Часть 12

В стерильном полумраке больничной палаты, где воздух густел от запаха лекарств и тревоги, Евгений метался на жесткой койке. Пульсирующая боль в израненной ноге, словно эхо недавней хирургической битвы за каждый миллиметр плоти, отравляла каждый миг. Но физическая боль была лишь бледной тенью той, что разъедала душу – обжигающего чувства поражения, жгучей неудовлетворенности. "Что теперь?" – этот вопрос бился в голове, как набат, отсчитывающий последние секунды его карьеры, его жизни. За окном медленно угасала ночь, и небо пульсировало призрачными оттенками серого и лилового, словно предсмертная акварель. Евгений жадно вглядывался в эту мутную палитру, отчаянно пытаясь разглядеть хоть искру надежды, хоть проблеск ответа. Внезапно дверь палаты бесшумно распахнулась, и в проеме возникла знакомая, фигура. Евгений сразу узнал его – начальник отдела, Иван Ефимович. Тяжелый взгляд, глубокие морщины, прорезавшие лицо словно карта прожитых лет, каждая линия которой говорила о бремени ответственности и разочарований, – все кричало о том, что визит не предвещает ничего хорошего. "Иван Ефимыч! Здравствуйте!" – произнес Евгений, натужно пытаясь придать голосу бодрость, хотя внутри все сжалось в ледяной комок предчувствия. "Здравствуй, Евгений! Да, здравие тебе сейчас, конечно, не помешало бы," – с печальной, почти виноватой улыбкой ответил Иван, приближаясь к койке. Он опустился на скрипучий стул напротив, и Евгений увидел в его взгляде не только сочувствие, но и какую-то необъяснимую тяжесть, словно тот нес на себе груз непосильной ноши. "Ты как?" – коротко спросил он, словно боясь разбудить боль в чужой душе, словно боялся услышать ответ. "Да вроде нормально," – уклончиво ответил Евгений, отводя взгляд, пряча в его глубине бурю отчаяния. "Что ж ты сгоряча помчался за ним?" – Иван произнес это с укором, но в его голосе отчетливо слышалась и тревога за подчиненного, за человека, которого он когда-то ценил. Глаза Евгения вспыхнули упрямой, почти безумной решимостью. "Ничего страшного! Я выздоровлю и схвачу Атамана, как я уже это сделал однажды!" Он с вызовом посмотрел на своего начальника. Ему отчаянно нужно было, чтобы Иван поверил в него, чтобы поддержал, чтобы не списал его со счетов, как сломанную игрушку. "Иван Ефимович! Я сейчас кое-что расскажу вам про него, только постарайтесь мне поверить," – тихо попросил Евгений, чувствуя, как к щекам приливает жар, словно слова, которые он собирался произнести, могли обжечь. "Я тебя слушаю," – ответил Иван, и его взгляд оставался серьезным и внимательным, словно он давал Евгению последний шанс. "У него есть… один амулет! Ну, вы его видели! Череп со змеей! Так вот, это не простой амулет! Атаман, он же обитал на Гаити, и кажется… и кажется, он как-то связан с тамошними жрецами! Может, он даже один из них! Но речь не об этом! Тот амулет, что на нем, дает ему какую-то силу! Силу овладения или гипноза! С помощью этого амулета Атаману многие преступления сходили с рук! И он почти смог убить меня, но меня спасла молитва! В этот раз под влияние Атамана попал один из полицейских, и Атаман заставил его расстрелять остальных, а потом и застрелиться самому!" Пока Евгений говорил, его голос становился все более взволнованным, срываясь в истерический шепот, в глазах плескалось отчаяние, мольба о вере. Он видел недоверчивое выражение лица Ивана Ефимыча, но не мог остановиться,  он должен был рассказать все, должен был предупредить, даже если его сочтут сумасшедшим. Иван Ефимыч с печальным, взглядом выслушал поток сумбурных откровений Евгения. Когда последний звук его голоса затих, в палате повисла гнетущая тишина, словно в склепе. "Евгений… Давай я приму твой рассказ за галлюцинации после наркоза! Я не хочу терять такого хорошего капитана!…Вообще, я забежал сказать тебе, что по причине твоей травмы и провалившейся операции, ты отстранен от службы на три месяца!" Слова Ивана Ефимыча прозвучали как приговор. Евгений почувствовал, как рушится его мир, как все, во что он верил, превращается в пыль. Иван встал с места и с тяжелой скорбью похлопал Евгения по плечу. "Мне очень жаль!…Поправляйся!" Затем он, словно тень, скользнул за дверь, оставив Евгения наедине со своими мрачными мыслями, с гробовой тишиной палаты, которая давила на него, как бетонная плита. Евгений снова уставился в окно, где занимался холодный, безжалостный рассвет. Мир казался серым, выцветшим, лишенным всякой надежды. Его никто не верил. Он был один против зла, которое надвигалось, окутанное тенью гаитянских ритуалов и древней, темной магии. И ему предстояло как-то противостоять ему, даже если он отстранен от службы, даже если его считают сумасшедшим. В глубине души, среди обломков разбитых надежд, тлел крошечный уголек: он знал, чувствовал, что это еще не конец и все только начинается. Солнце проникало сквозь щели в плотных шторах, высвечивая пылинки в воздухе. Евгений сидел в кресле, его нога, закованная в гипс, покоилась на подушке. Прошло несколько томительных недель с того рокового дня, когда Атаман – террорист и пират, чье имя наводило ужас на моряков – ушел от него, оставив лишь рваную рану и горький вкус поражения. Евгений помнил все, как в замедленной съемке: зимний причал, крики чаек, выстрел, пронзивший его плоть, и торжествующий взгляд Атамана, исчезающего в ночи на корабле. После ранения его списали на три месяца, отстранили от службы. Он чувствовал себя сломленным, униженным, заброшенным на берег как ненужный обломок. Что делать дальше? Как жить с этой незаживающей раной в душе? Эти вопросы терзали его, словно назойливые мошки. Внезапный стук в дверь вырвал его из мрачных раздумий. Евгений, опираясь на костыль, с трудом доковылял до входной двери. На пороге стоял Ричард – американский психолог, изучавший психическое состояние Атамана, человек, с которым они вместе пытались поймать пирата в тот злополучный день. "Ричард? Я думал, вы улетели в Америку," – удивленно произнес Евгений, пропуская гостя в дом. "Здравствуйте, Евгений. Я хотел бы с вами поговорить," – ответил Ричард, проходя в гостиную. Они уселись на диван. Ричард достал свой неизменный блокнот и открыл дело Атамана. "Я знаю, что вы знаете что-то об Атамане, чего не знают другие. Что вам никто не верит… Но я поверю. Расскажите мне все, что вы знаете о его способностях," – тихо, но настойчиво произнес Ричард. Евгений задумался. Он сомневался, стоит ли открывать свои подозрения, опасаясь показаться сумасшедшим. "Если я вам расскажу, вы решите, что я спятил," – пробормотал он. Ричард улыбнулся. "Я был с вами на причале, Евгений. Я видел, на что способен Атаман. Я готов поверить в каждое ваше слово." Евгений вздохнул, собираясь с духом. "Помните тот амулет? Череп со змеей изо рта? Так вот, это не просто украшение. Я изучил культы вуду в интернете и узнал, что этот амулет широко используется в магии. Атаман… Он же обитал на Гаити. Скорее всего, он связан с местными ворожеями, или сам один из них. Этот амулет способен подчинить себе тело любого человека. Он почти смог убить меня, но меня спасла молитва," – он покосился на свой нательный крестик, словно ища в нем подтверждение своих слов. Ричард внимательно записывал каждое слово. "Евгений, вас отстранили на три месяца. Что вы будете делать по истечении этого срока?" – спросил Ричард, откладывая блокнот. "Возьму корабль и команду и помчусь на поиски Атамана. Не позволю ему снова устраивать бесчинства на море!" – твердо ответил Евгений. "Я найду его! Начну с Гаити и выслежу Атамана!" Ричард, сняв очки, посмотрел на Евгения с решимостью в глазах. "Евгений, когда вы соберете экспедицию, я хотел бы отправиться с вами. Я чувствую вину, и это дело принципа!" "Хорошо," – ответил Евгений, почувствовав прилив сил. "Я свяжусь с вами через три месяца. Поправляйтесь!" – сказал Ричард, похлопав Евгения по плечу и попрощавшись. После ухода Ричарда Евгений посмотрел в окно на море, вдаль. В его глазах горел огонь решимости. Он найдет Атамана и заставит его ответить за все злодеяния. Он отомстит за свою рану, за свою честь, за всех, кто пострадал от руки пирата. И он сделает это с помощью науки и веры, вместе с американским психологом, который поверил в безумные теории отставного морского офицера. Начиналась новая, опасная охота, полная мистики, приключений и жажды справедливости. Три месяца тянулись словно вязкая смола, наполненные болью и ожиданием. Три месяца Евгений зализывал раны, как физические, так и душевные. Шрам от картечи, пересекавший его ногу, был не просто напоминанием о пережитом – он был символом возрождения. И вот, он снова здесь, в капитанском мундире, словно заново родившийся Феникс, готовый к новым свершениям. Коридор был до боли знакомым, каждый шаг отдавался гулким эхом в его сознании. Евгений не стал стучать – он вошел в кабинет, как входит в свой дом, с уверенностью и решимостью. Иван Ефимович, начальник и старый товарищ, сидел за столом, утопая в бумажной волоките. Увидев Евгения, его лицо расплылось в искренней улыбке. – Евгений! Рад видеть тебя снова в строю! Здоровым! – воскликнул он, поднимаясь со своего места. – Я тоже рад этому, – ответил Евгений с легкой улыбкой, усаживаясь напротив. Но улыбка быстро померкла, уступив место суровой решимости. – Иван Ефимович, у меня к вам огромная просьба. Голос Евгения стал серьезным, взгляд – тяжелым. Иван нахмурился, предчувствуя нечто важное. – Я тебя слушаю, – сказал он, подавшись вперед. – Вы же видели последние новости? – спросил Евгений, не отводя взгляда. – Мировая общественность в панике! Этот безумец, Атаман, снова на свободе! – Иван тяжело вздохнул. Евгений замолчал. В его глазах вспыхнул гнев, но он сдержался, словно обуздывая дикого зверя внутри себя. – И в океане снова пропадают корабли… Атаман снова лютует на море! Движением руки Евгений достал телефон. На экране замерцало видео, снятое, судя по всему, одним из пассажиров захваченного судна. Камера дрожала, сквозь помехи пробивались силуэты матросов, пиратов в балаклавах, слышались выстрелы, лязг стали, крики, мольбы о пощаде. Все закончилось внезапным криком и падением камеры. Видимо снимающего подстрелили! В кадре появился ОН. Человек в черном плаще, скрывающий лицо за шемагом. Лишь левый красный глаз, зловеще блеснувший в лучах солнца, выдавал его сущность. Злорадная усмешка исказила его губы, когда он перевел камеру на пиратский корабль, на мачте которого развевался черный флаг с красным черепом и змеей. Затем он снова повернулся к камере и сорвал шемаг. Его изувеченное лицо, словно выжженное адским пламенем, было известно всему миру. – Я же вам говорил! Никогда не извести вам племя басурманское! – прошипел он, и дикий, безумный смех разорвал тишину. Выстрелы и крики стихли – корабль был захвачен. Съемка оборвалась. Евгений убрал телефон и посмотрел на Ивана, в глазах которого читалось потрясение. – Он смеется над нами! – процедил Евгений сквозь зубы. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бушующее внутри него пламя. – Иван Ефимович, я хочу просить вас обеспечить меня кораблем и командой. Я хочу, под вашей поддержкой, возглавить экспедицию по поимке Атамана и искоренению морского разбоя… Как я уже делал это однажды! В его голосе звучала сталь, непоколебимая уверенность в своих силах. Он готов был снова бросить вызов тьме, чтобы вернуть мир на морские просторы, чтобы заставить Атамана заплатить за все злодеяния. В его взгляде горел огонь мести и справедливости, огонь, который мог осветить даже самые темные уголки океана. Но что произошло три месяца назад. Словно гром среди ясного неба, опасный преступник сбежал из-под носа властей, оставив за собой пепелище из надежд на безопасность. Как именно ему удалось так дерзко обмануть систему правосудия, оставалось загадкой, но результат был налицо – мир снова содрогнулся от его злодеяний. Спустя неделю извилистых морских путей, пересадок с корабля на корабль, в один из бразильских портов сошел подозрительный тип. В невыносимую жару он кутался в черное пальто, скрывая лицо за черной тряпкой. Стараясь не привлекать внимания, он вошел в лабиринт бразильских трущоб, где нищета и преступность сплетались в один зловещий клубок. Он двигался словно тень, скользя между лачугами, где за обшарпанными стенами плелись интриги, совершались преступления. Его взгляд упал на небольшой магазинчик, приютившийся в самой гуще трущоб. Незнакомец вошел внутрь, настороженно оглядывая помещение. Продавец, прожженный жизнью тип, не сводил глаз с подозрительного посетителя. Его рука машинально скользнула под прилавок, нащупывая рукоятку старенькой двустволки. "Лишь бы стрельбу не устроил", – с тревогой промелькнуло у него в голове. Но незнакомец подошел к прилавку и, бросив на стойку пару крупных купюр, направился к вешалке с одеждой. Продавец забрал деньги и немного успокоился. Он уже собирался вернуться к чтению газеты, как вдруг заметил, что мужик снимает пальто. Под ним оказались автомат и обрез с патронташем, полным патронов. "Беглый бандит!.." – сердце продавца ухнуло вниз. Но, вспомнив про жирные купюры, он постарался сохранять спокойствие. Незнакомец быстро переоделся в легкую футболку, черную ветровку, скрывающую его татуированное тело, и такие же штаны. Из старого оставил лишь черные кожаные сапоги. Оттолкнув ногой гору пропахшей потом тряпья и спрятав оружие под курткой, он вернулся к прилавку, чем снова напряг продавца. К его удивлению, незнакомец заговорил на бразильском, с четким акцентом, сквозь маску. – Послушай, амиго! Не подскажешь, как добраться до города Табатинга? И на чем это будет удобнее? Продавец внимательно посмотрел на незнакомца. Его взгляд зацепился за левый красный глаз. Затем он перевел взгляд на руку посетителя и увидел татуировку пиратского флага. Быстро вытащив из-под прилавка потрепанную карту, он развернул ее на столе. – Если тебе надо в Табатингу, тебе понадобится мотоцикл. Проедешь на восток несколько городков по этой трассе, – сказал продавец, водя пальцем по карте. – До Табатинги нет сухопутной дороги. Доедешь до города Игуасу, а дальше – вплавь по Амазонке до самого города. Он снова взглянул на скрытое под черной тканью лицо. – Это, конечно, не мое дело, но зачем тебе туда, амиго? Там обитают только наркокартели, преступники… и пираты! – Продавец снова бросил взгляд на татуировку, которую незнакомец тут же прикрыл рукой. – Скажем так, я еду к родственникам… Ну, спасибо, что объяснил! Может, скажешь, где я могу раздобыть мотоцикл? – снова спросил незнакомец. – В нескольких районах отсюда есть сервис. Там человек ремонтирует и продает мотоциклы. Он тот, кто нужен тебе. Незнакомец кивнул и, не говоря ни слова, взял с прилавка карту и вышел из магазина, оставив продавца в полном недоумении. Он подозревал, что стал невольным соучастником чего-то опасного, и понимал, что лучше забыть об этом, как о страшном сне. Ведь в трущобах, где каждый выживает, как может, лучше не задавать лишних вопросов. Вечер опустился над Бразилией, согревая трущобы теплым бризом. Небо пылало красками заката, создавая призрачную идиллическую картину на фоне царящей вокруг нищеты. Незнакомец с рюкзаком за спиной подошел к покореженным железным воротам автомастерской и вошел внутрь. В полумраке сидели трое мужчин, оживленно беседуя. Один из них, заметив вошедшего, подошел к нему. – Амиго, говорят у тебя можно купить мотоцикл? – произнес незнакомец с четким акцентом. – Да, можно! Какой тебе нужен? – Нормальный! Чтоб не развалился по дороге. – Тогда тебе подойдет вот этот! – продавец сорвал брезент с черного мотоцикла. – Только вчера привезли! Новый, двадцать лошадей, полностью заряжен, осталось только заправить. Незнакомец молча вытащил из кармана несколько крупных купюр и протянул продавцу. Двое остальных настороженно наблюдали за ним. Мужчина взялся за руль и хотел толкнуть мотоцикл, но продавец остановил его. – Послушай, приятель… ты какой-то подозрительный! Я не продаю ничего тем, кто не показывает лица! Покажи свое лицо, и мотоцикл твой! Незнакомец повернулся и посмотрел на него. – Мужик, давай не будем создавать проблемы, – сказал незнакомец, расстегивая ветровку. – Проблемы будут у тебя, если ты не откроешь свое лицо! – парировал продавец. Незнакомец вздохнул и, нагнувшись, проверил цилиндры, незаметно доставая из голенища сапога опасную бритву. – Значит, хочешь видеть мое лицо! Продавец нетерпеливо кивнул. Незнакомец было потянулся к маске, но его внимание привлекло что-то за спиной продавца. Тот, заметив это, обернулся, но не увидел ничего, кроме верстака. Не успел он повернуть голову обратно, как незнакомец молниеносно полоснул его по горлу острой бритвой. Мужик с ужасом схватился за горло, из которого хлынула кровь, и рухнул на землю. Двое оставшихся вскочили с мест. Один схватился за ружье, но незнакомец, быстро выхватив из-под ветровки автомат и уложил их обоих. Убийца подошел к продавцу с перерезанным горлом. Тот еще пытался дышать, захлебываясь в собственной крови. Убийца присел перед ним на корточки и достал из его кармана купюры за мотоцикл. Сняв черную ткань с лица, он показал свое изувеченное лицо задыхающемуся мужику показывая оголенные левые зубы и золотой клык, а также уцелевшую правую часть лица в татуировке черепа. – А ведь можно было просто взять деньги! – произнес Атаман, потрясая перед лицом жертвы купюрами, и сунул их обратно в свой карман. Продавец издал последний вздох, видя перед смертью лишь изувеченное лицо Атамана. Тот встал и, вытерев бритву о тело, снова спрятал ее в голенище сапога. Покопавшись в закромах гаража, он достал канистру бензина и, заправив мотоцикл, вывел его во двор. Атаман достал карту и, сверившись с координатами, начертал карандашом путь до цели. Спрятав карту за пазуху и снова скрыв лицо, он завел мотоцикл и, выехав на освещенную дорогу, тронулся в путь. Ночь ждала его, а вместе с ней – новые жертвы и новые злодеяния. Атаман снова был на свободе, и мир содрогнулся от ужаса. Несколько дней и бессонных ночей, проведенных в седле, наконец, привели мотоцикл в Игуасу. Город, словно пропитанный влажным воздухом Амазонки, дышал ленью и предвкушением неизведанного. На другом конце города, на берегу, покачивался старенький катер, потрепанный жизнью, словно старый морской волк. Рядом, на берегу, сидел смуглый мужчина и, затягиваясь сигаретой, погрузился в свои думы. Вдруг за спиной раздался звук мотора. Мужчина обернулся и увидел приближающийся к берегу мотоцикл. С него слез подозрительный тип и, оглядевшись, направился к нему. Мужчина напрягся. Незнакомец явно не был местным. Кожа светлая, а лицо скрыто маской. – Здравствуй, амиго! А не подскажешь, далеко ли еще до Табатинга? – спросил незнакомец с четким акцентом. Мужчина опешил, услышав название этого города. – Больше суток по течению реки, а там рядом, – ответил он. – А нет ли к городу сухопутных путей? – спросил незнакомец, и мужчина задумался. – Есть пара тайных троп, но на путь уйдет очень много времени, – ответил он. Незнакомец перевел взгляд на старенький катер. – Твой катер? – спросил он. – Мой! – ответил мужчина. – Знаешь, предлагаю тебе обмен! Я отдам тебе мотоцикл, – незнакомец кивнул в сторону своего железного коня, – а ты отдашь мне катер! Мужчина усмехнулся. – Да мне твой мотоцикл и даром не нужен! Здесь только на катере и передвигаться! – Мало да? – ответил незнакомец, и мужчина встрепенулся, когда тот достал из-под ветровки обрез. – Не бойся! – сказал незнакомец, берясь за ствол обреза. – Вместе с мотоциклом я отдам тебе обрез и патронташ с патронами! К тому же, мотоцикл новый, дорогой. Продашь его и купишь три такие лодки! Да и твой катер, я смотрю, на ладан дышит! Мне просто очень надо попасть в Табатинга! – Тогда оставь обрез себе, если ты туда направляешься! – сказал мужчина. – Да и зачем тебе в Табатинга? Это город наркокартелей и пиратов! Поплывешь ты рекой, точно на них наткнешься! Раньше они лютовали на Гаити, но теперь появились и здесь! Кстати, ты слышал последние новости? Пиратский главарь на свободе! – Да как же не слышал! – подозрительно произнес незнакомец, поправляя маску. – А в Табатинга у меня родственники, к ним и еду! Значит, согласен? Мотоцикл и обрез с патронами меняю на твой катер! А пиратов я не боюсь! Мужчина, поразмыслив, посмотрел на мотоцикл и обрез, и согласился. Незнакомец отдал ему обрез с патронташем и ключи от мотоцикла, затем уселся в катер и, заведя мотор, устремился вниз по реке. Мужчина посмотрел вслед удаляющемуся катеру. – Подозрительный тип! – подумал он. Что-то в нем было не так, что-то зловещее и настораживающее. Но сделка была выгодной, и он решил не забивать себе голову лишними мыслями. Он не знал, что только что стал частью опасной игры, в которой ставки – человеческие жизни. Целые сутки ревел мотор катера, прокладывая путь сквозь лабиринт амазонских рукавов. Затем, дабы избежать перегрева и лишнего шума, двигатель был выключен, и лодка покорно отдалась течению, скользя по водной глади в направлении преступного города. Мужчина в лодке не отрывал взгляда от реки, внимательно высматривая признаки приближения к цели, которая должна была вскоре появиться из-за густых джунглей. Вдруг, из-за изгиба реки, с оглушительным ревом вынырнул быстроходный катер. На борту виднелись трое вооруженных людей. Но что привлекло внимание больше всего, так это зловещий символ, красовавшийся на борту – красный череп с золотым левым клыком, из пасти которого выползала змея. Ниже, тем же кровавым цветом, были изображены автомат и мачете, перекрещенные в угрожающем жесте. Мужчина в лодке с облегчением улыбнулся, увидев грабителей. Катера поравнялись бортами, и двое из пиратов проворно перепрыгнули на борт катера, наставив на мужчину автоматы. Один из них выделялся среди остальных – молодой мужчина славянской внешности, скрывающий лицо под маской. – Ты кто такой, и что при себе имеешь? – грубо потребовал он. – Не узнаешь своего Атамана, Степан? – спокойно спросил мужчина, глядя на грабителя. Тот чуть не выронил автомат из рук, пораженный услышанным. Атаман снял маску, открывая свое лицо. – Атаман?! – прошептал Степан, не веря своим глазам. Повинуясь внезапному порыву, Степан опустился на одно колено перед своим главарем в знак почтения и преданности. Остальные двое, удивленно переглянувшись, последовали его примеру. Атаман подошел к Степану и, протянув тому руку, помог подняться. Степан встал и обнял своего главаря! – Степан, бл**! Ты же знаешь, что я не люблю этого! – укоризненно сказал Атаман. – Извини, не мог сдержаться! – с улыбкой ответил Степан, отстраняясь от главаря. – Катер на буксир и на базу! – скомандовал Степан, проводя Атамана на свой катер. Достав рацию, он отдал короткое распоряжение и, заведя мотор, направил оба катера по реке. – Тигран будет очень рад тебя видеть! – сказал Степан Атаману. Через несколько часов извилистого путешествия рекой, из чащи джунглей показался небольшой причал – пристань преступного города. Катера причалили, и Степан с Атаманом сошли на шаткий деревянный настил. Дальше, там, где начинался город, возвышался большой белый дом, словно символ достатка и власти в этом забытом Богом уголке мира. Степан повел Атамана к дому, во дворе которого их уже ждали. Толпа вооруженных людей – пестрая смесь бразильцев и славян – приветствовала Атамана радостными возгласами и свистом. Из толпы вышел Тигран, его глаза сияли от радости встречи со старым другом. – Атаман! Я знал, что ты обведешь власти вокруг пальца! – с широкой улыбкой произнес Тигран, заключая Атамана в дружеские объятия. – Ох, ты ж какой радушный прием! – отозвался Атаман с ухмылкой. – А то как же! Ведь к нам вернулся главарь пиратов! Атаман, твои люди ждали твоего возвращения! – провозгласил Тигран, и толпа взорвалась радостными криками. Вдруг, из толпы с диким хохотом выбежала пятнистая гиена и, чуть не сбив Атамана с ног, набросилась на него с ласками. – Ха-ха! Ширган! Вот кого я рад видеть! – прохрипел Атаман, трепля гиену по холке. – Тигран, я бы с радостью послушал последние новости, но не найдется ли для меня теплого угла, чтобы отоспаться? Несколько суток без сна! Да и антибиотиков каких? – прохрипел Атаман, явно чувствуя себя неважно. Тигран дотронулся до его лба. – Атаман, да у тебя жар! Идем! – Тигран повел шатающегося Атамана в дом и, уложив в одной из комнат, дал лекарства и оставил его отдыхать. Выйдя на крыльцо, Тигран встретился со Степаном. – Ну что, Атаман снова на свободе! – констатировал Степан. Тигран посмотрел на закат, окрасивший небо в багровые тона. – Да! Он на свободе. Уж он-то снова поднимет пиратство с колен! – отозвался Тигран с нескрываемой гордостью. Тем временем Атаман погрузился в глубокий сон в темной комнате. В кулаке он крепко сжимал свою неизменную бритву. Нет, он не боялся и полностью доверял своим людям, а Тиграну и Степану – особенно, но бритва… она никогда не предаст. Она была его талисманом, его верным другом и орудием возмездия. Рассвет прокрадывался сквозь щели ставней, когда Атаман распахнул глаза. Сонное оцепенение отступило, уступая место приятной легкости во всем теле. Несколько бессонных суток изматывающей погони остались позади, словно дурной сон. Он приподнялся на локте, ощущая, как скопившаяся усталость медленно покидает его. На тумбочке рядом с кроватью стоял стакан воды и белая таблетка антибиотика – заботливый жест, словно маяк надежды в этом сумрачном мире. Атаман проглотил таблетку, запив ее прохладной водой, и потер глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Инстинктивно он потянулся к груди, и тут же вздрогнул. Там, где всегда покоился его амулет, сейчас была лишь пустая ткань рубахи. Сердце болезненно кольнуло, словно предчувствие беды. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Тигран. В его глазах плескалось облегчение. – Ты проснулся! Как ты? Лучше? – Да, легче, – отозвался Атаман, все еще ощущая холодок тревоги от пропажи. Внезапно Тигран расплылся в улыбке, отчего его лицо стало казаться моложе и беззаботнее. – Знаешь, а у братвы для тебя сюрприз! – Какой еще сюрприз? – настороженно прищурился Атаман. – Бунт, что ли? Всем потроха на горло намотаю! С этими словами он резко вскинул руку, выхватывая из-под подушки опасную бритву, лезвие которой зловеще блеснуло в утреннем свете. Тигран отшатнулся, инстинктивно хватаясь за рукоять пистолета, выглядывающего из-под куртки. – Эй, эй, успокойся! Ты что, совсем озверел за решеткой? Я имел в виду… мы тебе баню истопили! До Атамана медленно дошло, что он находится в доме своего верного друга. Напряжение постепенно отпустило его, и он убрал бритву обратно под подушку. – Идем, тебе надо поесть, – сказал Тигран, оценивая нездоровую бледность Атамана. Атаман молча встал с кровати, накинул на плечи ветровку и, стараясь не показывать слабости, вышел из комнаты. Тигран проводил его во двор, на летнюю кухню, где за столом, попыхивая сигаретой, сидел Степан. Завидев главаря, Степан широко улыбнулся. – Доброе утро, Атаман! Ну, как полегчало? – Да, все нормально, – ответил Атаман, опускаясь на скамью за стол. – Только ответьте мне… Куда делся мой амулет? – он коснулся пальцами пустой груди. – Да в порядке все с твоей побрякушкой! – успокоил его Тигран. – Он в шкафу, вместе с остальными твоими вещами. Тигран протянул Атаману стакан горячего кофе и какую-то выпечку, от которой исходил аппетитный аромат. – Благодарствую, Тигран, – сказал Атаман, принимая угощение. Он сделал глоток обжигающего напитка, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Но тревога по поводу пропавшего, пусть и временно, амулета, все еще не покидала его. Атаман отставил недопитый кофе и внимательно посмотрел на своих соратников. В его глазах читалась смесь благодарности и подозрительности. – Я конечно тронут вашей заботой, только вот давайте поговорим… – произнес он, обводя их взглядом, и в голосе его вновь зазвучали стальные нотки. – Что сталось с моей Тортугой? Вопрос прозвучал сухо и деловито, словно речь шла о судьбе крупной корпорации, а не о пиратском убежище. Тигран взглянул на Степана, словно передавая ему право говорить первым. Степан, вздохнув, начал свой рассказ. – После нашей неудавшейся битвы, тебя и твою команду повязали. Военные хотели взять порт штурмом, но… ты меня спас, когда и меня чуть не взяли. – Степан отодвинул воротник рубашки, демонстрируя на плече неровный шрам от пулевого ранения. – Я смог добраться до порта и взял на себя командование. Мы отдали заложников военным, ну а те ударили по порту ракетами… Степан запнулся, вспоминая хаос и разрушения тех дней. Память об утраченных товарищах и сожженной Тортуге все еще причиняла боль. – Ну… я собрал оставшихся пиратов и отправился сюда, к Тиграну, попросив Алана присмотреть за Тортугой, – закончил Степан. – Алана? – переспросил Атаман, в его голосе проскользнуло недовольство. – Этого бандита? – Ну не скажи! – возразил Тигран, с усмешкой взглянув на Атамана. – Алан сейчас Президент Гаити! Атаман в удивлении подался вперед, не веря своим ушам. – Да ну! – А ты чего думал, здесь жизнь остановится, пока ты за решеткой? – с улыбкой произнес Тигран. – Алан стал президентом и не забыл о твоей помощи в захвате власти на Гаити! Тортуга была отстроена и укреплена даже лучше прежнего! Так же доложу тебе, что твои штабы так же продолжают свое действие в Нигерии, Сомали, Бразилии, Сальвадоре и на Гаити! Главная база, как ты и устроил, на Тортуге. Туда и уходят основные финансы от грабежей судов! В каждом штабе свой… главарь! Здесь, в бразильском штабе, главарь пиратов – Степан! Ну а на Гаити пока временно исполняющий обязанности главаря – Алан! Так что я не забросил наше начатое дело! Да и честно признаться, это ты создал и поднял пиратство с колен! Правда, когда тебя поймали, на пиратов начались облавы, это дело немного прихерело, но мы быстро это поправили. Правда, немного сбавили пару и нападаем на суда реже, но а так все как и было при тебе! Но раз ты вернулся! То матросы со всего мира снова задрожат от страха! В глазах Тиграна горел азарт. Он явно наслаждался перспективой возвращения Атамана. – Ты получил мою книгу? – с надеждой в голосе спросил Атаман. – Да! Она прибыла вместе со Степаном! – ответил Тигран. – Алан отдал ее мне, когда я хотел плыть к Тиграну. Тогда я и попросил его приглядеть за портом, а сам уплыл в Бразилию, – пояснил Степан. – Ну, Атаман, мы рассказали тебе, как сейчас обстоят дела. А теперь ты мне расскажи, как ты удрал от властей!? Мне и Степану интересно! – спросил Тигран, и на лицах обоих заиграли предвкушающие улыбки. Они ждали захватывающую историю побега, достойную их легендарного главаря. – А чего тут говорить? Ты же сам принимал косвенное участие в моем побеге! – усмехнулся Атаман, глядя на Тиграна. – Я только отправил своего человека в Россию с заданием найти наемника и передать тебе лезвие и рюкзак с деньгами, чтобы он как-то организовал побег! – возразил Тигран, разводя руками. – Ну слушайте! – со вздохом произнес Атаман и начал свой рассказ, который он начал с усмешкой. – В общем, наемник смог передать мне лезвие. С его помощью я взял заложника и смог покинуть тюрьму. После угнал машину и затерялся в городе. Там же меня и подобрал наемник по прозвищу Грач! Он помог мне спрятаться и передал мне рюкзак с деньгами! После я заехал к ворам… – Атаман усмехнулся. – Хм! Немного повздорил там с одним из них, но в общем, почирикал с ними по душам! Помнишь Калгана? Так вот он там был! Передал мне мои четки, которые я, как думал, посеял еще в вологодском пятаке! В руке Атамана возникли четки, и он ловко перебирая их пальцами издал звук легкого треска. – Ну, воры помогли мне, дали шмотки и оружие! Потом я забежал к одним людям и вернул себе свои вещи! Амулет и бритву! – Атаман вынул из сапога красивую старую опасную бритву. Ее сталь блеснула на солнце. – Эта та самая бритва, которой ты порешил всю команду? – с удивлением спросил Тигран. – Да… мой старый друг! – Атаман с нежностью взглянул на бритву и спрятал ее обратно в сапог. – После я смог покинуть город и по дороге, убив двух гвардейцев, разжился тачкой и автоматом! После доехал до одного причала, но меня там настиг Евгений! Тот капитан, который повязал меня в первый раз! Но у него не получилось! Меня спас амулет! – Как это – амулет?! – не понял Тигран. – Степан рассказывал мне, что ты связался с магией, но я в эти бредни не верю! – Ничего! Будет амулет на мне – поверишь! – загадочно улыбнулся Атаман. – После я неделю добирался до Бразилии с пересадками, ну а уже здесь я направился сюда, в Табатингу! Конечно, мне пришлось кое-кому вспороть глотку, убить парочку человек, но вот так я оказался здесь! – закончил Атаман. Наступила недолгая тишина, которую нарушил Тигран. – Да… интересная история! Ладно, пойдем, Атаман, баня ждет! Разогреешь кости, сразу полегчает! – с улыбкой сказал Тигран, поднимаясь со скамьи. Слова, как теплый плед, обволакивали прохладный вечер. Тигран направился на другой конец двора, где из бревенчатого сруба валил густой дым. В предбаннике, сбросив с себя груз дня вместе с одеждой, Тигран и Атаман вошли в баню. Горячий, влажный воздух сразу же набросился на них, обжигая кожу. Тигран плеснул ковш воды на раскаленные камни, и баню наполнил шипящий пар. Градусник задрожал, показывая умопомрачительные 140 градусов. Они уселись на верхней скамье, где жар был нестерпимым. "Очень хорошо проводить сходки в бане!" – прохрипел Атаман, его голос звучал приглушенно в этом пекле. "И почему это?" – произнес Тигран, чувствуя, как капли пота стекают по лицу. "Сразу видно все наколки на теле, видишь, что человек из себя представляет!" – ответил Атаман, не отрывая от Тиграна своего пристального, змеиного взгляда. В его глазах играли отблески жара и недоверия. "Ну и кого же ты во мне видишь?" – спросил Тигран, слегка напрягшись. "Наркоторговца!" – отрезал Атаман, как будто выплеснул яд. "Ну, а я в тебе пирата, вора и басурмана!" – парировал Тигран, внимательно осматривая две звезды на плечах Атамана и пиратский герб, вытатуированный на руке. Его взгляд скользнул по покрытому причудливыми узорами телу. – Только мне все еще не совсем понятно, зачем ты набил наколку скелета во все тело!" – добавил Тигран, снова поддавая пар. Новая волна жара ударила в лицо, и он почувствовал, как покалывает кожу. "Захотел!" – бросил Атаман, не вдаваясь в подробности. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Время текло в этом огненном чистилище. Кожа обоих мужчин приобрела ярко-красный цвет, пульс бешено стучал в висках. Наконец, не выдержав, они вышли из бани навстречу прохладному вечернему воздуху. Разница была настолько ощутимой, что казалось, будто они окунулись в ледяную воду. Легкий ветерок ласкал разгоряченные тела, принося долгожданное облегчение. В бане остались лишь клубы пара, напоминая о жаре и тайнах, которые только что витали в воздухе. Атаман, с какой-то зловещей неспешностью, вновь облачился в свою прежнюю одежду. Как только он затянул пояс на брюках, словно утягивая саму суть опасности, к нему подошел Степан. – Атаман, мы давно ждали твоего возвращения и подготовили для тебя кое-что! – проговорил Степан с загадочной улыбкой, играющей на его губах. – Твои старые друзья ждут тебя! Степан едва заметно махнул рукой, призывая Атамана следовать за ним. Они вошли в дом, и, пройдя по гулким коридорам, словно по венам заброшенного организма, Степан подвел Атамана к массивному шкафу, вырезанному из черного, словно обугленного дерева. – Ждем тебя на улице! – сказал Степан и, бросив последний взгляд, покинул комнату, оставив Атамана наедине с тенями прошлого. Атаман медленно, с какой-то почти религиозной церемонностью, открыл дверцы шкафа. В тишине комнаты раздался скрип старых петель, словно вздох древнего зверя, пробудившегося от долгого сна. Его взгляд хищно пробежался по содержимому, и лицо мгновенно исказилось в предвкушающей, жестокой улыбке. Внутри, словно в музейном зале, посвященном его величию, на вешалках висели его черные кожаные доспехи: черный плащ, пропитанный запахом кожи, крови и пороха, черная рубаха, словно сотканная из самой тьмы, и облегающие ноги черные брюки. На стене шкафа, словно священные артефакты, висело его оружие. Мачете с чуть покоцанным, зазубренным лезвием блеснуло в полумраке, словно приветствуя своего хозяина. Рядом ждали своего часа обрез, наган и укороченный АК, готовые изрыгнуть пламя и смерть. И, наконец, рядом с плащом аккуратно висел черный шемаг, маска его истинного "я", превращавшая его в призрак разбоя. Но кое-чего не хватало… Атаман нащупал его. На самом плаще, словно талисман, висел его амулет – серебряный череп со змеей, вползающей изо рта. Символ смерти, подарок гаитянского колдуна. Степан стоял у двери, глядя на багряное закатное солнце, то ли радуясь, то ли боясь, что оно скоро скроется за горизонтом. Далеко, среди построек в порту, копошились люди, словно мелкие насекомые, живущие в неведении о грядущем шторме. Вдруг дверь дома распахнулась, и с крыльца раздался размеренный, зловещий стук сапог. Степан обернулся и с улыбкой, смешанной с гордостью и еле заметным страхом, посмотрел на своего главаря. В полном параде, словно призрак из прошлого, из дверей вышел буд то восставший из мервых Атаман, таким, каким его запомнил мир – жестоким, беспощадным и властным. Черный плащ развевался за спиной, словно крылья ворона, нависшего над полем битвы. Черные брюки были заправлены в высокие сапоги, подчеркивая силу и стремительность. Лицо скрывал черный шемаг, оставляя лишь глаза, горящие холодным, нечеловеческим огнем. У левого бедра, словно продолжение его воли, висел укороченный АК, а за поясом под плащом покоились обрез и наган, готовые в любой момент погрузить мир в хаос. Атаман с лязгом вытащил из ножен мачете, и сталь блеснула в последних лучах заходящего солнца, словно отражение ада. И на груди, поверх черной рубахи, блеснул серебряный череп-амулет – символ его власти, символ пирата и басурмана, символ вечного возвращения. Пиратский главарь закинул мачете на плечо и, повернув голову, негромко свистнул. Тут же из тени ближайших деревьев, словно вызванный из преисподней, к нему подбежала гиена, прижимаясь и тихо поскуливая от восторга. – Вот это Атаман, которого я знал! – с широкой, но осторожной улыбкой сказал подошедший Тигран, восхищенно наблюдая за этим преображением. – Тебе только попугая на плече для полного комплекта не хватает! – Птица – это для второсортных подражателей… У меня круче! – усмехнулся Атаман сквозь шемаг, переводя взгляд на Ширгана, верную гиену, которая, задрав морду, хищно хихикала, пока хозяин гладил ее по голове. Он чувствовал, как сила, забытая им, возвращается с оружием, с символами его власти, с запахом крови и страха, и океан должен будет снова содрогнуться при его имени.