохнул бандит, его голос звучал как скрежет старой корабельной палубы. — Хочу еще раз обсудить наш план, – спокойно ответил Евгений, тон его был непривычно мягким. – Я не хочу под трибунал. Атман усмехнулся, в его красном глазу плясали злые огоньки. — Ну, выкладывай! — Я займусь твоим судом, – начал Евгений, тщательно взвешивая каждое слово. – И поверь, срок скостят прилично. Лет десять, пятнадцать дадут, это я гарантирую. Лицо Атмана исказилось гримасой злости. — Сначала ты обещал мне невменяемость, а теперь говоришь о сроках! С такими темпами ты скажешь, что все провалилось, и мне гнить здесь до судного дня! — Я не говорил, что невменяемость сорвалась! – возразил Евгений. – Просто, если вдруг не получится, худшее, что тебя ждет – полтора десятка лет в колонии. Наступила гнетущая тишина. — Невеселые слова, как и сама ситуация, – наконец произнес Атман, его взгляд стал стальным. – Что ж, я… ты не беспокойся, о твоих заокеанских друзьях никто не узнает. И ты останешься при своем посту. Атман снова посмотрел на Евгения своим красным глазом, в этот раз с такой пронзительностью, что Евгению стало не по себе. — Но знай, пусть я и здесь! Пусть я, может, и умру, но мое дело будет жить и процветать! И начнется золотой век пиратства! И, надеюсь, мы оба это увидим! Евгений подался вперед, впиваясь взглядом в глаза Атмана, словно пытаясь прочитать в них сокрытые мысли. — Несмотря на наш уговор, – медленно, отчетливо произнес Евгений. – Я сделаю все, чтобы твое дело кануло на дно морское. И если и всплыло, то брюхом кверху… И, надеюсь, мы оба это увидим! Евгений резко встал, подошел к двери и постучал. Ему тут же открыли, и он покинул камеру, оставив Атмана наедине с его мрачными раздумьями и зловещими надеждами. Битва за будущее только начиналась, и ставки в ней были непомерно высоки. Тем временем на Тортуге царил хаос. Полуразрушенный прибрежный город, еще недавно шумный и дерзкий, теперь стонал под гнетом руин. В самом сердце этой катастрофы, на обломках ступеней, сидел Степан. Голова его была опущена, руки судорожно сжимали виски. Это был  полный разгром. Неожиданно на его плечо легла чья-то рука. Степан резко вздрогнул, обернулся и вскочил. Перед ним стоял Алан, предводитель гаитянских головорезов, в окружении своих подручных. Лицо Алана выражало крайнее изумление, его взгляд скользил по развалинам, по израненным людям. — Алан? Что тебе нужно?! — прохрипел Степан, его голос дрожал от отчаяния. — Что случилось?! — переспросил Алан, его взор остановился на искореженном порте. — Корабли России и США бросили нам вызов, но мы не выстояли! Атаман арестован, и вся его команда тоже! Нас разнесли ракетами! — Степан махнул рукой в сторону дымящихся развалин. Алан молчал. Затем, повинуясь внезапному порыву, протянул Степану черную книгу и мачете Атмана. — Я видел, как мачете упало в море, и выловил его. А книгу Атман прислал мне несколько дней назад, вот, с этой запиской. Дрожащими руками Степан развернул книгу. На первой странице, знакомым почерком, было начертано: "Алан! Если я не вернусь за книгой завтра, отправь ее в Бразилию! В город Табатинга, найди там Тиграна и передай ему книгу!" Степана словно пронзило током. — Тигран! Точно! Нам нужно в Бразилию! — Степан поднял глаза на Алана. — У тебя есть корабль? — Найдем! — ответил Алан, и в его голосе вновь зазвучала бандитская дерзость. И вот уже Степан, с горсткой уцелевших пиратов, разрезая волны Атлантики, мчался в Бразилию. Попросив Алана присмотреть за Тортугой, Степан не выпускал из рук черную книгу. Он листал ее страницы, испещренные символами и знаками. Это были координаты. Координаты каждого клада, каждого тайника, каждого схрона с деньгами и драгоценностями, накопленных Атманом за долгие годы. "Все зашифровано!" – пробормотал Степан, проводя рукой по острому лезвию мачете своего главаря. "Надеюсь, ты еще побываешь в руках своего хозяина." Рядом со Степаном, свернувшись калачиком, посапывала гиена по кличке Ширган, любимый зверь Атмана, единственное живое напоминание о былом величии. Прошло несколько недель. Затерянный в бразильской глуши городок Табатинга, утопающий в тропических лесах и омываемый водами Амазонки, жил своей неторопливой жизнью. Тигран сидел у себя дома, когда вошел его человек. — Господин, там к вам прибыли люди. Говорят, что знают вас! Тигран встал и вышел на крыльцо. В двадцати метрах от него, на берегу реки, стояли пять лодок. К нему шел Степан. — Степан?! — изумленно выдохнул Тигран. Степан подошел к Тиграну и протянул ему руку. — Что случилось?! — взволнованно спросил Тигран, чувствуя недоброе. — Случилось, Тигран! — печально ответил Степан, протягивая ему мачете и черную книгу. — Атман арестован. Те немногие, кто выжил, стоят перед тобой. Я попросил старого знакомого присмотреть за Тортугой. Алана. — Идемте в дом! — сказал Тигран, его лицо омрачилось. Вскоре Ширган уютно устроился у печи, а Тигран и Степан сидели за столом. — Да, неожиданный поворот! — протянул Тигран, затягиваясь сигаретой. Степан рассказал все, как было. Тигран вновь стал листать книгу, и вдруг, на последней, казалось бы, пустой странице, он увидел свое имя: "Тигран!" Это показалось ему странным. Тигран перелистал все пустые страницы и, принюхавшись, уловил еле уловимый запах лимона. — А вот оно что! — воскликнул Тигран и поднес зажигалку к листку, нагревая его. И проявились чернила! "Тигран, если ты это читаешь, значит, я либо мертв, либо арестован… скорее второй вариант! В этой книге координаты всех кладов и награбленного добра! Сохрани ее, потому что я когда-нибудь вернусь и спрошу ее у тебя! К тому же только я смогу их расшифровать! И, прошу тебя, не бросай дело, которое мы начали вместе! Удачи!" Тигран дочитал последние строки и снова затянулся. — Мы вытащим Атмана! — произнес Тигран после долгой тишины. — Как?! — спросил Степан, в его голосе сквозила слабая надежда. — Пока не знаю! — ответил Тигран, его глаза сверкнули решимостью. — Но я не последний человек в Бразилии. Мы узнаем о нем все! Установим слежку! Я не прощу себе, если буду сидеть, сложа руки, пока Атман за решеткой! Тигран вновь пробежал глазами по строчкам: "Я не оставлю наше дело, дружище", - прошептал он, словно давая клятву своему лидеру. Новый золотой век пиратства начинался с этого момента.