Часть 11

Ричард, чья пунктуальность граничила с маниакальностью, ровно через сорок восемь часов вновь стоял у двери допросной, где его уже поджидал Атаман. Шагнув внутрь, он ощутил на себе пристальный взгляд и ощутил странную перемену. Казалось, Атаман, все так же скованный наручниками, источал доброжелательность, за которой, однако, отчетливо чувствовалась настораживающая фальшь. "Ричард! Какая приятная неожиданность!" – произнес Атаман своим хрипловатым, бархатным голосом, в котором прозвучали доселе неслышанные нотки. Ричард, как и в прошлый раз, предусмотрительно захватив два стаканчика кофе, ответил с нарочитой непринужденностью: "Я же обещал навестить вас через два дня. Как поживаете? Как провели время в четырех стенах?" С этими словами он поставил один стаканчик перед Атаманом. "Как сказать… темновато мрачновато в час пик…. Четыре стены камеры как всегда… ха!" – Атаман улыбнулся, обращаясь к Ричарду так, словно они были закадычными друзьями. Перемена в настроении Атамана приятно удивила Ричарда, но в то же время и насторожила. Слишком уж он был дружелюбен, неестественно. "Хотя это всего лишь наша третья встреча, и я еще не изучил все грани его личности," – подумал Ричард, отгоняя от себя смутное беспокойство. "Атаман, помните, я говорил, что для достижения прогресса нам необходимо доверие?" "Разумеется, я прекрасно помню наш прошлый разговор!" – ответил Атаман, делая глоток обжигающего кофе. Ричард вновь открыл свой блокнот и приготовился записывать. "Что заставило вас уничтожить детские рисунки?" Лицо Атамана помрачнело, словно туча заволокла солнце. "Люди обычно вспоминают детство, как счастливую пору. Но для меня это, к сожалению, не так. Этот период моей жизни – далеко не самая светлая страница биографии. Рисунки лишь бередили старые раны, поэтому я и порвал их." Ричард фиксировал каждый нюанс, каждое изменение в голосе и выражении лица. "Атаман, у вас есть ко мне вопросы?" – спросил Ричард, заметив пристальный, изучающий взгляд. "Да, признаться, я соскучился по своим вещам. В частности, по амулету и бритве. Они случайно не при вас?" – спросил Атаман, стараясь придать своему голосу оттенок небрежности. "К сожалению, нет. Они находятся в моем кабинете. Но я обещаю принести их на нашу следующую встречу," – ответил Ричард и перелистнул страницу блокнота. "А что бы вы сказали себе тогдашнему?" "Тогдашнему – это кому?" – Атаман сделал вид, что не понимает. "Ну, например, себе полугодичной давности," – уточнил Ричард. "Можете высказать все, что на душе, признаться в том, в чем хотите облегчить свою совесть." Атаман, чьи запястья были скованы сталью, едва заметно шевелил пальцами, то одной, то другой руки, бросая торопливые взгляды то на Ричарда, то на наручники. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. "Я признаю, что был ужасным человеком. Признаю, что готов понести заслуженное наказание и встать на путь исправления. И признаю, что во время нашего разговора…" Внезапно раздался щелчок! Атаман распахнул глаза и, испепелив Ричарда хищным взглядом, осклабился. "Я вскрыл наручники." Наручники с лязгом рухнули на металлический стол. Ричард с ужасом увидел во рту Атамана лезвие бритвы, которое тот ловким движением языка извлек из-под щеки. В мгновение ока Атаман бросился на Ричарда и приставил лезвие к его горлу, подталкивая вперед, к двери. "Открой!" – прорычал Атаман, и Ричард, не в силах сопротивляться, открыл дверь. Они вышли в коридор. Охранники, увидев беглеца, держащего Ричарда в заложниках, мгновенно вскинули оружие, но выстрелить не решались, опасаясь ранить заложника. Атаман и Ричард вышли во двор тюрьмы. Подойдя к служебной машине, Атаман заглянул в салон и, ухмыльнувшись, обнаружил ключи в замке зажигания. Оттолкнув Ричарда, он разбил локтем стекло, мгновенно оказался за рулем и завел двигатель. С ревом сорвавшись с места, он вышиб ворота тюрьмы и вырвался на улицы города. В погоню за ним тут же устремились четыре полицейские машины. Ричард, потрясенный случившимся, оцепенело стоял на холодном ветру, растирая горло и глядя вслед удаляющимся огням. "Ну что ж ты, Атаман! У нас только начало получаться!" – с горечью прокричал Ричард, провожая взглядом стремительно удаляющийся автомобиль. Атаман, несся по городу, чудом избегая столкновений. В зеркале заднего вида он видел, как четыре полицейские машины преследуют его, словно стая голодных волков. Инстинкт самосохранения взял верх над разумом. Атаман резко свернул в узкий проулок и, заметив впереди слабо освещенный проход, выпрыгнул из машины на полном ходу и нырнул в темноту. Автомобиль, продолжая двигаться по инерции, врезался в стену. Полицейские, не заметив рокировки, окружили разбитую машину, наставив пистолеты. Атаман, стараясь не привлекать внимания, петлял по темным дворам Петербурга. Вдруг перед ним возник знакомый силуэт ворона. Каркнув, птица взмыла в воздух и полетела вперед, словно указывая путь. Атаман, не раздумывая, решил последовать за ней. Из чрева подворотни, словно зловещая тень, выполз черный автомобиль с окнами, затянутыми тьмой тонировки. Ворон, повинуясь незримой команде, камнем сорвался с карниза и нырнул в распахнутое окно. Атаман, не теряя драгоценных секунд, юркнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Машина сорвалась с места. Держа лезвие наготове, он посмотрел на водителя. Неприметный мужичок, каких тысячи, но болезненная бледность лица выдавала в нем нечто зловещее. – Атаман, верно? – прозвучал хриплый голос, не отрывавшийся от дороги. – Да, это я, – спокойно ответил Атаман, незаметно возвращая лезвие в рот. – Игорь, наемник. Для своих – Грач, – представился водитель. Ворон перепорхнул с плеча на плечо, будто шепча что-то на ухо. – Ха! Слышал о тебе, Грач, – усмехнулся Атаман, поглаживая ворона, и в памяти всплыли обрывки разговоров, доносившиеся из прокуренных углов бараков во время его первой отсидки. – И я наслышан о тебе, Атаман… и, не стану скрывать, рад знакомству, – с кривой усмешкой протянул Игорь. – Твое освобождение заказал некто по кличке Маркиз. И велел передать тебе рюкзак. Он на заднем сиденье. Грач кивнул в сторону, и Атаман, повернувшись, выудил из темноты салона черный рюкзак. Раскрыв его, он утонул взглядом в плотных вязанках крупных купюр. – Тебе уже заплатили? – спросил Атаман, не отрывая глаз от денег. – Да. Полностью, – ответил Грач, избегая подробностей. – Слушай, Грач, а где сейчас этот Маркиз? Не знаешь? – – Не имею права разглашать подобную информацию, – отрезал Грач, сохраняя профессиональную отстраненность. – Да ладно тебе, Грач, свои же люди! – усмехнулся Атаман. Грач вздохнул. – Пришел человек, объяснил, что к чему, дал мне деньги, этот рюкзак, лезвие, что у тебя… и всё! Но, насколько я знаю, Маркиз сейчас точно не в России. Вот только мне не сказали, куда тебя доставить. Я думал, ты посвятишь. Атаман бросил взгляд на дорогу и криво усмехнулся. – Есть одно местечко. Езжай, я укажу путь, – произнес Атаман, скользнув взглядом в зеркало заднего вида, убеждаясь, что за ними нет "хвоста". Грач, четко следуя указаниям, припарковал машину на темной питерской улице, у неприметного здания, возле которого уже теснились несколько дорогих автомобилей. Атаман, окинув взглядом окрестности и убедившись, что за ним не следят, выскользнул из машины с рюкзаком за плечом. – Свободен! – бросил он Грачу, и тот, кивнув в ответ, сорвался с места, оставив Атамана одного в ночной тишине. В подвале старого здания было на удивление людно и тепло. В центре, словно алтарь, возвышался массивный стол, окруженный стульями. За столом восседали семеро мужчин в черных костюмах, чьи шеи украшали толстые золотые цепи, а пальцы – перстни с массивными печатями. На телах – пестрый ковер блатных наколок. На столе царил хаос из игральных карт, бокалов и початых бутылок с выпивкой. – Ну что ж, господа воры, сегодня сходка по поводу слишком сильного оборота наркоты в городе! – пробасил мужчина в черном пиджаке, накинутом на малиновую рубашку. Пальцы его сверкали золотыми кольцами. По всему чувствовалось, что он здесь старший и самый авторитетный. – Да все потому, что барыг развелось с позволения смотрящего Калган! – огрызнулся человек слева, обнаженный торс которого являл собой причудливый рисунок из тюремных татуировок. – Ну спросим мы со смотрящего, но наркоты от этого не убавится, и народ, мужики да пацаны, так и будут травиться! – проворчал кто-то из присутствующих. – Да! Но давайте не будем рубить с плеча, ведь как мы рассудим, так и братва арестантская нас судить будет! – произнес Калган и бросил в центр стола тугую пачку денег. – Прошу, господа воры, на общаг! Авторитеты оживились. В центр стола полетели пачки купюр, золотые цепи, кольца и часы. Из тени скользнул один из прислужников с мешком, готовый собрать щедрые пожертвования. – Спокойного вечера! – раздался вдруг голос из мрака лестницы, ведущей в подвал. – Часик в радость… выпивка в сладость! Из темноты, словно ночной призрак, выплыл Атаман, с улыбкой оглядывая собравшихся. Те, ошеломленные, застыли, уставившись на него, и словно по команде вскочили с мест. – Атаман? – выдохнул один из авторитетов и тут же скомандовал своему приспешнику, который, проскользнув мимо, захлопнул дверь в подвал на замок. – Да! Это я, граждане воры! – расплылся в улыбке Атаман, подойдя к столу и сбросив с плеч робу, демонстрируя две вытатуированные звезды на плечах. – Так значит, слухи не врали! Твое лицо в натуре раскурочено! – протянул один из авторитетов, разглядывая его левый, обнаженный ряд зубов, золотой клык и красный, будто налитый кровью, глаз. – Тебя и не узнать сейчас… ты сильно изменился! – проговорил Калган, внимательно осматривая Атамана с ног до головы. – Ну и шороху же ты навел! Сейчас, наверное, вся полиция города землю роет! – А вот я слыхал, что ты себя в басурманы определил! – С ухмылкой процедил Басмач, поднимаясь с места. – А ты что-то против имеешь? – в голосе Атамана зазвенела сталь. – Я создатель сего клана! – Говори, Басмач! Что ты против меня имеешь? – произнес Атаман! Атаман, взял со стола початую бутыль с водкой и, поддев пробку золотым клыком, откупорил ее, сделав несколько внушительных глотков. – Ох, как же я скучал по нашей старой доброй водке! – Да я-то ничего против не имею! Вот только ты давно на сходках не появлялся, в делах братвы не участвовал! Про общаг вообще забыл! – Басмач кивнул на кучу денег и золота на столе. – А еще слушок пошел, что ты не то с полковником, не то с капитаном каким-то дела имел! А это, Атаман, зашквар! Как ты это объяснишь!? – Басмач подался вперед, сверля Атамана взглядом. – Хорошо, что напомнил! – невозмутимо сказал Атаман, выуживая из рюкзака две туго перевязанные пачки денег. – Башляю на общаг! Атаман с силой швырнул деньги в общую кучу. – Ну, а то, что меня на сходках не было, так я грабил и жег корабли в океане, пока ты, морда басмаческая, жопу свою на суше грел! А тот, кто слух пустил, что я с капитаном терки крутил, с него прошу у братвы спросить! С капитаном я дел не имел! Он меня допрашивал! Все мы на допросах бывали, а если что конкретное предъявить хочет, пусть сначала докажет, что косяк был! Так что, Басмач, беспочвенна твоя предъява, а за это спрос полагается! Атаман разложил все по полочкам, не оставив места для сомнений. – Ты с меня спросить собрался?! – прошипел Басмач, гневно глядя на Атамана, который, осушив бутылку, с размаху разбил ее о голову Басмача. Басмач издал болезненный стон и рухнул на пол, обхватив окровавленную голову руками. Атаман, словно дикий зверь, перемахнул через стол и замахнулся розочкой на поверженного. – Не кипишуй, Атаман! – спокойно произнес Калган. Атаман, выказывая уважение к авторитету и собравшимся, положил розочку на стол и отошел от Басмача. – Ты присядь, Атаман! Выпей, отдохни! – снова проговорил Калган. Атаман опустился на стул, и ему тут же налили стакан водки и поставили тарелку с закусками. – Ты прости Басмача! Он в наших кругах недавно! Еще не до конца прочухался, – Калган сунул руку в карман. – С последней нашей встречи ты запамятовал у меня свою вещь! – Калган бросил ему вещицу, и Атаман, ловко поймав, узнал свои четки с нарисованными черепами. Атаман, ловко перебирая четки между пальцами, сунул их в карман. Калган со злостью глянул на Басмача, который уже сидел за столом, потирая ушибленную голову. – А за тобой, Басмач, в натуре косяков немерено! Еще один косяк, и я подниму вопрос о твоем раскороновании! – выпалил Калган, испепеляя Басмача взглядом. Затем повернулся к обоим. – А теперь я попрошу вас пожать друг другу руки и забыть эту непонятку! Басмач с виноватым видом подошел к Атаману и протянул руку. – В натуре косяк за мной! Без огорчений? Атаман пожал ему руку. – Без огорчений! Но впредь думай, что и кому говорить! – Атаман выпил залпом водку, закусил, поднялся с места, оперся руками о стол и окинул присутствующих взглядом. – Господа воры! Я пришел сюда не только, чтобы увидеть вас и скинуться на общаг, но и попросить по-братски об одной услуге! – Ну, говори! Мы своих всегда выручаем! – с улыбкой отозвался один из авторитетов. – Мне нужны шмотки и пушка! – отрезал Атаман. Ему тут же выдали теплое пальто, шарф, кожаные перчатки, черные брюки и добротные сапоги. Атаман, сбросив остатки робы, быстро начал переодеваться. – Слышь, Атаман, у нас тут недавно стоял вопрос о коронации! Наши ряды редеют, а достойных кандидатов в воры нет! – заметил один из авторитетов. – Может, ты что скажешь? – Могу предложить вам одного кандидата! – ответил Атаман, натягивая кофту. – Пробейте по зонам и лагерям Тигра Маркиза! Арестант честный, косяков за ним нет, а если и были, то замял! Калган тут же записал погоняло на бумагу и спрятал за пазуху. Один из авторитетов встал и положил на стол перед Атаманом обрез с патронташем. Атаман пожал ему руку. – Благодарствую! Атаман нацепил патронташ и обрез под пальто, накинул рюкзак, натянул шарф на лицо и направился к выходу из подвала. – Атаман, я могу помочь тебе заныкаться, пока все не утихнет! Зачем тебе сейчас от ментов бегать? – предложил один из авторитетов. – Благодарствую, но откажусь, мне еще надо забежать к одним людям! Вернуть кое-что! – Атаман! – крикнул Калган, и Атаман, обернувшись, посмотрел на него. – Фарту тебе! Атаман обвел взглядом собравшихся. – Фарту масти, Калган! И всем ворам! И вышел из подвала. В комнате, пропахшей старым деревом, кожей и крепким кофе, затаилась обманчивая тишина. Игнат, Руслан и Генри, словно изваяния, замерли в кожаных креслах, вкушая краткий миг передышки. За окном, завуалированным дымкой догорающего дня, раскинулся город, россыпью золотых монет рассыпанный на бархате ночи. — Как думаете, там, наверху, дадут Ричарду вывезти Атамана в Америку? — лениво поинтересовался Руслан, покачивая пустой кофейной чашкой. Его темные, как омуты, глаза скользнули по лицам коллег. — Вряд ли, — пожал плечами Игнат. — Слишком громкая фигура. Наши не захотят расставаться с такой птицей. — И правильно сделают, — поддержал Генри. — Правительство не рискнет отпустить такого опасного зверя за границу. Это будет плевок в лицо нашей безопасности. Игнат с усталым вздохом извлек из кармана видавший виды смартфон. Экран пестрел пропущенными вызовами от Ричарда. — Народ, вам этот говорун не названивал? Руслан и Генри обменялись взглядами и молниеносно выхватили телефоны. Экраны вспыхнули тревожным красным светом, имя Ричарда пульсировало, словно сигнал бедствия. Напряжение в комнате сгустилось, как перед грозой. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вихрем влетел запыхавшийся Ричард, с безумным ужасом в глазах. Он захлопнул дверь, словно спасаясь от погони, и судорожно запер ее на ключ. — Ричард, что случилось?! — взволнованно воскликнул Руслан, вскакивая с места. — Он… сбежал! — прохрипел Ричард, его голос дрожал, как струна под пальцами безумного музыканта. — Кто?! — почти синхронно выдохнули все трое, глядя на него с нескрываемым ужасом. — Атаман! Ричард, трясясь, как осенний лист на ветру, рухнул на диван, не в силах вымолвить ни слова. Игнат, сохранив ледяное спокойствие, молча заварил ему крепкий кофе, аромат которого на мгновение приглушил смрад страха, повисший в воздухе. — Ричард, расскажи по порядку, что произошло? — настойчиво попросил Игнат, протягивая ему чашку. Ричард жадно глотнул обжигающий напиток и путано начал рассказывать о том, как пришел в камеру к Атаману, чтобы обсудить будущее соглашение. Как, во время беседы, Атаман, ловким движением вскрыл наручники. Как, взяв его в заложники, как выбрался из тюрьмы и исчез на угнанной машине. Внезапный, оглушительный стук в дверь прервал его рассказ. — Открывайте! Полиция! — раздался грубый, незнакомый голос. Генри, всегда готовый к бою, решительно подошел к двери и сжал в руке ключ. — Стой! Не открывай! — отчаянно закричал Ричард, в его глазах плескался животный ужас. — Это полиция, нужно открыть, — уверенно сказал Генри и, повернув ключ, распахнул дверь. В тот же миг на его голову обрушился сокрушительный удар рукоятью обреза. Генри, издав хрип, отшатнулся назад и рухнул у ног, своих коллег, бессвязно мыча. В кабинет, словно из кошмара, шагнул человек в длинном, темном пальто, чье лицо скрывал плотно замотанный шарф. В руках, облаченных в черные кожаные перчатки, он сжимал обрез. Ричард, в ужасе вглядываясь в его лицо, узнал его – по красному глазу! Медленно, как в замедленной съемке, человек сдернул с лица шарф. Все четверо, затаив дыхание, узнали его. — И снова здравствуйте, — спокойно произнес Атаман, его голос был насмешливым и даже… дружелюбным. — Последнее, чего я сейчас хочу, это убивать вас, — продолжил Атаман, обводя взглядом перепуганные лица. — Так что давайте поступим так: вы возвращаете мне кое-что мое, а я ухожу и никого не трогаю. Обрез оставался направленным на четверых, словно зловещий аргумент в этом торге. — Что тебе нужно? — осторожно спросил Игнат, стараясь сохранять видимость спокойствия. — Прошу, верните мой амулет… и бритву! — произнес Атаман, сделав особый акцент на последнем слове. Игнат, медленно, словно танцуя на краю лезвия, подошел к столу. Открыв одну из многочисленных папок, он достал стерильный пакет с надписью "Улики". Внутри, под тонким слоем прозрачного пластика, покоился серебряный амулет, искусно выполненный в виде черепа со змеей, выползающей изо рта, и старая, но невероятно красивая опасная бритва с перламутровой рукоятью. Атаман, не отводя обрез от четверых, зубами разорвал пакет и надел на шею амулет. Казалось, что в этот момент в нем вспыхнул огонь, и он наполнился невиданной силой. Расправив плечи и глубоко вздохнув, он одарил присутствующих зловещей улыбкой. Затем он взял в руку бритву и щелчком раскрыл ее. С улыбкой, достойной маньяка, он рассматривал лезвие, поднося его к самому носу и жадно вдыхая запах металла. — Да, это ты, мой старый друг, — прошептал он, словно обращаясь к живому существу. Атаман закрыл бритву и, опустившись на одно колено, спрятал ее во внутренней части своего сапога. Внезапно, из глубины здания, послышались быстрые, приближающиеся шаги. Атаман понял, что за ним идут по пятам. Он быстро шагнул к окну, распахнул его и, не колеблясь, встал на подоконник. И тут произошло то, чего никто не ожидал. Руслан, резко выхватил из-под куртки пистолет и трижды выстрелил Атаману в спину. Атаман замер на секунду, словно получив удар исподтишка, и медленно повернулся к Руслану. — Травмат? — с презрением прорычал он. Руслан, в недоумении, посмотрел на свой пистолет, потом на Атамана и, сглотнув ком в горле, слабо кивнул. — Больно, — прорычал Атаман и, вскинув обрез, выстрелил прямо под ноги Руслану. Тот, дико вскрикнув, выронил пистолет и отскочил в сторону. Атаман, с дьявольской ухмылкой на лице, шагнул в бездну улицы, растворяясь в ночном мраке. Атаман спрыгнул во двор, очутившись в тени старого кирпичного дома. Гвалт полицейских и вой сирен – симфония погони – доносились теперь уже с другой стороны здания. Спрятав обрез под просторное пальто, он, словно хищная тень, проскользнул к улице. Инстинкт выживания ревел на пределе. Удача улыбнулась – у тротуара стояла старенькая "Волга", с наивно оставленными в замке ключами. Не церемонясь, Атаман разбил стекло и, проворно запрыгнув в салон, запустил двигатель. Зарычав, как раненый зверь, "Волга" рванула с места, унося беглеца подальше от преследователей. Тем временем, в кабинете царил хаос. Полицейские, словно саранча, заполонили комнату. Ричард, все еще в шоке, лишь бессильно указал на зияющий проем окна. Служители закона, высунувшись наружу, тут же доложили о направлении бегства по рации и, словно гончие псы, ринулись по следу. Утро окрасило горизонт бледными мазками. Атаман мчался по трассе, вдавливая педаль газа в пол. Адреналин бурлил в крови, подталкивая к риску. Нагнав впереди идущую машину, он грубо подрезал ее, обгоняя на безумной скорости. Несколько секунд спустя "Лада" догнала "Волгу". Из окна показалось бородатое лицо кавказца, размахивающего руками и выкрикивающего что-то гневное. Из заднего окна выглядывали еще несколько, не менее враждебных лиц, жестами требующих остановки. В ответ на угрозы Атаман, высунул обрез из разбитого окна. Лица кавказцев мгновенно исказились от страха. Они что-то забормотали и, казалось, собирались ретироваться, но Атаман был неумолим. Холодным, расчетливым движением он выстрелил в переднее колесо "Лады". Машину мгновенно повело, она потеряла управление и, кувыркаясь, на огромной скорости врезалась в бетонный столб. Металл взвыл, стекло разлетелось вдребезги. Никто из находившихся в машине не выжил. Впереди, на подступах к городу, словно ощетинившиеся клыки, высились посты гвардейцев, дотошно просеивающих поток машин. Атаман, мгновенно оценив западню, дал резкий вираж, уйдя в спасительную тень обочины. Выскользнув из "Волги", словно змея, он перемахнул через прогнивший штакетник и, вскарабкавшись на покосившуюся крышу ветхой лачуги, окинул взглядом окрестности. Вдали, словно выбеленная саваном, простиралась заснеженная равнина, манящая призрачной свободой. Атаман, крадучись по задворкам, лабиринтам дворов и огородов, словно тень, просочился на этот бескрайний простор.  Пальто грело тело и упирающийся в грудь обрез. Истинное же тепло дарил рюкзак за спиной – в его утробе томились четыре туго перевязанные пачки купюр. Цена свободы, цена новой жизни, выкупленная кровью и отчаянием. Заснеженное поле, девственно чистое и безмолвное, раскинулось до самого горизонта. Беглец, словно раненый зверь, прокладывал себе путь по этой белой пустыне, с трудом выдирая ноги из цепких сугробов. Город, словно кошмарный сон, остался далеко позади, погребенный под пеленой воспоминаний. Каждый хруст снега под его ногами отдавался зловещим эхом в ледяном воздухе. На обочине трассы, словно призрачный мираж, маячила патрульная машина с мерцающими огнями. Двое росгвардейцев несли свою службу, их лица обветрены и угрюмы, словно каменные изваяния. Красный, пронизывающий взгляд Атамана, словно лазерный луч, скользнул по ним, но, казалось, не задел их сознание. Атаман, словно дыхание ветра, бесшумно крался в их сторону, каждый шаг – выверен, каждое движение – исполнено смертельной грации. "Я щас отойду, свои дела сделаю," - пробурчал один из гвардейцев, и, расстегнув ширинку, скрылся за ближайшими кустами. В этот момент Атаман, словно голодный волк, припал к земле, готовясь к броску. В его руке, словно ожившая змея, сверкнула опасная бритва. Один взмах – и на девственно чистом снегу растеклась красная лужа. Гвардеец даже не успел охнуть, как жизнь оборвалась. Он рухнул на снег, словно подкошенное дерево, а Атаман уже сжимал в руках его автомат. Второй гвардеец, услышав подозрительный шорох за спиной, не успел даже обернуться. Короткая очередь из автомата прошила его тело, и он, рухнул замертво. Атаман, не дрогнув ни единым мускулом, подошел к поверженным телам. Отстегнув от автомата магазин, он поволок безжизненные тела в поле, туда, где их не сразу найдут любопытные глаза. Запрыгнув в патрульную машину, он сорвался с места, вдавив педаль газа в пол, и умчался прочь, оставляя за собой лишь взметенный вихрь снежной пыли. За окном уютной гостиной, словно по мановению волшебной палочки, кружились в вальсе снежинки. Евгений, удобно расположившись в кресле у камина с кружкой обжигающего шоколада, с упоением наблюдал за этим завораживающим зимним пейзажем. Прошло полтора года с тех пор, как он, плечом к плечу со своим американским напарником, навсегда покончил с морским терроризмом, отправив зловещего пиратского главаря, за решетку. Казалось, ничто не предвещало бури. Аромат шоколада щекотал нос, мысли текли плавно и безмятежно, словно ручей весной. Но идиллия была разорвана в клочья. Телефонный звонок, словно раскат грома, пронзил тишину. Евгений, не глядя на номер, машинально приложил трубку к уху. "Евгений, включи новости, немедленно!", – прогремел сухой, властный голос начальства и связь оборвалась. От былого спокойствия не осталось и следа. Сердце бешено заколотилось в груди, предчувствуя неминуемую беду. В смятении, Евгений схватил пульт и включил телевизор. Голос диктора, дрожащий от волнения, вещал: "Чрезвычайное происшествие! Сегодня ночью из Санкт-Петербургской тюрьмы "Кресты" совершил дерзкий побег особо опасный преступник, известный под прозвищем Атаман! На протяжении двух лет этот безжалостный террорист грабил и сжигал корабли в Карибском бассейне. Полиция ведет широкомасштабную операцию по поимке беглеца… А теперь о погоде!" Евгений не слышал продолжения. Он яростно выключил телевизор. Тишина, навалившаяся после этих слов, давила на душу, словно толща ледяной воды. В голове вихрем проносились обрывки воспоминаний о тех днях, полных опасностей, смертельного напряжения и безудержного адреналина. Не теряя ни секунды, Евгений вскочил с кресла. Молниеносно собравшись, он выскочил из дома и бросился к машине. Впереди ждал Санкт-Петербург, город, где вновь разгорается пламя старой, смертельной вражды. Холодный ветер хлестал по лицу, словно напоминая о грядущей схватке. Евгений знал, что не имеет права на ошибку. Атаман не должен остаться на свободе. В кабинете начальника полиции царила гнетущая, свинцовая атмосфера. Ричард, Игнат, Руслан и Генри, словно приговоренные к казни, сидели, опустив головы, давая сбивчивые свидетельские показания. Их лица были бескровными, в глазах застыл неподдельный страх. Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что содрогнулись стекла, и в кабинет ворвался молодой мужчина. Его стальные, голубые глаза метали молнии праведного гнева, а светлые волосы были взъерошены, словно после яростной схватки. "Как вы могли это допустить?!" - прорычал он, его голос звучал, как раскат небесного грома. "Это Евгений! Тот, кто взял Атамана в прошлый раз!" - поспешно представил начальник Евгения присутствующим, словно надеясь, что его появление разрешит этот назревающий шторм. Евгений, не обращая ни на кого внимания, стремительным шагом подошел к столу и сел рядом с начальником. Его взгляд, словно прицел снайперской винтовки, был направлен на четверку перепуганных мужчин. "А теперь расскажите мне в мельчайших деталях, что именно он у вас требовал", - произнес Евгений, его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась нескрываемая, стальная сила. "Он… он требовал у нас амулет и бритву", - едва слышно пробормотал Руслан, избегая прямого взгляда Евгения. "И вы отдали ему это?" - спросил Евгений, его брови, словно крылья хищной птицы, угрожающе сошлись на переносице. "Он… он угрожал обрезом!" - выпалил Игнат, его голос дрожал, как осенний лист на ветру. "Это паршиво", - прорычал Евгений, его кулаки, словно тиски, непроизвольно сжались. "Я знаю, насколько Атаман жесток и коварен, но я также знаю, куда он сейчас направляется. Вероятнее всего, он попытается уйти морем! Нужно перекрыть ему все возможные выходы!" - произнес Евгений, его глаза вспыхнули решимостью. Тишина в кабинете была густой, словно смола, ее нарушало лишь прерывистое дыхание собравшихся. Каждый понимал: началась отчаянная гонка со смертью, и на кону – жизни многих. Атаман снова вырвался на свободу, и лишь Евгению было суждено его остановить. – Вероятнее всего, он держит курс на эстонскую границу. Там раздобудет судно и уйдет в Финский залив. А если он окажется в заливе, мы его потеряем! Нужно перехватить его до выхода в море! – безапелляционно отрезал Евгений. Начальник полиции кивнул, подтверждая каждое слово. – Обеспечу тебя оружием и отрядом. – Евгений, при всем уважении… можно ли мне отправиться с вами? – неожиданно спросил Ричард, в его голосе звучала неприкрытая тревога. – Исключено! Вы будете только обузой, – сухо отрезал Евгений, не тратя драгоценное время на объяснения, и решительно двинулся к выходу. – Евгений! Я настаиваю! – крикнул Ричард, настигнув его в коридоре. – Мне известны рычаги воздействия на Атамана, я могу попытаться убедить его сдаться! К тому же, у меня есть армейский опыт обращения с оружием! Евгений остановился, на мгновение задумался, и, сдавшись, выдохнул: – Хорошо. Получите оружие и поедете со мной. Ричард благодарно улыбнулся и последовал за Евгением. Тем временем беглый террорист был уже на полпути к Финскому заливу. Спустя сутки с небольшим, Атаман, бросив угнанный автомобиль, с туго набитым рюкзаком за плечами и автоматом в руках, крался к неприметному причалу, где, как он знал, всегда можно найти небольшое судно. И вдруг, словно раскат грома, раздалось из-за спины: – Стой! Ни шагу! Атаман замер. На его лице, словно тень, скользнула усмешка. Медленно обернувшись, он увидел Евгения в шести метрах от себя, с нацеленным пистолетом. Атаман спокойно скинул рюкзак и автомат, бросив их под ноги, и поднял руки в знак капитуляции. Из-за спины Евгения возникли шестеро полицейских, направив на Атамана автоматы. – Знаешь, Евгений! Я мог бы уйти гораздо быстрее, но я намеренно помедлил. Знал, что ты придешь! А знаешь, почему я тебя ждал? – И почему же? – невозмутимо спросил Евгений. – Я хочу завершить то, что мы не закончили полтора года назад, – зловеще прошипел Атаман. – Атаман, не делай глупостей! Мы сможем тебе помочь! Еще не поздно все исправить! – взволнованно произнес Ричард, появившись рядом с Евгением и держа Атамана на мушке. – И тебе неймется, Ричард! Сидел бы ты в своей Америке! – презрительно бросил Атаман. – Со мной твои фокусы не пройдут! – отрезал Евгений, прожигая Атамана холодным взглядом. – С тобой – нет… А вот с ним – да! – Атаман указал на одного из полицейских, пронзая его безумным, красным взглядом. Словно загипнотизированный, полицейский вскинул автомат и направил его на своих товарищей! В смятении они повернули оружие к нему, но он открыл шквальный огонь, расстреляв своих напарников почти в упор. Шальная пуля чиркнула по плечу Ричарда. Полицейский тут же покончил с собой, выстрелив себе в висок. Евгений в ужасе обернулся, увидев своих товарищей, лежащих в лужах крови. Не успел он снова повернуться к Атаману, как в ногу врезалась шрапнель из обреза. Издав дикий вопль, Евгений рухнул на землю, выпустив из рук пистолет. Превозмогая невыносимую боль, он попытался дотянуться до оружия, но на его руку опустился грубый сапог Атамана. Отшвырнув пистолет, Атаман перевернул Евгения на спину, и тот увидел, как на груди террориста зловеще поблескивает серебряный амулет в виде черепа. – Перед тем, как ты умрешь, хочу что б ты знал! Ты был достойным противником, и я тебя уважаю! – прохрипел Атаман, приставляя дуло обреза ко лбу Евгения. Тот зажмурился, готовясь к неминуемой смерти, но в тишине прозвучал лишь щелчок… Атаман с недоумением посмотрел на оружие, и закатив глаза, переломил обрез о колено и, выкинув пустые гильзы в лицо Евгению, перезарядил оружие. Вдалеке послышались нарастающие звуки полицейских сирен. Атаман, плюнув на расправу, отступил от Евгения, схватил рюкзак и автомат. – Сегодня твой день, ты счастливый! – хрипло бросил он, забегая на причал и прыгая на борт отходящего корабля. Ричард, держась за окровавленное плечо, с трудом поднялся и, шатаясь, подошел к Евгению. Евгений лежал на земле, не в силах поверить в произошедшее. Боль в ноге была нестерпимой, пульсирующая волна пронзала все тело. Он видел, как Ричард надвигается на него в замедленной съемке, его лицо искажено болью и тревогой. – Держись, Евгений! Сейчас приедет скорая, – прохрипел Ричард, помогая ему сесть. Евгений обвел взглядом залитый кровью причал. В глазах стояли слезы. Он чувствовал, что его предали, что система, которой он служил, дала трещину. Все эти люди, его товарищи, погибли из-за одного безумца, которому они позволили ускользнуть. Звуки сирен становились все громче, а вместе с ними надвигалось осознание провала. Атаман ускользнул снова, и, казалось, навсегда. Евгений закрыл глаза, чувствуя себя раздавленным и беспомощным. Он был уверен, что это еще не конец. Они еще встретятся. И эта встреча будет не последней. Скорая помощь увезла Евгения и Ричарда в ближайшую больницу. Пока врачи колдовали над ранами, Евгений молча смотрел в потолок. Ему предстояло многое переосмыслить. Ему никто не поверит! Но Евгений в который раз убедился, что его враг – совсем не простой человек. И самое главное – как остановить его в следующий раз?