Часть 13

"А теперь… мой главный вопрос!" – прохрипел Атаман, его голос, словно скрежет камней, полон угрозы. "Где… моя… книга!?" – прошептал он почти беззвучно, но в этом шепоте звучало больше ярости, чем в любом крике. Лицо Тиграна мгновенно окаменело. Исчезла осторожная улыбка, уступив место серьезному, почти испуганному выражению. Он понимал, что от ответа зависит многое. "Идем!" – коротко бросил Тигран, разворачиваясь. Он повел Атамана в глубь дома, по темным коридорам, в которых будто затаились отголоски прошлых преступлений. Наконец, Тигран остановился перед массивной металлической дверью. Сейф. Сердце их незаконного предприятия, хранилище денег, оружия и секретов. В руках Тиграна звякнула связка ключей. Щелчок, еще один, и тяжелая дверь с гулким скрипом отворилась. Глаза Атамана загорелись хищным огнем. Внутри сейфа, словно сокровища пирата, лежали пачки денег, перевязанные банковскими лентами, несколько пистолетов, словно готовые к бою, и металлические ящики, содержимое которых можно было только предполагать. Но Тигран не обратил на них внимания. Он полез на верхнюю полку и достал небольшую черную книгу. Обложка была потертой, углы – загнутыми, но от нее исходила какая-то особая, почти мистическая сила. Он протянул книгу Атаману. Его руки, облаченные в черные кожаные перчатки, задрожали от предвкушения. Атаман схватил ее, словно драгоценный артефакт. Дыхание участилось, глаза горели нетерпением. Он открыл первую страницу и начал жадно перелистывать, хищно улыбаясь сквозь шемаг. "Книга!" – пронеслось у него в голове. Книга, которую он отправил Тиграну за несколько дней до своего ареста. Зашифрованные координаты от схронов и кладов с баснословными богатствами, награбленными им за долгие годы. "Всё, что я награбил! Тигран, ты хоть знаешь, сколько эта книга стоит!? – прохрипел Атаман, не отрываясь от текста. – В этой книге координаты от богатств, которые обеспечат жизнь на пять поколений вперед!" Тигран пожал плечами, его лицо выражало сомнение. "Да вроде обычные координаты… Только вот мы со Степаном организовывали целые экспедиции, но ничего не нашли! Ничего, кроме пустых пещер и разочарования." Атаман оторвался от книги, его глаза сверкнули яростью. "Потому что вы не так хорошо меня знаете!" – прохрипел он, вновь погружаясь в чтение. Атаман спрятал книгу за пазуху, ощущая шершавость кожи переплета сквозь ткань рубахи, и поправил плащ, будто скрывая свое истинное лицо. "А теперь, друг мой, мне нужно на Тортугу! Я чую, что там все без меня в конец распоясались!" "Без проблем! Завтра с утра на корабле тебя устроит?" – спросил Тигран, стараясь сохранять нейтралитет. "Конечно!" – отрезал Атаман, кивнул и вышел на крыльцо. Закатное солнце заливало все вокруг золотистым светом, но в душе Атамана царила лишь тьма. Он стоял, впитывая его последние лучи, словно пытаясь согреть заледеневшее сердце. Вдруг к Атаману подошел Степан с сигаретой в зубах. Табачный дым, смешиваясь с морским бризом, создавал горьковатый аромат. "Ну что, какие планы дальше?" – спросил Степан, исподлобья глядя на своего предводителя. Вопрос был скорее риторическим. Все решал Атаман. "Завтра с утра отплываю в Гаити!" – ответил Атаман, даже не посмотрев на Степана. Его взгляд был устремлен вдаль, в сторону моря, полного тайн и опасностей. Атаман повернулся к Степану. "Ты вроде раньше не курил?" – сказал он, глядя на тлеющую сигарету в губах Степана. В голосе Атамана сквозило удивление. "Да закурил с такой нагрузкой!" – ответил Степан, отмахнувшись от дыма. Напряжение последних дней давало о себе знать. "Надеюсь, это не что-то жесткое?" – спросил Атаман громче, в его голосе помимо привычной грубости послышалась тревога. "Нет, обычный табак!" – ответил Степан. Наступило молчание, которое прервал Степан. "Ха! Ты прям отец, меня отчитал!" – сказал Степан, нервно усмехнувшись, но в глубине души он считал этого жестокого человека кем-то вроде отца. Когда казалось что жизнь Степана обречена, когда все от него отвернулись, только Атаман протянул Степану руку помощи, помог справиться с трудностями, отомстить врагам. Степан почувствовал от него заботу, которую ему не дали его родные, отвернувшись от него и по взрослению сославших куда подальше. "А как же!?" – усмехнулся Атаман. "Мы, басурмане, мы везде для всех враги, и никому, кроме друг друга, не нужны! Я никому, кроме тебя, не нужен, а ты не нужен никому, кроме меня! Это касается и Тиграна, и любого другого басурмана! Мы все одним миром мазаны, должны заботиться друг о друге, ведь если мы не будем этого делать, нас всех убьют да пересажают, пока весь род басурманский не издохнет!" Произнес Атаман. В его голосе прозвучала фанатичная убежденность, религиозная преданность, своему народу. В его словах звучала горькая правда о жестоком мире, где выживает только тот, кто держится за своих. "Степан!… Я хочу, чтобы ты отправился со мной! На Тортуге мне нужен помощник, и пока я не попался, ты им был!.. Но если откажешься, возражать не стану!" Сказал Атаман, пристально смотря на Степана. Его глаза, обычно скрытые под нахмуренными бровями, сейчас казались ясными и немного уязвимыми. Это был не приказ, а скорее предложение, жест доверия. Степан посмотрел на своего предводителя и улыбнулся. В этой улыбке было и восхищение, и преданность, и легкая тень беспокойства. Он знал, как безрассуден может быть Атаман, когда дело касалось его планов. "Ну как же я могу ослушаться своего главаря?" – произнес Степан, с иронией в голосе, но в глазах светилась неподдельная решимость. "Вот и отлично!" – сказал Атаман, откинувшись на спину. Напряжение немного отступило, словно с плеч свалился тяжкий груз. "А вы с Тиграном, я смотрю, времени зря не теряли! Отстроили Тортугу, штабы и базы продолжают свою деятельность! Вы молодцы!" "Ну, мы не могли допустить, чтобы твое дело кануло в бездну!" – сказал Степан. В его словах звучала гордость за проделанную работу и непоколебимая вера в Атамана. "Да, просто кое-кто после моей поимки обещал пустить мое дело на дно морское!" – с усмешкой произнес Атаман. В его голосе слышалась угроза, но вместе с тем и какое-то мрачное веселье. "Ну и кто же этот дурак?" – с усмешкой спросил Степан, стараясь поддержать настроение. "Да так, один знакомый! Надеюсь, мы еще встретимся, у меня к нему есть пара вопросов!… А еще я планирую освободить мою команду!" Степан, услышав это, выронил сигарету изо рта. Глаза его расширились от изумления и испуга. "Но как!?" "Есть информация, что часть моей команды сидит в России, в одной тюрьме! Устрою взрыв или подкоп и освобожу их! Атаман никогда не бросает свою команду! Еще хочу освободить Била!" "Била?" – переспросил Степан, все еще не веря своим ушам. "Я узнавал о нем! Он сидит в Техасе!" "Да! Уйдет время, ресурсы и прочее, но я не оставлю своих людей гнить за решетками!" С твердостью произнес Атаман. В его голосе звучала непоколебимая решимость, готовность идти до конца ради своих людей. Атаман вновь открыл свою книгу с координатами и пролистал страницы, ища нужную информацию. "А потом мы с тобой поплывем откапывать сокровища!" С улыбкой сказал Атаман, словно освобождение товарищей из тюрем и охота за древними кладами были обычным делом. В его глазах заискрился азарт, предвкушение приключений и триумфа. Степан смотрел на Атамана и понимал, что его ждет безумная, опасная, но невероятно интересная жизнь. И он был готов следовать за своим предводителем куда угодно. Запах пота и дешевого табака пропитал кабинет президента Гаити, Алана. Он сидел, склонившись над ворохом бумаг, но мысли его блуждали далеко от этих официальных отчетов. Всего пару лет назад он был одним из многих головорезов, грызущихся за власть в этой клоаке анархии. Сейчас же он – президент. Ирония, достойная кисти самого мрачного художника. При нем Гаити стала тише, спокойнее. Но это была лишь иллюзия, ширма, за которой бушевал все тот же хаос. Банды, картели, группировки – они никуда не делись. Просто теперь их деятельность была "узаконена", а часть прибыли – исправно поступала в казну Гаити. В голове всплыла новость, промелькнувшая в новостной ленте несколько дней назад: "Из тюрьмы сбежал опасный террорист!" Холод пробежал по спине Алана. Этот самый террорист был той темной лошадкой, которая вынесла его в президентское кресло. Скрипнула дверь кабинета. Алан, поглощенный тревожными мыслями, даже не оторвал взгляда от бумаг. – Я занят, войдите позже! – бросил он, небрежно махнув рукой. – Для меня ты найдешь время. Голос! Хриплый, низкий, пробирающий до костей русский акцент. Алан вздрогнул, словно от удара током. Пот мгновенно покрыл его лоб. Он медленно поднял глаза. – Атаман… – выдохнул он, не веря своим глазам. Перед ним стоял тот, кто в свое время внушал ужас всему Карибскому региону. Террорист, пират, легенда преступного мира – Атаман, с пронзительным взглядом, словно у хищной птицы. – Ну, здравствуй, Алан, – произнес Атаман, медленно проходя в кабинет и усаживаясь в кресло напротив президента. – Знаешь, мне говорили… Но я не верил, пока сам не удостоверился, что ты в натуре стал президентом Гаити! Алан выдавил на лицо натянутую улыбку. – Да вот, решил узаконить свою власть, дружище! – Я тоже не верил новостям про твой побег. Ты в который раз меня удивляешь, – в глазах Атамана мелькнул опасный огонек. – Алан, я пришел поблагодарить тебя за то, что не оставил Тортугу. – Да, пожалуйста! В конце концов, я благодаря тебе сижу здесь, – ответил Алан, но вмиг отбросил подобие дружелюбия. Его глаза стали холодными и настороженными. – Атаман, раз ты здесь, значит, ты снова примешься за старое? За суда? – Нет, буду вышивать крестиком и продавать свитера! Конечно, я буду заниматься тем же, что и тогда! – в голосе Атамана сквозила угроза. Алан вздохнул. – В таком случае, я бы хотел попросить тебя отдавать мне незначительную долю в казну Гаити. – Он старался говорить максимально спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. Атаман мгновенно переменился в лице. Он резко поднялся со стула и, упершись руками в стол, подался вперед. – Что? Увидел во мне кого можно крышевать?! – прорычал он, словно дикий зверь. Алан заметил на груди Атамана серебряный амулет – череп со змеей. Холодный ужас сковал сердце Алана. Он знал, что за Атаманом тянется шлейф слухов о колдовстве. Алан попытался незаметно потянуться под стол за пистолетом, спрятанным там на всякий случай. Но из рукава плаща Атамана выползла черная, блестящая змея. Она хищно смотрела на Алана, ее раздвоенный язык метался в воздухе. – Вижу, что у тебя под столом пушка! Вижу, что хотел потянуться за ней! – прошипел Атаман. – Кто же быстрее? Ты или змея? Алан замер, как парализованный. Он медленно выпрямился в кресле, положив руки на стол. Змея осталась наготове, ее глаза, казалось, проникали в самую душу Алана. В кабинете повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь шипением змеи. – Атаман, ты неправильно меня понял! – Алан лихорадочно заговорил, пот струился по его лицу. – После того, как тебя арестовали, а твой порт покрошили ракетами эти крысы из правительства, я отстроил его! Перевооружил, завез новую артиллерию! Но остров надо на что-то содержать! Считай, что ты – покупатель, а я – продавец! Ты мне небольшую сумму, а я тебе – оружие, гуманитарку, все, что понадобится! Атаман молча смотрел на него, в глазах – ледяная сталь. Наконец, прохрипел: – В таком случае, я сам буду решать, когда и сколько денег тебе присылать. И какие вещи мне будут нужны. Понял? Алан, дрожа всем телом, проглотил обиду и страх. – Хорошо, я согласен, – выдавил он из себя. Атаман словно выдохнул. В его лице появилось подобие удовлетворения. Змея, до этого настороженно выглядывающая из рукава, медленно заползла обратно. – Атаман, ты – уважаемый человек на Гаити и не только как головорез, но и как ворожей, – попытался смягчить обстановку Алан. – Я это и без тебя знаю, – отрезал Атаман. – Значит, ты придешь на фестиваль? – с надеждой спросил Алан, делая вид, что атмосфера в кабинете вновь стала дружелюбной. – На какой? – Атаман прищурился. – На днях состоится ежегодный вуду-фестиваль Геде! И ты там будешь почетным гостем! – с энтузиазмом воскликнул Алан. Атаман устало вздохнул. – Алан! Ты вроде умный! Президент, а такие тупые вопросы задаешь! – Он прикоснулся к амулету на груди, тому самому, что подарил ему старый гаитянский колдун много лет назад. – Я, конечно, побываю на фестивале! Он сделал паузу, в глазах мелькнул зловещий огонек. – Но тайно, как обычный человек! Я же беглый! В розыске! Светиться мне сейчас нельзя. – Как тебе угодно, – сказал Алан, чувствуя, как напускная уверенность испаряется. Атаман развернулся и вышел из кабинета, оставив Алана в обволакивающем коконе тягостных, тревожных мыслей. Атаман, покинув кабинет Алана, вышел из здания и сразу же оказался в окружении своих вооруженных людей. Его верная гиена, словно привязанная, тут же подбежала, ласкаясь о его ноги. В сопровождении своего зверя и свиты бандитов, Атаман направился к причалу, где его ждал корабль. Тортуга, остров, который он считал своим, манила к себе. Добравшись до причала, они поднялись на борт и отплыли в сторону заветной цели. Атаман стоял у штурвала, чувствуя, как соленый ветер бьет в лицо. Мысли его были далеко в прошлом, в тех временах, когда он, властный и непобедимый, бороздил моря, сея страх и трепет. Когда корабль причалил к берегам Тортуги, их встретила толпа людей. Как только Атаман ступил на землю, раздался взрыв ликования. Бандиты открывали рты от изумления. Полтора года заточения – и вот Атаман снова на Тортуге, готовый снова повести их на абордаж! Раздавались восторженные крики, свист, кто-то осмелился похлопать главаря по плечам. Атаман оглядел ликующую толпу и прошел ко входу в порт, где его ждал худощавый чернокожий мужчина в бардовом костюме. В его глазах светился хитрый прищур, на лице – неизменная улыбка. – Атаман! Дорогой босс! Вы вернулись! Я ничуть в вас не сомневался! – воскликнул Жозеф. – Не подлизывайся, Жозеф, – с ухмылкой ответил Атаман. – Лучше покажи мне, как Тортуга преобразилась в мое отсутствие. Он оглядел порт, который теперь представлял собой мощную крепость. На стенах высились автоматчики, в сторону моря были направлены гаубицы и другая артиллерия. Рядом стоял Степан, старпом Атамана. С улыбкой он наблюдал, как главарь оценивает плоды их трудов. – Атаман! А ты загляни в дальнюю часть причала! – сказал Степан. Атаман обернулся и достал из-за пазухи старую карманную подзорную трубу. Он посмотрел в указанном направлении. Лицо его мгновенно изменилось. Он быстрым шагом направился в дальнюю часть причала, Степан следовал за ним по пятам. Атаман замер, глядя на дрейфующий боевой корабль, который когда-то был потоплен в последней схватке. На корме, черной новой краской, было выведено название: "Морской бес!". – Вы что? Подняли моего "Морского беса" со дна? – спросил Атаман у Степана, в его голосе звучало неподдельное изумление. – Да! – ответил Степан, довольный реакцией главаря. В сердце Атамана всколыхнулась буря эмоций. Гнев, радость, ностальгия – все смешалось в один клубок. "Морской бес" – это больше, чем просто корабль. Это символ его власти, его свободы, его прежней жизни. И теперь, благодаря верности Степана и преданности его людей, он снова был здесь, готовый бороздить моря под черным знаменем пиратского флага. Атаман, словно в забытьи, медленно поднялся на борт своего "Морского беса". Каждый шаг отдавался гулким эхом в его душе, пробуждая воспоминания о былых победах и поражениях. Добравшись до мостика, он застыл на мгновение, всматриваясь в знакомые очертания приборов и механизмов. Его рука, словно сама собой, потянулась к штурвалу. В этот момент он почувствовал прилив силы, словно "Морской бес" передавал ему свою энергию, накопленную за долгие годы плаваний и сражений. Атаман крепко сжал штурвал и, наклонившись к приборной панели, прошептал: – Ну что, дружище? Наведем снова шороху в океане? Он знал, что это может показаться глупым, но он верил, что его корабль слышит его. "Морской бес" был не просто грудой металла, это был живой организм, с которым у Атамана была особая связь. И теперь, когда они снова вместе, непобедимая пиратская армада готова к новым приключениям, к новым вызовам, к новым победам. Океан ждал их. Ночь опустилась на Гаити, и столица, Порт-о-Пренс, утонула в море праздничных огней. Фестиваль Геде, праздник жизни и смерти, ворвался в улицы, словно ураган страсти. Люди, опьяненные ромом и дымом табака, отдавались безудержному веселью, а жрецы вуду проводили свои таинственные обряды, взывая к духам. На главной площади, где воздух звенел от барабанной дроби, разворачивалось представление для наивных туристов. Ожившие соломенные куклы плясали под завораживающие ритмы, но для тех, кто знал истинную силу вуду, это было лишь бледным подобием магии. Сквозь бурлящий рынок, словно тень, пробирался Атаман. Оставив свою пиратскую базу на попечение верного Степана, он прибыл на Гаити ради одной цели. Скрывая лицо за грязным платком, Атаман медленно шел вдоль прилавков, наблюдая за суетой. Его взгляд, острый и проницательный, выхватывал детали, недоступные простым смертным. Наконец, он остановился у прилавка с тряпичными куклами, не проронив ни слова, положил деньги и взял одну из них. Несколько минут спустя Атаман стоял на главной площади, наблюдая за представлением. "Магия?" - усмехнулся он про себя. - "Это просто детские игрушки". Его взгляд переместился на балкон одного из домов, где стоял президент Гаити, Алан. Он с интересом следил за происходящим, не подозревая о нависшей угрозе. Атаман прожигал его взглядом, и в одно мгновение, словно по невидимому сигналу, из-за угла дома вылетел огромный стервятник. Птица, казалось, была послана самим Бароном Самеди. Стервятник спикировал на президента, и прежде чем охрана успела среагировать, вонзил когти в его голову, вырвав клок волос. Алан вскрикнул от неожиданности и боли, отмахиваясь от нападавшей птицы. Стервятник, с клоком волос в клюве, взмыл в ночное небо, выпустив свою добычу над ликующей толпой. Пучок волос, словно траурный лепесток, упал в толпу, под ноги танцующих. Алан, ошеломленный нападением, лишь покачал головой и вернулся к представлению, стараясь не обращать внимания на произошедшее. Стервятник вернулся к Атаману и сел ему на плечо, на его когтях блестели капли крови. Атаман провел пальцами по острым когтям, и птица, встрепенувшись, устремилась в темноту. Пират втер кровь в тряпичную куклу и, словно призывая кого-то, посмотрел на землю. Среди ног танцующих мелькнула тень. Черная змея, длинная и гибкая, скользнула к Атаману. "Вот это настоящая магия," - прошептал он, опускаясь на колено и кладя руку на землю. Змея, с клоком волос в пасти, заползла в рукав пирата, и, проскользнув под плащом, устроилась на его шее, довольно шипя. Она отдала хозяину черный пучок волос, обвивая его шею, будто живое ожерелье. Атаман положил трофеи в карман плаща и, словно тень, растворился в толпе. В ночи раздалось приглушенное змеиное шипение. "Прости, Алан! Но я не до конца верю в твою верность!" - пробормотал Атаман, тщательно вплетая волосы в тряпичную куклу. В его темных глазах плясал огонь безумия, а руки двигались с механической точностью, творя зловещее колдовство. Закончив свою черную работу, он прошептал слова, понятные лишь древним духам вуду. Атаман положил куклу в ящик письменного стола, который служил ему одновременно и кабинетом и спальней в его убежище на Тортуге. Подойдя к окну, пират с наслаждением оглядел укрепленный пиратский порт и бескрайнее море, уходящее вдаль. Морской воздух, пропитанный запахом соли и пороха, пьянил его, возвращая к жизни. Атаман прилег на скрипучий диван в углу комнаты, закрывая глаза и погружаясь в неглубокий сон. Утро следующего дня ворвалось в комнату вместе с резким стуком открывающейся двери. В дверях появился Степан, его верный помощник и правая рука. Увидев лежащего капитана с закрытыми глазами, Степан на мгновение задумался, стоит ли ему тревожить сон своего грозного главаря. "Я слушаю!" - вдруг прохрипел Атаман, не открывая глаз. Было ясно, что он вовсе и не спал, а лишь ждал момента, чтобы обрушить свой гнев на того, кто посмеет нарушить его покой. "Атаман! Патрульные вернулись с вестями! В двух километрах на восток от острова идет торговое судно!" - выпалил Степан, быстро и четко докладывая обстановку. Атаман тут же открыл глаза и резко подскочил с дивана. "Как там говорят?" - спросил он с дьявольским блеском в глазах. "Утро началось не с кофе?" Атаман оскалился в хищной улыбке. "Снаряжай моего морского беса! Пора нам снова заявить о себе в океане!" - прорычал он, предвкушая скорую добычу. Степан, не дожидаясь повторения приказа, с радостным кивком бросился исполнять волю капитана. Атаман встал, приводя себя в порядок. Накинул на плечи свой неизменный черный плащ и привычно обмотал голову черным шемагом, скрывая лицо. В последний раз проверив свой арсенал, он направился в порт. Вся пиратская братия, была охвачена мандражом от предвкушения скорого веселья и добычи "Морской Бес", и еще два судна для поддержки, уже стояли снаряженные и готовые к бою. Атаман, с нетерпением в глазах, встал за штурвал, и судно рвануло с порта навстречу своей добыче. Неистовый огонь горел в груди Атамана, когда он стоял у штурвала, чувствуя внутри себя невероятную силу. Он ощущал себя единым целым со своим кораблем. Как долго он ждал этого момента! Долгие месяцы, тянувшиеся в тюрьме, казались вечностью. Бесконечные попытки врагов убить его лишь вызвали у него злорадный смех. Но вот он снова свободен! Снова за штурвалом своего любимого судна, несущегося на всех парах, чтобы кромсать моряков и хватать добычу. Вскоре на горизонте показался большой грузовой лайнер. "Поднять флаг!" - с маньяческой улыбкой скомандовал Атаман. И три черных знамени с кровавыми черепами и перекрещенными автоматом и мачете взметнулись ввысь, яростно развеваясь на ветру. "Эх, братва, как же я по этому скучал!" - заорал во всю глотку главарь, ровняясь бортом с обреченным лайнером. Пираты окружили жертву с обоих бортов. Атаман, поднеся рацию к лицу, отдал свой смертоносный приказ: "Огонь!" Мгновенно в борт лайнера полетели снаряды из гранатометов. Пулеметы, словно сладостная музыка для слуха главаря, обстреляли палубу, кроша матросов и превращая все вокруг в месиво из крови и металла. "На абордаж!" - скомандовал разъяренный Атаман. И умело натянув на лицо шемаг, он выхватил из-за пояса свое верное мачете, которая блеснула в лучах солнца. Словно обезумев, Атаман перепрыгнул на палубу лайнера, отстреливая и рубя матросов направо и налево. Его бандиты, ведомые жаждой крови и наживы, последовали за своим главарем. Стрельба, лязг клинков, крики и стоны боли - все смешалось в один дикий звук, словно симфония смерти, ласкающая слух Атамана. Он размахивал своей мачете, рубя и стреляя в моряков, словно кружась в дьявольском танце. Пули свистели вокруг него, но это мало волновало главаря и его истосковавшихся по настоящему бою пиратов. После долгого застоя в тюрьме Атаман испытывал небывалый прилив сил и энергии. Вскоре корабль был зачищен. Теперь лайнер и его груз принадлежали пиратам. Атаман стоял посреди окровавленной палубы, заваленной трупами, и, стянув с лица шемаг, часто дышал, с безумной улыбкой осматривая оставшихся в живых плененных матросов и контейнеры с грузом. Степан подошел к Атаману, и тот резко повернул голову, впиваясь в него своими сверкающими глазами. "Я смотрю, ты счастлив, Атаман!" - с ухмылкой заметил Степан, наблюдая за ликующим главарем. "Ооо! Это был один из лучших абордажей!" - провозгласил Атаман, не в силах сдержать переполнявшие его эмоции. "А ты не растерял форму в тюрьме! С каким ажиотажем кинулся на захват!" - произнес Степан, восхищенный безудержной яростью Атамана. "А ты чего ожидал! Я - лучший из морских террористов!" - с самодовольной улыбкой произнес Атаман, глядя на Степана радостным и одновременно диким взглядом. В этот момент он был в своей стихии.                          "Морской Бес", таща за собой на буксире поверженный торговый лайнер, триумфально вошел в бухту Тортуги. С берега доносились оглушительные крики и свист, толпы пиратов, словно бушующее море, приветствовали возвращение своего лидера. На причале творилось настоящее безумие – взмывали в воздух пиратские флаги, в небо стреляли из пистолетов, а ром лился рекой. Груз с лайнера быстро перекочевал склады, похожие на мрачные пасти, готовые поглотить все сокровища мира. Контейнеры трещали под напором ломов, ящики разлетались, обнажая свое содержимое – лекарства, антибиотики и шприцы. Столь ценный груз в пиратском логове был настоящей находкой, ведь даже в этих диких местах люди болели и страдали. Но Атаман не разделял всеобщей радости. Его глаза горели безумным огнем, а лицо исказилось в зверином оскале. Он стоял посреди окровавленной палубы, словно демон, восставший из глубин преисподней. Подхватив отрубленную руку одного из мертвых матросов, он насадил её на острие своей мачете, словно на жуткий штандарт. "Как же истосковался я по мясу человечьему!" – прошипел он маниакально, и в этот момент казался воплощением самого дьявола. Злобно вонзив зубы в плоть, он с остервенением оторвал кусок сырого мяса. Кровь ручьями стекала по его бодбородку, капая на грязную палубу. Он жевал, не отрываясь от жуткого зрелища, с наслаждением проглатывая каждый кусок плоти. Степан, невольно скривился, наблюдая эту жуткую сцену. "Я уже забыл, какой ты озверевший," – пробормотал он, отводя взгляд. Услышав его слова, Атаман ухмыльнулся, обнажив правый ряд острых зубов. "А сам-то во время нашей первой встречи с голодухи человечиной не брезговал!" – усмехнулся он, напоминая о давних временах. Заметив отвращение на лице Степана, Атаман взмахнул окровавленной мачете и бросил отрубленную руку прямо в него. Степан, брезгливо поморщившись, поймал её. "Ты же не откажешь своему главарю в приготовлении жареного мяса?" – с дьявольским блеском в глазах спросил Атаман. Степан пронзительно посмотрел на Атамана и, тяжело вздохнув, сжал отвратительную конечность в руке. Он понимал, что это не просто безумная прихоть Атамана. Это был символ доверия. Ведь в еду можно подмешать все, что угодно – яд, или что-то еще более коварное. Направляясь в сторону бараков, Степан знал, что ему предстоит исполнить жуткий приказ, но он также понимал, что этим самым он подтверждает свою верность Атаману. Тем временем солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на Тортугу опустилась тьма, укрывая остров своими мрачными объятиями. В воздухе витал запах рома, пороха и… человеческой крови. На Тортуге, после знатного разбоя, пираты гудели как растревоженный улей. Грохот пьяных голосов, звон кружек и взрывы хохота наполняли бараки. Но в самом сердце этой анархии, в своем особняке, восседал сам Атаман. В кабинете царил полумрак. Атаман, откинувшись на потертый диван, перебирал старые записи координат кладов. Усталость сквозила в каждом его движении. У ног дремала его верная гиена, тихо поскуливая во сне. Взгляд Атамана упал на отражение в окне. Левый ряд оголенных зубов, украшенный золотым клыком, застыл в вечном оскале. Красный, воспаленный левый глаз, казалось, смотрел сквозь время и пространство. Правая сторона лица, уцелевшая от пулемета, была покрыта татуировкой черепа, выражающей не только свирепость, но и глубокую, выматывающую усталость. Пальцы Атамана коснулись золотого клыка. Воспоминания хлынули лавиной – тот абордаж, свист сабель, взрыв снарядов, пулеметная очередь и боль, когда ему вырвало половину лица. Тихо усмехнувшись, он закрыл глаза. Он вернулся. Он снова чувствовал вкус свободы, и море, как прежде, окрасится кровью. Прошло два месяца. Моря содрогались от бесчинств Атамана и его безжалостных басурман. Мировое сообщество захлестнула новая волна паники. Корабли исчезали в ночи, словно их проглотила бездна. Торговые пути стали опаснее логова морского чудовища. А на Тортуге пираты воспряли духом, почувствовав возвращение своего вожака. Однажды, во время прогулки по порту, Атаман заглянул в один из бараков. Взгляд опытного воина сразу заметил тревожный факт – запасы боеприпасов подходили к концу. "Хоть бы кто-нибудь сказал!" промелькнуло в голове Атамана. Не теряя времени, он направился в особняк. Его путь лежал в подвал. Спустившись по каменным ступеням в подземелье, он отпер тяжелую железную дверь. В свете тусклой лампы предстала картина, от которой замирало сердце – аккуратно сложенные стопки денег, возвышающиеся почти до самого потолка. Казна пиратов! Тайное место, о котором знал лишь его верный старпом Степан. Атаман забрал несколько пачек банкнот, толстых и хрустящих, и, заперев дверь, вернулся наверх. Выйдя на улицу, он направился в порт к ближайшему катеру. Запустив мотор, он рассек волны, взяв курс на Гаити, к своему влиятельному другу, который мог достать всё, что угодно, за звонкую монету. Добравшись до гаитянского порта, Атаман, закинув за плечи рюкзак с деньгами, двинулся в сердце столицы. Узкие улочки кишели вооруженными бандами и подозрительными личностями. Но стоило им заметить пиратского главаря, как они цепенели, провожая его боязливыми взглядами, перешептываясь между собой. Атаман пользовался непререкаемым авторитетом в гаитянском криминальном мире. Его уважали и боялись. Именно он, в свое время, отправил на тот свет нескольких влиятельных авторитетов, державших в страхе мирных жителей столицы и ее окрестностей. О нем ходили легенды, многие из которых были пьяным бредом, но в каждой сказке, как известно, есть доля правды. Вскоре Атаман добрался до здания правительства. Войдя в парадный вход, он без стука распахнул дверь кабинета. За столом, погрязший в бумажной рутине, сидел Алан. – А секретаря нанять жаба душит? – прохрипел Атаман, привлекая к себе внимание президента Гаити. Алан поднял голову и улыбнулся. – Атаман! Рад снова тебя видеть! – произнес он. Однако что-то в его поведении изменилось. Прежний спокойный и собранный Алан теперь казался нервным и дерганым. В его глазах читалась тревога и страх. Президент поднялся с места, с уважением пожал руку гостю и, подойдя к двери, запер ее на ключ. – Какими судьбами? – спросил Алан, вновь опускаясь в кресло и стараясь сохранять невозмутимый вид. Атаман бросил на стол рюкзак с деньгами. – Мне нужны ящики с патронами. В кратчайшие сроки, – заявил он, усаживаясь напротив. Алан открыл рюкзак, вынул несколько толстых пачек банкнот, но не проявил к ним особого интереса, отложив в сторону. – Хорошо, мой друг. На днях патроны прибудут. Алан замолчал на секунду. – Атаман, я вспоминаю, как мы встретились… помнишь? – Он устремил взгляд в окно, погружаясь в воспоминания. – Ты – беглый преступник, я – скрывающийся в лесах повстанец. Сама судьба свела нас! – Алан посмотрел на Атамана. – Ты помог мне расправиться с врагами, помог подняться из грязи. Если бы не ты, я бы здесь не сидел. – Лишних денег нет, – отрезал Атаман, заподозрив, что Алан собирается вымогать деньги. – Да при чем здесь деньги?! – Алан печально отвел взгляд. – Они уже мне не помогут. – Что случилось? – спросил пиратский главарь, напрягшись. Он не хотел терять своего союзника на посту президента. Алан вздохнул. – Недавно я обратился к врачам. У меня обнаружили рак. – Алан схватился за голову, словно все еще не мог поверить в случившееся. – Я обращался ко всем врачам, но они бессильны! Тогда я пошел к жрецам, но и они ничем не помогли. Мне осталось чуть больше месяца. – Алан с надеждой посмотрел на Атамана. – О тебе ходят слухи… Говорят, у тебя есть некая сила. – Алан взглянул на амулет на груди пирата. – Это правда, что говорят о твоем колдовстве? – Ну, раз говорят, значит, так оно и есть, – ответил Атаман, пронзительно глядя на Алана. В глазах президента вспыхнула тень надежды. – Ты можешь мне помочь? Что тебе нужно взамен? Хочешь, я сделаю тебя большим человеком в Гаити? Или… или я могу поставлять тебе все что надо бесплатно, я ничего не возьму! – Алан отодвинул деньги обратно Атаману. Его била дрожь. – Если ты можешь, помоги мне! Проси чего хочешь! Я не хочу умирать! – Алан взвыл как раненый зверь. – Да заткнись ты, не истери! Ты мужик, в конце концов, или кто?! – раздраженно рявкнул Атаман. – Думать мешаешь! Умирать не хочешь! А кто ж хочет? Атаман поднялся со своего места. – Слушай меня внимательно. Бери деньги и в ближайшие сроки отправляй боеприпасы мне на Тортугу. Я попробую что-нибудь сделать, но ничего не обещаю. – Атаман развернулся и подошел к двери. – Дружище, спасибо! Я тебе всем обязан! – воскликнул Алан. – Придержи язык! Я еще ничего не сделал! А насчет благодарности… если все получится, потом сочтемся, – бросил Атаман, покидая кабинет. Вернувшись на Тортугу, Атаман направился в свой кабинет. Открыв ящик стола, он достал черную куклу. – Я сделал тебя, чтобы, в случае чего, прикончить Алана, – пробормотал он, задумчиво вертя куклу в руках. После недолгих размышлений Атаман вместе с куклой, лопатой в руках, отправился в чащу леса. Найдя укромное место, он вырыл яму, бросил туда куклу, наклонился и, высыпал крест-накрест на куклу из зажатого кулака красный порошок. Зарыв куклу, Атаман постоял немного возле могилки, завершил мрачный ритуал и поспешил прочь из этого проклятого места. Несколько дней спустя Атаман пребывал в отличном расположении духа. Он увлеченно играл во дворе особняка со своей гиеной, перетягивая кусок каната. Внезапно к нему подошел Степан. – Атаман! Там Алан прибыл! Хочет с тобой встретиться! Оторвавшись от забавы, Атаман раздраженно посмотрел на Степана. – Какого хрена ему понадобилось? Оставив гиену, Атаман вместе со Степаном направились в порт. В бухте стоял причаливший корабль, а на берегу, в окружении своей свиты, облаченный в обычную гражданскую одежду, стоял Алан. Увидев Атамана, он широко улыбнулся и пошел ему навстречу. Ширган, шедший рядом с хозяином, почуяв чужих, с рыком рванула вперед. – Ширган, место! – приказал Атаман, и гиена, недовольно ворча, прижалась к ноге хозяина. Алан протянул Атаману руку, и тот ответил на рукопожатие. Затем Алан крепко взял друга за плечи и обнял его. – Атаман! Я твой вечный должник! – воскликнул Алан. – Врачи не перестают удивляться чудесному исцелению, но я-то знаю, что ты приложил к этому руку! Атаман внимательно посмотрел на Алана. – Что, болезнь отступила? – спросил он. – Да! Полностью! И всего за несколько дней! – радостно ответил Алан. – И я никогда не забуду твоего добра! Говори, что ты хочешь? Сделаю все, что попросишь! Атаман пронзил его своим пристальным взглядом. – Хочу твою преданность! – безапелляционно заявил он. Алан опешил от подобного заявления. – Мою преданность? Атаман в упор глянул на Алана. – Да! Поклянись мне в верности! Алан погрузился в глубокие раздумья. На его лице отражалась внутренняя борьба. – Атаман! Я уже говорил тебе! Для меня будет честью называть тебя своим другом! Я клянусь тебе в своей верности всеми святыми! – наконец произнес Алан. Услышав эти слова, Атаман оскалил зубы в зловещей улыбке. – Твоя клятва услышана! – произнес Атаман, словно заключая некий контракт. – И пусть услышат ее живые и мертвые! Я обязан тебе жизнью! – добавил Алан. Искренне поблагодарив Атамана еще раз, Алан поднялся на борт парома и отчалил в сторону Гаити. Взгляд Атамана, провожавшего корабль, был исполнен коварства, его губы тронула хитрая улыбка. Теперь он был твердо уверен: Алан не предаст и не сдаст его властям при первом же удобном случае. Степан, приблизившись, непонимающе посмотрел вслед удаляющемуся кораблю. – Вообще ничего не понимаю! Что за терки у тебя опять с этим Аланом? – Я помог ему кое в чем! И теперь могу быть уверен, что он не вонзит мне нож в спину, – отрезал Атаман. – Но Алан никогда не давал повода усомниться в себе! – возразил Степан. – Эх, Степан! Да, не давал… Но я-то знаю, что люди, хоть и разные снаружи, внутри все одинаково гнилые! – произнес Атаман и, резко развернувшись, покинул причал. Степан, провожая его взглядом, погрузился в мрачные раздумья: "Неужели он и во мне сомневается?" Степан долго смотрел на темную воду, плескавшуюся у причала. Слова Атамана эхом отдавались в его голове, рождая тревогу и недоверие. Он всегда верил в честность и порядочность, стараясь видеть в людях лучшее. Но Атаман, с его богатым жизненным опытом и знанием человеческой натуры, утверждал обратное. Кто прав? И как теперь жить с этим знанием? Он вспомнил годы, проведенные бок о бок с Атаманом. Вместе они пережили немало опасных приключений, делили и радости, и горести. Степан всегда восхищался мудростью и силой духа Атамана, доверял ему безоговорочно. Неужели все это время Атаман, подобно опытному шахматисту, просчитывал каждый его шаг, сомневался в его преданности? Тяжелые мысли сдавливали грудь. Степан понимал, что этот разговор оставит глубокий след в их отношениях. Он больше не сможет смотреть на Атамана прежними глазами, не сможет верить ему так же слепо, как прежде. Зерно сомнения было посеяно, и теперь ему предстояло решить, позволит ли он ему прорасти и отравить их дружбу. Собравшись с духом, Степан решил отбросить мрачные мысли и доказать Атаману свою верность делом. Он будет усердно работать, выполнять все поручения, не требуя благодарности и признания. Пусть Атаман сам убедится в том, что ошибся в нем. Пусть увидит, что не все люди гнилые внутри, и что есть еще на свете настоящая дружба и преданность. Он развернулся и направился в сторону поселения, твердо решив следовать своему плану. Впереди было много работы, и он должен был доказать, прежде всего самому себе, что достоин доверия Атамана и своей собственной чести. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. На душе у Степана было тревожно, но в сердце теплилась надежда. Евгений, полулежа в старом кресле, с рассеянным видом смотрел на экран телевизора. Комедия, которую он выбрал для просмотра, казалась надуманной и плоской. Смех актеров только подчеркивал давящую тишину в квартире. Душу скребли предчувствие и тревога. С минуты на минуту должен был раздаться звонок, который решит его судьбу, а, возможно, и судьбу кое-кого еще. Внезапно, мелодичный трезвон вырвал его из мрачных мыслей. На дисплее высветился номер начальника. Сердце бешено заколотилось. Евгений глубоко вздохнул и приложил телефон к уху. – Да, Иван Ефимович! – произнес он с напускным спокойствием. – Евгений, радуйся! Пришел ответ сверху! – прозвучал в трубке бодрый голос начальника. – Тебе одобрили экспедицию! Корабль с командой в твоем распоряжении! Невольная улыбка озарила лицо Евгения. Напряжение, словно тяжелый груз, постепенно отпускало его. – Когда назначен отплыв? – с нетерпением спросил он. – Через пять дней! – ответил Иван Ефимович. – Спасибо, Иван Ефимович! – выдохнул Евгений, чувствуя, как кровь быстрее побежала по венам. – Встретимся в день отплытия! – сказал начальник и сбросил звонок. Эмоции захлестнули Евгения. Радость, волнение, предвкушение – все смешалось в единый бурный поток. Не теряя ни секунды, он набрал номер и поднес телефон к уху. Спустя несколько томительных секунд из динамика послышался энергичный голос с ярко выраженным американским акцентом. – Да! – Ричард! Это Евгений! – А! Евгений! – оживился голос на другом конце провода. – Ну что? Экспедиции быть? – Да! Все одобрено! Отплыв через пять дней! – Yes! Я прибуду к вам как можно скорее! Связь оборвалась. Евгений, погруженный в мысли о предстоящем плавании, рассеянно переключил канал на новостной. Диктор с серьезным лицом вещал об участившихся случаях пропажи судов в Карибском бассейне. На экране мелькали фотографии поисковых операций, карты с отметками последних координат пропавших кораблей. Затем показали репортаж с небольшого острова, затерянного среди морских путей. Камера скользила по  лицам детей, женщин и стариков. Все они в один голос твердили о кошмарной ночи, когда на их корабль напали неизвестные их высадили на острове а корабль ушел во тьму. Страх застыл в их глазах, словно отпечаток пережитого ужаса. Внезапно на экране появился размытый кадр – силуэт корабля, плывущего в ночи. Над ним развевался черный флаг с изображением черепа и скрещенных автомата с мачете, окрашенных в зловещий багровый цвет. Евгений похолодел. Он узнал этот флаг, этот корабль, этот кошмар, преследовавший его в снах. В груди вскипела ярость, смешанная с решимостью. Он сжал кулаки. – Скоро кончится твой триумф! Атаман! – прошептал он, отворачиваясь от экрана. В его голосе звучала сталь, а во взгляде – непоколебимое намерение положить конец этому бесчинству.